ГЛАВА 3

В первый день мы посетили два музея, какую-то выставку, и на большее нас не хватило. Мы ввалились в номер и, упав на кровать, больше не вставали. Ноги просто отваливались.

Вечер второго дня застал нас на Карловом мосту. Толпа редела, солнце садилось за Пражский Град, окрашивая камни в медный отлив. Таня сбросила кардиган, осталась в простом льняном платье. Лёгкий ветер колыхал подол. Она закрыла глаза, жадно вдохнула воздух.

— Здесь… так классно, — сказала она, глядя на тёмную воду Влтавы.

— Да, — согласился я, стоя сзади и касаясь её плеч. Кожа под пальцами покрылась мурашками. — Красиво.

Она не ответила, лишь откинула голову назад, положив ее мне на плечо. Дыхание было спокойным. Мои руки медленно скользнули с её плеч. Ладони остановились на предплечьях, большие пальцы провели по коже — она вздрогнула.

— Так непривычно, — прошептала она, чуть подергав плечами, словно пытаясь устроиться поудобнее. — У этих, ну, местных тут… Иногда наряды такие вульгарные. Вот одна… Майка, сквозь которую всё видно, штаны в дырках, что трусы наружу. А вчера помнишь? — Она посмотрела на меня, приподняв голову. — Эта, в кофточке, застегнутой на пуговицу меж ее… Грудей, видел же?

— Видел, — я улыбнулся.

— Понравилось? — Таня прищурилась.

— Да. Но ты больше нравишься. И ты — лучше, — ответил я, прошептав у самого её уха. Она замерла. — А здесь, Тань, . .. в чужой монастырь со своими правилами.

— Ну да, и ты бы спокойно, — она опять посмотрела на меня, — если бы я в таком, а?

— Ну не так чтобы, но я бы точно очень возбудился.

— Макс, опять шутки через одно место, — она развернулась и шуточно ударила ладонью по плечу.

Моя ладонь в ответ обняла её талию, притянула к себе. Она прижалась ко мне, по телу прошла волна. Я прижался губами к шее, поднялся к месту под мочкой уха, от чего она привычно уже вздрогнула.

Её руки обвили мою шею, стараясь прижать крепче.

— Пошли, — голос стал низким, хрипловатым. — В отель. Сейчас же.

Мы шли быстро, благо идти было не так далеко. Моя рука в ее сжата, будто она боялась, что я вдруг передумаю и уйду. Поцелуи, жадные, начались уже в лифте. Она отвечала, кусая губу, когда я целовал шею жены, её пальцы впивались в мои волосы. Мы чуть не упали в коридоре, пока шли до номера. Таня приятно меня удивляла таким порывом.

Тишина номера была нарушена нашим смехом и короткими фразами, проскальзывающими между поцелуями. Я щелкнул замком, отрезая нас от остального мира. Таня оттолкнула меня и прошла, застыв посреди комнаты. Она кокетливо улыбалась, кончики пальцев касались края рубашки, теребя пуговицу в самом низу.

— Что дальше? — спросил я, не двигаясь, давая ей возможность продолжить.

Она, казалось, стала реже дышать. Пальцы медленно стали расстёгивать пуговки. Она смотрела на меня, не убирая взгляда, чуть покусывая губу. Ткань рубашки соскользнула с плеч, обнажив верх груди, тень между ними, край лифчика.

— Дальше ты — мой, — в её голосе прорвалось явно сдерживаемое желание. — Я хочу тебя. Сейчас.

Юбка соскользнула и упала на пол с мягким шуршанием. Она стояла в простом белье, вид которого возбуждал меня покруче любого кружева. Грудь высоко поднималась с каждым вдохом.

Я подошёл. Мне не хотелось ласкать — хотелось взять. Руки обхватили под бёдра, подняли. Она обвила меня ногами, каблуки впились в спину. Мы рухнули на кровать.

