Олег проснулся рано утром. В доме царила тишина. Он потянулся, и его тело отозвалось приятной усталостью в мышцах. Первая мысль была о Снежанне. Он прислушался. Ни звука. Снотворное, видимо, и правда оказалось мощным. Странное чувство — смесь триумфа и испуга — шевельнулось в нем, но он быстро его отогнал.

Он встал и, натянув спортивные штаны, босиком вышел в коридор. Дверь в ее комнату была закрыта. Он отправился в душ. Струи горячей воды омывали его тело, смывая остатки вчерашнего, а в голове уже прокручивался план на день. Шантаж фотографиями был очевидным ходом, но рискованным. Если она, обозлившись, решится рассказать родителям, все его планы мгновенно рухнут. Он представлял себе скандал, крики, возможно, даже полицию. Холодок пробежал по спине. Но с другой стороны, он был готов рискнуть. Желание обладать ею не просто как спящей куклой, а видеть ее реакцию, заставить ее подчиниться, было сильнее страха.

Позавтракав в одиночестве, он отправился в свою комнату к компьютеру. Через облачный сервис он быстро перекинул вчерашние фотографии с телефона на твердотельный диск. На экране монитора крупным планом возникло ее лицо с его членом на губах. Картина была настолько похабной, что его младший друг снова зашевелился в трусах. В этот момент он услышал звук шагов за дверью, затем — щелчок замка ванной и шум воды. Снежанна проснулась.

Олег замер, прислушиваясь. Шум воды то усиливался, то затихал. Он представлял ее там, голую под струями, ее тело, которое он так хорошо изучил вчера. Член начал наполняться кровью. Он сжал кулаки, заставляя себя ждать. Нетерпение грызло его изнутри. Наконец, звук воды стих. Прошло еще с пяток минут — она, видимо, вытиралась и одевалась. Он услышал шаги по коридору, затем звук открывающегося холодильника на кухне. Пора.

Олег вышел из комнаты и направился на кухню. Снежанна стояла у стола, доедая бутерброд. Она была в легком домашнем халатике, перехваченном на талии, мокрые волосы небрежно висели. Она выглядела немного уставшей, под глазами легкие тени.

— Привет, — поздоровался Олег, стараясь, чтобы голос звучал как обычно.

Она подняла на него глаза, кивнула, не улыбаясь.

— Привет, — ответила она вяло и отхлебнула чай.

Тут Олег понял — тянуть нет смысла. Нужно идти ва-банк. Прямо сейчас, пока она еще не отошла от сна и не собралась с мыслями.

— Снеж, а пойдем ко мне в комнату на минуту? — сказал он, делая вид, что ковыряет ногтем стол. — Покажу кое-что интересное.

Она нахмурилась, явно удивленная.

— Что такое? Не до загадок, голова немного гудит, — пожала она плечами.

— Да недолго. Обещаю, интересно будет, — настаивал он, уже открывая дверь в коридор и делая приглашающий жест.

Снежанна вздохнула, отставила чашку и, поправив халат, неохотно поплелась за ним.

Они вошли в его комнату. Олег сел за кресло, жестом указав ей встать рядом. Она остановилась в полуметре, скрестив руки на груди.

— Ну? Что за секреты?

Олег не стал тянуть. Он щелкнул мышкой, и на большом мониторе во всей своей неприкрытой откровенности всплыла фотография. Крупный план. Ее лицо в профиль, сонно-расслабленное, и на ее приоткрытых губах лежал его эрегированный член.

Наступила мертвая тишина. Снежанна замерла. Сначала ее лицо ничего не выражало, будто мозг отказывался обрабатывать увиденное. Затем по ее щекам поползла краска. Глаза, широко раскрывшись, приковались к монитору, затем медленно, очень медленно, перевели взгляд на Олега.

— Что... что это? — ее голос был тихим и абсолютно безжизненным. В нем не было ни вопроса, ни удивления — только ледяная пустота.

— Это то, чем мы занимались вчера, — спокойно, почти деловито ответил Олег, вращая мышкой, чтобы показать еще пару кадров: ее оттраханная киска, сперма на животе. — Пока ты спала. Крепко так спала.

Тут в ее глазах что-то щелкнуло. Пустота сменилась ослепительной, белой яростью. Ее тело напряглось, как пружина.

— Ты... ты тварь! — вырвалось у нее хриплым шепотом.

Она сделала резкий шаг вперед, ее рука со всей дури взметнулась, чтобы врезать ему пощечину. Но Олег был начеку. Он ловко перехватил ее запястье в воздухе, сжав так, что она вскрикнула от боли.

