Прошло две недели после той съёмки. Илья понемногу успокаивался, пытаясь встроить этот опыт в свою обычную жизнь, как странный, яркий сон. На следующий день после съёмок Юля прислала ему инвайт — бесплатную подписку на её аккаунт на время публикаций их совместного контента. Первый же доступный ролик он посмотрел, затаив дыхание. Всё действительно было смонтировано на высоком уровне: качественная картинка, выгодные ракурсы, музыка, подчёркивающая напряжение. Он видел себя со стороны — скованного, покорного, а потом и вовсе потерявшего контроль. Это было одновременно и жутко, и невероятно возбуждающе.

Но возвращаться к девушкам он не спешил. Глубоко внутри сидел страх — что его посчитают извращенцем, что этот однодневный опыт навсегда приклеит к нему некий ярлык. Хотя сам опыт… ему действительно понравился. Доминирование Юли, даже если оно было напускным и для камеры, оставило глубокий след. Теперь, когда он искал порно для себя, его пальцы сами тянулись к тегам, где девушки с плетками и холодными взглядами подчиняли себе парней.

И вот телефон зазвонил, разрывая тишину его комнаты в общаге. На экране горело имя: Юля.

Илья удивился. Он не ожидал звонка так скоро — ведь ему говорили, что отснятого материала хватит на месяц постепенных публикаций. Сердце нелепо ёкнуло — от страха или от предвкушения, он сам не понял. Он не стал медлить и поднёс трубку к уху.

— Да, слушаю? — его голос прозвучал чуть хрипло от неожиданности.

— Привет, милый… — ласковым, почти бархатным голосом начала Юля.

— Да, привет… — ответил Илья, тут же спохватившись, что не поздоровался первым. Слово «милый» выбило его из колеи, заставив сердце сделать нелепый скачок. Он уже напряжённо ждал продолжения.

— В общем, нам бы поговорить нужно… Точнее, мне, — сказала Юля, и в её тоне появились лёгкие деловые нотки.

— А в чём суть разговора? — поспешно спросил Илья, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок. — У меня просто учёба, проекты…

Он начал оправдываться, хотя Юля его ещё ничего не спросила. Он не знал, чего ожидать и как реагировать.

— Это по поводу работы, — чётко сказала она. — У меня к тебе предложение есть.

После этой фразы Илья задумался на секунду, и его тут же, вопреки всем тревогам, пронзил острый интерес. Прошлый раз принёс хорошие, реальные деньги. Очень хорошие.

— Да, я слушаю тебя, — сказал он уже более собранно. Он думал, что разговор продолжится по телефону, но слова девушки были другими.

— Нет, не по телефону. Давай у меня дома. Адрес ты знаешь.

— Ну, ладно… — медленно ответил Илья. — А когда?

— Если можешь — сегодня в 19:00.

— Хорошо, постараюсь приехать.

Положив трубку Илья остался сидеть с телефоном в руке, в полной растерянности. Удивление смешивалось с любопытством. Первая же мысль — опять подработка. И деньги. Возможно, даже больше, чем в прошлый раз. Но тут же из глубины поднялся тяжёлый, моральный вопрос: а стоит ли опять соглашаться? Заниматься этим… как бы не правильно. Он уже ощутил на себе странные взгляды людей, которые могли случайно его узнать на видео или фото с Юлей. Это была дорога в какую-то другую жизнь.

Юля же положила трубку, довольно устроилась за кухонным столом и потягивала свой эспрессо. То, что он согласился встретиться — уже хорошо. Первый шаг сделан.Теперь главное — убедить его сниматься дальше. Не на разовую съёмку, а на несколько. Возможно, даже на постоянное сотрудничество. С Олей проблем не предвиделось — та была профессионалом и всегда рада хорошо оплачиваемому проекту. А вот к застенчивому неопытныму парню, которого впервые в жизни вырвали из его обычной реальности вопросов было больше. Насколько просто будет его уговорить? Не испугается ли он, не сбежит? Придётся предложить ему такие условия, от которых сложно будет отказаться.

Дело было в том, что их видео с Ильей частично «утекло» на сторонние, ресурсы, откуда дали ссылку на её основную страницу. Обычно такие утечки приносят лишь головную боль, но в этом случае всё вышло с точностью до наоборот. На аккаунт Юли хлынула новая волна подписчиков. И что самое интересное — это были не привычные мужчины, жаждущие откровенного контента. А статистика ясно показывала: подписывались девушки. Много девушек.

Они писали в личные сообщения и в комментариях: «Будет ли ещё контент с этим парнем?», «Давай больше его!», и тому подобное. Так же вместе с комментариями и вопросами начали поступать конкретные предложения — а именно запросы на эксклюзивный контент с участием Ильи. Суммы при этом всем назывались весьма серьёзные. Хоть Юле и было все ровно на то что девушек привлёк именно новый парень на видео, а не она сама, её заинтересовала возможность, хорошо заработать на этом, и упускать такую возможность она не собиралась.

В 19:00, как и было договорено, Илья стоял у двери квартиры Юли. Он был очень пунктуален. Из-за внезапного отключения горячей воды в общаге пришлось обойтись умыванием, но он надел чистые вещи: тёмные джинсы, серую хлопковую кофту, а сверху — свой неизменный тёмно-синий пуховик.

Юля открыла, улыбнулась той же обезоруживающей улыбкой и пропустила его внутрь. В прихожей он снял пуховик, повесил его на вешалку и проследовал за ней в гостиную.