Мир сузился до простых вещей: запаха её кожи, хрипа дыхания, шуршания снимаемого белья. Смеха, слов, стонов… Движений, медленных и размеренных. До «я тебя люблю» во время того, как я кончил одновременно с ней.

Глаза приоткрылись. Я проснулся, едва почувствовав движение. Таня осторожно сползла с кровати и направилась в ванную. Я не стал её окликать, притворился спящим. Она всегда бежала ополоснуться после, даже когда я говорил, что можно же просто поваляться еще немного, наслаждаясь. В этот раз она, наверное, просто решила нарушить это свое правило, но не выдержала долго.

Я не стал что-то говорить, да и просто наблюдать за ней сквозь ресницы было приятно.

Утренний свет просачивался сквозь шторы, ложась на её кожу. Он скользил по плечам, мягко переходил на спину и терялся в изгибе поясницы. Я разглядывал её, как в первый раз. Спина с двумя едва заметными ямочками чуть выше копчика. Затем взгляд опустился на бёдра. Широкие, женственные. Машинально отметил следы на коже, особенно на внешней стороне.

Таня потом обязательно скажет, что люди подумают, будто я её бью, хотя вряд ли эти места увидит кто-то, кроме меня.

Она провела ладонью по животу. Он не был плоским, чуть даже выступал, но именно таким он мне нравился.

Проходя мимо зеркала, она мельком глянула на своё отражение и замедлила шаг. Её взгляд скользнул по фигуре. Затем она повернулась к зеркалу почти в фас, заложила одну руку за голову — грудь приподнялась и округлилась. Она замерла на мгновение, любуясь. Потом развернулась профилем, положила ладонь на живот и слегка втянула его. Наверное, в этот момент в голове у нее промелькнуло: «Я толстая и надо худеть», а может и нет, может, она, наоборот, посчитала, что живот идеален. Пальцы её медленно провели от талии вниз по бедру — движение было нежным, почти неосознанным. Кожа под её же прикосновением, должно быть, покрылась мурашками.

Она ещё постояла, повернулась другим боком, свет, как по заказу, чётко очертил контур груди — полной, манящей. Она подняла руки и накрыла грудь ладонями, и от этого прикосновения слегка вздрогнула, будто сама удивилась отклику. Затем быстро обернулась к кровати — не проснулся ли я?

Я замер, стараясь дышать ровно и глубоко.

Убедившись, что я сплю, она опять посмотрела в зеркало и чуть улыбнулась уголком рта.

Еще раз крутанувшись, она, стараясь не шуметь, прошла в ванную. Включилась вода.

Я наконец перестал притворяться и, перевернувшись на спину, уставился в потолок. Так и лежал с закрытыми глазами, слушая шум воды из ванной, передаваемый гулом просыпающейся за окном улицы. Наблюдение за тем, как она любовалась собой, снова вызвало в памяти приятные отрывки прошедшей ночи.

Её руки в моих волосах. Лифт и поцелуи там, мы едва не высадили зеркало. Её стоны были короткими, сдавленными — она пыталась сдерживаться. «Тише… Нас услышат…» — шептала она, но тут еще плотнее бедром прижималась ко мне, а пальцы скользили по спине, царапая кожу.

Первый её стон, не сдерживаемый ничем, — долгий, дрожащий выдох «а-а-ах…».

В этот раз она захотела сверху, оседлав меня, откинув голову назад. Свет с улицы выхватывал из темноты дугу её шеи, блеск пота в ложбинке между грудей.

И стоны, мои, ее, наши.

Из-за двери ванной доносился звук воды. Мне даже показалось, что она что-то напевает. Хотя, может, это и просто послышалось. Я открыл глаза. Солнце поднялось выше, и в комнате стало светлее. Вставая, с удовольствием потянулся, чувствуя приятную усталость в мышцах.

Впереди был еще весь отпуск в целом, ну и сегодняшняя прогулка по городу в частности.

