Утро субботы не обещало ничего, кроме ленивого тепла простыней, пока я не почувствовал это — изменение веса матраса. Это не было обычное движение человека, который ворочается во сне. Это было осторожное, хищное распределение веса. Четыре точки опоры.

Я открыл глаза и замер. Алиса уже была на кровати. Она двигалась ко мне со стороны изножья, медленно переставляя ладони. В утреннем свете, пробивающемся сквозь жалюзи, её кожа казалась вырезанной из слоновой кости. Она была абсолютно обнажена, если не считать тонкого кожаного ремешка на шее с крошечным золотым колокольчиком, который издавал едва слышный, кристальный «дзинь» при каждом её движении.

Но мой взгляд намертво прилип к тому, что находилось за её спиной.

Длинный, невероятно пышный рыжий хвост. Он не просто был прикреплен — он казался продолжением её позвоночника. Огненный мех с белым кончиком вызывающе контрастировал с её черными волосами, которые густым каскадом падали ей на плечи, закрывая часть лица. Основание хвоста — стальная пробка — глубоко и надежно сидело в ней, заставляя её мышцы ануса быть в постоянном тонусе, что придавало её движениям особую, напряженную грацию.

Она подползла к моему лицу. Её изумрудные глаза горели первобытным азартом. — Лисичка пришла за своей добычей, — прошептала она, и её пухлые губы обдали мое лицо жаром.

Алиса медленно развернулась, демонстрируя мне свой прогиб. Она выставила свою заднюю часть прямо перед моим лицом, и я увидел, как мех хвоста щекочет её бедра. Затем она снова повернулась и начала спускаться вниз по моему телу. Она обхватила мою плоть своими тонкими пальцами, предварительно смочив их слюной. Её взгляд при этом не отрывался от моего — это был вызов. Алиса приоткрыла рот, демонстрируя влажный блеск языка, и медленно приняла меня. Благодаря гиалуроновой коррекции, её губы стали невероятно мягкими и объемными. Они обхватили меня, создавая герметичный вакуум. Она начала двигать головой, глубоко заглатывая, и при каждом движении её хвост позади неё совершал круговые движения. Это было сюрреалистичное зрелище: фарфоровая кожа, ритмичный звон колокольчика и рыжий мех, мечущийся в такт её страсти. Когда я почувствовал приближение разрядки, Алиса ускорилась. Она впилась пальцами в мои бедра, её соски-бусинки стали багровыми от напряжения. Она приняла всё в себя, до последней капли, не разрывая контакта. Её язык прошелся по всей длине, собирая каждую молекулу моего удовольствия, после чего она победно улыбнулась, облизывая блестящие губы.

— Не смей его вынимать, — тихо попросил я, когда она попыталась встать. — И не собиралась, — хитро прищурилась она. — Лисичке нравится, лисичка довольна...тихо с усмешкой сказала она подмигивая.

На кухне воцарилась атмосфера порочного уюта. Алиса накинула тончайший халатик из черного кружева. Он был коротким настолько, что при каждом шаге её ягодицы открывались полностью, а рыжий хвост дерзко выглядывал наружу, приподнимая край ткани.

Она начала готовить завтрак. Я сел за стол, наблюдая за этим перфомансом. Алиса разбивала яйца над сковородой, намеренно широко расставляя ноги. Кружево халата расходилось, обнажая её идеально выбритый лобок и розовые, аккуратные лепестки половых губ. Когда она тянулась за специями на верхнюю полку, она вставала на цыпочки. Мышцы её ног натягивались, ягодицы сжимались вокруг стального основания пробки, и лисий хвост совершал резкий, возбуждающий взмах.

В этот момент раздался звонок в дверь. Настойчивый и тяжелый. Андрей влетел в квартиру как ошпаренный. Он не заметил Алису в коридоре, сразу пройдя на кухню и рухнув на стул напротив меня. — Саня, я так больше не могу! Анька совсем с катушек съехала! — он обхватил голову руками. — Она забронировала тур в этот клуб «Элизиум». Ролевые игры, сценарии... Она хочет, чтобы я там был её «псом» на поводке!

Алиса в этот момент стояла у плиты спиной к нам. Она медленно повернула голову, бросив на меня лукавый взгляд. Она знала, что делает.

— Кофе, Андрей? — её голос прозвучал как шелк.