Его удивило, что на низком столике уже было приготовлено угощение: тарелка с нарезанными фруктами, печенье, чайник в чехле и две изящные чашки. Всё выглядело так… по-домашнему, гостеприимно. Он смущённо поблагодарил.

— Проходи, садись, не стесняйся, — жестом пригласила Юля, занимая место в углу дивана.

Она не спешила переходить к делу. Сначала говорили о пустяках: о погоде, о том, как у него дела с учёбой после пропущенных пар. Разговор тек спокойно, неспешно. Она ловко направляла его, подводя всё ближе к сути, но без давления.

Взяв в руки яркий мандарин, она начала медленно очищать его от кожуры, наполняя воздух свежим цитрусовым ароматом.

— Расскажи, Илья, — мягко начала она, не отрывая взгляда от своих пальцев. — Какое у тебя впечатление осталось от той съёмки? Понравилось… или нет?

Она подняла глаза на него, и в её взгляде не было ни насмешки, ни оценки — лишь спокойный, заинтересованный интерес. Она внимательно ждала его ответа, отламывая дольку мандарина, но не отправляя её в рот, будто давая ему время собраться с мыслями.

Нельзя сказать, что вопрос застал Илью врасплох, но он на несколько секунд задумался, собирая мысли в кучу.

— Ну… опыт интересный, — начал он осторожно, глядя куда-то мимо неё, на полку с книгами. — А сам процесс… понравился. Такое впервые у меня было.

Юля выслушала, медленно кивая, и на её губах играла лёгкая улыбка.

— А смог бы ещё так работать? — спросила она прямо, но без нажима. — Зарплата подходит?

— Да, деньги хорошие, — почти сразу ответил Илья, и тут же, словно спохватившись, добавил: — Они даже ещё не закончились…

Этот наивный ответ рассмешил Юлю. Она тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью.

— Я рада, — сказала она, и в её голосе звучала искренняя теплота. — Может, ты хочешь ещё заработать? Причём намного больше…

Илья слушал, и её слова заставили его снова глубоко задуматься. Внутри шла борьба: между страхом осуждения и жгучим желанием этих «намного больше». Он сглотнул.

— Честно… я даже не знаю. Мне кажется, я бы смог… Но если узнают… это же начнут обсуждать…

Юля смотрела на него внимательно, как опытный игрок, видящий все слабые места соперника. Его защита была хрупкой, и она нашла, как её обойти.

— Какая разница, что будут думать о тебе? — её голос прозвучал мягко, но невероятно убедительно. — Главное ведь, что тебе всё нравится, правда? Да и так девушку можешь найти себе. Они сразу видят твой… инструмент. При этом и деньги хорошие получать будешь. — Она сделала паузу, давая словам впитаться. — При этом всём у тебя будет отличная оплата. Очень отличная.

Илья слушал, и её аргументы, обёрнутые в бархат её голоса, начинали казаться неотразимыми. Страх отступал, уступая место жадному любопытству и соблазну.

— Ну может ты и права… — начал он, но не успел закончить.

— Соглашайся со мной работать, — перебила она, её голос приобрёл лёгкие, властные нотки. — И ты не будешь ни в чём себе отказывать.

Она посмотрела на него прямо, в упор ожидая ответа, и как раз доедала последнюю дольку мандарина. Сок от которого блестел у неё на губах.

Парень явно серьёзно задумался, его взгляд стал сосредоточенным. Он откинулся на спинку дивана и, наконец, поднял глаза на Юлю.

— Какая оплата?

Только этого она и ждала. На её губах расплылась широкая, коварная улыбка. Азарт зажёг искорки в её глазах.

— Ну, смотри… — начала она, делая паузу для драматизма. — Видео с твоим участием понравилось многим девушкам. Они готовы заказывать эксклюзивный контент, просят выполнить определённые… задания. И я могу тебе платить фиксированную сумму… — она сделала вид, что обдумывает, приставив палец к подбородку. — К примеру, 50$ за задание. Или… процент от заказа. Допустим, 20% от суммы. Ну и я отдельно буду платить за тематические съёмки для основного контента — там уже договоримся.

Она намеренно не стала называть, какие суммы крутятся в этих «эксклюзивных заказах». Зачем пугать его цифрами или, наоборот, вызывать лишние вопросы? Пусть думает, что 50$ — это честно и много.

Илья, услышав «прайс», задумался. Мозг, начал вычисления автоматически, начал сравнивать: что выгоднее — твёрдые 50 или 20% от неизвестной суммы? Но без данных задача была нерешаемой.

— Я смогу выбирать задания? — спросил он, пытаясь найти хоть какую-то точку контроля.

— Нет, — мягко, но не допуская возражений, парировала Юля. — У тебя будет сумма, которую я оплачиваю, и ты ни о чём не переживаешь. Всё остальное — на мне.

Опять пауза со стороны парня. Юля наблюдала, как в его глазах мелькает внутренняя борьба: расчёт, остатки страха, жадность. И видела, как жадность и простая, понятная цифра побеждают.

— Давай тогда 50$ за заказ, — наконец выдохнул он.

Ответ был именно таким, какого она и ждала. В душе у неё что-то ликующе ёкнуло. Он не имел понятия, какие цены крутятся в её переписках. Сто, двести, а иногда и пятьсот долларов за индивидуальный запрос — всё это теперь останется при ней. Она сможет брать только самые дорогие заказы, и её прибыль будет максимальной. Да и с оператором проблем не будет— большую часть эксклюзивного контента она сможет снять сама на телефон или камеру, или же взять кучу заказов за неделю и отснять всё в один день с Олей, экономя на её услугах.

