Рома: Сегодня сосед новый приедет.

Толя: Да, я помню. Теперь сможем втроём залететь в ту новую игрушку.

Да, ты прав.Толя сидит в кресле, а Рома стоит в проходе аккурат напротив двери в их квартиру. Оба с голым торсом и в шортах. Дверь открывается ключом — новый сосед.

— Приветики, я Диа! — говорю я с нежной улыбкой молодым людям.

— Привет, Диа, — Рома слегка наклоняет голову, его голубые глаза быстро скользят по фигуре девушки. Мускулы на руках напрягаются от лёгкого движения — он проводит ладонью по волосам. — Заходи, не стесняйся.

— О, привет! — Толя встаёт, его тёмные волосы слегка растрёпаны, зелёные глаза светятся любопытством. Он облокачивается на спинку кресла, обнажённый торс слегка блестит от лёгкой влажности после тренировки. — Мы как раз обсуждали, как тебе квартира покажется.

— У вас тут... уютно, — говорит Диа, делая шаг внутрь. Её взгляд скользит по Роме, потом по Толе, задерживаясь на их телах.

— У нас? — Рома усмехается, проводя рукой по прессу. — Пока только у нас двоих. Но, может, скоро — у нас троих.

Толя хрипло смеётся, его пальцы сжимают край кресла. — Ага, точно

«Мне 19 лет, рост 165 см, вес 65 кг. Осиная талия, широкие бёдра и красивая попка. Рыжие волосы до ягодиц — но это парик. На самом деле я родился мальчиком, но всегда ощущал себя девочкой. Своей груди нет, поэтому у меня накладная третьего размера», — думаю я про себя. Они не должны заметить моего секрета, ведь я очень осторожна. А им отвечаю: — Проведёте экскурсию?

— Проведём, конечно, — Рома делает широкий жест рукой. Его широкая спина напрягается под светом лампы, когда он поворачивается к коридору. — Пойдём, покажу сначала кухню, она тут рядом.

— Только не пугайся, — Толя идёт следом, его шаги тяжёлые, босые ступни почти не шумят по линолеуму. — У нас тут бардак после тренировки: полотенца, бутылки...

— Вот кухня, — Рома останавливается у дверного проёма, — а вон там твоя дверь. Позже покажем остальное.

— Бардак? Да ничего страшного, у меня тоже постоянный бардак был в прошлой квартире, — по-детски смеясь, отвечаю я.

— Потасовка после тренировки — это не бардак, а боевое расположение, — Рома усмехается, прислоняясь к косяку.

— Ты не боишься, что я убегу? — Диа смеётся, но глаза слегка сужаются.

— Не убежишь, — Рома делает шаг вперёд. Его тень падает на неё. — У нас тут стены тонкие, а слух — острый. Услышим каждый шаг.

— Покажем спальню? — Рома тянет руку.

Я начинаю немного напрягаться — первая встреча, а они такие наглые и пошлые.

— Мальчики, вы такие забавные, — хихикаю я.

— Забавные? — Рома слегка сжимает её запястье, его пальцы скользят к внутренней стороне ладони. — А ты — слишком напряжённая для девочки, которая только что смеялась.

— Да ладно, — Толя подходит сбоку. — Мы просто честные.

— Я... я только приехала, — Диа пытается отступить.

Я с силой отталкиваю Рому и, убегая, закрываюсь в своей новой комнате, которую вижу впервые.

— Ах ты ж... — Рома отлетает на шаг, хватается за стену.

Толя резко хохочет, но в смехе — натянутость. Его пальцы сжимаются в кулак, когда он смотрит на закрытую дверь.

— Упрямая. Хорошо. Пусть посидит.

— Не уйдёт, — Рома отталкивается от стены, его шаги тяжёлые, но размеренные.

— Мальчики, что вам нужно от меня? — говорю я через дверь, немного всхлипывая.

— Ты сама знаешь, что нужно, — Рома прислоняется к стене рядом с дверью. Его голос низкий, почти ласковый.

— Открой дверь, — добавляет он.

Я открываю дверь, понимая, что никуда не деться, и молча стою, опустив голову. Тушь течёт по щекам.

— Вот и умница, — Рома медленно отталкивается от стены, его шаги глухо отдаются в тишине, он подходит ближе, но не трогает — только смотрит, как тушь стекает по её щекам, как дрожат пальцы, сжатые в кулаки. —

Не надо плакать. Мы не будем бить. Не будем кричать. Но и не отпустим.