Она начала двигаться по кухне. Её халатик был едва запахнут. Когда она наклонилась, чтобы достать чашку из нижнего шкафа, прямо перед лицом Андрея развернулась сцена из его самых тайных фантазий. Кружево задралось до поясницы. Андрей замолчал на полуслове. Его глаза расширились, когда он увидел белоснежную, идеальную задницу Алисы, из которой, словно издевательство над здравым смыслом, торчал роскошный лисий хвост.

Я перехватил его взгляд. Андрей буквально перестал дышать. Его взор застыл на месте входа пробки — там, где рыжий мех соприкасался с её идеальной кожей. Алиса медленно выпрямилась, и хвост качнулся, едва не задев плечо Андрея.

— Вот... держи свой кофе, — она поставила чашку перед ним, намеренно прижавшись бедром к его руке. Её халат распахнулся, и Андрей увидел её твердые соски, которые смотрели на него сквозь сетку кружева.

Он пробормотал что-то невнятное, залпом выпил горячий кофе и буквально выбежал из квартиры, бормоча, что «забыл закрыть машину».

Дверь захлопнулась. В квартире повисла густая тишина. — Ты видела его глаза? — я подошел к ней вплотную. — Ты его почти уничтожила. — Он хотел ролевых игр, — Алиса обхватила мою шею руками, её губы были в миллиметре от моих. — Я просто показала ему демо-версию. Но теперь я хочу, чтобы ты наказал свою лисицу за дерзость.

Она опустилась на четвереньки прямо на кафель кухни. Её спина прогнулась так сильно, что образовала глубокую долину, в конце которой возвышался рыжий хвост.

Я подошел сзади и левой рукой намотал её длинные черные волосы на кулак, резко потянув назад. Её голова запрокинулась, открывая горло. Правой рукой я захватил лисий хвост у самого основания. Я начал медленно вытягивать хвост наружу, а затем резко толкать его обратно. Стальная пробка внутри неё совершала возвратно-поступательные движения. Алиса вскрикнула, её тело задрожало. Мышцы ануса жадно сжимались вокруг холодного металла, а её половые губы стали пунцовыми и обильно увлажнились. Я вошел в неё одним мощным толчком. Она издала звук, похожий на скуление — смесь боли и запредельного восторга. Я чувствовал, как пробка внутри неё создает дополнительное давление, делая её влагалище невероятно узким и плотным. Я задал жесткий, животный ритм. Одной рукой я продолжал дергать её за волосы, задавая направление, а другой — манипулировал хвостом, вращая пробку внутри неё. Алиса металась подо мной, её колени скользили по кафелю, но я держал её крепко. Когда её оргазм начал накрывать её, я сделал серию резких рывков за хвост. Это довело её до исступления. Её внутренние мышцы начали сокращаться в бешеном ритме, выжимая меня досуха. Она закричала моё имя, и в этот момент её тело обмякло, а рыжий хвост замер, распластавшись по её бедрам.

Она лежала на полу, тяжело дыша. Её кружевной халат был скомкан под ней, а лисий хвост, влажный и взъерошенный, выглядел как трофей после удачной охоты.

— Теперь... — прошептала она, не поднимая головы, — я готова к любому клубу. На ее губах играла хищная улыбка.

Я провел ладонью по её плечу, спускаясь к рыжему меху. — Андрей выглядел так, будто увидел привидение, Алиса. Но Анька тянет его в этот «Элизиум». Ты ведь не просто так устроила это шоу с хвостом? Ты хочешь пойти туда?

Алиса обернулась, её изумрудные глаза в полумраке комнаты казались почти светящимися. Она прикусила свою пухлую губу, и я увидел в её взгляде ту самую опасную искру, которая всегда предшествовала её самым безумным идеям.

— Саш, я много думала о том, что произошло со мной, какой я была и какой стала и как, — начала она тихим, вкрадчивым голосом. — Это всё было стихийно, грязно и... бесконтрольно. Теперь я хочу другого. Я хочу контролируемого безумия. В «Элизиуме» не просто трахаются, там разыгрывают сценарии. И я хочу, чтобы наш сценарий заставил Аню и Андрея забыть, как дышать.

Она придвинулась ближе, положив подбородок мне на колено. — Я хочу образ «Дикой Истины». Представь: я буду не просто в образе животного. Я хочу быть Трофеем. Никакой одежды, Саш. Вообще. Только кожаные ремни, которые будут подчеркивать мои формы, как рама подчеркивает картину. Я хочу, чтобы ремни перетягивали мою грудь так, чтобы соски всегда были на виду, подчеркнутые холодной сталью колец.

