Солёная симфонияс

Втреча у кромки мира

Часть I: Золотой час

Воздух маленького прибрежного городка был густым, почти осязаемым — смесь нагретого камня, цветущих олеандров и соли, принесённой ветром с моря. Марк сидел на веранде, нависавшей над обрывом, как ласточкино гнездо. Внизу, в сотне метров под ногами, Средиземное море лениво перекатывалось, огромное и безмятежное, будто ему давно были известны все человеческие тревоги.

Он приехал сюда, чтобы исчезнуть на время. В чемодане — три книги по архитектуре распределённых систем, пара льняных рубашек и твёрдое намерение ни с кем не заговаривать. Этот отпуск должен был стать паузой. Тишиной. Пространством, где мысли наконец утихнут.

Но море редко считается с чужими планами.

Она появилась в тот момент, когда небо над горизонтом стало цветом спелого персика. Не шла — словно скользила между столиками, легко и бесшумно, пока её взгляд не остановился на пустом стуле напротив него.

— В этом городе сегодня слишком много голосов, — сказала она вместо приветствия. Голос низкий, с лёгкой хрипотцой, будто она привыкла говорить тихо, но так, чтобы её всё равно слышали. — А здесь, кажется, последний остров тишины. Можно?

Марк кивнул.

Вблизи она оказалась пугающе живой. Кожа тёплого медового оттенка, волосы, выгоревшие до цвета сухой травы, и серые глаза — как мокрый камень после шторма. В них уже теплилось что-то беспокойное, искристое.

Она заказала белое вино и воду с лимоном. Некоторое время они молчали, глядя на море, словно были старыми знакомыми, которым не нужно заполнять паузы словами.

— Ты здесь прячешься? — спросила она наконец.

Он усмехнулся краешком губ.

— Да.

— А я ищу, — сказала она. — Что-нибудь, от чего сердце вспомнит, как биться быстрее.

В её улыбке была усталость, тщательно спрятанная под лёгкостью.

Они говорили недолго — о работе, о бесконечных дорогах, о том, как море умеет одновременно лечить и ломать. Но главное происходило не в словах. Между ними медленно сгущалось напряжение, почти физическое, как электричество перед грозой.

Когда солнце коснулось воды и стало густо-красным, она допила вино и встала.

— Пойдём, — сказала она. — Хочу показать тебе одно место.

Он пошёл, даже не спросив куда.

Они спустились по каменным ступеням к маленькой бухте, спрятанной среди скал. Здесь не было людей, только ровное дыхание моря и золотой свет, медленно тающий на поверхности воды.

Она сняла платье одним плавным движением, будто стряхнула с себя ещё один слой прожитого дня, и вошла в воду. Море приняло её без всплеска.

Она обернулась.

— Идёшь?

Вода оказалась тёплой, почти шелковистой. Они подошли друг к другу на глубине по пояс. Ни спешки, ни неловкости — только взгляд, в котором уже не было случайности.

Первое прикосновение было осторожным, как проверка реальности. Ладони скользнули по мокрой коже, дыхание смешалось с солёным воздухом. Мир вокруг сузился до температуры тел, до шума крови в ушах, до едва заметной дрожи, пробежавшей по её спине.

Она прижалась к нему, и в этом движении не было игры — только долго сдерживаемая жажда близости, живого, настоящего присутствия. Его руки нашли её талию, спину, запомнили изгибы так, будто боялись, что через минуту всё исчезнет.

Море тихо плескалось вокруг них, пряча их дыхание, их шёпот, их неровный ритм. Камень под её ладонями был тёплым от дневного солнца, и она выгнулась навстречу, будто сама стихия проходила сквозь неё.

Время распалось на короткие вспышки ощущений — соль на губах, её пальцы в его волосах, его сердце, бьющееся у её груди. В какой-то момент границы между телом и водой, между собой и другим человеком просто перестали существовать.

Когда напряжение наконец схлынуло, они долго стояли, прижавшись лбами, пытаясь отдышаться. Вечер уже почти погас, и первые звёзды дрожали в тёмной воде.

Она поцеловала его — медленно, почти благодарно.

— Я и забыла, что могу так чувствовать, — прошептала она.

Он провёл ладонью по её мокрым волосам.

— Тогда не останавливайся.

Она улыбнулась — устало, светло, по-настоящему.

— Пойдём. Ночь только начинается.

И они поднялись по каменным ступеням обратно к огням дома, где море ещё долго шептало за их спинами.