— Отлично, — сказала она, и её улыбка стала ещё шире, почти сияющей. — Значит, договорились. Добро пожаловать в команду, Илья.

— Договорились, — ответил Илья и посмотрел на девушку. В его глазах ещё читалась некоторая неуверенность, смешанная с решимостью. Он задал следующий вопрос, который давно вертелся у него на языке: — Если ты меня позвала, значит, у тебя уже есть предложение. И когда начнём?

Он спросил это немного смущённо и тихо. Юля заметила его смущение и её взгляд стал чуть строже.

— Завтра, — чётко и безапелляционно сказала она. — Но ты давай убирай своё смущение. Теперь это твоя профессия — она не позволяет!

Она резко встала, и её движения были плавными, но полными уверенности. Она подошла к нему и, не спрашивая разрешения, просто опустилась к нему на колени, заставив диван прогнуться. Её лицо оказалось в сантиметрах от его. Она взяла его за подбородок, заставив смотреть прямо в глаза. В её взгляде не было ничего, кроме твёрдой, неоспоримой власти.

— Теперь ты должен быть уверенным в себе мужчиной, — прошептала она, и её губы тронули его. Поцелуй был не вопросом, а приказом — страстным, властным, полностью контролируемым ею. Она вела его, а он лишь следовал, захваченный водоворотом. Поцелуй длился недолго — ровно столько, сколько нужно было, чтобы закрепить урок. Она резко разорвала его, отодвинувшись на несколько сантиметров.

— Такой скромный ты должен быть только на камеру, — сказала она, её дыхание было чуть учащённым. — И то в определённых моментах… для контента.

Илья слушал, запоминая каждое слово. Но пока его сознание обрабатывало инструкции, его тело уже действовало само. Его рука, лежавшая на её бедре, начала медленно, почти неосознанно двигаться вверх, скользя под шелковистой тканью короткого халатика. Он чувствовал под пальцами её гладкую, горячую кожу.

Юля почувствовала это движение и улыбнулась — улыбкой победительницы, которая видит, что все идет по плану. Она не остановила его. Напротив, она чуть расслабилась в его объятиях, давая понять, что инициатива с его стороны — одобрена.

— И как далеко мы зайдём сейчас? — вопрос прозвучал глупо, неуверенно и совершенно не вовремя, особенно учитывая, что его рука уже была возле её киски и поглаживала половые губы сквозь тонкую ткань трусиков, заставив Юлю тихо простонать.

— Ах… Глупый вопрос…

Хоть она и хотела продолжения, её профессиональная часть взяла верх. Нужно было проучить его, закрепить правила игры. Она резко встала, выскользнув из-под его рук.

— Никогда не задавай глупые вопросы! — бросила она через плечо и начала отходить к двери, поправляя халатик. — Я пойду, Оле позвоню, договорюсь о съёмке. А потом постелю на диване… Мне кажется, тебе тут будет удобней, чем в общагу ехать. Да и завтра проще будет…

Она улыбнулась, но в улыбке была лёгкая, насмешливая холодность. Илья остался сидеть, и только когда дверь в спальню за ней закрылась, до него дошло. Он проанализировал её слова, её действия. Она хотела продолжения. Он это чувствовал. Но он всё испортил своим неуместным вопросом, своей неуверенностью. Теперь он сидел один, сгорая от стыда и досады.

Ждал он её недолго. Всё это время обдумывал, как исправить оплошность. И вот она вернулась, уже в пижамных шортах и майке, держа в руках свёрнутое постельное бельё и лёгкое одеяло.

— Вот, держи, — сказала она, не глядя на него, и начала расстилать простыню на дальнем конце дивана. — Завтра на девять съёмка. Оля подготовит локацию…

В этот момент Илья встал и подошёл к ней. Его движение было решительным, без прежней робости.

— Я бы хотел исправиться, — тихо, но чётко сказал он.

Юля не отстранилась, не сделала шаг назад. Она остановилась, держа в руках угол одеяла, и смотрела на него оценивающе. Её лицо было невозмутимым. Она ждала, проверяла — зайдёт ли он дальше слов, или снова споткнётся о собственную неуверенность. Всё было на её стороне: возраст, опыт, положение. Он же был всего лишь простым парнем, который учился на ходу.

Но вместо новых слов последовали действия. Илья подошёл ещё ближе, обнял её за талию и, не отрывая взгляда, притянул к себе. Его поцелуй был уже не ответом, а инициативой — твёрдой, настойчивой. Он не спрашивал разрешения. Он направлял её к дивану, и в его движениях появилась та самая уверенность, которую она требовала.

Юля не сопротивлялась. Она позволила вести себя, позволила уложить на диван, и только в самый последний момент, когда он уже навис над ней, в её глазах мелькнуло одобрение. Илья не стал допускать прежних ошибок. Его движения, хоть и не лишённые юношеской резкости, теперь были целеустремлёнными. Он не спрашивал, не сомневался. Его руки скользнули к её талии, стянули пижамные шорты вниз, и под ними не оказалось трусиков. Он не стал задерживаться на этом, сбросив с себя собственные джинсы и боксеры одним движением, освобождая свой уже напряжённый член.

Он продолжал целовать её, но теперь его губы переместились ниже — он приникал к её груди через тонкую ткань майки, чувствуя под ней твёрдые, набухшие соски. Одной рукой он направил свой член к её входу. В этот раз у него получилось лучше, чем на съёмке — без суеты, под взглядом камеры. Головка упёрлась во влажную, податливую плоть и, после короткого, упругого сопротивления, вошла. Юля глухо простонала — не от боли, а от неожиданно полного, глубокого проникновения.