Послеобеденное солнце было еще не таким обжигающим, скорее тёплым. Мы снова двигались вперед, отмеряя метры улиц шагами. Таня шла рядом, держа меня за руку, крутя головой, показывая на что-то то удивившее или просто заинтересовавшее её.

— Куда ты смотришь? — её кулачок ткнул меня в плечо.

Я и правда невольно засмотрелся на невысокую блондинку, вышедшую из-за угла. На ней была короткая майка и джинсовые шорты такие короткие, что их можно было принять за трусы, да и майка болталась свободно, что было видно небольшую грудь. Таня же, как я её ни уговаривал одеться полегче, оделась в привычной ее манере — лифчик, трусики, юбку до колен, блузку, благо хоть ее с коротким рукавом. У меня сложилось мнение, что она и сама хотела подобрать что-то иное, но я своим занудством сподвиг одеться так чисто из вредности. Выглядела она не старомодно, но я бы предпочел что-то иное. Что? Да бог его знает то…

— Ну, оденься так же, и я буду смотреть только на тебя, — парировал я её претензию.

— Может, вообще голой ходить? Сразу, да? — она надула щёки.

— Нет, — я приобнял её, — но ты порой скрываешь всё, что можно и нельзя. Ладно дома, но здесь-то…

— Макс, я не буду одеваться как шлюха.

Я не стал продолжать. Этот разговор был не первым, и чувствовалось, что не последний.

Мы забрели в парк. Билборд на входе заявлял, что на окраине, недалеко, находятся руины какой-то старинной башни. И в самом деле, пройдя по дорожке в указанном направлении, мы увидели искомое.

Башня невысокая. Камни, поросшие мхом, крутая лестница, ведущая вверх, на площадку под открытым небом. Народу почти не было. Мы поднялись, запыхавшись, и перед нами открылся вид на сам парк и городские крыши, что виднелись за ним.

Таня смотрела на город, а я неожиданно засмотрелся на парочку, расположившуюся в нескольких метрах от нас. Он — крупный, лысый, с фотоаппаратом на шее, футболка, шорты, словно он только что с Гаваев. Она — жилистая, загорелая, с копной светлых волос. Майка, джинсовые шорты-комбинезон. Соски отчетливо выпирали, добавляя к ее виду дерзкой сексуальности. Девушка позировала, принимая позы на каменном парапете, создавая откровенные образы.

Таня проследила мой взгляд и замерла. Её плечо коснулось моего, и я почувствовал, как по её спине пробежала волна напряжения.

Парень щёлкал камерой, что-то говоря по-чешски. Девушка смеялась — звонко, так что, смотря на это, невольно я сам начал улыбаться. Она меняла позы, иногда на откровенно пикантные и порой совершенно обычные. Таня, как и я, невольно засмотрелась на происходящее.

Нас тоже заметили. Взгляд девушки скользнул по нам, задержался на мне — оценивающе, с легким кокетством. Серые, слегка раскосые глаза встретились с моими, а затем медленно, будто нехотя, перевелись на Таню.

Таня, явно почувствовав этот взгляд, внутренне сжалась, но не отвела глаз. Она продолжала смотреть на эту девушку, при этом взяв меня за руку и сжимая мне кисть.

Чешка что-то сказала своему парню, и он наконец опустил камеру, перестав фотографировать. Она спрыгнула с парапета, потянулась, заставив майку натянуться ещё сильнее, и, взяв его за руку, потащила к лестнице. Проходя мимо нас, она снова окинула то ли меня, а скорее всего Таню взором. Улыбнулась и подмигнула.

Они скрылись в дверном проёме. А мы стояли и смотрели, будто ждали чего-то. Я заметил, глянув на жену, что Таня немного покраснела.

— Какая… — выдохнула она наконец, не находя слова.

— Просто живут, как хотят, — тихо сказал я. — Глупо осуждать.

— Ну да, с этого всё идёт, — Таня посмотрела на меня. — Сперва такие, потом он её голой сфоткает. А потом она будет рыдать, когда он эти фото в интернет выложит!