Толя встаёт сбоку, его рука скользит по её плечу, вниз, к талии — пальцы сжимаются, притягивая ближе, но не насильно, а как будто приглашая сломаться самой. — Ты уже наша. Просто ещё не поняла.

— Мы не спрашиваем, можно ли тебя трахать, — Рома наклоняется, его губы почти касаются её уха, — мы решаем, когда, как и сколько раз. А ты будешь кричать, плакать и кончать. Потому что хочешь.

Потому что твоё тело уже горит.

Толя хватает её за подбородок, заставляя поднять голову, его зелёные глаза впиваются в её взгляд. — Скажи: «Да, я ваша». Или скажи «нет» — и мы остановимся.

Она молчит. Дышит часто. Губы дрожат.

Толя усмехается. — Значит, да.

"да" - шепчу я

— Да... — шепчет она, и Толя тут же хватает её за волосы, не парик — за корни, проверяя, резко дёргая, чтобы убедиться, что держится. — Умница. Не будем снимать. Пусть будет как есть — ты и так красивая, когда боишься.

Рома обходит сзади, его руки скользят по её бёдрам, пальцы заходят под ткань юбки, сжимают попку, раздвигают ягодицы, не спрашивая. — Будешь стоять. Будешь слушаться. А если попробуешь убежать — привяжем.

— П-пожалуйста... — еле слышно.— Никаких «пожалуйста», — Рома прижимается к ней, его член уже твёрдый, упирается в крестец, он хватает её за горло, не сжимает — просто держит, — ты сама сказала «да». А теперь открой рот.

Толя срывает с себя шорты, член выпрыгивает наружу — толстый, в жилах, головка уже блестит. — Соси. И не думай отрываться.

Она падает на колени. Он хватает за затылок. Впивается в рот.от вида его большого толстого члена у меня расширяются глаза, я открываю свой маленький ротик и член оказывается внутри

— Да... — шепчет она, и Толя тут же хватает её за волосы — не за парик, а за корни, резко дёргает, проверяя, насколько прочно сидит, прижимает ближе.

Рома встаёт сзади, его руки скользят по её бёдрам, пальцы сжимают попку, раздвигают ягодицы, заходят под ткань юбки, трогают шов трусов, будто проверяют, насколько она уже мокрая.

— Открой рот, — приказывает Толя, и она подчиняется, глаза расширяются при виде его члена — толстого, в жилах, с набухшей головкой, блестящей от предвкушения.

Он входит резко, без жалости, вгоняет себя до горла, не давая времени адаптироваться, держит за затылок, заставляя принимать всё — длину, толщину, запах пота и возбуждения.

— Дыши через нос, — говорит Рома, прижимаясь к её спине, рука скользит к шее, сжимает, не до боли — до ощущения контроля. — Будешь глотать — не удавишься.

Она кашляет, слюна течёт по подбородку, но не пытается отстраниться — знает, что не отпустят.

— Хорошая девочка, — Толя усмехается, выдыхает, вгоняя себя глубже. — А теперь — дыши и соси.

я покорно делаю что они просят и про себя думаю :"видимо сейчас они поймут про мой секретик в трусиках, про мой членик"

— Давай, глубже, — Толя стискивает её волосы, вгоняя член до горла, наблюдая, как слюна стекает по его стволу, шея судорожно двигается, пытаясь глотать. — Не скули, соси, как учили.

Рома скользит рукой под юбку, пальцы заходят в трусики, и тут же натыкаются на твёрдое — маленький, но уже напряжённый член, прижатый к телу.

— О, блядь... — он хрипло смеётся, не отнимая руки, наоборот, сжимает, чувствуя пульсацию под пальцами. — Толя, смотри, у нас не девочка. У нас мальчик в платье.

Толя останавливается, смотрит вниз, на её лицо — искажённое, в слезах, в слюне, глаза полны стыда и страха.

— Похуй, — он вгоняет член глубже, заставляя закашляться, — член есть — так и соси как надо. А потом сам будешь дрочить, когда мы трахать начнём.

Пусть знает — мы не шокируемся. Мы используем. Всё, что дают.

я стою на коленях, в слезах, с толстым членом во рту, меня всю излапали, но какое-то странное чувство начинает овладевать мной, нега проходит по телу и я начинаю осознавать что мне это нравится

— Да, дыши, — Толя вжимает её лицо в пах, держит за затылок, чувствуя, как сопротивление слабеет, как губы начинают двигаться охотнее, как язык обволакивает ствол, — вот так, хорошая шлюха.