Она сделала паузу, облизывая губы, и продолжила еще более страстно: — И хвост... Этот лисий хвост останется. Но я хочу, чтобы ты вел меня на поводке. Коротком, строгом. Чтобы каждый мой шаг на этих чертовых шпильках был выверен тобой. Я хочу стоять на виду у всего клуба, пока Аня будет смотреть на мою идеально гладкую киску и понимать, что её «ролевые игры» — это детский сад по сравнению с тем, как ты владеешь мной. Я хочу, чтобы ты позволил им смотреть, но запретил касаться, пока я сама не выберу жертву для нашего сценария. Ты готов к такому уровню провокации?

Я смотрел на неё и понимал: она не просто играет. Она строит новую реальность, где её нагота — это броня, а её подчинение мне — высшая форма власти.

Подъезд к клубу «Элизиум» не был обозначен вывесками. Это были массивные стальные двери в подвале старинного особняка. Внутри нас встретил густой запах сандала, дорогой кожи и тяжелый, ритмичный бас, который вибрировал в самом низу живота.

Зал был разделен на зоны: подиумы, клетки, утопленные в пол диваны. Свет был приглушенным, кроваво-красным, выхватывающим лишь детали: блеск латекса, сияние обнаженной кожи, блеск глаз под масками.

Андрей и Аня уже были там. Они сидели в одной из ниш. Андрей выглядел напряженным, Аня — в латексном корсете — пыталась доминировать, но в её движениях чувствовалась неуверенность. И тут вошли мы.

Мне казалось что весь зал замер. Алиса была воплощением того, что она описала утром. После того как она отдала свой плащ в гардероб - На ней не было ни нитки ткани. Только сложная система тонких черных кожаных ремней, которые туго обхватывали её бедра и талию. Один широкий ремень проходил прямо под грудью, приподнимая её и выставляя твердые соски как два вызова окруженных стальными кольцами. Из её оттопыренной жопки по-прежнему торчал роскошный рыжий хвост, который на фоне красного света казался огненным. Она была на шпильках, которые делали её ноги бесконечными. В моих руках был короткий поводок из плетеной кожи, пристегнутый к её ошейнику.

Она шла на грациозно, а её движения были гипнотическими. Её идеально выбритый лобок и сомкнутые розовые губы находились на уровне глаз сидящих на диванах гостей. Мы направились прямо к нише, где сидели наши друзья.

— Привет, — спокойно сказал я, останавливая Алису прямо перед Андреем. — Кажется, вы искали вдохновения для своих игр?

Аня побледнела. Она смотрела на Алису — на её безупречную кожу, на то, как ремни врезаются в её бедра, на этот вызывающий хвост. Андрей не мог отвести глаз от её промежности, которая была в паре десятков сантиметров от его лица.

Я дернул за поводок, заставляя Алису стать на колени. Она выгнула спину, и её хвост задорно вильнул перед носом Ани.

— Алиса хочет показать вам, что такое настоящий контроль, — я положил руку ей на затылок, пропуская черные волосы сквозь пальцы. — Смотрите внимательно.

Жестом я приказал Алисе повернуться к Андрею задом. Она подчинилась мгновенно. Прямо перед ним оказался рыжий хвост и её белоснежные ягодицы, стянутые ремнями. Я начал медленно вращать хвост, и все видели, как мышцы Алисы сокращаются вокруг пробки. Аня, подстегиваемая ревностью и возбуждением, потянулась, чтобы коснуться хвоста. Я перехватил её руку. — Только смотреть, Аня. Сегодня она — мой личный трофей. Ярасстегнул свои брюки прямо там, под взглядами друзей. Алиса, чувствуя момент, сама потянулась назад. Я вошел в неё стоя, пока она стояла на коленях, опираясь руками на стол, за которым сидели Андрей и Аня.

С каждым моим толчком хвост Алисы бил Андрея по руке. Её стоны заполняли нишу, смешиваясь с музыкой клуба. Её пухлые губы были полуоткрыты, она смотрела прямо в глаза Ане, транслируя ей своё торжество. Я одной рукой держал её за горло, второй за поводок. Мощная разрядка накрыла нас обоих одновременно. Алиса вскрикнула, её тело забилось в конвульсиях, а хвост бешено задрожал, рассыпая рыжие волоски по полу. Разрядка была сокрушительной. Когда мой последний толчок достиг цели, тело Алисы выгнулось невероятной дугой. В этот момент её накрыл мощнейший оргазм, сопровождавшийся фонтанирующим сквиртом — поток её страсти оросил темное покрытие пола прямо перед ошарашенной Аней. Алиса вскрикнула, её пальцы судорожно впились в край столешницы, а рыжий хвост забился в конвульсиях, словно живое существо.