Илья почувствовал разницу. Без обильной, скользкой смазки со съёмок его член двигался иначе. Было туже, ощутимее. Каждую складку, каждое сокращение её внутренних мышц он чувствовал каждой клеткой своего возбуждённого ствола. Он не стал останавливаться, погрузившись в неё полностью. Начал двигаться — уже не робко, а плавно и ритмично, находя свой темп. Он чувствовал, как её тело откликается. Как её киска, сначала тугая, постепенно наполняется влагой, становясь скользкой и горячей. Движения становились легче, быстрее, превращаясь в непрерывный, влажный хлюпающий ритм.

Юля стонала уже не приглушённо, а громко и без стеснения, её пальцы впились ему в спину. Соски под промокшей тканью майки стали твёрдыми, как камешки, отчётливо выпирали. Это зрелище сводило его с ума. Он трахал ее и очень скоро почувствовал её приближение. Её киска начала судорожно, волнами сжимать его член, приводя его к собственному финалу. Её стоны стали прерывистыми, хриплыми, Илья почуствовал как киска Юли начала немного сжимать член, но он даже не понял что Юля кончила, и в скоре он сам сказал хрипло:

— Я… сейчас… — успел выдохнуть он, чувствуя, как волна накрывает его с неотвратимой силой.

В последний момент, он резко вытащил член, который буквально вытолкнули сжимающиеся мышцы. Головка упёрлась в её разгорячённую, влажную кожу у входа, и тут же из него хлынула густая струя спермы. Её было много. Тёплая жидкость залила её лобок, растеклась по половым губам, медленно потекла вниз, к тёмному анусу, и оттуда — каплями на простыню под ней.

После окончания Илья тяжело рухнул рядом с Юлей, чувствуя, как по его спине струится пот, а в ушах стучит кровь. Он лежал, пытаясь отдышаться, погружённый в послевкусие смеси триумфа и полного физического истощения.

Первой пришла в себя Юля. Её дыхание выровнялось быстро, почти профессионально. Она не стала лежать, наслаждаясь моментом или близостью. Вместо этого она резко поднялась, поправила скомканную майку взяла откинутые шорты и, не глядя на него, холодно бросила через плечо:

— Душ найдёшь сам. Спокойной ночи.

Её голос был сухим, деловым, словно они только что обсудили рабочий план, а не занимались сексом. В нём не было ни намёка на ласку или общую усталость.

Илья приподнял голову с подушки, уловив лишь её уходящую спину в спальню.

— Спокойной, — автоматически ответил он в пустоту.

Полежал так несколько минут, пока тело не остыло, а кожа не стала липкой. Илья поднялся, нашёл в полутьме ванную, включил воду. Она была прохладной, почти холодной. Он стоял под струями, смывая с себя пот, запах секса, а также сперму с головки члена, которая осталась после процесса. После он вытершись полотенцем, вернулся в гостиную и устроился на диване. Он закрыл глаза, и вскоре уснул, хоть и в голове проносились обрывки дня: её слова, её взгляд, её тело под ним.

Утро началось для Юли и Ильи по-разному.

Юля встала до семи. Первым делом, даже не заварив кофе, она устроилась с ноутбуком на кухне. На её закрытой странице для премиум-заказов уже ждали новые сообщения. Она быстро отфильтровала запросы, выбрав четыре самых выгодных. Юля коротко согласовала с заказчиками, условия оплаты, обменялась несколькими фразами, она умела вести переписку, хотя поняла с девушками это труднее ей, а с парнями проще.

Затем она перешла к подготовке. Из гардеробной она достала и упаковала в большую сумку несколько комплектов: чёрный кожаный корсет, белое кружевное бельё, простую белую рубашку мужского кроя и пару аксессуаров — тонкий кожаный поводок и бархатные наручники. Всё должно было быть под рукой.

Потом был быстрый, энергичный душ, чёткий макияж, подчёркивающий губы и глаза, и строгий, но стильный повседневный наряд: узкие чёрные брюки и свободный шёлковый топ. Только после того, как все рабочие моменты были закрыты, а она сама приведена в идеальное состояние, она направилась будить своего нового сотрудника.

— Вставай, соня, — её голос прозвучал бодро, но без особой теплоты. Она стояла в дверном проёме, наблюдая, как он шевелится под одеялом. — Просыпайся, скоро на работу.

Она улыбнулась. — Завтрак я не готовлю. Хочешь кушать — сам, продукты на кухне.

Илья же проснулся от её голоса, с трудом открывая глаза.

— Доброе утро, — хрипло ответил он, стараясь быть вежливым, и со всем механически согласился.

Он привык завтракать поздно, ближе к обеду, поэтому, когда Юля ушла собирать вещи, он ещё немного повалялся на диване, пытаясь стряхнуть остатки сна и осознать, где он находится и что сегодня предстоит. Потом оделся в вчерашнее и, чувствуя неловкость тихо прокрался на кухню. Он не стал рыться в холодильнике. Вместо этого нашёл чайник, заварил пакетик чая, который нашёл в шкафчике, и стоя начал пить его, прислонившись к столешнице.

Не успел допить последний глоток, как в кухню вошла Юля, уже полностью собранная. Она оценивающе окинула его взглядом и улыбнулась — улыбкой, в которой читался и интерес, и привычное превосходство.

— Не завтракаешь?

