1. Анкета

Пятница началась с тишины. Олег проснулся с тяжелой головой, первым делом схватив телефон. В чате с «Ириной С.» висело последнее сообщение со вчерашнего вечера:

«Лежишь смирно».

Нового ничего не было.Это молчание пугало больше, чем угрозы. Вдруг она передумала? Вдруг утром, на трезвую голову, решила, что переписка с незнакомым мужиком — это бред, и просто удалила чат?

Он собирался на работу механически. Марина что-то говорила про планы на выходные, про поездку в "Ашан", про то, что надо бы купить ему новый шарф. Олег кивал, но мысли его были уже на платформе.

Он боялся встречи. Боялся, что войдет в вагон, а она посмотрит на него как на пустое место, и магия исчезнет. В 7:12 он был в вагоне.Она уже сидела. У окна, в своей неизменной вязаной шапке. На коленях — сумка, руки сложены в замок. Вид неприступный, каменный.

Олег сел напротив, через проход. Сердце дало сбой.Она не посмотрела на него. Вообще. Но как только он устроился на сиденье, телефон в его кармане коротко вибрировал. Он достал его, прикрывая ладонью от соседа.

«Ты почему сел?»

Олег замер. Перечитал. Поднял глаза на неё. Ирина смотрела в окно, на проплывающие мимо гаражи, лицо её не выражало абсолютно ничего.Он быстро набрал: «В смысле? Место свободное было...»

Ответ пришел мгновенно: «Я не разрешала. В папке документы лежат, а не сидят. Встань».

Это было абсурдно. Вокруг сидели люди, дремали, читали. Ехать полтора часа. Встать? Просто так?

Олег почувствовал, как краска заливает шею. Это была проверка. Глупая, детская проверка. Если он сейчас встанет, он будет выглядеть идиотом.

Но если не встанет...

Он представил, как она сейчас достанет телефон и нажмет "Заблокировать". И эта тонкая нить, которая делала его жизнь хоть немного интересной, оборвется. Олег медленно, кряхтя, поднялся. Сосед посмотрел на него с удивлением, сразу заняв освободившееся место своей сумкой.Олег шагнул в проход. Телефон снова вибрировал.

«Не здесь. Маячишь. Иди в тамбур. Стой там. До Москвы».

2. Холодная зона

В тамбуре было холодно и пахло табаком. Олег прислонился спиной к схеме пригородных направлений, чувствуя, как вибрация поезда отдается в позвоночнике.

Мимо проходили люди — контролеры, продавцы всякой мелочи. Они косились на прилично одетого мужчину с портфелем, который стоит в холодном тамбуре, хотя в вагоне есть места. Ему было неудобно. Глупо. Холодно.

Но вместе с тем... спокойно.В вагоне нужно было держать лицо. Здесь, в этом железном ящике, он был никем. Он выполнял приказ.

Он достал телефон.

«Я в тамбуре».

«Вижу, — пришел ответ. — Теперь анкетирование. Раз уж ты попал ко мне в учет, я должна знать, с чем работаю. Отвечать честно. Соврешь — почувствую».

Начался допрос. Не про секс, не про фантазии. Это была сухая, медицинская, почти бюрократическая инвентаризация.

«Рост? Вес?»

«Хронические заболевания?»

«Вредные привычки?»

«Сколько раз в неделю пьешь алкоголь?»

Олег печатал ответы замерзшими пальцами.

«182. 94 кг (много, знаю). Гастрит, давление скачет. Курю иногда, когда нервничаю. Выпиваю... ну, по пятницам. И по субботам иногда».

Реакция Ирины была безжалостной: «94 кг — это рыхлость. Давление от нервов и от того, что ты себя жалеешь. Алкоголь — слабость. Типичная картина: запущенный экземпляр, ресурс выраработан на 60%. Списание или ремонт?»

Олег смотрел на слово «Списание». Оно ударило его под дых. Именно так он себя и чувствовал последние годы — списанным материалом.

«Ремонт», — напечатал он.

«Посмотрим, подлежишь ли восстановлению. Пока стой. Мерзни. Это полезно для тонуса».