Едва дыхание начало возвращаться к ней, она, не теряя ни секунды, плавно стала на колени у моих ног.

Она действовала с грацией профессиональной искусительницы. Её пухлые, увеличенные губы обхватили меня, и она начала виртуозную игру. Язык совершал быстрые, дразнящие круговые движения по головке, в то время как губы создавали плотный, горячий вакуум. Она помогала себе руками, медленно массируя основание, и её глаза, полные изумрудного огня, были подняты на меня. Когда финальные капли семени оказались на её ладони, она с каким-то сакральным удовольствием растерла их по своим щекам и лбу, словно нанося боевой раскрас победоносной амазонки.

— Мне нужно попудрить носик, - прошептала она, облизнув губы. Её голос был низким, с отчетливой хрипотцой.

Она поднялась. Её походка была шедевром провокации. Она шла через весь зал «Элизиума», неторопливо переставляя ноги на двенадцатисантиметровых шпильках. Каждый её шаг заставлял бедра совершать амплитудное, гипнотическое качание, отчего рыжий лисий хвост вилял из стороны в сторону, словно маятник, отсчитывающий секунды до чьего-то безумия. Мужчины за столиками замирали с бокалами в руках, а женщины провожали её взглядами, в которых читалась смесь жгучей зависти и липкого желания. Она не смотрела на них — она была выше этого.

Вернувшись, она не села за стол. Алиса подошла к нашему дивану и, бросив на Аню уничтожающий взгляд, снова опустилась на четвереньки, но на этот раз — спиной к залу и лицом к нам. Она выставила свою идеально гладкую, белоснежную жопу и дерзко торчащий из неё хвост на всеобщее обозрение, превращая себя в живой алтарь похоти, и рукой нежно подала мне поводок, нежно поцеловав мое запястье.

Аня сидела, побелев от ярости. Вид Алисы — обнаженной с рыжим хвостом, дерзко торчащим из её идеального тела и на поводке - выжег в её душе остатки самообладания. Она сорвалась.

— Ты посмотри на себя! — взвизгнула Аня, и её голос сорвался на хрип. — Ты кем себя возомнила, сука? Ты — обычная шалава, которую мы использовали как станок для ебли! Забыла, как я лично раздвигала твою пизду, чтобы мужики могли залить тебя по самые гланды? Ты — просто дырка, Алиса! Мокрощелка, у которой в голове только шпильки и этот ебаный хвост!

Андрей попытался схватить её за руку, но Аня оттолкнула его, брызгая слюной от зависти, которая душила её изнутри.

— Я помню, как твои сиськи разлетались от пощечин, когда мы издевались над тобой! Я помню, как твоя жопа синела от моих ударов! Ты была нашей игрушкой, подстилкой, которую даже за человека не считали. Ты и сейчас такая же — просто выкрашенная, оттюнингованная шкура на поводке!

Алиса слушала её молча. Она не шелохнулась. Её изумрудные глаза смотрели на Аню с холодным, почти научным интересом, как на бьющееся в агонии насекомое. Когда Аня замолчала, тяжело дыша и дрожа от злобы, Алиса медленно подалась вперед.

— Закончила? — тихо спросила Алиса. Её голос был ровным, как лезвие бритвы. — Знаешь, Ань, всё, что ты сейчас выплеснула — это лишь частично правда обо мне. Но...Это твой приговор самой себе.

Алиса чуть приподняла подбородок, и её пухлые губы растянулись в уничтожающей улыбке.

— Ты вспоминаешь отель...дачу? Да, я всё помню. Помню каждое прикосновение. Но вот в чем разница: я пропустила ту грязь сквозь себя и переродилась. Я взяла ту боль и превратила её в свою силу. Я стою перед тобой — совершенная, желанная, свободная в своей наготе. А ты?

Алиса обвела взглядом дрожащую подругу.

— Ты так и осталась там, в том отеле и на той даче, Аня. Ты брызжешь ядом, потому что понимаешь: твой латексный корсет не скроет твоей посредственности. Ты называешь меня «станком»? Но на этот станок смотрят все мужчины в этом зале с благоговением. А на тебя смотрят с жалостью. Ты издевалась над моим телом? Возможно. Но сейчас моё тело — это храм, в который ты никогда больше не получишь доступа даже как зритель. Ты просто недотраханная сука, которая не умеет получать удовольствие...ни от чего кроме как от унижений которые ты направляешь на всех...