— Отпусти! Конченый подонок! Ублюдок! — она зашипела, пытаясь вырваться, ее свободная рука вцепилась ему в футболку. — Я все расскажу родителям! Мне хватит одного звонка! Тебя посадят! Сгниешь в тюрьме, извращенец!

Олег, все еще крепко держа ее руку, притянул ее немного ближе к себе. Его лицо было серьезным.

— Расскажешь? А что ты скажешь? Что твой брат тебя изнасиловал? У тебя есть доказательства? Синяков нет, — он бросил взгляд на ее руку в своей хватке, — сейчас нет. А вот у меня доказательства есть. Очень наглядные.

Он кивнул на монитор.

— Ты подумай. Ты расскажешь родителям. Я, конечно, буду все отрицать. Скажу, что ты сама ко мне лезла, мы поругались, и ты решила вот так отомстить. А потом... потом я выгружу все эти фоточки в интернет. На все файлообменники. Отправлю ссылку каждому твоему другу ВКонтакте и в Инсте. Каждому однокурснику. Твоему бывшему Мише, кстати, тоже. Представь, как это будет выглядеть.

Снежанна перестала вырываться. Она смотрела на него с таким смешанным выражением ужаса, ненависти и отвращения, что ему стало даже немного жутко. Но он не подавал вида.

— Этого можно легко избежать, — продолжил он, наконец отпуская ее запястье. Она тут же отпрянула, как от огня, потирая красные полосы от его пальцев. — Если ты будешь меня слушаться. Пока родители в отъезде. Две недели. Потом я удалю все. И мы забудем это, как страшный сон.

— Я не собираюсь подчиняться такому... такому уроду! — выплюнула она, но в ее голосе уже не было прежней уверенности, сквозила паника.

— Я вообще-то твой брат, — холодно напомнил он. — И у тебя есть время подумать. До вечера. Если к ужину ты не скажешь, что согласна на мои условия... Первая пачка фотографий полетит твоим пяти самым близким друзьям. И на этом я не остановлюсь.

Он повернулся к монитору, делая вид, что изучает фотографии.

— Вон из моей комнаты. И подумай хорошенько.

Снежанна стояла еще секунду, ее грудь тяжело вздымалась под халатом, глаза пылали чистейшей злостью. Казалось, она вот-вот кинется на него снова, но вместо этого она резко развернулась и вылетела из комнаты, хлопнув дверью так, что задрожали стекла в окне.

Олег остался в своей комнате после того, как дверь захлопнулась за Снежанной. Он присел и откинулся в компьютерном кресле, и оно с тихим скрипом отъехало назад. Теперь, когда первая, самая острая фаза противостояния прошла, в голову полезли холодные, рациональные мысли. Адреналиновый пыл схлынул, оставив после себя чувство сомнения.

Он прокручивал в голове сцену снова и снова, выискивая слабые места в своей позиции. Он боялся, что Снежанна, несмотря на угрозы, решится все рассказать родителям. Да, фотографии были мощным козырем, но и они не давали стопроцентной гарантии. Если она позвонит матери прямо сейчас, наорет в трубку, что ее изнасиловали... Родители сорвутся с курорта, примчатся домой. Будет скандал, крики, слезы. Он будет все отрицать, конечно. Но они поверят ей. Ей. Дочке. А не ему. У нее будет шок, истерика. А у него — только эти непристойные снимки, которые только подтвердят его вину.

Мысль о полиции заставила его внутренне сжаться. Уголовная статья. Регистрация в органах. Тюрьма. Он представлял себе камеру, потерянные годы, всеобщее презрение. Его руки стали слегка влажными. Он просчитался? Возможно. Риск был колоссальным. Он положил локти на стол и уставился в темный экран монитора, где еще недавно красовалось ее унижение.

Но затем его мысли, словно по накатанной колее, съехали в другое русло. В фантазии. Если все выгорит... Если страх перед публичным позором окажется для нее сильнее ярости и чувства справедливости... Тогда он получит все, о чем мечтал все эти месяцы, наблюдая за ней украдкой. Он превратит свою надменную, красивую старшую сестру в послушную соску. В инструмент для своего удовольствия. Она будет приходить к нему по первому зову. Слушаться его приказов. Открывать ему свой рот, свою киску, все, что он захочет. Он будет использовать ее тело так, как ему вздумается: жестко, нежно, изощренно. Две недели. Целых четырнадцать дней абсолютной власти и неограниченного доступа к этому соблазнительному телу.

