Гараж 7. Окончательный расчёт (апгрейд)

Только мы с трудом впихнули в камеру двух вонючих, буйных алкашей, как у меня в кармане завибрировал мобильник. Я вытащил его, увидел на экране знакомое имя - «Племяшка». Сердце ёкнуло. Показал напарнику, который уже заводил нашу патрульную «Ладу».

— Давай, включай, - буркнул Иван, трогаясь с места.

Я нажал кнопку громкой связи.

— Да, племяшка, слушаю тебя!

— Здравствуйте, дяденьки полицейские! - в динамике послышался звонкий, чуть возбуждённый голос Полины: - Я сегодня виделась с Юлькой! Она говорит, что у неё... всё в порядке! И про какой-то тет-а-тет...

Последнее слово прозвучало с сомневающейся интонацией.

Я встретился взглядом с Иваном. Его лицо, уставшее после разборки с дебоширами, мгновенно преобразилось. По нему расплылась широкая, довольная, по-волчьи жадная улыбка. У меня в паху знакомо, тепло и тяжело налилось кровью.

— Отлично, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно: - Завтра днём сможете? У нас после смены.

— Да, сможем! - без колебаний ответила Полина.

— Тогда к четырём. Точняк.

— Хорошо, дяденька полицейский!

Связь прервалась. В салоне машины на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом двигателя. Потом Иван хрипло рассмеялся.

— Ну, наконец-то. Окончательный расчёт. Я уж думал, эта красотка навсегда инвалидом останется.

Я промолчал, глядя в окно на проплывающие мимо огни города. Предвкушение было острым, как лезвие, но в нём, как осколок стекла, сидела та самая, невысказанная мною ложь - обещание тет-а-тет. Я чувствовал на себе взгляд напарника, будто он читал мои мысли.

— Без дури на этот раз, - сказал он вдруг, серьёзно: - Настоящий, взрослый секс. Чтобы она сама просила. Понял? Надо ей всё прошлое перебить. Чтобы забыла, как мы её... ломали.

В его словах была странная, почти отеческая забота. Или просто желание получить более качественный товар.

***

На следующий день мы с самого утра были на взводе. Дежурство тянулось невыносимо долго. Каждый вызов, каждая бумажка раздражали. Мы мысленно уже были в гараже. К трём мы уже были там, навели последний лоск. Помылись, побрились с особым тщанием, будто готовились не к греху, а к свиданию. Пахло чистотой, мужским гелем и напряжённым ожиданием.

Девушки, как водится, опоздали. Пятнадцать минут. Для нас, сидящих голыми под полотенцами на диване, каждая минута была пыткой. Иван похаживал по гаражу, его член от нетерпения уже наполовину возбуждён. Я сидел, прислушиваясь к каждому шороху за воротами.

И вот, наконец - долгожданный стук.

Жалюзи с грохотом поползли вверх. В проёме стояли они. Полина - вперёд, как всегда, в своём балахоне и джинсах, с бесшабашной ухмылкой. И за её спиной - Юля.

— Здравствуйте, дяденьки полицейские! - выпалила Полина, шагая внутрь.

Юля вошла следом, замирая на пороге. И сразу её взгляд, зелёный и огромный, нашёл меня. В нём был вопрос, упрёк и немой укор: «Ты же обещал...» Я едва заметно пожал плечами, пытаясь передать взглядом: «Сам виноват, сорвалось, обстоятельства...» Но, честно говоря, я и сам не знал, почему не отговорил Ивана, не перенёс встречу. Видимо, братство и азарт охоты оказались сильнее.

От обеих девушек пахло - цветочными, слишком сладкими духами и чем-то ещё, терпким и знакомым. Коньяк. Они «заправились» для храбрости. Запах смешивался с их естественным, молодых тел ароматом, создавая возбуждающий, пьяный коктейль.

— Так, девчонки, не задерживайтесь! Быстренько в душ! - рявкнул Иван, его нетерпение уже граничило с грубостью. Он не стал ждать, начал стягивать с себя футболку.

Пока девушки, перешёптываясь, скрылись за перегородкой, мы с Иваном стояли посреди гаража, два голых, возбуждённых, не совсем молодых уже мужика, ждали. Звук льющейся воды, их смех за стенкой сводили с ума.

Они вышли, укутанные в большие банные полотенца. Полина - уверенно, её глаза сразу нашли наши члены и оценивающе скользнули по ним. Юля - ступая осторожно, её взгляд был прикован к полу, но я видел, как краешком глаза она тоже смотрит на нас, и как её дыхание участилось.