Алиса перевела взгляд на Андрея, который сидел, опустив голову.

— Ты называешь меня «дыркой», но именно об этой «дырке» твой муж мечтает каждую ночь, пока ты пытаешься имитировать страсть. Ты проиграла, Аня. Проиграла в тот момент, когда решила, что обладание чужим телом дает тебе власть над душой. Сегодня Я Лисица, которая гуляет на поводке, ты видела, что я сама дала поводок тому кого признаю своим единственным хозяином... Через час или завтра я могу быть кем угодно если захочу...Или Саша захочет...А ты... Алиса сделала еще одну паузу, позволив тишине надавить на подругу.

— Ты просто озлобленная, стареющая женщина в дешевой маске, которая до смерти боится остаться в своей серой серости.

Алиса медленно поднялась с четверенек, вильнув хвостом прямо перед лицом Ани.

— Разница между нами в том, — продолжила она, и её пухлые губы искривились в усмешке, — что я не играю. Я живу этим. Когда Саша держит меня за хвост, когда он входит в меня на глазах у всех — я не «исполняю роль». Я становлюсь его частью. Я отдаю ему всё: себя, свою гордость, свою наготу. А ты... ты просто пытаешься заполнить пустоту внутри своего брака дешевым театром.

— И ты, Андрей... Ты смотришь на мой хвост и на мои сиськи совсем не потому, что ты хочешь «попробовать новое». Ты смотришь, потому что понимаешь: твоя Анька никогда не сможет дать тебе этого ощущения - когда женщина принадлежит тебе настолько, что её не пугает взгляд целой толпы. Вы пришли сюда за «всплеском», а получили зеркало. И то, что вы в нем увидели, вам не нравится, верно? Вы — просто зрители в чужом раю. И ваш «Элизиум» закончился, так и не начавшись.

Аня всхлипнула, закрыв лицо руками. Она была разбита. Алиса психологически стерла её в порошок.

— Живи со своей злобой, Анечка. Она - единственное, что у тебя осталось по-настоящему своего. А мы уходим. У нас впереди целая жизнь, полная того огня, о котором ты можешь только визжать в своих истериках.

Я потянул за поводок, и Алиса послушно прижалась ко мне, словно верная лисица после удачной охоты.

— Пойдем домой, — тихо сказал я. — Здесь больше не на что смотреть.

Аня попыталась выкрикнуть вслед, что то очередное, злобное и похабное, но слова застряли у неё в горле. Она видела лишь удаляющуюся спину Алисы, её безупречные бедра и рыжий хвост, который казался прощальным жестом победителя. Алиса не просто победила - она стерла Аню из реальности, оставив её захлебываться собственной завистью.

Дорога домой пролегала через просыпающийся город. В салоне автомобиля пахло ванилью, ночной прохладой и тем самым едва уловимым ароматом, который оставляет после себя бурные страсти — смесью парфюма, пота и триумфа. Алиса сидела на пассажирском сиденье, накинув плащ прямо на свое обнаженное тело. Она всё еще не сняла шпильки, и их лаковый блеск в свете уличных фонарей казался гипнотическим. Хвост она тоже оставила внутри — я видел, как он мягко покоится на кожаном кресле, выглядывая из-под полы плаща.

Она молчала всю дорогу, глядя в окно на пробегающие мимо огни. На её лице застыло выражение глубокого, почти сакрального удовлетворения.

— О чем думаешь? — спросил я, не отрывая взгляда от дороги, но накрыв её ладонь своей.

Алиса медленно повернула голову. Её изумрудные глаза в полумраке салона казались темными омутами, в которых наконец-то успокоилась буря.

— О том, как это было чертовски правильно, Саш, — тихо произнесла она, и её пухлые губы тронула едва заметная, хищная улыбка. — Знаешь, я ведь долго носила в себе эту обиду. На то, как Аня смотрела на меня - как на сломанную куклу, которую она «починила» своими действиями и советами. Она всегда считала себя сценаристом моей жизни.

Она чуть плотнее запахнула плащ, и я услышал тихий звон колокольчика на её ошейнике.

— Но сегодня... сегодня я увидела, как её мир рухнул. Мне безумно понравилось её уничтожать. Это была не просто месть за все, хотя иногда...признаюсь честно я все это вспоминаю и многое меня откровенно возбуждает...Сегодня это была декларация независимости. Моей независимости. Ты видел её лицо, когда я кончила? Она ведь поняла, что ее сделанные сиськи, все её потуги в латексе — это просто суррогат. Она хотела поиграть в «плохую девочку», а столкнулась с настоящим зверем, который принадлежит своему Хозяину без остатка. И да, я признаю что этого зверя разбудила именно она... тихо продолжала Алиса, переплетая свои пальцы с моими, сжимая их с неожиданной силой.

