За закрытой дверью душевой комнаты который час шумела вода. Кира посмотрела на выключатель, свет был включен, а значит в душе кто-то был. Интересно, сколько же нужно иметь наглости, по два три часа занимать общий душ, зная, что существуют и другие соседи, которые, как ни странно захотят привести себя в порядок. Проклятая общага, как меня угораздило связаться именно с этой риэлторской конторой, влезть в огромные проценты ипотеки, чтобы часами выстаивать в очереди, то в туалет, то в душ. Лучше бы согласилась на частный дом в деревне, там хотя бы был уличный туалет, а теперь стой и жди своей очереди. В мыслях девушки за пару секунд возникла картина, где она зимой, в одной пижаме пробирается в уличный туалет своего мифического старого частного дома, от одной этой мысли ей стало зябко, от чего она вмиг опомнилась и принялась тарабанить в закрытую дверь душевой.

— Эй, ну сколько можно, совесть поимейте, всем надо собираться на работу, купите себе надувной бассейн и устраивайте банный день в своей комнате.

За спиной Киры, появилась Вера Ивановна, гнусная соседка по секции, которой всегда и до всего было дело.

— Вера Ивановна, вы не знаете, кто такой наглый уже не один час занимает душ?

— А откуда мне знать, сама ведь видела, у меня гость, я его завтраком кормила, потом провожала, может из девченок кто, пойди спроси у них.

Вариантов было немного, в секции, в которой угораздило обзавестись комнатой Киру было 6 комнат, и как в любой общаге это были маленькие отдельные страны, в которых за каждой дверью были свои законы, порядки, государственный язык, обычаи и даже валюта.

Девченки по часу в душе не сидят, тем более так рано не встают, подумала Кира, поэтому сразу направилась к двери соседа алкоголика, хотя и в его пребывании в душевой комнате откровенно сомневалась. Сергей открыл дверь сразу, будто поджидал визита соседей, слегка покачиваясь посмотрел на размахивающую от возмущения полотенцем Киру, и предложил посетить общественную баню, в которую во времена своей трезвой молодости имел привычку ходить и он сам и остальные несчастливчики, которые жили без "условий". Кира пренебрежительно махнула рукой в его сторону, и направилась к открытой двери кухни, из которой по всему коридору тянуло свежеприготовленными вкусными, то ли блинчиками, то ли оладьями, точно угадать не удалось, пока соседка с полной тарелкой каких-то непонятных лепешек не показалась в общем коридоре. Она возвращалась в свою комнату, чтобы покормить еще спящих детей.

— А что вы тут цирк устроили, прямо расследование, не знаете кто там? Так возьмите запасной ключ и откройте, не приведение же моется второй час, может с другого этажа кто пришел. Не удивительно, но и такое могло быть. После ремонта общежития, ключи от дверей секций больше напоминали игрушечные, и подходили не только к многим дверям секций, но открывали с легкостью даже туалеты, и душевые. Именно по этой причине замки в кладовках жильцов стали постепенно обрастать металлическими петлями и жуткого вида амбарными навесными замками.

Соседей из двух оставшихся комнат не было дома. Кира вернулась в свою комнату, вытащила из сумочки ключ, и решительно направилась вершить правосудие. Ключ с лёгкостью справился с замком, дверь открылась, и оказалось, что в душевой пусто, вода все так же лилась из лейки, на крючке было оставлено мокрое полотенце, Кира сразу поняла чье оно. Это из комплекта Веры Ивановны. Сама соседка, уже набрала полные легкие воздуха, чтобы начинать дачу оправдательных показаний, но Кира ее определила и спешно закрываясь в душе осекла Веру Ивановну

— объясните своим гостям, что, они находятся не у себя дома, я теперь на работу опоздаю.

В душе было невыносимо жарко, Кира настроила воду похолоднее, и уже через минуту поток прохлады смывал с нее остатки сна, ароматов общей кухни и ненужной суеты чужих людей, волею судеб оказавшихся на одной жилой площади. Нужно было поторопится, много времени было потрачено зря, Кира потянулась к крючку за полотенцем и в этот момент с досадой осознала, что оставила его в комнате, когда возвращалась за злополучным ключом. Случись это в другой раз, она бы конечно подождала пять минут, чтобы обсохнуть, но время стремительно приближало ее к штрафу за опоздание, поэтому она схватила с крючка полотенце Веры Ивановны, наспех намотала его на мокрую голову и выскочила из душевой.

