Костя стоял на кухне, прислонившись к столу. Оля держала его за запястье, смотрела прямо в глаза.

— Ты понимаешь, что происходит? — спросила она тихо.

— Нет, — выдохнул он. — Какого хрена...

— Тише, — она прижала палец к его губам. Ноготь с красным лаком скользнул по его нижней губе. — Не надо, Кость. Не сейчас. И... потом тоже не надо.

— Что не надо? — он попытался высвободить руку, но она не отпускала. — Ты видела, что там происходит? Твой муж...

— Видела, — кивнула Оля спокойно. — И ты видел.

— Тогда какого...

— Костя, — она приблизилась, положила свободную руку ему на грудь, пальцы скользнули по рубашке, расстегнули верхнюю пуговицу. — Дай ей отдохнуть. Расслабиться.

— Что?

— Она хочет этого, — Оля говорила мягко, почти ласково. Ее рука проникла под рубашку, погладила его обнаженную грудь. — Ты же видишь. Не мешай ей.

Костя качал головой, не находя слов.

— Это... это неправильно, — выдавил он наконец. — Оля, мы, конечно все тут взрослые люди, но твой муж прямо сейчас лапает мою, МОЮ жену! А ты меня еще и успокаиваешь... Вы обкурились тут все, пока нас не было?

— Костя, это... сложно объяснить, — Оля наклонила голову. Ее пальцы нашли его сосок, сжали, покрутили. — Она взрослая. Ты взрослый. Все взрослые. Мы ни перед кем не отчитываемся. Если нам хорошо - а твой жене сейчас хорошо, поверь мне - почему мы не можем заниматься тем, что нам нравится?

Костя пытался возразить, что ему это не нравится совершенно, но Оля неожиданно поцеловала его. Медленно, глубоко. Нежно. Язык проник в рот, лизнул небо, скользнул по его языку. Костя застыл, не отвечая, но и не отстраняясь. Оля отпустила его запястье, обхватила его лицо ладонями, прижалась грудью к его груди.

— Не делай из этого трагедию, — прошептала она в его губы. — Просто расслабься. Насладись моментом... Ты тоже свободен...

Дверь на кухню открылась. Вошел Максим, сонный, растрепанный.

— Оль, — позвал он. — Я чего-то подустал. Можно в комнату лечь? Нам с Сашей... Такси сейчас хрен вызовешь, все приложения отбой дают, машин нет...

Оля отстранилась от Кости, повернулась к Максиму, поправила волосы.

— Конечно, — улыбнулась она. — Сейчас постелю.

Она вышла из кухни. Максим посмотрел на Костю, кивнул ему и пошел следом. Костя остался один.

Он стоял, тяжело дыша. Руки дрожали. В голове был туман, мысли путались, не складывались. Что происходит? Почему Оля... почему Алина...

Он сделал шаг к двери. Остановился. Потом еще шаг. Открыл дверь, вышел в коридор.

Гостиная была впереди. Музыка все еще играла — тихая, медленная. Свет приглушен, светила только настольная лампа в углу, красным тревожным светом.

Костя вошел.

Андрей стоял посреди комнаты, спиной к окну. Брюки были расстегнуты. Перед ним, на коленях — Алина. Костю она видеть не могла.

Андрей увидел остолбеневшего Костю, слегка улыбнулся. Подмигнул.

Ее руки обхватывали его бедра, пальцы с нежным розовым маникюром впились в ткань брюк. Голова двигалась ритмично, вперед-назад. Костя видел, как напряглись мышцы ее шеи, как платье слегка съехало с плеч, бретельки повисли на локтях. Все эти подробности он фиксировал автоматически, отдельно друг от друга, отказываясь понимать, принимать общую картину происходящего.

Андрей запрокинул голову, закрыл глаза. Рука лежала на затылке Алины, направляя, задавая темп. Пальцы зарылись в ее волосы.

Костя шагнул вперед. Ноги не слушались.

Мягкие руки обхватили его сзади. Маленькая грудь прижалась к его спине, кто-то тихо прошептал на ухо:

— Не бойся.

Он обернулся. Саша. Худенькая, с коротким платиновым каре. Она смотрела на него снизу вверх, гладила по груди, по плечам. Ногти с нежно-персиковым маникюром скользили по его коже.

— Все хорошо, — шептала она. — Не переживай.

— Я не...

— Тише, — она провела пальцами по его губам, по подбородку. — Не думай. Просто смотри на меня.

Она взяла его за руку, потянула к себе. Костя шел за ней, как во сне. Саша развернула его спиной к Алине, встала перед ним. Погладила по щеке, по шее. Поцеловала в грудь через рубашку.

— Смотри только на меня, — повторила она.

Она опустилась на колени. Медленно, не отрывая взгляда от его лица. Руки скользнули к его поясу, расстегнули ремень, пуговицу, молнию. Движения нежные, ласковые.