— Давайте, скидывайте полотенца! - голос Ивана прозвучал не как приглашение, а как приказ. Он трясся от вожделения, его мощный член уже стоял колом, пульсируя.

Полина, не задумываясь, дёрнула за узел под грудью. Полотенце упало к её ногам. Она стояла перед нами обнажённая, гордая, прекрасная в своей молодой, упругой наготе. Её тело было гимном юности: маленькие, аккуратные груди с острыми сосками, плоский живот, тонкая талия и длинные, идеальные ноги.

Все взгляды перешли на Юлю. Она замерла, её пальцы белой хваткой вцепились в край полотенца у ключиц.

— Юлька, не тормози! - Полина, не терпящая нерешительности, шагнула к подруге и одним резким движением сорвала с неё ткань.

Полотенце соскользнуло. И мы увидели.

Она была другой. Не той разбитой, плачущей девочкой. Её тело сияло после душа, кожа была гладкой, почти фарфоровой. Грудь, полная и тяжёлая, с нежно-розовыми, теперь уже уверенно твёрдыми сосками. Талия, тонкая, как стебель. Бёдра, плавные, соблазнительные. И взгляд - уже не только испуганный, но и с каким-то новым, тлеющим глубоко внутри огнём. Стыдливым, но живым. Она стояла, слегка сгорбившись, пытаясь прикрыться руками, но это только подчёркивало её хрупкую, дикую красоту.

Иван не выдержал. Он шагнул вперёд, грубо обхватил Юлю за талию и потащил к дивану. Она испуганно вскрикнула, но не сопротивлялась. Он плюхнулся на диван, усадил её между своих широко расставленных ног на колени.

Мы с Полиной стали зрителями. Иван взял Юлю за волосы, нежно, почти ласково, а затем его движение стало резким, властным. Он направил её лицо к своему члену. Она, зажмурившись, открыла рот в последний миг.

Он вошёл глубоко, сразу, без прелюдий. Так глубоко, что её глаза расширились от шока, а из горла вырвался сдавленный, хриплый звук. Его мошонка шлёпнулась о её подбородок. Она задёргалась, пытаясь отстраниться, но его руки, вцепившиеся в её волосы, были непреклонны. Он двигал её головой вперёд-назад, используя её рот, как инструмент. Звуки были влажными, удушающими. По её щекам текли слёзы — от натуги, от глубины, от беспомощности.

Я смотрел, и во мне боролись два чувства: возбуждение от этой грубой картины власти и какое-то щемящее сожаление. Я вспомнил её просьбу о тет-а-тет, её взгляд у ворот.

Полина потянула меня за руку. «Твоя очередь не скучать», - сказал её взгляд. Я позволил ей отвести меня к другому краю дивана. Она опустилась на колени на ковёр, приняла ту самую, знакомую позу — спиной ко мне, призывно выгнувшись. Её прекрасная, круглая попа была передо мной. Я встал на колени сзади.

Но прежде чем войти в неё, я наклонился и провёл ладонью по её спине, по ягодицам. Кожа была гладкой, горячей. Я наслаждался моментом, видом, властью. Потом направил свой член к её уже влажному входу. Она сама, без помощи, приняла его, мягко откинувшись назад. Я вошёл в неё медленно, наслаждаясь каждой миллисекундой, каждым сантиметром погружения в знакомую, тёплую, идеально подогнанную под меня тесноту. Она застонала - глубоко, удовлетворённо. Это был стон знатока, ценителя.

Я начал двигаться, установив неспешный, глубокий ритм. Мои руки обхватили её бёдра, я притягивал её к себе с каждым толчком. Она вторила моим движениям, её тело было гибким и отзывчивым. Я смотрел через её плечо на пару у дивана. Иван, отпустив, наконец, голову Юли, усадил её на диван лицом к себе. Он взял её за бёдра и, приподняв, медленно, с видимым наслаждением, стал насаживать её на свой торчащий член. Её лицо исказила гримаса — не боли, а интенсивного, нового ощущения. Она обхватила его за шею, и они замерли в таком положении, он - внутри неё, она — на нём.

Я ускорил темп. Полина ответила серией коротких, прерывистых стонов. Моё внимание снова было приковано к ней, к тому, как её спина выгибается, как напрягаются мышцы её ягодиц. Я чувствовал, как нарастает волна внутри меня. Это было слишком быстро, слишком интенсивно. Я не стал бороться. Схватив Полину за плечи, я прижал её к себе в последнем, мощном толчке и застыл, чувствуя, как горячие спазмы вырываются из меня и заполняют её. Я кончил с тихим, сдавленным стоном, уткнувшись лицом в её мокрые от пота волосы.