Когда тебе 20, то уйти из дома без макияжа просто, фен был сломан еще с прошлого месяца, а на новый как и на многие другие вещи не было свободных денег. На дворе была поздняя весна, поэтому решено было бежать на автобус с мокрой головой. Кира посмотрела в зеркало, из него в ответ смотрело ее отражение, которое, по обыкновению казалось не идеальным, и как всех двадцатилетних больше расстраивало чем радовало. Этот взгляд перед выходом из дома, был как ежедневный ритуал по "запуску" нового марафона, в котором Кира участвовала уже два года, с тех самых пор как закрыла двери родительского дома.

Дорога на работу занимала 30 минут, за это время в наушниках успевали прозвучать шесть, а когда и семь песен. Кира не любила слушать радио, куда лучше самой запрограммировать свою вереницу воспоминаний. В каждой песне, которую она слушала был отрывок ее личных трагедий, переживаний, которыми она за свою еще недолгую жизнь была однажды загнана в угол. Но вот песни закончились, и уже через минуту, Кира оказалась на пороге обычного пункта выдачи заказов, такого же обычного как и она сама. Это был стандартный, один из сотен тысяч пунктов, с парой тесных примерочных, горой мятых коробок, и часто недовольными клиентами.Это была ее работа, ее пристанище, ее спасение и каторга, которую она любила и ненавидела. Это и была ее жизнь последние два года, за пределами которой, как ей казалось, не было ничего интересного, кроме очереди в туалет по утрам и разборок соседей.

День закружился в обычном ритме, разбор и маркировка заказов, много чего осталось с вчерашней смены.Она часто задерживалась на работе, пытаясь разобрать бесконечные горы пакетов и коробок, через которые просвечивались атрибуты чьих-то жизней. Нет, она не была альтруистом, просто ей некуда было торопиться. Сегодняшнюю поставку товара она ожидала не только как работник пункта, но и как клиент, из сэкономленных с прошлой зарплаты денег были заказаны три бюстгальтера, все три разных фирм и самых больших размеров из заявленных в карточке товара. Большую грудь Кира унаследовала сама не знала от кого, у матери была твердая единичка, бабушка умерла ещё до рождения внучки, а родни со стороны отца она не знала, как и самого отца. Мать никогда не рассказывала дочери как так вышло, что она оказалась матерью одиночной, да Кире и не было это особо интересно, она всегда была больше зациклена на будущем, чем на прошлом. В ее жизни был мамин муж, которого она даже называла папой, но затем пути взрослых разошлись, и Кира поняла, что папы у нее и папы у других детей это, наверное, что-то разное.

В помещение ввалился курьер, и привычные огромные коробки начали заполнять помещение пункта.

— Сегодня опять как на Новый год, будешь ночевать над этим завалом, пошутил парень разгоряченный, от постоянной беготни к открытому кузову Газели.

— Ну и буду, тебе какое дело, хочу и ночую, - заявила Кира.

— Делать тебе что ли нечего, пошла б лучше с парнем в кино сходила

— Надо будет, схожу- огрызнулась Кира, и поспешила завершить приём товара. Парня у нее не было, более того, она и не хотела, чтобы он был, она боялась такой вероятности, а потому на "подлёте" пресекала любую такую возможность.

Прежде чем заветные пакеты с заказанным нижним бельем были найдены Кира перелопатила гору заказов, отвлекаться на примерку своих вещей было некогда, народ шел с завидной периодичностью, кабинки практически всегда были заняты, да и как оставить пункт без работника и уйти в примерочную, это ведь не три минуты. Решено было забрать бельё домой и примерять как положено, без спешки. Если подойдут все три, думала Кира, то коммуналку оплачу в следующий раз, денег катастрофически не хватало.

Вечер в общежитии встретил Киру привычными звуками и запахами, опять кто-то ругался за тонкими стенами комнат, с кухни опять разносились ароматы чьих-то кулинарных шедевров. Большинству людей не приносило удовольствия нахождение на общей кухне, поэтому каждый старался минимизировать прибывание на данной территории, молодая пара, которая снимала одну из комнат секции вообще поставила плитку в комнате, а на кухне появлялась только женщина, чтобы набрать воды или помыть посуду.

