Мне 31, зовут Дмитрий. Руковожу отделом продаж в IT-компании — удалёнка плюс офис в центре Москвы. Дедлайны, переговоры, звонки с утра до ночи. Зарплата позволяет не трястись над каждой копейкой, но на себя времени почти не остаётся. Рост 173, считаю себя неглупым парнем, который чего-то в жизни добился. Не то что некоторые мои сверстники — по три раза женаты-разведены, с прицепами от предыдущих браков и вечным нытьём.

Живём с женой в хорошей двушке на северо-западе. Алина — 27 лет, дизайнер интерьеров, работает на себя, график гибкий. Красивая, настоящие «песочные часы»: 165 см роста, третий размер груди, тонкая талия, круглая упругая попа. Каштановые волосы до лопаток, лёгкий макияж, улыбка такая, что сразу хочется обнять.

В постели всегда была активной — любит сверху, фейсситинг до дрожи, но… минет мне никогда не делала. Ни разу за пять лет вместе (три из них в браке). Говорила:

— Не моё, Дим. Не нравится ощущение во рту. Слишком доминирующе, слишком подчиняющее.

Я принял. Уважал её границы. Думал: ладно, у нас и так секс огонь, зачем давить.

Анал — та же история.

— Попа — это грязно, мне неприятно, не надо туда, — отвечала она категорически.

Предлагал нежно, купил хороший лубрикант — отказ. Я смирился. Потому что любил. Потому что её тело — её правила.

Год назад решили вместе заняться фигурой. Купили семейный абонемент в World Class на Ленинградке — просторные залы, сауна, джакузи, массаж. Первое время ходили вдвоём по 2–3 раза в неделю. Я качался со свободными весами, она — кардио + booty-тренировки и тверк-классы. Смотрел, как она трясёт попой под музыку, и думал: чёрт, повезло мне с женой.

Потом работа накрыла лавиной: большой проект, командировки, вечера до 23:00 за ноутбуком. В зал стал ходить раз-два в неделю, потом и вовсе забросил. Алина продолжила — сначала три раза, потом пять, потом почти ежедневно. «Хочу довести формы до идеала, пока мотивация есть». Я поддерживал: «Молодец, становишься еще прекраснее». Попа реально стала такой упругой, очень приятно подержать, ощущения бомбические, а секс… Вот тут всё пошло по-другому, и я до сих пор не могу понять — к лучшему это или к худшему, но точно ярче.

Сначала изменения были приятными, почти невинными. Раньше я мог трахать её раком минут 10–15 и кончить, а теперь она выдерживала по 20–25, подмахивала сама, выгибалась так, что спина становилась дугой, и неистово стонала:

— Давай глубже, Дим, сильнее… Вот так, не жалей.

Я чувствовал, как её мышцы внутри сжимаются ритмично — будто Алина натренировала не только попу, но и всё там, внизу. Оргазм у неё приходил быстрее, резче, жена кончала с дрожью по всему телу, иногда даже брызгала чуть-чуть — раньше такого почти не было.

Кончала громко, потом переворачивалась и трахалась сверху, пока я не кончу. Замечал, что её киска стала более «податливой», влажной сразу...

Потом фейсситинг стал настоящим доминированием. Она раздвигала ноги шире, опускалась всем весом, прижималась мокрой киской прямо ко рту и носу, начинала елозить бёдрами вперёд-назад, вверх-вниз, будто танцевала тверк прямо на моём лице. Видимо, курсы дают о себе знать. Я задыхался, челюсть сводило, слюна и её соки текли по щекам, а она только ускорялась.

Кончала по 2–3 раза подряд, сидя на мне, пока я не начинал хрипеть от нехватки воздуха. Потом слезала, вся мокрая, улыбалась сверху вниз и говорила:

— Ты мой лучший язычок, Дим.

А я лежал, чувствуя на языке ее соки, член стоял колом, и она садилась сверху, брала меня в себя одним движением и скакала жёстко, хлопая попой по бёдрам. Ощущение — будто её киска стала глубже и эластичнее, обхватывала плотнее, но при этом скользила легче. Я не выдерживал долго после такого — дикий оргазм.

Но самое странное — она стала просить меня не кончать сразу.