Горячее желание снова начало разгораться внизу живота, вытесняя холодный страх. Он всегда об этом мечтал. Не просто о физическом акте, как вчера, с бездушным телом. А о подчинении. О том, чтобы видеть в ее глазах вынужденную покорность, страх, а может быть, со временем... что-то еще.

Олег взглянул на часы в углу монитора. До вечера еще несколько часов. Время томительного ожидания. Но оно было нужно и ей, чтобы осознать всю безвыходность своего положения, прочувствовать жгучую унизительность тех фотографий, представить лица подруг, получающих эти файлы. Чем дольше она варится в своем страхе и злости, тем более сломленной она к нему придет. Если придет.

«Если...» — это слово настораживающе висело в уме. Но Олег уже мысленно перешел грань. Он почти не сомневался в успехе. Ее последний взгляд — не с решимостью бороться до конца, а с паническим ужасом перед публичным разоблачением — говорил сам за себя. Она ценила свою репутацию, свой образ «хорошей девочки». Он поставил на это.

Он встал, прошелся по комнате. Член, прикрытый штанами, начал приподниматься, отзываясь на сладостные картины будущего. Он подошел к окну, выглянул во двор.

«Если все сложится как надо... — подумал он, и на его губах появилась самодовольная усмешка. — То сегодня меня ждет настоящая ночь любви. Вернее, ночь страсти». Он представил, как она, бледная, с опущенными глазами, переступит порог его комнаты вечером. Как будет стоять, не зная, что делать дальше. И он даст ей первое указание.

От одной этой мысли кровь ударила в голову. Он вернулся к компьютеру, не включая его, просто проводя пальцами по клавиатуре. Нужно быть готовым. Продумать первые шаги. Показать, кто здесь хозяин положения. Возможно, начать с чего-то унизительного, но не слишком болезненного. Чтобы сломить психологический барьер.

Олег сел, взял в руки телефон и стал листать фотографии. Он улыбался все шире. Азарт предстоящей игры, смешанный с похотью, полностью вытеснил первоначальные опасения. Он был уверен в себе. Уверен в ее слабости.

Он откинулся назад, закрыл глаза, позволяя фантазиям разыграться в полную силу. Ее губы, ее грудь, ее упругая задница, ее тугая, сопротивляющаяся, но в итоге покорная киска... Все это будет его. Сегодня. И каждый последующий день, пока родители не вернутся. А там... посмотрим. Может, и после их возвращения он найдет способ продолжить эту увлекательную игру.

Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая комнату в теплые, золотистые тона, Олег решил, что ему уже надоело ждать. Нужно было узнать ответ. Он подошел к двери комнаты Снежанны, прислушался. Внутри было тихо. Слишком тихо. Он сделал глубокий вдох, собрал всю свою напускную уверенность и, не стучась, надавил на ручку.

Дверь открылась. Снежанна лежала на спине на своей кровати, уставившись в потолок. Она была одета в те же спортивные штаны и свободную футболку, что и утром. Ее лицо было бледным, а глаза — красноватыми и воспаленными, с отчетливыми темными кругами под ними. Следы недавних слез были настолько явными, что даже у Олега на секунду кольнуло что-то похожее на укол совести, но он мгновенно подавил это чувство.

Он закрыл дверь за собой и прислонился к косяку, скрестив руки на груди.

— Ну что? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и бесстрастно. — Ты решила?

Снежанна медленно перевела на него взгляд. В ее глазах не было уже той ослепительной ярости, что горела утром. Теперь там читалась глубокая усталость, опустошение и затаенный, липкий страх.

— Ты должен удалить фотки, — произнесла она хрипло, почти шепотом. — Сейчас же удали.

— Я их удалю, — немедленно ответил Олег, делая шаг вперед. — Обязательно удалю. Как только родители вернутся. Но только при одном условии: если ты до их приезда будешь меня слушаться. Беспрекословно. Ты поняла?

Он видел, как ее челюсть напряглась, как пальцы вцепились в край простыни. Молчание затянулось. Казалось, она пытается найти хоть какую-то лазейку, хоть малейшую возможность сопротивления. Но, судя по ее лицу, не находила ничего.

— Я согласна, — наконец выдохнула она, отводя взгляд в сторону, к стене. Слова прозвучали сдавленно, как будто их вырывали клещами.

Чувство триумфа ударило Олегу в голову. Она сломалась. Быстрее, чем он ожидал. Значит, страх перед позором действительно оказался сильнее. Он не стал скрывать улыбку. Это была его победа.

— Отлично, — сказал он и подошел к кровати вплотную.