Девченки, жившие в соседней комнате с Кирой, казалось вообще питались святым духом, ни кто никогда не видел, чтобы они готовили с утра, день их начинался после обеда, и Вера Ивановна часто возмущалась вслух, что впервые видит таких студенток, которые учатся ночами и просыпаются в три часа дня. Ей всегда хотелось завершить свои рассуждения предположением, что девушки не студентки, а проститутки, но она не решалась по одной простой причине, девушки не носили миниюбок, а так же не красили губы в яркие цвета, а без этого образ выглядел недостаточно убедительным.

Среди привычных голосов Кира услышала один мужской, незнакомый, но приятный тембр. Он сопровождался щебетом Веры Ивановны. Кира вошла на кухню, за весь день она успела только выпить пару чашек чая с подаренной каким-то посетителем шоколадкой, есть хотелось ужасно.

Вера Ивановна посмотрела на Киру, и сделала шаг в сторону, взору девушки открылся сидящий за столом мужчина, ему было около 35 лет, но глаза его имели игривую ухмылку и больше подходили бы 17 летнему юнцу. Выглядел он посреди общей кухонной утвари как нечто чужеродное, будто выкроили его из богатого заграничного интерьера и случайно поместили посреди этой кухни.

— Знакомься Кира, это мой племянник Валерий, это он утром с душевой напартачил, ты уж не обижайся.

Валерий встал и протянул руку Кире.

— Извините, я торопился на собеседование, вот и выскочил, не выключив воду, а двери захлопнулись.Я правда не специально.

— Я поняла, тихо ответила Кира, я. .. Я все поняла, Кира шагнула к своему столу на котором стоял ее чайник, она открыла пачку чая и только сейчас поняла, что не зашла в магазин за продуктами, так торопилась домой, чтобы быстрее примерить обновки.

— Вера Ивановна, у вас пакетик чая найдется? Я завтра куплю и отдам, в магазин забыла зайти.

— Кира, ты знаешь где мой стол, и я миллион раз говорила, что можно брать все что тебе нужно.

В магазин было идти лень, Кира налила кружку чая и отправилась в свою комнату в предвкушении примерки.

Упаковки были вскрыты и Кира разложила на кровати три кружевных бюстгальтера, чёрный, белый и красный. Впервые в жизни она выбрала то, что ей понравилось, а не то, что позволили купить мать и ее очередной муж.

Как странно, она, работая без выходных почти два года, впервые выбирает себе то, о чем другие девчонки даже не задумываются.

Взгляд остановился на черном. Кира сняла футболку, привычным жестом нащупала крючки, через секунду она стояла у зеркала и рассматривала себя в оправе тончайших кружев.

Вот что значит дорогая вещь, подумала Кира, в таком виде и на подиум можно. И не давит нигде, надо же. Она с удивлением ощупывала свою большую грудь, стараясь понять насколько удачно пришёлся по размеру новый лифчик. Следующим Кира примерила белый, она долго всматривалась в своё отражение, она казалась себе другой, не измученной работой без выходных, склочными соседями и вообще всем тем, что может отразиться на внешнем виде молодой девушки. Как странно, вроде бы просто лифчик, а как он меняет самоощущение. Кира бережно свернула пакеты. Остался третий, самый необычный, яркий. Грусть скользнула по лицу, может не стоит одевать, он такой красивый, но ведь я же не смогу его оставить, зачем еще больше загонять себя в долги. С тех пор как Кира решилась на ипотеку ее мысли превратились в бесконечные торги, где голод пытался договориться с сытостью, а желание купить что-то из необходимого пыталось торговаться с чувством вины за невовремя внесенный платеж. Все ещё стоя перед зеркалом в одних джинсах, она пыталась устоять, но сдалась. Через секунду красные кружева уже обрамляли пышную грудь. Кира посмотрела в зеркало, из него на нее смотрел кто-то другой. Захотелось снять резинку с волос и растрепать их. Жаль что нет красной помады, девушка впервые в жизни пожалела, что не имеет запасов косметики. Наверное именно в таких влюбляются... Еще какое-то время Кира стояла задумавшись посреди комнаты, потом спешно стянула с себя красный цвет.