Рома сжимает её член сильнее, пальцы скользят по уретре, провоцируя дрожь, его дыхание тяжелеет от ощущения, как тот напрягается под пальцами. — Чувствуешь, как он пульсирует? Уже хочет кончить, а мы только начали.

— А теперь, — Толя вытаскивает член с хлюпающим звуком, блестящий от слюны, и тычет в щеку, — раздевайся. Покажи, что скрываешь. Всё. И парик сними.

Она дрожит, но не от страха — внутри уже не сопротивление, а подчинение, тёплое, вязкое, проникающее в мышцы, в нервы.

— Хочешь, чтобы мы использовали тебя по-настоящему? — Рома наклоняется, шепчет в ухо, — хочешь, чтобы трахнули в жопу?

Она кивает. Глаза блестят. Не от слёз — от возбуждения.

я начинаю раздеваться, снимаю парик - под ним мои настоящие волосы, они тоже не короткие, а чуть ниже плеч. снимаю юбочку, топик и остаюсь в лифчике, трусиках и чулках

— Сними лифчик, — приказывает Рома, его пальцы всё ещё сжимают её член, медленно дроча, чтобы не ослаблять напряжения. — Пусть всё будет на виду.

Она подчиняется, руки дрожат, но движения становятся плавнее, будто внутри включился иной ритм. Лифчик падает, обнажая гладкую грудь, небольшую, но упругую — тело не мужское, не женское, а её, чуждое и своё одновременно.

Толя оценивающе осматривает её, не отрывая взгляда от трусов, где под тканью угадывается очертание маленького, но твёрдого члена. — Значит, и сосать умеешь, и сама дрочишь. Двойная удача.

— Чулки оставь, — говорит Рома, вставая перед ней на колени, его ладони скользят по её бёдрам, вверх, к поясу трусов. — А теперь — опусти руки. Не шевелись.

Она замирает, чувствуя, как пальцы заходят под резинку, медленно стягивая трусы, обнажая член, уже влажный на кончике, дрожащий от холода и возбуждения.

— Прекрасно, — шепчет Толя, сжимая свой член, направляя его к её губам. — Соси. И не смей отводить глаза.

я снова начинаю сосать его член, но уже со страстью, что-то резко сломалось во мне

— Да, вот так, — Толя хватает её за волосы, вгоняя член глубже, чувствуя, как губы обхватывают сильнее, как язык активно ласкает уздечку, как дрожь в шее сменилась плавными движениями вперёд-назад. —

Не скулишь, не отводишь глаз — умница, шлюха моя.

Рома встаёт сбоку, его пальцы скользят по её спине, вниз, к попе, раздвигают ягодицы, проверяют, насколько уже влажно у анала — кончик пальца входит без сопротивления, она вздрагивает, но не останавливается,

продолжает сосать. — Готова, — говорит он, глядя на Толю. — Примет двоих.

— А ты, — Толя сжимает её затылок, выдыхает, чувствуя, как головка скользит к горлу, как слюна

течёт по стволу, — кончишь первой. Уже чувствую — дрожишь не от страха, а от того, что хочешь в жопу.

Она кивает, глаза блестят, дыхание через нос — тяжёлое, но ритмичное, губы обхватывают член крепче, язык двигается быстрее, будто пытается доказать, что достойна.

я действительно очень хочу чтобы мою попочку наполнили членом, а потом спермой и начинаю нежно стонать от происходящего

— Стой, — Толя вытаскивает член из её рта с хлюпающим звуком, сжимает её подбородок, заставляя смотреть на него, — если будешь так стонать, кончу в лицо раньше, чем войдёшь в жопу.

А я хочу, чтобы ты сначала почувствовала, как мы рвём тебя изнутри.

Рома встаёт за ней, его член уже обнажён — толстый, в жилах, головка блестит от смазки, он хватает её за бёдра, раздвигает ягодицы, прижимает кончик к анальному кольцу. — Расслабься.

Или не расслабляйся — будет больнее, а мне похуй.

Она стонет, низко, почти мурлычет, тело выгибается, будто сама насаживается, но Рома не двигается — только давит, заставляя терпеть, чувствовать каждый миллиметр.

— Да... — еле слышно шепчет она, сжимает пальцами пол, когда головка начинает входит, растягивая, разрывая привычное. — Да, пожалуйста...

— Никаких «пожалуйста», — Рома вгоняет себя резко, до конца, чувствуя, как мышцы сжимаются, — ты уже наша. И будешь кончать, когда скажем.