Она, почувствовав мою разрядку, прошептала: «Уже?» - и тихо рассмеялась.

Я вышел из неё, и она, не оборачиваясь, опустилась на ковёр, оставаясь на коленях.

Я посмотрел на Ивана. Он двигался под Юлей, его лицо было красно от усилия. Юля, кажется, уже не просто терпела, а начала получать от этого какое-то своё, тёмное удовольствие. Её глаза были закрыты, губы приоткрыты.

Вдруг Иван резко поднял её, снял с себя и, развернув, поставил на четвереньки на диван. Он был груб, стремителен. Достал со стола тюбик с лубрикантом, выдавил на пальцы. Юля, поняв, что будет, вздрогнула, но не сопротивлялась. Он быстро, без излишних церемоний, подготовил её анальное отверстие, затем нанёс смазку на свой член.

— Ой, холодно... - прошептала она, содрогнувшись, когда он приставил головку.

— Сейчас согреется, - хрипло сказал Иван и надавил.

Она вскрикнула - высоко, но в этом крике уже не было той прежней агонии. Была непривычная полнота, шок, а потом — принятие. Он вошёл медленно, но неумолимо, его руки впились в её бёдра. Когда он был внутри полностью, они оба замерли. Потом он начал двигаться — сначала осторожно, потом всё увереннее, мощнее. Юля лежала, опустив голову на диван, её тело покачивалось в такт его толчкам, из её горла вырывались короткие, прерывистые стоны.

Полина тем временем подползла к ним на коленях. Она смотрела на это со стороны, и в её глазах читалось не поучение, а какое-то странное, почти сестринское участие. Потом она перевела взгляд на меня. Мой член, уже снова наполовину возбуждённый, привлёк её внимание. Она подползла и, без лишних слов, взяла его в рот. Её ласки были уже не такими страстными, а скорее утешительными, ласковыми. Она как будто говорила: «Всё в порядке, сейчас и твой черёд».

Иван, видимо, решил, что хочет большего. Он поймал мой взгляд поверх её согнутой спины - в его глазах вспыхнул тот самый, знакомый азарт. Он едва заметно кивнул в сторону Юлиного лица, прижатого к дивану. Между нами пробежала молчаливая беседа: «Займи её рот. Не дай ей отвлечься».

Я понял. Аккуратно высвободив свой член из ласкающего рта Полины, я перешагнул через неё и опустился на колени перед диваном, лицом к лицу Юли. Её глаза были закрыты, губы влажны от слюны. Я мягко взял её за подбородок, приподнял её голову. Она открыла глаза - мутные, наполненные горем и наслаждением. Я направил свой член к её губам. Она послушно, почти автоматически, открыла рот и приняла его, начав сосать с той же покорной отрешённостью. Теперь она была зажата между нами с двух сторон, полностью во власти наших тел.

Но Ивану, судя по всему, и этого показалось мало. Через несколько минут он снова поймал мой взгляд. На этот раз он не просто кивнул. Его глаза, полные тёмного азарта, ясно показали план: он медленно, властно притянул к себе Юлю, всё ещё стоящую на четырёх точках под ним, и откинулся спиной на диван. Он полулёг, широко расставив ноги, а она, покорно следуя его движениям, оказалась сидящей у него на бёдрах, спиной к его груди. Его член по-прежнему был глубоко в её анусе. Теперь её собственная спина опиралась на его торс, а её бёдра и таз, приподнятые его положением, оказались идеально открытыми и доступными для меня спереди.

Вид был сюрреалистический и невероятно возбуждающий. Юля полулежала на Иване, её прекрасное лицо было запрокинуто на его плечо, глаза закрыты, губы приоткрыты в немом стоне. Её грудь высоко вздымалась при каждом его неглубоком, властном движении снизу. А между её раздвинутых, дрожащих бёдер сияло влагой её влагалище - пульсирующее, полностью открытое и беззащитное. Член Ивана отчётливо выпирал у неё внизу живота, растягивая её изнутри и делая вход спереди не просто узким, а почти непроходимо тесным.

Теперь был мой черёд. Я подошёл вплотную, встал на колени между её ног на краю дивана. Мои руки легли на её внутреннюю поверхность бёдер, раздвигая их ещё шире. Я направил свой член, всё ещё влажный и липкий от её слюны, к её входу. Головка упёрлась в упругое, сопротивляющееся колечко плоти. Было тесно до невозможности - член Ивана внутри создавал невероятное внутреннее давление.

— Расслабься, - прошептал я, уже не зная, кому адресую эти слова - ей, себе или нам обоим.