— Это будет потом, — я поцеловал жену, перебивая ее эмоции. — Если будет.

Щёки Тани горели. Я точно знал — моя жена была возбуждена.

— Она на тебя посмотрела, — сказала Таня, словно пытаясь перевести разговор в другое русло.

— И на тебя тоже, — ответил я.

Она не ответила сразу, но её дыхание стало чуть чаще.

— Знаешь что? — прошептала она, и в её голосе прорвалось нетерпение. — Пошли отсюда. Быстрее.

Я не дал ей уйти, просто крепче притянул к себе.

— Макс, что? — её голос дрожал от возмущения. — Пошли, я сказала.

— Тань, зачем нам портить себе отпуск из-за кого-то, — мои губы коснулись её уха, она вздрогнула. — Пусть другие уходят. Здесь уже никого нет. Представь, если бы здесь мы…

— Ты с ума сошёл? — она попыталась отстраниться, но я лишь сильнее обнял её, чувствуя, как всё её тело напряжено и слегка подрагивает.

В этот момент в дверном проёме, ведущем к лестнице, сперва послышался смех, а после снова возникли силуэты. Парочка возвращалась. Они прошли мимо. Девушка что-то искала у того места, где до этого фотографировалась. Найдя, она что-то сказала, довольно радостным тоном, показав в руке найденное.

Ситуация была немного странная. Они не ушли и теперь стояли, наблюдая за нами. Девушка что-то говорила парню, пока тот пил воду из бутылки. Мы тоже стояли, пока Таня снова не рванулась к двери.

— Максим, пусти!

— Стой. Ничего не произойдёт. Просто будь спокойна.

— Ты просто хочешь пялиться на эту… — прошипела она. — Еще пойди предложи пофоткаться и потрахаться после.

— Нет, — я поцеловал её, чтобы успокоить.

Таня все же вырвалась из моих объятий, отступив. Её лицо пылало, на шее выступили красные пятна.

— Тань, успокойся, мы выглядим глупо.

Пауза затягивалась. Недалеко от двери — парочка чехов, у края парапета — я и жена, которая старалась прожечь меня взглядом. Девушка вдруг опять коротко и звонко рассмеялась в ответ на реплику парня, но кивнула ему. Он неожиданно сделал несколько шагов в нашу сторону и на ломаном английском произнес:

— Туристы? Вы говорите на английском?

Я кивнул головой.

— Извините за… беспокойство. Мы тут… фотосессию устроили. Если помешали, мы не хотели. — Он улыбался. — Кстати, ваша девушка тоже очень красиво бы смотрелась.

Таня молчала, сжимая кулачки. Но было видно, что ей любопытно, что сказал мужчина.

— Что он говорит? — не выдержала она, потянулась и прошептала вопрос мне на ухо. С языками у неё всегда было сложно.

— Говорит, что ты красивая, — вольно перевёл я.

— Меня зовут Мартин, это Марта, — тем временем продолжил парень. — Я… как сказать… фрилансер-фотограф.

Подошедшая Марта обняла его за талию. Её движения были плавными, как у хищницы. Она смотрела не на меня, а на Таню.

— У тебя… потрясающая фактура, — сказала Марта. Её английский был куда лучше, с лёгким акцентом. — Лицо. Эмоции. И тело… правда, вот всё не разглядеть под всем этим.

Я посмотрел на жену и перевёл ей сказанное. Румянец на щеках стал заметен еще заметнее. Она явно не ожидала таких комплиментов в данной ситуации и точно не думала, что говорить их будет женщина.

— Мы хотели продолжить, постараемся не мешать, — сказал Мартин, поднимая камеру. — Я могу и твою девушку сфотографировать при желании.

— Это моя жена, — поправил я.

— Оу, извини, — Мартин улыбнулся. — Так что? Она не против фото?

Я перевёл взгляд на Таню.

— Хочешь фотосессию?

— Какую?