— Саш, я никогда не чувствовала себя такой сильной, как в тот момент, когда стояла перед ними на четвереньках с этим хвостом. Я чувствовала их слабость. Андрей хотел меня, но боялся своего желания, а Аня... она просто хотела быть мной, но ей не хватило смелости. Эта месть была на вкус слаще, чем самый мощный оргазм. Спасибо, что позволил мне это. Что вел меня на поводке через этот зал.

Она наклонилась ко мне, обдав теплым дыханием моё ухо.

— Теперь они никогда не забудут это утро. И каждый раз, когда Андрей будет ложиться в постель с Аней, он будет закрывать глаза и видеть мой рыжий хвост и то, как я вылизываю тебя. Я не просто разбила их игру — я стала их вечным наваждением.

Я припарковал машину у нашего дома и посмотрел на неё. Алиса выглядела как королева, только что выигравшая не сражение а целую войну.

— Ты была великолепна, лисичка, — сказал я, притягивая её к себе. — Но теперь мы дома. И я рад что ты можешь разделить со мной свои желания и фантазии.

— Дома, — выдохнула она, и в её взгляде снова вспыхнул тот домашний, уютный огонек, который принадлежал только мне одному.

Подъезд к нашему дому был залит холодным светом раннего утра. Город только начинал просыпаться: дворник лениво шаркал метлой где-то в отдалении, а воздух был пронзительно свежим. Мы вышли из машины.

Алиса сделала шаг на тротуар, и звук её лаковых шпилек — четкий, властный, сухой — разрезал утреннюю тишину. Она небрежно набросила плащ, но не стала застегивать его до конца. При каждом её шаге полы тяжелой ткани расходились, и длинный рыжий лисий хвост, зажатый стальной пробкой внутри неё, дерзко вырывался наружу. Он покачивался в такт её бедрам, ярким всполохом огня контрастируя с серым асфальтом и черным кашемиром плаща.

В этот момент из-за угла вышла первая пара — мужчина и женщина в офисных костюмах, спешащие к метро. Они шли, обсуждая какие-то будничные дела, но, поравнявшись с нами, оба внезапно замолчали. Мужчина буквально споткнулся на ровном месте. Его взгляд приклеился к рыжему меху, который то появлялся, то исчезал в разрезе плаща Алисы, и к её абсолютно голым ногам на головокружительной высоте. Его спутница замерла, её лицо исказилось от смеси шока и невольного, обжигающего любопытства.

Алиса даже не замедлила шаг. Напротив, она еще сильнее прогнула поясницу, заставляя хвост совершить вызывающий, торжествующий взмах прямо перед их лицами.

Через несколько метров мы встретили вторую пару, выгуливавшую собаку. Молодой парень застыл с поводком в руке, его челюсть едва заметно дрогнула, когда он увидел этот хищный, звериный атрибут на фоне изысканной женской фигуры. Его девушка густо покраснела, провожая нас взглядом, в котором читалось осознание того, насколько скучным и серым был их собственный мир.

Алиса крепко сжала мою руку, впиваясь пальцами в мою ладонь. Она обернулась ко мне, и в её изумрудных глазах вспыхнул такой яростный, первобытный огонь, что у меня перехватило дыхание.

— Ты видел их, Саш? — она негромко рассмеялась, и этот смех был полон торжества и предвкушения. — Они идут на работу, в свои офисы, в свою серую жизнь... а в их головах теперь навсегда останется образ лисицы, которая гуляет на поводке у своего Хозяина.

Она прижалась ко мне всем телом прямо у входа в подъезд. Я чувствовал через плащ тепло её кожи и то, как стальная пробка внутри неё вибрирует от её возбуждения.

— Пойдем скорее вверх, — прошептала она, приближаясь к моему лицу и кусая мне губу. — Я хочу, чтобы ты взял меня прямо у порога. Хочу чувствовать, как этот хвост бьет меня по спине, пока ты будешь выбивать из меня остатки самообладания. Сегодняшняя охота только начинается.

Её зрачки были расширены до предела. Она больше не была просто женщиной — она была воплощенным желанием, хищником, который заманил свою жертву в логово и теперь готов насладиться финальным актом страсти.