резкий крик вырвался из меня, когда член полностью проник в попку - но не от боли, а от наслаждения

— Кричи, — Рома вжимает её лицом в пол, член до конца вошёл в жопу, чувствуя, как внутренние мышцы сжимаются, пульсируют, будто зовут глубже, — кричи, как шлюха, которую трахают впервые по-настоящему.

Толя встаёт перед ней, его член снова твёрд, влажный от слюны, он хватает её за волосы, заставляя поднять голову. — Соси. Пока он будет тебя рвать.

Она стонет, губы охватывают ствол, язык двигается, но тело выгибается от проникновения — не от боли, от ощущения полноты, от осознания, что её используют, ломают, делают своей.

— Да... да... — еле слышно, сквозь член в роте и член в жопе, — да...

Рома начинает двигаться — резко, глубоко, каждый толчок заставляет её сжиматься, пальцы впиваются в пол, ногти скрипят по линолеуму. — Кончишь, когда я скажу. А пока — терпи. Терпи и соси.

Толя выдыхает, чувствуя, как внутри нарастает жар. — Готова? — спрашивает он, глядя в её глаза. — Или хочешь ещё?

ещё, милый, ещё, ебите свою шлюшку - кричу я от безумного возбуждения

— Ебите? — Рома резко вгоняет член до конца, хватает за волосы, заставляя запрокинуть голову, пока Толя впивается в рот, не давая кричать в полную силу. — Ты уже наша шлюха, и будешь кончать, когда разрешим.

Толя вытаскивает член изо рта, сжимает её горло, держит, пока Рома трахает в жопу — глубоко, жестко, с хлюпающими ударами, от которых тело бьётся в такт. — Скажи, чья ты?

— В-ваша... — задыхается она, пальцы скользят по полу, ноги дрожат, анал растянут, горячий, пульсирует от каждого толчка. — Только ваша... шлюха...

— Правильно, — Рома ускоряется, чувствуя, как внутри накаляется жар, как мышцы сжимаются, требуя разрядки, — а теперь дыши и терпи.

Толя хватает её член, дрочит резко, грубо, пальцы впиваются в уздечку. — Кончишь с нами. По моей команде.

Она кричит, тело выгибается, но не от боли — от полного подчинения, от ощущения, что её используют, как хочет, как надо.

я очень хочу кончить, но покорно жду разрешения моих новых ёбарей

— Хочешь кончить? — Толя сжимает её член сильнее, пальцы впиваются в основание, не давая разрядки, его дыхание тяжелеет от вида её страдания — глаза закатываются, губы дрожат, анал пульсирует вокруг члена Ромы.

— Скажи: «Пожалуйста, разрешите кончить, хозяева».

Она всхлипывает, голос ломается: — П-пожалуйста... разрешите... кончить... хозяева...

— Нет, — Рома вгоняет член до конца, чувствуя, как внутренние мышцы сжимаются, требуя больше, — будешь держать. Будешь терпеть.

Толя резко дрочит её член, почти до корня, потом останавливается, сжимает уздечку. — Следующий оргазм — когда мы кончим в тебя. В рот, в жопу, по лицу — и только тогда ты получишь своё.

Она кричит, но не от боли — от возбуждения, от осознания, что полностью в их власти, что её тело больше не её, а их игрушка, их шлюха, их.

следующие минуты проходят как будто я в отключке, но это замечательные минуты

Она теряет счёт времени — только удары члена в жопу, хриплое дыхание Ромы, его руки, впивающиеся в бёдра, как тиски. Толя дрочит её член, резко, почти жестоко, пальцы скользят по уретре, провоцируя предэякуляторную жидкость,

но не дают разрядки. Её тело бьётся в такт, голова мотается, губы шепчут что-то невнятное — мольбы, признания, бессвязные звуки наслаждения. Рома стонет, вгоняя себя до конца, чувствуя, как анал сжимается, требует спермы.

— Держи, — хрипит он, и в следующий миг его член пульсирует, впрыскивая горячую струю глубоко внутрь. Толя тут же тянет её за волосы, заставляя открыть рот, и кончает ей на лицо —

на лоб, на нос, на губы, длинными белыми полосами. — Теперь ты, — командует он, и только тогда его пальцы ускоряются на её члене, резко, до боли, заставляя кончить с дрожащим криком, с судорогой в мышцах, с потоком спермы,

падающим на пол, на чулки, на их ноги.