— Подержи! Хочу, чтобы ты помучился. Ещё немного…

Я терпел, яйца ныли, член пульсировал внутри неё, а она улыбалась, сжимала мышцы и дразнила:

— Чувствуешь, как я тебя дою своими мышцами?

Иногда доводила до того, что я кончал без движения — просто от её слов и взгляда.

Тогда я думал — это от тренировок, от эндорфинов, от новой уверенности в теле. Повезло мне, думал. А теперь… Теперь я понимаю, что огонь в ней разожгли не только приседания и тяга.

Подозрения начали закрадываться постепенно. Я всегда считал себя рациональным парнем: в работе анализирую данные, прогнозирую риски, не ведусь на эмоции. Но с Алиной… Это было другое. Сначала списывал всё на паранойю от усталости — проекты на работе, бессонные ночи, — но детали копились, и в голове складывалась картинка, от которой разгоралась ревность.

Всё началось с мелочей. Она возвращалась из зала позже обычного — не в 21:00, как раньше, а в 22:30, иногда в 23:00. Говорила:

— Задержалась на растяжке, Влад показал новые упражнения.

Влад… Это имя всё чаще мелькало в её рассказах.

— Влад сказал, что моя попа идеально подходит для тверка, — хихикала она, крутясь перед зеркалом в лосинах.

Я улыбался, но внутри что-то царапало: почему именно он? Почему не какая-нибудь тренерша? Я знал, кто этот Влад — видел его в зале пару раз, когда ещё ходил: высокий, накачанный, с татуировками на руках, улыбается девчонкам так, аж тошно от этого. Слухи в клубе ходили — он не просто тренер, а ходячий магнит для клиенток.

Потом запахи. Она приходила домой с лёгким ароматом мужского геля для душа — не её обычного ванильного, а чего-то резкого, как в раздевалке.

— В душе в зале помылась, — отмахивалась она, — мой гель забыла.

Но я замечал, что жена пахнет не только гелем — там был намёк на пот, на что-то чужое. Однажды обнял её сразу у двери, и под этим запахом почудился лёгкий мускус, как от мужского тела. Отогнал мысль, но вечером, когда она уснула, проверил сумку Алины — там лежал женский спортивный топ, мокрый от пота, и… крошечный волосок, тёмный, как у Влада. Сказал себе: «Наверное, из зала, от чьего-то коврика». Но сон в ту ночь был хреновый.

Ещё сторис в инсте. Она постила видео из зала — тверк под музыку, попа трясётся, камера снизу. Но иногда в фоне мелькал Влад: то руку положит на её талию «для коррекции позы», то подмигнёт в камеру. Одна сторис особенно задела — она лежит на мате, он делает ей массаж бедра, рука высоко, почти у промежности, и подпись: «Восстановление после убийственной тренировки 😈».

Я спросил:

— А что за массаж?

Она засмеялась:

— Обычный, спортивный, расслабляет мышцы.

Но в глазах Алины был блеск — не от усталости, а от возбуждения.

Я начал проверять. Один раз сказал, что задержусь на работе допоздна, а сам приехал к клубу в 22:00. Увидел её машину на парковке. Зашёл тихо, на ресепшене отдал свою карту, прошёл в спа-зону — там тихо, но в одном массажном кабинете свет горел. Подошёл ближе, услышал смех — игривый, так смеется Алина. Через щель в двери увидел: жена лежит на животе, полотенце сдвинуто, Влад массирует ей ягодицы, пальцы скользят глубоко, под ткань. Она постанывает тихо:

Он наклоняется ближе, шепчет ей что-то на ухо — она кивает, улыбается блаженно, чуть приподнимает попу навстречу рукам. Я стоял как вкопанный, сердце колотилось в горле, член встал мгновенно, болезненно. Хотелось ворваться, схватить его за шкирку, заорать. Но ноги не слушались. В голове бурные мысли: «Это же просто массаж спортивный, она вроде говорила или нет?»

Я развернулся и ушёл. Почти бегом. По дороге домой кулаки сжимал на руле, дышал тяжело. Успокаивал себя: «Они же в зале, профессионально… ничего такого…». Но внутри всё кипело.

Подозрения жрали меня изнутри, но странно — они не убивали желание. Я хотел с ней поговорить, но не решился, так как признаюсь в слежении, а Алина остро реагировала, когда нарушают личные границы...