В двери постучали. Странно, кому это я понадобилась. На пороге стоял Валерий, с тарелкой оладьев в руках.

— Вот. Это тетя Вера попросила вам передать, сказала, что из-за меня вы голодной убежали на работу.

— Спасибо, это не совсем так. Я сама виновата, нужно было раньше вставать, тогда бы я все успела.

В воздухе повисла неловкая пауза, нужно было о чём-то говорить, но тема погоды не пришла в голову ни одному из находящихся в комнате.

Валерий увидел лежащие у зеркала пакеты с известного сайта.

— Вы тоже подсели на это дело? Как легко все женщины попадаются в эту ловушку. Валерий иронично улыбнулся, и взял в руки один из пакетов, со стороны отрыва прямо в его руки выпал ярко-красный кружевной лифчик.

Кира вдруг покраснела от неловкости, но почему-то не сообразила забрать из рук названного гостя пока еще не свой, но уже такой полюбившийся предмет одежды.

Валерий опомнился и сам протянул Кире то, что не должен был видеть.

— Извините, еще раз, и спокойной ночи. Мужчина поторопился покинуть комнату. Еще несколько минут Кира стояла в растерянности. Как странно, мужчина, в ее комнате, держит в руках ее лифчик, а она даже не знает ничего о нем кроме имени. Кира поймала себя на том, что впервые за долгое время думает о мужчине. Не о мужчине как о потенциальном женихе или муже, а о мужчине вообще, долгое время все ее мысли занимала только работа.

Новое утро было таким же как и все предыдущие, за исключением той детали, что очередь в душ увеличилась на одного человека. Сегодня Кира встала раньше, дабы избежать неизбежной толкотни, она приняла душ, вернулась в комнату и только сейчас обнаружила, что не вернула полотенце Вере Ивановне после вчерашней ситуации. Девушка взяла полотенце, и направилась к комнате соседки, она уже было приготовилась постучать, но дверь оказалась незапертой. Кира слегка приоткрыла ее и обнаружила, что Веры Ивановны в комнате нет, а на стареньком диване мирно посапывает Валерий, который на этот раз поразил не игривым взглядом, а очень незаурядным торсом. Под вчерашней одеждой свободного кроя вряд ли можно было угадать такое спортивное тело. Кира замерла от любопытства, она и раньше видела в кино мужчин моделей, или актеров в роли соблазнителей, но чтобы вот так близко, практически вплотную, это было впервые. На долю секунды ей захотелось прикоснуться к нему и попробовать на ощупь, какие они на самом деле те самые кубики пресса, но она сдержала себя. Сделала еще пару шагов вглубь комнаты, чтобы повесить полотенце на спинку стула. Когда Кира повернулась к двери, ее тело будто током пронзил острый взгляд, на нее смотрел Валерий. От неожиданности ей почему-то показалось, что это не он, а она лежит практически голая в кровати, а он на нее смотрит.

— Доброе утро, я вчера полотенце унесла случайно, извините, что разбудила

— И правда, утро стало добрым. Давно я не просыпался от того, что рядом со мной на цыпочках крадётся красивая молодая женщина.Ты знаешь, я вчера думал о тебе.

— Обо мне? А зачем? В смысле о чем? Что вы думали, Кира не поняла слов Валерия и с удивлением подняла брови.

— У меня из головы не выходит твой красный лифчик, пол ночи пытался представить тебя в нём, а остальные пол ночи без него, под утро только уснул, открываю глаза, а тут такой сюрприз. Может это всё сон, и ты мне снишься? Ущипни меня, и лежащий на диване Валерий протянул руку к Кире, рука слегка коснулась голой ноги прикрытой тонкой тканью легкого халатика.

— Кира хотела было возмутится его бесстыдными рассуждениями, но вместо этого почему-то слегка ущипнула его руку. В этот момент, мужчина успел схватить ее за запястье и слегка потянуть на себя. Кира резко дернулась, пытаясь вырваться, и от этого рывка только больше себе навредила. Халат, который запахивался и держался только на одном витке пояса, раскрылся обножив юное тело. Теперь уж точно ты мне не снишься произнёс Валерий, не сдерживая своего восторга, и все так же удерживая руку Киры. Она пыталась запахнуть халат свободной рукой, но ей это не удавалось. Валерий начал смеяться.