— Ну, здесь, на развалинах. Просто фотографии, — я кивнул в сторону Мартина. — Он фотограф, профессионал.

— Я… нет, — выдохнула Таня, но её глаза говорили об обратном. — Я не буду, как эта, крутить жопой.

— Извините, она не хочет, — я развёл руками. — Она очень скромная.

Пара переглянулась.

— Ничего такого, люди разные, мы понимаем, — мягко сказала Марта. Её голос был низким и бархатистым. — Просто фотографии на красивом фоне, Мартин умеет снимать. Вы же туристы? Так вот, это на память, да и фото будут красивее, чем на телефон. Так что, если захотите… Мартин сделает.

— Тань, попробуй, — я ободряюще приобнял её за плечи.

— А ты?

— Предложили тебе, — я приобнял и прошептал: — Я рядом, если что.

Марта медленно протянула руку. Таня посмотрела на меня, потом на её ладонь и, к моему удивлению, неуверенно протянула свою. Марта улыбнулась, беря ее за руку.

— Тебе понравится. — Марта излучала добродушие.

— Всё хорошо, Тань, — я перевёл её слова.

Я чувствовал, как в Тане бушует ураган эмоций: отрицание борется с любопытством, страх сделать что-то не то, в ее понимании, — с внезапным желанием попробовать. Я не сказал ни слова, лишь слегка кивнул, показывая, что я не против. Таня, прикусив губу, медленно, будто преодолевая невидимую преграду, сделала шаг, идя за Мартой.

— Хорошо, но только ты рядом, — сказала она, посмотрев на меня через плечо. — И недолго. И только фотографии.

— Конечно, только фотографии, — подтвердил я.

Улыбка, вспыхнувшая на лице Марты, говорила, что эта нерешительность ей даже нравится.

— Отлично, — сказала Марта, когда они встали там, где указал Мартин. Её пальцы лёгким, нежным движением коснулись Таниной руки, будто поправляя несуществующую складку. — Просто расслабься. Дыши. И смотри на меня. Только на меня.

— Что она говорит?

Я перевёл, подойдя ближе, но так, чтоб не влезть в кадр. Я на мгновение представил, как Таня будет выглядеть в таких же позах, в каких была Марта, это заставило невольно улыбнуться.

Я улыбался, смотря на происходящее, этот фотосет у Мартина оказался не таким простым, как он думал. Таня была нервной и скованной. Мартин, беря разные ракурсы, давал мягкие, но точные указания, которые я переводил.

— Макс, скажи ей, чтобы она просто прислонилась к стене рядом с Мартой, плечом к плечу.

Я перевёл. Таня встала не так, как нужно, и Марта исправила это, положив свою ладонь на её лопатку и слегка развернув её к стене. Раздался щелчок затвора. Таня стояла неестественно прямо, её плечи были чуть приподняты.

— Смотрите вдаль, не на камеру. Расслабься.

— Тань, просто смотри вдаль, задумчиво, — сказал я, переводя. Она медленно перевела взгляд на горизонт, но все так же плотно сжимая губы. Марта, стоя рядом, просто облокотилась о стену рядом, расслабленно. Мартин с довольной улыбкой менял ракурсы, делая снимок за снимком.

— Марта, сядь на парапет, ты — шалопайка, — он показал рукой, потом посмотрел на Таню. — Ты встань рядом, облокотись о камень, скажем, ну вы вроде как сестры. Одна строгая, другая нет.

— Ее зовут Татьяна, — сказал я Мартину.

— Что? — Он посмотрел на меня, не поняв.

— Жену мою зовут Таня.

— А-а-а, — он кивнул, — Тани, понял.

Марта, во время нашего разговора, без проблем уселась куда сказали, вытянув длинные ноги. Таня, после моего перевода, встала рядом и повернулась боком к камню, облокотившись на него локтями. Они смотрели друг на дружку, и если принять, как сказал, что они сестры, то выглядело, как одна пытается унять буйный характер другой.

