— Ну и что это вы устроили? — Директор Хард медленно обвёл взглядом трёх девушек. Госпожа Хард стояла чуть позади, её рука сжималась вокруг указки, готовой в любой момент обрушиться на провинившихся. Элиза чувствовала, как суп стекает по её щеке и шее, оставляя липкие дорожки. Пенни дрожала, её левая щека краснела от пощёчин, которые Эми успела влепить до того, как их растащили.

— Отвечать коротко и по делу, — щелкнул пальцами Хард. — Элиза, почему ты напала на Пенни?

— Потому что она назвала нас лесбиянками, сэр, — ответила Элиза, глядя в точку прямо над плечом директора.

— Вот как? — удивился Хард. Он медленно повернул голову к Пенни, и девочка чуть подалось назад под весом этого взгляда. — Пенни, почему ты это сделала?

— Сэр, я проходила мимо и увидела, как они шепчутся и держат друг дружку за руки, сэр, — голос Пенни дрогнул, когда она подняла глаза на директора, но тут же опустила их, увидев, как миссис Хард медленно поглаживает свою любимую указку из черного дерева. Эта указка была легендарной — с любовно заклеенной трещиной от слишком усердных ударов.

— Интересно... — протянул мистер Хард, медленно обводя взглядом каждую девушку так, будто взвешивал их слова на невидимых весах. — Элиза, это правда?

— Да, сэр, — Элиза опустила глаза, слишком умная, чтобы пытаться врать, но достаточно хитрая, чтобы выбрать слова. — Мой отец отдал меня в аренду моему первому хозяину, сэр. Она услышала, как Пенни едва слышно ахнула — никто не ожидал такого поворота. — Это очень... волнительно. И я боюсь не справиться, сэр.

— Хм... — директор потер переносицу, его пальцы на мгновение спрятали холодные глаза. Стены кабинета, обшитые темным дубом, казалось, сжались вокруг девушек. — Но тебе нравится Эми?

Элиза почувствовала, как её желудок превращается в свинцовый шар. Выбирать слова сейчас нужно выбирать очень аккуратно.

— Мы просто подруги, сэр, — ответила Элиза, чувствуя, как её губы слегка дрожат, но голос остаётся ровным. Она знала, что этот ответ — тонкая грань между правдой и тем, что от неё ожидали услышать. Дружба не поощрялась, но и не запрещалась явно — слишком полезным инструментом оказался страх потерять единственную опору в этом мире. — Мы счастливы служить нашим хозяевам.

— Подруги значит. И служить счастливы. Понятно. — Директор откинулся в кресле, кожаный подголовник с лёгким скрипом принял его вес. — Эми, Элиза, поцелуйтесь. Глубоко, с языком.

Элиза замерла. Любовь к женщине была грехом и находилась под строжайшим запретом... пока приказ не исходил от мужчины. Даже на уроках «супружеских обязанностей» они лишь смотрели видео, но никогда не практиковались. Она никогда не целовала девушку. По правде сказать, она вообще никогда не целовалась — ни с кем. Губы её дрогнули, когда она повернулась к Эми, чьё лицо отражало ту же немую панику. Пенни еле слышно хихикнула, будто она уже представляла, как будет пересказывать эту сцену всей школе.

Элиза лихорадочно вспомнила видео на уроке. Во всех учебных видео снимались шлюхи — не слишком красивые, запуганные и готовые выполнить абсолютно любой приказ. Как они это делали? На экране женщины сливались в нарочито страстных поцелуях, их руки скользили по чужим телам без тени смущения, а языки переплетались с фальшивыми стонами. Но там были актрисы, годами тренировавшиеся изображать страсть по команде. Элиза же чувствовала, как её пальцы цепенеют от ужаса, а в горле стоит ком. Она медленно повернулась к Эми, чьи широкие зрачки отражали тот же животный страх.

Элиза почувствовала, как пальцы Эми вцепляются в её блузку — не притягивая, а скорее цепляясь за ткань, как утопающий хватается за соломинку. Их лица приближались с мучительной медлительностью, словно двигались сквозь густой сироп. Когда её губы коснулись губ Эми, Элиза поняла, что забыла дышать.

Губы Эми были холодными и слегка дрожащими, словно она только что вышла на мороз. Элиза чувствовала, как их дыхание смешивается — прерывистое, неровное, больше похожее на испуганную пантомиму страсти, чем на настоящий поцелуй. Когда язык Эми коснулся её губ, Элиза непроизвольно дернулась назад, но указка госпожи Хард, внезапно приставленная ей к затылку, не дала ей отсраниться. Их языки столкнулись неуклюже, как два испуганных животных, не знающих, куда деться.

Их языки встретились влажно и неловко — два чужих человека, не знающих, как танцевать этот навязанный танец. Элиза чувствовала, как кончик языка Эми дрожит, скользя вдоль её зубов слишком осторожно, словно боясь задеть что-то хрупкое. Она попыталась имитировать движения с учебного видео — круговые, напористые, но её собственный язык запнулся, ударившись о нёбо Эми, вызвав тихий всхлип.

— Жалкое зрелище, — прокомментировал директор Хард, его губы искривились в полуулыбке, когда девушки разъединились, оставив между ними нитку слюны. — Не похожи вы на лесбиянок. За драку — по двадцать розг каждой. Перед классом.

**

— Да ты слепой, что ли? — Лео вцепился в геймпад так, что пластик затрещал. На экране его персонаж падал в бездну под градом пуль, а в наушниках хохотал Дастин.