— Да нет, я редко утром кушаю, — улыбнулся в ответ парень, пряча взгляд в пустую чашку.

— Ну и хорошо, — кивнула она, делая шаг вперёд. Теперь между ними оставалось меньше метра. — Готов работать?

Она подошла так близко, что он почувствовал лёгкий аромат её духов. А затем её рука опустилась ниже и уверенно обхватила его пах через ткань джинсов, сжав.

— Да-а… — вырвалось у Ильи со стоном, и его тело отозвалось мгновенно. Член, ещё вялый минуту назад, быстро наполнился кровью, упруго встав в её ладони и упираясь в шов штанов.

— Ммм, я вижу. Это хорошо, — прошептала она, не отпуская хватку, её пальцы слегка пошевелились, оценивая размер и твёрдость. — Ему сегодня много работы…

— Расскажешь, что снимать будем? — спросил он, стараясь говорить ровно, хотя дыхание уже сбивалось.

— Уже на локации расскажу. Четыре сцены. И несколько фоточек в ленту… А может, и что-то выберем с тех сцен для отчётности, — ответила она, наконец убирая руку и деловито поправляя сумку на плече.

Пока она говорила, Илья уже мысленно умножал: четыре заказа по пятьдесят. Двести долларов. За один день. Цифра отозвалась в нём тёплой, жадной волной, на мгновение затмив и неловкость, и смутное предчувствие. Это его радовало. По-настоящему.

Перекинувшись ещё парой общих, ничего не значащих фраз — о погоде, о пробках — они вышли из квартиры. Юля шла впереди уверенной, быстрой походкой, звонко щёлкая каблуками по кафелю в подъезде. Илья следовал за ней, чувствуя, как адреналин и волнение начинают замешиваться в нём в знакомый, уже почти привычный коктейль. Впереди был рабочий день.

Вскоре они были уже на локации. В машине они не разговаривали. Юля вела, сосредоточенно глядя на дорогу, из динамиков тихо играла какая-то электронная музыка. Илья же сидел на пассажирском сиденье и думал: «Блин, опять пары пропускаю… это ведь могут быть проблемы». В голове уже рисовались образы строгих преподавателей, просроченных лабораторных. Но потом он вспоминал, что некоторые сокурсники решают такие вопросы — кто взяткой, кто тоннами дополнительных работ. «Разберусь по ходу», — в конце концов махнул он на всё мысленной рукой. Двести долларов перевешивали все академические риски.

Приехав на место, Илья заметил, что это не та студия, где они были в прошлый раз. Это была более просторная лофт-площадка с кирпичными стенами, высокими окнами и хаотично расставленной мебелью, создававшей атмосферу то ли мастерской, то ли заброшенного склада.

— Новое место? — спросил он.

— Да, — коротко ответила Юля, вынимая ключ из замка зажигания. — Это для того, чтобы контент не казался однотипным. Локации время от времени нужно менять.

— Ясно, — кивнул Илья, выходя из машины и оглядываясь.

Внутри их уже ждала Оля. Она настраивала свет, и её лицо озарилось знакомой, чуть хитрой улыбкой, как только она их увидела.

— Приветик! — бросила она Илье, не отрываясь от софита. — Я вижу, тебе понравилась работа. Молодец, так и заработаешь на жизнь.

— Привет, — смущённо ответил Илья, чувствуя, как его щёки начинают гореть. — Да, спасибо, что так сказать… вовлекла в сферу.

В разговор тут же вступила Юля, сбрасывая куртку на ближайший стул. Её голос стал деловым и чётким, отбрасывая всю лишнюю болтовню.

— В общем, сегодня нам нужно снять видео с анилингусом. Сюжет: я в роли мачехи, а ты — мой неопытный пасынок, которого я спалила за дрочкой. И в качестве… воспитательной меры заставляю это делать. — Она обвела взглядом пространство, — Оля, нужны крупные планы на лицо — испуг, отвращение, потом… принятие.

Оля уже кивнула, и пошла настраивать камеру, говорить, обсуждать она не стала, так как Юля платит, и она знает какой контент нужен ей, её дело отснять, и обработать. Илья слушал, и его первоначальный азарт от предстоящего заработка начал немного меркнуть перед конкретикой задания. «Анилингус»...

Услышав задание, Оля молча кивнула и пошла настраивать камеру, прокликивая что-то на своём планшете и отмечая, где лучше поставить свет для сцены. Илья же стоял в стороне. Его первоначальный азарт от предстоящих двухсот долларов утих, сменившись тяжёлым, холодным комком в животе. Девушки обсуждали ракурсы и свет, их голоса звучали профессионально и отстранённо, как будто речь шла о съёмке рекламы чайника. Илья думал, но его скромность, а вернее — ощущение, что он здесь всего лишь наёмный инструмент, не позволила спорить или задавать вопросы. Он сам согласился.

Перед началом съёмки Юля переоделась. Она вышла в коротком розовом шёлковом халатике, под которым угадывалось кружевное бельё того же цвета. Она выглядела одновременно соблазнительно и строго, как и требовала роль.

— Ну что, сможешь неопытного пасынка сыграть? — спросила она, поправляя пояс. — Или текст нужен?

Илья, стараясь скрыть внутреннюю дрожь, улыбнулся и сделал вид, что уверен:

— Всё на ходу, импровизировать умею.

— Отлично. Начинаем.

Оля дала сигнал, и камеры заработали. Атмосфера стала другой — густой, заряженной фальшивым, но интенсивным напряжением.