Костя закрыл глаза. За спиной — мокрые хлюпающие звуки. Ритмичные. Алина. Андрей. Андрей. Алина.

Он слышал, как Андрей выдыхает, как сдерживает стоны, как его дыхание учащается.

Саша освободила его — член уже был полутвердым, в ее руках он начал наливаться кровью. Она обхватила его ладонью, нежно сжала, провела вверх. Костя вздрогнул. Потом она коснулась губами головки — легкий влажный поцелуй, Тепло. Ласково.

Костя открыл глаза, посмотрел вниз. Саша смотрела на него, улыбалась чуть заметно. Языком провела по головке — медленно, от уздечки до щели, собирая выступившую каплю влаги. Потом взяла в рот — не глубоко, только головку, губы плотно сжались, создавая давление.

Он положил руку ей на голову. Саша начала двигаться — глубже, быстрее, язык скользил по стволу, создавая безумно приятное трение. Рука у основания двигалась в такт, сжимала, массировала. Ласкала.

За спиной Андрей застонал громче.

— Да, Аль, — выдохнул он хрипло. — Давай быстрее...

Костя напрягся. Алина... она... сейчас он...

Саша почувствовала, ускорилась. Взяла глубже, почти до горла, задержалась. Губы крепко сжаты, щеки втянуты. О да, она это умела делать. “Кажется, лучше Алины”.

— Погоди, я.... — Андрей не договорил.

Еще несколько влажных, прерывистых звуков. Мокрое хлюпанье. Потом приглушенный стон.

Костя представил, как Алина чувствует первый толчок на языке, как ее рот наполняется горячим, соленым семенем. Она не отстраняется, продолжает двигаться, принимая все. Как ее горло работает, сглатывая волну за волной. Дома она так не делала. Никогда. Не глотала. Говорила, что ей неприятно ощущать этот вкус.

“Неприятно ей...”

А здесь...

Саша взяла его еще глубже, и он почувствовал, как упирается в заднюю стенку ее горла. Она задержалась так, потом медленно, очень медленно начала подниматься.

Костя не сдержался — выдохнул сквозь зубы, подался вперед, пальцы сжали ее голову. Член дернулся, и первая волна ударила ей в горло. Потом еще, и еще.

Саша не отстранилась. Не выпустила его. Продолжала мягко посасывать, принимая все, что он ей отдавал. Губы плотно сжаты вокруг ствола, горло работает, сглатывая. Только когда последние спазмы утихли, она медленно отпустила его, поднялась с колен.

Костя тяжело дышал, не глядя на нее. Саша положила ему руку на щеку, повернула его лицо к себе. Наклонилась, поцеловала. Костя ответил. Он почувствовал вкус своей спермы — но сейчас... Сейчас ему было все равно. Он был благодарен Саше.

Они целовались несколько минут, пока уже было пропавшее возбуждение Кости медленно и мучительно начало снова появляться, откуда-то снизу живота. Оттуда, где еще недавно был ледяной холод.

Саша отстранилась, провела языком по губам, улыбнулась.

— Вот и хорошо, — прошептала она.

Она взяла его за руку, потянула за собой, к выходу из гостиной. Костя шел за ней, механически переставляя ноги, все еще не понимая, что происходит. Тело было тяжелым, голова — пустой. Только теплая ладошка, держащая его за руку.

У двери он обернулся.

Андрей стоял у кресла, почти полностью раздетый. На нем только трусы — черные, обтягивающие. Член все еще заметно выделялся под тканью. Алина стояла рядом — платье спущено с плеч, лямка бюстгальтера расстегнута, одна грудь почти обнажена. Волосы растрепаны, губы блестят, припухли. Улыбалась.

Он взял ее за руку, потянул к большому креслу у окна. Алина шла за ним, покорно, не сопротивляясь. Андрей сел, притянул ее к себе, на колени. Она обхватила его за шею, поцеловала — жадно, требовательно.

Его руки скользнули под платье, подняли его, потянув вверх. Алина помогла, подняла руки над головой. Платье упало на пол. Она осталась в чулках и белье. Бюстгальтер еле держался на одном плече.

Костя смотрел, не моргая. Андрей расстегнул застежку на спине, бюстгальтер упал. Его руки накрыли обнаженную грудь жены — полную, тяжелую, с темными сосками. Саша потянула Костю сильнее.

— Пойдем, — сказала она тихо. — Сейчас им лучше быть вдвоем.

Костя не двигался. Смотрел, как Андрей сжимает грудь Алины, как его большие пальцы трут соски. Как она выгибается, запрокидывает голову, тихо стонет.

— Костя, — позвала Саша настойчивее.

Он повернулся к ней. Глаза пустые. Челюсть свело.

— Идем, — повторила она. — Костенька, идем же.

Она повела его через коридор. Костя шел, не видя ничего вокруг. Перед глазами — Алину, в чулках, в белье, на коленях у Андрея. Его руки на ее теле.

Его жену.