— Великолепно. Марта, возьми её за руки и смотри ей в глаза. Будто между вами есть что-то. — Он повернулся ко мне. — Макс, переведи, чтобы не отводила взгляд.

Я посмотрел на жену, выполняя просьбу. Разве что про связь не сказал, жена точно подумает, что Мартин говорит о лесбиянках. Таня, выслушав, медленно повернула голову. Их взгляды встретились. Я видел, как Таня нервно сглотнула. Я уже тоже хотел пару раз сфоткать, но, видя, как Таня на всё реагирует, не стал этого делать. Просто чревато, так сказать.

Марта, не дожидаясь новых команд, встала и лёгким движением притянула Таню к себе. «Расслабься, всё хорошо», — тихо сказала она. Таня не дёрнулась, она замерла, её руки повисли вдоль тела, словно эти слова ее отключили. Марта посмотрела на меня.

— Пусть теперь посмотрит в камеру, — она перевела взгляд на Таню. — Дыши спокойнее.

Таня неожиданно послушалась. Она перевела взгляд на Мартина, который делал снимок за снимком, и слегка вздрогнула, когда Марта, повернувшись, прижалась своей щекой к её щеке. На какой-то момент показалось, что Таня действительно расслабилась. Напряжение в её плечах немного спало, поза стала чуть естественней. Она словно прислушивалась к этому новому ощущению — близости чужого человека.

— Наверное, ещё одну и всё. Таня, пусть сядет на камни, — он посмотрел на меня. — Марта, ложись и положи голову ей на колени.

Марта исполнила это быстро. Стоило только Тане, опустившись на каменный выступ, занять позу, как Марта, устроившись на камнях, положила голову на колени. Таня инстинктивно подняла руки, будто не зная, куда их деть, и застыла.

— Да погладь ее по голове, — Мартин посмотрел на меня. — Макс, скажи ей, Марта ее не укусит. Пусть проведет рукой по волосам.

— Тань, — я подошел к ней. — Тань, послушай, просто положи руки на голову Марте, ничего такого в этом нет.

— Максим, я не могу…

— Просто положи и все.

Я отошел в сторону на шаг, Таня посмотрела на меня, а я губами прошептал: «Всё хорошо».

— Прекрасно, — сказал Мартин, щёлкая камерой, видя, что Таня все же, переборов себя, сделала требуемое. — Женская нежность, класс.

Он что-то сказал Марте на чешском, та выдала тираду в ответ, засмеявшись.

Таня, не смотря в их сторону, слезла и направилась ко мне. В следующий момент Марта неожиданно, обойдя Таню сзади, обняла ее, прижавшись всем телом. Её руки легли на живот, скользнули вверх. Таня ахнула — коротко, сдавленно — и вздрогнула всем телом, как от удара током. Она не сопротивлялась физически, она просто застыла. Пальцы Марты уверенно обхватили её грудь через блузку и сжали. Я видел, как кровь отхлынула от лица моей жены.

— Таня, отлично, улыбнись, — прозвучал мягкий, но настойчивый голос Мартина, прильнувшего к видоискателю. — Не порти кадр. Взгляд в мою сторону. Улыбка. Только уголки губ. Макс, переводи ей. Кадр шикарный…

— Таня, — я не стал бросаться разнимать.

Она посмотрела в мою сторону. На её застывшем, залитом алым румянцем лице дрогнули губы. Уголки рта поползли вверх, вырисовывая кривую, вымученную улыбку. Глаза, полные смятения и острого стыда, смотрели прямо в объектив, но были словно стеклянными, невидящими.

Щелчок. Щелчок. Щелчок.

Марта не сразу убрала руки. Она задержала их, давая Мартину время сделать кадры с разных ракурсов. Потом её ладони снова слегка сжали грудь, и она нежно, почти неощутимо прикоснулась губами к шее Тани, прямо под мочкой уха.

— Спасибо, милая, — прошептала она Тане на ухо.