Я надавил сильнее, чувствуя, как её мышцы судорожно сжимаются, пытаясь отторгнуть второе вторжение. Затем - медленно, миллиметр за миллиметром, с хлюпающим, влажным звуком — я начал входить. Ощущение было неописуемым. Это была не просто теснота. Это была двойная теснота. Я чувствовал не только её обжигающие, бархатистые стенки, но и сквозь тончайшую перегородку - твёрдую, пульсирующую массу члена моего напарника. Казалось, наши головки почти соприкасаются внутри неё. Тепло, давление, невероятная плотность - всё смешалось в один огненный, всепоглощающий коктейль.

Юля застонала - долго, глубоко, хрипло. Этот стон шёл из самой глубины её существа. Её тело напряглось, выгнувшись между нами, как натянутый лук. Она приняла нас обоих, и в этом акте была окончательная, тотальная капитуляция.

Иван почувствовал моё проникновение. Он встретился со мной взглядом поверх её плеча, и в его глазах вспыхнуло дикое, почти безумное торжество. Он начал двигаться первым - мягкий, глубокий толчок снизу вверх. Его движение передалось через её тело ко мне, заставив мой член сместиться внутри неё. Я ответил своим движением, двигаясь спереди назад.

И мы начали. Не сговариваясь, мы нашли общий, звериный ритм. Толчок Ивана вглубь её зада - мой ответный толчок вглубь её влагалища. Мы двигались навстречу друг другу, потом расходились, создавая внутри неё бурлящий, невыносимый водоворот ощущений. Мы были связаны в одну живую цепь через её хрупкое, трепещущее тело. Я чувствовал каждое его движение, каждую пульсацию. Мы не просто трахали её - мы трахали друг друга через неё. Это был апогей нашего братства и нашего разврата.

Я продержался недолго. Ощущения были слишком всепоглощающими. Я выскользнул из неё и, схватив свой пульсирующий член в кулак, отшатнулся, ища, куда излить заряд.

Полина была тут как тут. Она быстро подошла, встала на колени и широко открыла рот. Я кончил ей в горло мощными, горячими толчками, а она, приняв всё, с торжествующей улыбкой сглотнула.

Иван, спровоцированный моим рыком, довёл дело до конца. Он издал низкий рёв, вцепился в бёдра Юли и, совершив серию яростных толчков, кончил глубоко в неё. Затем медленно вышел.

Он отпустил её. Юля, как тряпичная кукла, распласталась на диване. Она лежала неподвижно, разбитая, покрытая потом, слюной и спермой.

Тишина. Тяжёлое дыхание. Запах секса, пота, спермы и коньяка.

Первой очнулась Полина. Она поднялась, потянулась, её тело красиво выгнулось.

— Дяденьки полицейские, - сказала она, и в её голосе звучала уже привычная деловитость: - А у вас есть что-нибудь выпить? Водочки, коньячку, ликёра? Горлышко пересохло.

— А не рано вам ещё? - удивился я, хотя запах алкоголя от них говорил сам за себя.

— Сперму глотать уже взрослые, а ликёра попить ещё молодые? - парировала Полина с вызывающей улыбкой.

Иван, уже пришедший в себя, рассмеялся. Он достал початую бутылку коньяка и четыре стопки.

— Да, пожалуйста, - сказал он, наливая: - Настоящий коньяк... Всё для вас...

Они выпили залпом. Юля скривилась, но не закашлялась. Только громко выдохнула.

— Ещё можно? - Полина протянула пустую стопку, её глаза блестели.

— Алкоголичка, - проворчал Иван, но долил.

Подружки мылись долго. Вышли одетые, мокроволосые. Юля выглядела уставшей, но странно спокойной. В её глазах не было ни страха, ни ненависти. Была пустота, смешанная с глубокой, животной усталостью.

У самых ворот Полина обернулась.

— Дяденьки полицейские, Юля спрашивает... Она теперь полностью рассчиталась?

Иван, уже одетый в форму, поправляя ремень, посмотрел на Юлю. Его взгляд был оценивающим, как у хозяина, осматривающего скот после работы.

— Рассчиталась, - кивнул он: - Полностью. Молодец.

Потом добавил, и в его голосе прозвучало то самое, знакомое, тёмное обещание: - Но если что... она знает, где мы. И кому обратиться.

Юля вздрогнула, но кивнула, не поднимая глаз.

Они вышли. Жалюзи закрылись.

В гараже повисла тишина, густая, как сигаретный дым. Запах был наш, знакомый, родной - сперма, женская влага, коньяк, дешёвые духи...

Продолжение следует

Александр Пронин

2025 – 2026