Сцена началась банально, как в сотнях подобных роликов:

Юля (строгим, холодным голосом, скрестив руки на груди): Я всё видела, Серёж.В твоей комнате. Это отвратительно.

Илья (посмотрел на её, голос дрожит, он играл смущение на удивление хорошо): Я… я не хотел… это просто…

Юля (перебивая, делает шаг вперёд): Не оправдывайся. Твой отец будет в ужасе. Он поднимет тебя на смех перед всеми. Или того хуже — выгонит из дома.

Илья (в страхе поднимает на неё глаза): Нет, пожалуйста, не говорите ему…

Юля (прищуривается, в её голосе появляются маслянистые, властные нотки): Молчание нужно заслужить. Если не хочешь, чтобы об твоём рукоблудстве знал отец… лижи мне жопу.

Она сказала это грубо, отчётливо, без намёка на игривость. По сюжету, угроза была серьёзной — «папа» мог реально наказать. Илья, по сценарию, должен был дрожаще согласиться.

Он кивнул, его лицо на камеру выдавало настоящий, неигровой ужас и унижение.

Юля без лишних слов развернулась и легла на кровать на спину, раздвинув ноги. Её халатик распахнулся.

— Раздевайся. Полностью, — приказала она, глядя в потолок.

Оля плавно навела камеру на Илью. Крупный план. Он, действительно смущённый уже не для игры, а по-настоящему, начал снимать с себя одежду. Каждое движение было медленным, неловким. Наконец, полностью обнажённый, он опустился на колени между её ног.

Крупный план его лица — сжатые губы, испуг в глазах, лёгкая дрожь. Он приблизился. Объектив Оли неумолимо фиксировал каждую деталь.

И вот он начал. Его язык коснулся не влагалища, а тёмного, плотно сомкнутого ануса. Ему было страшно. Страшно от самого действия, от его унизительности, от того, что это снимают. Но затем его удивило… отсутствие. Отсутствие какого-либо сильного вкуса или запаха. Была просто чистая, слегка солоноватая кожа. Это было не отвратительно. Это было странно, интимно и чудовищно не по себе.

Оля снимала крупно: как его язык скользит по межъягодичной складке, как он нажимает, пытаясь проникнуть внутрь, как мышцы Юли слегка реагируют на это вторжение. Сам Илья, войдя в некий автоматический режим, работал методично. Он не забывал и про её киску, время от времени проводя языком ниже, к влажным, уже знакомым складкам, смешивая действия.

Он продолжал ласкать её языком, перемещаясь между двумя точками с методичной, почти клинической точностью. Его движения были не страстными порывами, а чёткими действиями: широкие, плоские движения по всей промежности, затем целенаправленные, быстрые круги вокруг её ануса, попытка проникнуть глубже, снова вниз, к вагине — долгий, глубокий проход от входа до клитора и обратно.

Юля начала течь по-настоящему, её соки были реальными, густыми и солоноватыми на его языке. Но её стоны — громкие, преувеличенные, с драматическими паузами — были явно наиграны. Это был звуковой фон, обязательный для жанра. Илья игнорировал эту театральность, сосредоточившись на технике. Он работал, как станок, отсчитывая в голове время: ещё немного здесь, теперь туда. Он ласкал ровно столько, сколько, как ему казалось, требовал сценарий.

Когда прозвучало резкое «Стоп!» от Оли, сцена оборвалась мгновенно. Илья отпрянул, словно его отключили от сети. Юля тут же приподнялась на локтях, её лицо снова стало холодным и деловым. Она вытерла влагу с внутренней стороны бедра тыльной стороной ладони и с лёгкой насмешкой в голосе бросила:

— Ммм, хороший лизун… Оля, попробуй обязательно, — и подмигнула операторше.

Илья, всё ещё сидя на коленях, смущённо пробормотал:

— Спасибо…

На это обе девушки коротко, синхронно рассмеялись — смехом над его наивной серьёзностью, над абсурдностью благодарности за такое.

— Некогда стоять нужно работать, — с улыбкой, но уже собравшись, сказала Юля, проверяя отснятый материал. — Меня попросил набор фото. Твоего большого члена возле моих дырочек. Он как раз стоит… хорошо.

Та Юля кивнула в сторону его возбуждения, которое, несмотря на всё, никуда не делось.

Работа закипела снова, теперь уже в тишине, прерываемой лишь щелчками затвора и короткими указаниями Оли: «Голову чуть левее… Юль, губы приоткрой… Вот, держи так».

Первая серия: Юля на коленях перед ним. Крупные планы, как её губы в яркой помаде обхватывают его член, как слюна тянется прозрачными нитями до самых яиц. Она работала ртом профессионально, без страсти, но эффективно.

Вторая серия: Он стоит над ней, она раздвинула ноги. Объектив вплотную к его головке, прижатой к её влажному, розовому входу. Член крепко стоял, пульсируя. Илья едва сдерживался, низ живота сводило знакомой, мучительной судорогой.

— Нельзя, — напомнила Юля, уловив его напряжение. — Твоя сперма понадобится потом. Для завершающего кадра.

Третья серия: Теперь его член у её ануса. Та же тёмная, упругая складка, которую он только что ласкал языком. Юля позволила ему чуть надавить, и головка, скользкая от её слюны и её же соков, вошла на сантиметр, зафиксировавшись для эффектного, провокационного кадра. Больше не нужно было.

И финал: Юля легла на спину. Илья, по команде, уселся ей на живот, лицом к её груди в розовом кружевном бюстгальтере.

— Дрочи. На сиськи. Пока не кончишь, — скомандовала Оля из-за камеры.