Фотосессия была закончена. Мартин опустил камеру и показал большой палец вверх.

— Макс, твоя жена очень хороша в кадре! Но сжата, немного раскрепоститься, и будет просто офигенно, я тебе точно говорю.

— Согласен, — я просто кивнул, что-то возражать не было смысла.

Марта отпустила Таню, подмигнула мне и подошла к своему парню, заглянув в дисплей камеры. Таня стояла в той же позе, не двигаясь. Она смотрела на меня, и её вымученная улыбка всё ещё застыла на лице, как маска. Только её грудь высоко и часто поднималась, выдавая сбившееся, прерывистое дыхание.

Она вдруг очнулась, словно вынырнув из воды. Застывшая улыбка исчезла с её лица. Она резко подошла, схватила меня за руку и потянула за собой.

— Пошли. Сейчас же, — прошипела она сквозь стиснутые зубы. Голос был сдавленным, насыщенным яростью вперемешку с паникой.

Мы почти бежали вниз по крутой лестнице, спотыкаясь о неровные ступени. Я думал, Мартин и Марта, наверное, удивились такому внезапному бегству. Или просто посмеялись, пожав плечами.

Уже внизу, на выходе из парка, я попытался остановить её, поймав за плечи. Она вырвалась, не глядя, и быстрым шагом пошла к калитке. Я опять догнал её. Прижал к себе, успокаивая. Минут через пять мы, наконец, присели на скамейку. Она молчала, уставившись перед собой пустым взглядом, её пальцы судорожно теребили край юбки.

— Тань, всё в порядке…

— Замолчи. Просто замолчи, — она резко перебила, губы её побелели.

Мы сидели в полном молчании. Вечерняя Прага зажигала огни, но моей жене сейчас на это было наплевать. Она ушла глубоко в себя, и что творилось у неё в голове, можно было только гадать.

Я ждал, когда пройдёт первая волна. Но она не проходила. Мы просто встали и так же молча дошли до гостиницы. В номере она, не включая свет, подошла к окну и уставилась в окно.

— Тань? — осторожно спросил я, подойдя.

Она покачала головой, показывая, что разговаривать она не намерена. Потом медленно обернулась.

— Ты видел? — её голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. — Ты видел, как она... как она ко мне прикасалась?

— Да, видел.

— И ты ничего не сделал.

Я не стал оправдываться.

— Ты сама её не остановила.

Она закрыла глаза, сглотнула, будто давясь. Потом молча обошла меня и начала раздеваться. Сняла блузку, юбку, аккуратно сложила их на стул и ушла в ванную. Когда я заглянул туда, она стояла перед зеркалом в одном белье. Её руки скрещивались на груди, пальцы впивались в собственные плечи — защитный, почти детский жест.

— Я не могла, — выдохнула она, не глядя на меня. — Я... просто застыла. И я улыбалась. Как полная дура.

Я подошёл ближе, но не стал прикасаться к ней.

— Это было... Тань… Это просто было дурачество, идиотская шутка, ну, наверное, чтоб немного разрядить обстановку, — сделал я предположение. — Ну, в юности с подругами не дурачились разве? Ну, было же? Касались там, скорее всего, и вот так шутили…

Она резко обернулась, и в её глазах вспыхнуло что-то острое, обидное.

— Подругами? — её голос сорвался на высокую, истеричную ноту. — Меня трогал чужой человек, а мой муж стоял и глазел, а другой идиот фотографировал! Какие подруги? Меня лапала какая-то... судя по всему, извращенка…

________________________

P/S

https://boosty.to/kornoloff - личная страница, общение, (генерация ИИ, небольшие эссе, зарисовки, фрагменты из того что пишется и не только.. . да и просто выкладываю картинки что получаются в ходе работы с нейро сеткой.)

4 глава и далее на бусти. ..

Всем приятно чтения, авторам музы (Эротической)

188   24200  38   +10 [2]

наблюдатель, эротика, совращение, минет, становление шлюшки