— Дурочка, зачем ты пытаешься спрятать то, что нужно показывать. Кира вырвалась, и на ходу пытаясь вернуть себе приличный вид пулей вылетела из комнаты.

Дорога до автобусной остановки заняла привычное время, непривычными были мысли, они раз за разом уносили туда, в комнату соседки, которая теперь была сродни месту позора. Кира мысленно обходила ее стороной, понимая, что пока этот мужчина гостит у своей тётушки, ей придется прятаться от встреч с ним, иначе как вести себя с тем, кто видел тебя практически голой. Приближался вечер, мысли роились в голове, отвлекая от работы. К тому же Кира так и не определилась с выбором, какой же из трех бюстгальтеров оставить. Душа лежала к черному, в белом было комфортно ее большой и тяжелой груди, но красный был предметом фантазий чужого мужчины и это не давало покоя.

Кира несколько раз ловила себя на мысли, что слишком много думает о Валерии, мысленно рисуя разные продолжения утренней истории. А если бы я не вырвалась, а если бы халат вообще с меня упал, что было бы тогда?

Теплый майский вечер раскрашивал парки и аллеи города в сочные цвета ярких платьев. Молодёжь молниеносно перестраивалась с режима стильных пуховиков "оверсайз" в летние наряды.Девушки облачались в легкие светящиеся насквозь сарафаны, шорты прикрывающие лишь часть пятой точки, разноцветные майки, наличие которых привлекало внимание к прекрасным формам более, чем их отсутствие. Не отставали от девушек и юноши. Что-то незримое, но заставляющее сердце биться в новом ритме наполняло город, это была романтика юности. И даже седые старики, казалось, прописывались этим чувством, и начинали по другому, более снисходительно смотреть на дурачущуюся молодёжь.

Кира отработала очередную смену и решила не торопиться домой. Не хотела наткнуться на нового соседа, который вчера лицезрел её прелести. Прогуляюсь по парку, посмотрю как работают новые фонтаны, подумала она, авось когда вернусь в общагу уже все будут спать.

У нового фонтана на удивление было немноголюдно, брызги от огромных пенных потоков разлетались на много метров вперед, и если в июльскую жару это было бы очено кстати, сейчас, было еще не так жарко, поэтому скамейки вдоль фонтана были почти пусты. Исключение составляла лишь одна из дальних лавочек, на которой сидела парочка совсем юных влюблённых. Кира присела на край скамьи и практически сразу обратила внимание на эту пару. От молодых людей ее отделял сам фонтан, а рассмотреть их получше мешали то и дело выстреливающие вверх, с шипящим звуком потоки воды. Но даже тех маленьких пауз между чередующимися всплесками ей хватило, чтобы рассмотреть, то что влюбленные не просто целуются от нахлынувшей на них любви.

Кира обратила внимание, что девушка запустила руку в джинсы юноши и движения ее говорили о серьёзности процесса, парень же не отрываясь от губ спутницы ни на секунду, ловко успевал уделить внимание каждой ее груди, шаря под футболкой так проворно, что его дама инстинктивно пыталась сдержать его пыл. Было понятно, что парень приближается к тому самому... Кира не то чтобы была смущена или удивлена, ей просто не верилось, что вот так, посреди парка, где ходят люди, на виду у всех, можно заниматься... Кира не знала как правильно назвать то, свидетелем чего она сейчас была. Любовь? Но если бы он любил эту девушку, разве он позволил бы ей делать это здесь, на лавочке, у фонтана? Пара не обращала внимание на Киру, аппогей приближался, и в какой-то момент вместо руки девушки в области ширинки парня оказалась голова девушки. Парень поднял глаза к небу и положив руку на волосы спутницы устало откинулся на спинку лавочки.

Кира не могла отвести взгляд от этого зрелища. Нет, она не видела ни его обнаженного тела, ни ее испачканного лица, но она точно знала, что сейчас происходило в нескольких метрах от нее.

В горле пересохло, хотелось пить, а еще какое-то ноющее чувство появилось внизу живота. Хотелось побыстрее сбежать от этого фонтана, будто бы не та пара, а она сама только что принимала участие в акте любви. Но любовь ли это? Кира еще раз задала себе этот вопрос. Ответ был очевиден, это что угодно, но не любовь. И это она знала точно...