Но секс с ней стал ещё круче. Я представлял, как Алина с ним, и трахал её жёстче, ревнуя и возбуждаясь одновременно.

«Может, это просто фантазии, — уговаривал себя. — Она любит меня».

Но детали копились: задержки, запахи, сторис, её новая уверенность в постели. Я знал — скоро сорвусь и проверю по-настоящему. И боялся, что правда окажется именно такой, какой я её рисовал в голове.

В один день я психанул, когда получил сообщение от Алины:

— Тренировка + сауна до поздна, буду около 00:00. Целую.

Я ответил «Ок», а сам в 22:00 уже был у клуба. Зашёл тихо, снова прошёл в спа-зону. В массажной никого не нашел. Прошел в саунный комплекс — финская сауна на 6–8 человек, стеклянная затемненная дверь. Свет внутри приглушённый, красноватый. Дверь чуть приоткрыта — видимо, для вентиляции.

Я приблизился, заглянул через щель.

Алина сидела на верхней лавке, голая, полотенце сброшено на пол. Ноги раздвинуты, одна рука между бёдер — она ласкала себя медленно. Влад стоял перед ней, тоже голый, член явно больше и толще моего. Почувствовал небольшой укол зависти. Жена наклонилась вперёд, взяла хуй тренера в рот. Слюна текла по подбородку, смешивалась с потом, капала на грудь. Она давилась, но не останавливалась, мычала от удовольствия.

Это моя жена! Моя жена! Которая никогда не делала минет! А этому… этому окорочку бройлерному, этому накачанному шкафу с татуировками и ухмылкой дешёвого порноактёра — она даёт! А мне запрещала годами!

Я видел, как она заглатывала член до основания с закрытыми глазами от кайфа. Давилась, но не останавливалась — наоборот, ускорялась, когда он хватал её за волосы. Она стонала, мычала, как будто это самое вкусное, что она пробовала в жизни. А мне? Мне говорила: «Не люблю, когда суют в рот». А тут — пожалуйста, до горла, до слёз, до рвотного рефлекса, и ей нравится.

Затем... Анал… Боже, анал! Она стояла раком на лавке в сауне, выгнув спину, раздвинув ягодицы руками, и просила его:

— В жопу давай! Еби меня туда.

И этот индюк мясной прямо засадил со всей силы — и Алина застонала так, как никогда со мной. Не от боли, не от дискомфорта, а от удовольствия! Двигалась навстречу, подмахивала, ласкала себя между и кричала:

— Сильнее! Трахай мою жопу! Да, вот так!

— Получай, шлёндра!

А мне? Мне даже пальцем туда нельзя было совать! Она говорила «грязно», «неприятно», «не моё». А этому стероидному петуху — чистое наслаждение, полное подчинение, «трахай мою жопу» на всю сауну.

— Кончаю, шлюха! Принимай в жопу!

— Заполни меня, хочу почувствовать твою сперму внутри!

И кончил он в неё. Внутрь. Без презерватива. Она сжимала мышцы, стонала, выдавливала последние капли, улыбалась блаженно, размазывала сперму по клитору пальцами и облизывала их. А мне даже кончать на грудь не позволяла — «лучше в салфетку, Дим, не люблю липкое». А тут — заполни меня, хочу почувствовать… Блядь.

Кто он такой, этот Влад? Тренер с огромными бицепсами и членом, который я видел вблизи — толще моего, длиннее, венозный, как у порноактёра. Чем он лучше меня? Силой? Размером? Тем, что не спрашивает разрешения? Тем, что берёт её грубо, шлёпает, хватает за волосы, называет «шлюшкой» — и ей это нравится? А я — заботливый муж, который спрашивал, уважал, ждал «да» — оказался в пролёте.

Я чувствовал себя идиотом. Униженным. Обманутым. Но при этом… Член снова встал! От этих мыслей. От картинки, как она сосёт ему, как стонет, как просит в попу. Я ненавидел себя за это возбуждение. Ненавидел её за то, что дала ему то, что мне отказывала годами. Ненавидел этого мудака за то, что он взял и получил.

В голове крутилось одно: ворваться. Сейчас. Ворваться в сауну, схватить её за руку, заорать на этого Влада, чтобы он убирался нахуй из нашей жизни! Разбить ему морду, если придётся. Показать, кто здесь муж. Кто её настоящий мужчина. Уже схватился за ручку двери, нога уже сделала шаг и замер.