Не говоря больше ни слова, он ухватился за пояс своих спортивных шорт и трусов и одним резким движением стянул их до колен, а затем и вовсе скинул на пол. Его член, который уже был в предвкушении, мгновенно напрягся, выпрямился и замер в ожидании, крупный и внушительный.

Снежанна, увидев это, в ужасе отпрянула к изголовью, прижавшись спиной к стене.

— Какого черта? — вырвалось у нее, голос снова сорвался на высокую, испуганную ноту.

— Какого черта? — усмехнулся Олег, делая еще шаг, так что его бедра оказались на уровне ее лица. — Я чертовски возбужден. С самого утра. И теперь ты должна меня удовлетворить. Таковы условия. Ты сама только что подтвердила, что согласна исполнять мои пожелания.

Он положил руку на свой член, погладил его вдоль ствола, демонстративно поднося ближе к ее лицу.

— Пососи его. Сейчас же.

Снежанна смотрела на его достоинство с таким отвращением и страхом, будто ей поднесли ядовитую змею. Еще несколько секунд неподвижности, затем, с тихим, сдавленным всхлипом, она медленно, будто против своей воли, приподнялась и села на край кровати. Она неуверенно приблизила лицо. Ее губы, бледные и подрагивающие, разомкнулись. Она наклонилась и, не глядя на него, взяла в рот лишь головку его члена.

Ощущение было не таким, как в его фантазиях. Ее рот был напряженным, губы — холодными и неподвижными. Она не делала никаких движений, просто держала его во рту. Ее дыхание стало частым и прерывистым через нос.

— Работай ртом, — приказал Олег, положив руку ей на макушку. — Двигай языком.

Снежанна попыталась. Ее движения были максимально неуклюжими, робкими и нескоординированными. Язык тыкался куда попало, губы скользили без нужного нажима. Это был не минет, это была пародия на него, исполненная с отвращением и неумением.

— Это никуда не годится, — раздраженно проворчал Олег. Терпение лопнуло. Он крепче сжал ее затылок рукой и, не дав ей опомниться, резко двинул бедрами вперед, пытаясь глубже войти в ее горло.

Это было ошибкой. Снежанна захлебнулась. Ее тело напряглось, она издала громкий, горловой звук «глык!», и ее руки вцепились ему в бедра, пытаясь оттолкнуть. Из ее рта и носа потекли слюни, слезы снова выступили на глазах. Она мычала и давилась, ее шея вытянулась, мышцы напряглись. Олег, увлеченный своими ощущениями, двигал бедрами еще несколько секунд, прежде чем до него дошло, что она не просто сопротивляется, а реально задыхается.

В этот момент он почувствовал резкую боль у основания члена.

— Ай! — закричал он, и рефлекторно, с силой оттолкнул ее от себя, выдергивая член из ее рта.

Он отскочил на шаг, держась за свое достоинство. Боль была хоть и кратковременной, но очень неприятной.

— Какого черта?! — выкрикнул он обвиняюще, разглядывая член. На нежной коже отчетливо виднелся красноватый след от зубов. — Ты сжала и прикусила меня зубами!

Снежанна, откашлявшись, вытирала слюни и слезы с лица рукавом. Ее глаза, полные уже не страха, а яростного, чистого гнева, сверкнули на него.

— Это ты схватил меня за затылок и начал пытаться впихнуть этот свой... этот шланг мне в глотку максимально глубоко! — прошипела она, ее голос дрожал от унижения и злости. — Я чуть не задохнулась! Ты понимаешь? Ты чуть меня не задушил! Тебе следует быть благодарным, что я лишь слегка его прикусила, а не откусила нафиг!

Олег посмотрел на ее разгоряченное, искаженное гневом лицо, на ее сжатые кулаки, а затем снова на свой покусанный член. Внезапный, холодный страх пронзил его. Она могла. Ей бы хватило одного резкого движения челюстей. И тогда все его планы, вся его жизнь превратились бы в кошмар пострашнее публикации фотографий. Он представил себе эту картину, и его бросило в жар.

Он отступил еще на шаг, его уверенность мгновенно испарилась, сменившись животной осторожностью.

— Ладно... ладно, — пробормотал он, опуская взгляд. — Продолжим... позже.

Он быстро нагнулся, поднял с пола свои шорты и трусы, натянул их, чувствуя, как член, уже опавший от испуга и боли, беспомощно болтается внутри. Не говоря ни слова, не глядя на нее, он повернулся и почти выбежал из комнаты, торопливо закрыв за собой дверь.

Дорогой читатель, если вам понравилась моя скромная графомания, то рекомендую ознакомиться с моим Boosty, там можно найти много интересного: https://boosty.to/saureks