Илья взял свой член в руку. Это было самое простое и самое сложное одновременно. Простое — потому что он был на грани. Сложное — потому что нужно было сделать это здесь и сейчас, по заказу, под безжалостным объективом. Он начал, глядя на её грудь, на её холодное, терпеливое лицо. Это заняло меньше минуты. С хриплым стоном он кончил, и густые, белые струи покрыли розовое кружево, стекая в ложбинку между грудей.

Оля снимала всё: лицо в момент кульминации, как сперма бьёт на ткань, как она растекается. Когда последняя пульсация стихла, Илья слез, опустошённый, а Юля молча расстегнула лифчик, сняла его и, не моргнув глазом, вытерла им сперму с груди, как обычной салфеткой, после чего бросила испачканное бельё в сторону, к остальному реквизиту.

Закончив с фото, Юля даже не подумала идти в душ. Вместо этого она подошла к своему рюкзаку и, стоя спиной к Илье, начала объяснять третью сцену. Но начала издалека, её голос был задумчивым, будто она задавала философский вопрос:

— Илья, как ты относишься к искусственным членам?

Он нахмурился, не понимая подвоха.

— Нормально, а что?

— Ты никогда не думал о том, чтобы тебя… трахнула девушка? Маленьким членом? И одновременно дрочила?

Илья замер. Вопрос был настолько неожиданным, что на секунду выбил его из колеи. «Нет, не думал», — хотел сказать он, но слова застряли в горле. Он уже начинал понимать, к чему клонит Юля. В голове метнулась мысль: «Сейчас. Сейчас нужно поставить границу. Сказать «нет»».

Но в этот момент Юля повернулась. Она была полностью голая, и в её руках были тюбик с лубрикантом и… фаллоимитатор. Небольшой, аккуратный. Он хотел отказаться. Слово «нет» уже вертелось на языке. Но его тут же перевесили другие мысли: деньги, странное, щемящее любопытство (а каково это?), и всепоглощающая зажатость, которая не позволяла ему выглядеть слабым или трусливым перед этими уверенными в себе женщинами. И, как предатель, его собственный член, полуприкрытый рукой, начал медленно, но верно приподниматься, будто поддакивая её предложению.

— Ну… давайте попробуем, — наконец выдохнул он, и в его голосе была не решимость, а скорее капитуляция.

— Вот и умница, — улыбнулась Юля, и в её глазах блеснуло удовлетворение. — Сценария нет, не захотели доплачивать за прописанный текст. Так что… просто будь собой.

Она положила фаллос и смазку на кровать рядом. Оля, уже услышав диалог, молча перенастроила камеру на штативе, выбрав более общий план, чтобы захватить обоих. Юля дала последние указания перед сценой, одновременно с этим нанесла обильное количество холодного лубриканта на силиконовый фаллоимитатор, а затем щедро смазала свою правую ладонь.

— Ложись и расставь ноги… И не волнуйся, — её команда Илье прозвучала мягко, но не оставляла места для дискуссии. Они легли, как она указала. — Начинай.

Оля включила камеру. Сосредоточенный шум затвора стал их новым метрономом.

Юля приблизилась. Её левая рука, скользкая и нежная, обхватила его член и начала медленно, почти ласково дрочить. Это был тщательно выверенный приём — расслабить, усыпить бдительность. Правой рукой она провела смазанным фаллосом по его напряжённому стволу, добавив скольжения и для своих пальцев. Илья невольно застонал, его тело, преданное до этого момента только собственным рукам, откликалось на профессиональные прикосновения с новой, оглушительной силой. Он начал расслабляться, его бёдра сами собой приподнялись навстречу её ладони.

Именно в этот момент, когда его защита была снята, Юля, не меняя ритма левой руки, без предупреждения и без особой церемонии направила кончик фаллоса к его тугому, никогда ранее не тронутому анальному входу. Благодаря обилию смазки и его расслабленным мышцам, силикон вошёл внутрь относительно легко — сначала кончик, а затем и на несколько сантиметров глубже.

Ощущение было шокирующим. Илья вздрогнул всем телом, как от удара током. Его глаза широко распахнулись, в них читался чистый, животный испуг и недоумение. Мышцы ануса судорожно сжались, пытаясь вытолкнуть инородное тело.

— Тихо, — просто сказала Юля, не останавливая движений ни в одной из рук.

Она не стала его жалеть или давать время привыкнуть. Вместо этого она начала медленно, но неумолимо двигать фаллосом внутри него — короткие, вкручивающие движения вглубь и обратно. Её левая рука при этом продолжала свою работу, дроча его член с той же методичной, безэмоциональной эффективностью.

Оля снимала всё. Крупный план его лица: сначала шок, затем гримаса боли и непонимания, которая постепенно, под воздействием двойной стимуляции, начала смешиваться с чем-то другим. Со стыдливым, противным его воле удовольствием. Его член в руке Юли, каменный и пульсирующий, был предательским свидетелем этого. Камера ловила, как его тело разрывается между двумя чувствами: жгучим вторжением сзади и нарастающей, неотвратимой волной наслаждения спереди.

Илья закусил губу, пытаясь сдержать стоны, но они вырывались — хриплые, сдавленные. Его бёдра начали двигаться сами, бессознательно подмахивая под толчки фаллоса и ритм её руки. Это была битва, и его собственное тело сдавалось с поразительной скоростью.

Волна накрыла его внезапно и мощно. Судорожный вздох, всё тело выгнулось в дугу, и он кончил — обильно, судорожно, в её продолжающую работать руку. Сперма брызнула на его живот и грудь.