А если она встанет на его сторону? Если скажет: «Дим, успокойся, это моя жизнь, моё тело»? Если Влад просто усмехнётся и скажет: «Парень, она сама попросила»? Если она посмотрит на меня с жалостью или, хуже, с презрением? Представил эту картину — стою с возбужденным членом, а они вдвоём смотрят на меня как на неудачника. Нет. Не смогу! Не хватит смелости. Он же меня уроет! Это же блядский мышечный орангутанг!

Закрыл дверь, завёл мотор и уехал. По дороге домой молчал, только кулаки сжимал на руле так, что костяшки побелели. Дома принял холодный душ, лёг в постель, но сон не шёл. Ждал её. Решил: когда придёт — устрою скандал. Выложит всё. Заставлю объясниться. Заставлю выбрать.

Алина вернулась в 00:50. Тихо разулась в коридоре, зашла в спальню в одном халате. Увидела, что я не сплю, улыбнулась сонно:

— Ты чего не спишь, милый? Уже вернулся?

Я сел резко, голос дрожал от злости:

— Я был там. В сауне. Видел вас. Всё. Как ты ему сосала. Как он тебя в жопу трахал. Ты мне пять лет отказывала в минете! ! А этому накачанному хую — всё отдаёшь? Почему?! Кто он такой, чтобы получать то, что я просил годами?!

Алина замерла в дверях спальни. Улыбка медленно сползла с лица. Халат чуть распахнулся — от движения, от того, как она резко вдохнула. Жена внимательно смотрела на меня. Постояла секунду-две, молча, глядя на меня сверху вниз, пока я сидел на кровати, сжимая простыню от волнения, раздражения.

Потом тихо закрыла дверь за собой. Подошла ближе, села на край кровати. Ноги скрестила, халат запахнула плотнее. Голос спокойный, даже слишком.

— Ты следил за мной.

Я кивнул, хотя внутри всё кипело.

— Да. Следил. И увидел. Всё.

Она опустила взгляд на свои руки, покрутила обручальное кольцо на пальце — медленно, задумчиво. Потом подняла глаза. Только усталость… и что-то ещё. Решимость?

— И что теперь, Дим? Будешь орать? Бить посуду? Выгонять меня посреди ночи?

Я открыл рот, но слова застряли. Хотелось заорать: «Да! Выгоню нахуй! Как ты могла?!» Но вместо этого выдавил:

— Почему? Просто скажи почему. Пять лет вместе. Не давил. Любил. А ему — сразу всё.

Алина молчала долго. Потом вздохнула — глубоко, как будто сбрасывала с плеч что-то тяжёлое.

— С тобой я всегда чувствовала себя главной в отношениях. Ты смотришь на меня как на богиню. Спрашиваешь, ждешь «да». Каждое «можно?» — это было напоминание, что я главная. Что моё тело — святое. И каждый раз, когда я говорила «нет», я видела в твоих глазах разочарование, которое ты прятал. Но оно было. И мне становилось… виновато. Тяжело. Как будто я тебя лишаю чего-то важного.

Она сделала паузу, провела рукой по волосам — они ещё влажные от сауны.

— А с Владом… Там просто животное. Он берёт. Не спрашивает. Не смотрит мне в глаза с надеждой. Просто хватает, шлёпает, трахает так, будто я его вещь на час. И я… отключаюсь. Не думаю. Просто отдаюсь. Понимаешь? С тобой я всегда думаю: «А вдруг ему неприятно? А вдруг я его обижу отказом?» А с ним — не думаю вообще. Просто беру то, что хочу, и даю то, что он хочет. Без фильтров.

Я почувствовал, как в груди что-то ломается. Не злость уже. Что-то хуже.

— То есть… я слишком хороший? Слишком заботливый? Поэтому тебе с ним лучше?

Она чуть улыбнулась — грустно, нежно.

— Ты лучший муж, Дим. Правда. Ты надёжный. Умный. Успешный. Заботишься. Никогда не повышаешь голос. Не изменяешь. Делаешь комплименты. Помнишь даты. Но в постели… Ты как будто всё время просишь разрешения быть мужчиной. А я устала быть той, кто разрешает.

От этих слов было очень обидно.

— И давно? — спросил я тихо.