И он стоял. Час двадцать. Ноги затекли, нос покраснел. Но когда они подъехали к вокзалу и он, наконец, вышел на платформу, он чувствовал себя странно собранным. Словно этот холод заморозил ту липкую тревогу, в которой он жил обычно.

3. Котлета

День прошел под знаком её незримого присутствия.Она не писала до обеда. А в час дня, когда Олег сидел в столовой бизнес-центра и ковырял вилкой паровую котлету, пришло сообщение:

«Фото обеда. Быстро».

Он вздрогнул, огляделся по сторонам, словно она могла быть здесь, за соседним столиком. Сфотографировал поднос: котлета, пюре, салат, компот.

«Много, — тут же прилетел вердикт. — И жирно. Ты же сказал — гастрит. Кто тебя учил так жрать?»

Олег почувствовал себя виноватым за эту несчастную котлету.

«Я не завтракал...»

«Оправдания — для слабых. Половину оставь. Компот вылей, там один сахар. Привыкай к дефициту. Сытый человек ленив».

Олег отодвинул тарелку. Есть перехотелось. Он вылил компот в стакан для салфеток, чувствуя себя полным идиотом, но внутри разливалось странное, мазохистское удовлетворение. Он был голоден, но этот голод был управляемым. Впервые за долгое время он не заедал стресс, а контролировал его. Точнее, его контролировали.

4. Тыл врага

Самое сложное началось вечером.Он ехал домой в пустой электричке (Ирины не было, она уходила с работы раньше).

Вечером пришло сообщение: «Теперь опись окружения. Ты говорил про жену. Марина, кажется?»

Олег напрягся. Вторжение в его дом пугало.

«Да».

«Она причина твоей рыхлости. Закормила, укутала. Я хочу видеть масштаб бедствия. Сделай фото. Сейчас. Как она есть, в домашнем».

Олег сидел на диване. Марина была рядом, смотрела какой-то сериал, поджав ноги под себя. На ней был мягкий плюшевый халат, волосы собраны в небрежный пучок. Она выглядела уютной, теплой, безопасной.

Поднять телефон и сфотографировать её тайком, как папарацци, для другой женщины — это казалось запредельной низостью.

Рука Олега вспотела.

— Мариш, — позвал он, чтобы заглушить голос совести.

— М? — она повернулась, улыбнулась ему той самой понимающей улыбкой, от которой ему хотелось лезть на стену.

— Чай хочешь?

Он не ответил. Просто нажал кнопку громкости, делая снимок, пока она отворачивалась к экрану.Фотография получилась смазанной, домашней. Спина, пучок волос, кусочек халата.

Он отправил её Ирине с чувством, будто продал душу. Ответ Ирины заставил его похолодеть.

«Вижу. Мягкая. Бесхребетная. Уютная клуша. Она не держит тебя в форме, она тебя обволакивает, как вата. Ты в ней вязнешь. У неё даже спина круглая, слабая».

Олег прочитал это и посмотрел на реальную спину жены. И вдруг увидел то, о чем писала Ирина. Да, Марина сутулилась. Да, в этом уюте было что-то усыпляющее, болотное.

«Что мне делать?» — написал он в отчаянии. Ирина молчала долго. Потом пришло сообщение, от которого у Олега пересохло в горле. В нем не было командного тона, была сухая констатация факта: «Перестать быть подушкой. Завтра выходной. У тебя наверняка планы — "Ашан", диван, телевизор. Отменяй. Мне нужно разобрать антресоль. Я напишу адрес. Приедешь и будешь работать. Физически. Посмотрим, на что ты годишься, кроме как котлеты жевать».

Это был переход границы. Реальная встреча. Не в электричке, а на её территории.

Олег посмотрел на жену.

— Мариш, — сказал он, и голос его предательски дрогнул. — Меня завтра на работу вызывают. Инвентаризация на складе.

— В субботу? — удивилась она. — Опять? Бедный ты мой...

— Да, — твердо сказал Олег, сжимая телефон до побеления пальцев. — Инвентаризация. Будем списывать старье.