Только тогда Юля остановилась. Она медленно, с лёгким сопротивлением мышц, вытащила фаллос. Он вышел влажным и блестящим, а сам анус Ильи, теперь освобождённый, остался приоткрытым, покрасневшим и пульсирующим. Оля произнесла своё профессиональное «Снято».

Юля посмотрела на Илью, который лежал, тяжело дыша, с закрытыми глазами. На её губах играла лёгкая улыбка.

— Послушный мальчик, — констатировала она.

Илья ещё чувствовал жжение и странную пустоту внутри, но его мысли прервало новое ощущение. Юля наклонилась и, без тени брезгливости, провела языком по головке его члена, слизав остатки его же спермы. Она не сказала при этом ни слова. Затем она встала и направилась к своим вещам, оставив его лежать в луже собственного семени и новых, смутных ощущений.

Полежать парню она дала недолго. Едва его дыхание выровнялось, как её голос, чёткий и лишённый всякой сиюминутной заботы, нарушил тишину:

— Сходи в душ, освежись, если надо. Впереди ещё одна сцена.

Илья выслушал, спорить не стал. Действительно, тело было липким от пота и спермы, а в голове — туман от пережитого. «Освежиться» звучало как медицинская рекомендация.

— Скоро вернусь, — пробормотал он, поднимаясь и чувствуя, как ноет и жжёт в глубине, он взял свои джинсы в руку и ушёл в душ.

Пока он был в душе, стоя под прохладными струями, девушки не теряли времени. Юля быстро переоделась в новое бельё — белое, кружевное, с трусиками, открывавшими прямой доступ. И началась соло-сцена.

Оля навела камеру. Юля, полулёжа, ласкала себя тем самым фаллоимитатором. Её движения были медленными, демонстративными, лицо выражало преувеличенное наслаждение для камеры. Она работала на публику, и её профессионализм был виден в каждом изгибе тела.

Под конец сцены, одетый в свои джинсы, из душа вышел Илья. Он остановился в дверном проёме, наблюдая за происходящим. Зрелище было откровенным и, вопреки всему, снова возбуждающим. Его член, будто забыв о недавнем финале и лёгкой болезненности, начал снова наполняться кровью, туго упираясь в ткань штанов. Он украдкой, будто стыдясь самого себя, провёл по нему ладонью, пытаясь немного ослабить давление, чтобы было «легче».

Юля, поймав его взгляд краем глаза, не прервалась, лишь чуть усилила театральные стоны. Когда она наконец изобразила кульминацию и Оля сказала «Снято», в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только их дыханием.

Юля потянулась, и её поза выказала настоящую усталость.

— Знаете, я устала…

Они посмотрели на часы. Прошло уже четыре часа с начала съёмок.

— Да, утомительно, — подтвердил Илья, натянуто улыбаясь. Его собственная усталость была глубже — моральной, физической.

Оле было и вправду чуть легче — она «всего лишь» снимала, хоть возбуждение и давало о себе знать твёрдыми сосками под футболкой. Но она хотя бы позавтракала утром, в отличие от Ильи.

Они перекинулись несколькими фразами. А потом Юля вздохнула и, собирая волосы в хвост, объявила:

— Давайте последнюю — и по домам.

— Да, можно, — согласился Илья, чувствуя облегчение от того, что конец близок. — А что снимаем?

Он спросил это уже почти автоматически, но в глубине души надеялся на что-то простое. Но как только Юля начала рассказывать о последней сцене их настигла неудача. В доме внезапно, с глухим щелчком, вырубилось электричество. Свет погас, оставив их в свете солнца которое светило в окно.

Немного потоптавшись и обсудив, что генератора нет, а ждать подключения бессмысленно, они решили закончить на сегодня.

— В тебя карта есть? — спросила Юля, копаясь в своей сумке. — А то у меня наличными сейчас нет. Я бы оплатила на карту.

— Да, без проблем, — ответил Илья, хотя всегда предпочитал наличку — она была осязаемой, настоящей. Но раз такое дело… Он зашёл в мобильное приложение, скопировал реквизиты и скинул их Юле в мессенджер. «Пусть сразу скинет», — подумал он. Глубоко внутри сидел мелкий, некрасивый страх, что его обманут, что все эти унижения и усилия окажутся напрасными.

Парадоксально, но в тот же миг другая, более тёплая и смутная мысль шевельнулась на задворках сознания: ему понравилось. Не только деньги. Понравилась её власть, её уверенность, эта странная, извращённая близость. Он даже поймал себя на мысли, что был бы готов работать с ней и… бесплатно. Но эту идею он отогнал почти мгновенно, с чувством, похожим на стыд.

Они попрощались коротко, без лишних эмоций. Договорились, что если что — пусть звонит. Илья отказался, когда Юля предложила подвезти его домой — сказал, что ему нужно в другую сторону. На самом деле ему хотелось побыть одному, переварить всё.

Он направился в первое попавшееся кафе неподалёку. Заказал самый дешёвый бургер и кофе. Тело ныло приятной усталостью, а в голове был винегрет из образов, ощущений и цифр.

И тогда пришло уведомление. На его карту поступил перевод. Он открыл приложение. 180$. В графе «Назначение платежа» от Юли было коротко: «Тут на чай».

P.S. надеюсь продолжение вам понравится как и первая часть. Спасибо что читаете, ставите оценки это даёт мотивацию. И по традиции, оставляйте комментарии, оценки, интересно услышать все, и даже предложения.