— Три месяца. Сначала просто флирт. Потом массаж. Потом… Дальше. Я не планировала. Просто однажды поняла, что хочу попробовать. И попробовала.

— И тебе понравилось.

— Да. Очень.

Она не отводила взгляд. Ни капли стыда.

— И что теперь? — спросил я, хотя уже знал ответ. Голос сел.

Алина помолчала. Потом медленно сняла кольцо с пальца. Положила его на прикроватный столик между нами. Металл тихо звякнул о дерево.

— Я не хочу тебя терять, Дим. Ты мне нужен. Как муж. Как партнёр. Как человек, с которым я строю жизнь. Но если не сможешь принять, тогда действительно лучше расстаться...

Она наклонилась ближе. Положила руку мне на колено — тепло, знакомо.

— Можно попробовать… по-другому. Открыто. Без вранья. Я буду с тобой. И иногда… с ним. Или с кем-то ещё, если захочу. А ты… Можешь либо принять это. Либо… нет.

Я смотрел на кольцо. На руку Алины на моём колене. На красивое, изящное личико жены.

Внутри боролись два чувства. Одно кричало: «Встань, собери её вещи, выгони». Другое… другое шептало: «А помнишь, как ты кончал от одной мысли, что она с ним? Как член вставал от картинок в голове?»

Я молчал. Долго.

Потом хрипло спросил:

— А если я скажу «нет»? Если скажу — выбирай: или он, или я?

Алина убрала руку. Выпрямилась.

— Тогда… Я выберу себя. Не его. Себя. Потому что я наконец-то поняла, чего хочу. И не хочу больше притворяться.

Она встала. Пошла к шкафу, достала спортивную сумку — ту самую, в которой носила форму в зал.

— Я уйду на пару дней. К подруге. Или… не важно. Дай мне время. И себе тоже. Подумай.

У двери обернулась.

— Я люблю тебя, Дим. Правда. Но любовь — это не когда один всегда уступает, а другой всегда берёт. Это когда оба берут то, что им нужно. Даже если это больно.

И тут что-то во мне лопнуло!

Я резко встал с кровати. В два шага оказался рядом. Схватил Алину за запястье грубо и рванул к себе. Сумка упала на пол с глухим стуком. Алина охнула удивлённо. Глаза расширились, зрачки вспыхнули.

Толкнул жену спиной к стене. Халат распахнулся мгновенно. Одной рукой прижал её запястья над головой, другой задрал подол, сорвал трусики — ткань порвалась с треском. Алина дёрнулась, но не отстранилась. Дыхание сбилось, губы приоткрылись.

— Дим… — начала она тихо.

Я не дал договорить. Раздвинул ножки своим коленом, нашел влагалище и резко ввел свой член!

— Получай! Ты этого хотела?

Она вскрикнула. Ноги сами обвили мои бёдра, попа упёрлась в стену, спина выгнулась дугой.

Я трахал жёстко. Без прелюдий. Без «можно?». Без «хочешь?». Просто беру! Алина стонала громко без всякого стеснения. Глаза закатывались, ногти впивались мне в плечи, бёдра дрожали.

— Да, мне нравится — выдохнула она, кусая губу.

Просто долбил вагину, чувствуя, как внутри всё сжимается, течёт, хлюпает. Она кончила первой, тело ее задрожало, киска начала сокращаться.

Но я держался. Ещё несколько толчков. Потом развернул Алину лицом к стене, нагнул, вошёл сзади в киску, проверяя пальцем анус. Она только выгнулась сильнее и простонала:

— Да! Туда еби!

Я не стал медлить. Вошёл в анус, чувствуя тесноту. Жена пискнула, но тут же выгнулась, когда я продолжал вводить до конца. Такие приятные ощущения. Мне нравится. Чувствую как член стоит как никогда! Алина начала двигаться навстречу, подмахивала.

— Трахай! Да, Дима, люблю тебя!

Я кончил внутрь, не смог сдержаться, офигенные ощущения. Да!

Алина задрожала, кончая второй раз, ноги подкосились.

Мы стояли так минуту — тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Халат валялся на полу. Сумка раскрыта. Кольцо лежало на столике.

Алина повернула голову, посмотрела на меня через плечо. В глазах бесенята и довольство.

— Вот, милый, может, и не уйду сегодня…