— Я же тебе говорил, ты на точку Б попёрся в одиночестве. Какой помощи ты ждал? — отсмеявшись, спросил его приятель, и Лео скрипнул зубами, наблюдая, как его аватар размазывается по виртуальной карте очередной кровавой лужицей.

Лео отбросил геймпад — после череды смертей его ждал долгий таймер возрождения. — Это новая карта, я её не знаю, — признал он, растягиваясь на диване. Экран монитора мерцал кровавым оттенком, подсвечивая его скулы. — У меня нет времени изучать тут все, ты сам знаешь.

— Чел, зато у тебя работа, машина и квартира, — Дастин перечислил это без зависти, его голос в наушниках звучал рассеянно, будто он уже мысленно переключился на следующий матч. — А я на лекциях штаны просиживаю.

Лео сдержанно усмехнулся, наблюдая, как персонаж Дастина тоже разлетается на пиксели под гранатой противника.

— Не повезло. — только и прокомментировал Дастин, наблюдая, как их последний шанс на победу рассыпался в пиксельном аду. — Слушай, ты что в субботу делаешь? Футбол будешь смотреть? Если нет, то тут эвент как раз начнётся, с новыми скинами.

— Хочу с новой девушкой встретиться, — нехотя признал Лео. В наушниках наступила мертвая тишина, а затем Дастин разразился хриплым смехом.

— С кем встретится? Ты что, жену купил? — Дастин фыркнул так громко, что микрофон исказился от перегрузки. Лео представил, как его приятель сейчас катается по дешёвому офисному креслу, держась за живот.

— Нет, это что-то типа аренды, — произнес он кисло, ощущая, как горячая волна стыда поднимается к ушам. — Друг отца дочь предложил. Она как бы в моём распоряжении, но портить её нельзя.

— А в чём смысл тогда? — не понял Дастин, его голос в наушниках дрогнул от недоумения. — Если ты её даже трахнуть нормально не можешь, что ты собрался с ней делать вообще?

— Да не знаю я! — вздохнул Лео. Он представил, как Дастин сейчас корчится от смеха в своей студенческой конуре. — У отца с этим мистером Стилом была деловая встреча. Ну и между делом речь зашла о жене, он и предложил. Как-то невежливо было отказываться.

Лео помедлил и добавил: — Я хотел мебель посмотреть для своей квартиры. Ну походит она за мной, как служанка, ничего страшного.

Он вздохнул, представляя, как завтра эта... Элис? Элиза?... будет семенить за ним по мебельному магазину с покорным опущенным взглядом. В чём смысл? Он точно так же мог взять любую служанку отца.

— А на ночь запри её в чулане и сними нормальную шлюху, — не преращал смеяться Дастин, и микрофон снова захрипел от его хриплого хохота.

— Ну что-то же она умеет, — с некоторым сомнением предположил Лео, проводя пальцем по экрану смартфона, где мистер Стил прислал короткое досье на Элизу. Он увеличил фотографию — стандартный кадр в школьной форме, взгляд опущен, руки сложены перед собой. — Она вроде как в выпускном классе.

— Она может и умеет, но тебе же ничего интересного с ней делать нельзя, — отсмеявшись, заметил Дастин, и Лео только вздохнул, невольно признавая его правоту.

— Матч нашелся, — серьёзным тоном сказал Дастин, и Лео опять потянулся за контроллером.

**

— Не сутулься, — недовольно проворчала мать, придирчиво оглядывая Элизу. Её пальцы, холодные и жёсткие, как прутья, впились в плечи дочери, выравнивая осанку. — Держи голову прямо, просто опусти взгляд. Ты что, хочешь, чтобы он перепутал тебя с уборщицей?

Элиза выпрямилась и посмотрела в зеркало. Платье, когда-то свободно ниспадавшее до колен, теперь заканчивалось на несколько сантиметров выше — её тело вытянулось за последний год, но обновлять гардероб считалось излишеством. Ткань плотно облегала бёдра, подчёркивая каждую линию, будто специально демонстрируя, что детство кончилось. Мать одобрительно кивнула, поправляя неаккуратно лежащую складку. «Неплохо», — едва слышно прошептала она, будто оценивая товар на рынке. Лёгкие румяна на щеках Элизы выглядели неестественно — как мазки краски на бледном холсте.

— Будь внимательной, изучи его. Постарайся понравиться. И упаси тебя бог в чём-то перечить ему. — Мать чуть присела, её пальцы впились в подбородок Элизы, вынуждая встретить взгляд.

— Если ты придешься ему по вкусу, он даже может тебя купить. Я говорила с хозяином, он даст юному господину Карлсону хорошую скидку. Даст бог — будешь женой. — Мать внезапно обняла её, но это был не порыв нежности, а скорее ритуальный жест, как у спортсменов перед выходом на поле.

Мать вдруг отстранилась, подозрительно посмотрела на Элизу и спросила:

— Ты попку смазала?

Элиза почувствовала, как её лицо заливается горячей волной стыда. Она машинально кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Её мать тут же схватила её за руку и резко развернула к себе спиной, задирая подол платья.

Материнские пальцы скользнули под резинку трусиков. Элиза закусила губу, чувствуя, как её тело превращается в иссушённый лист бумаги — хрупкий, прозрачный, готовый разорваться от малейшего прикосновения.

Мать сжала губы, когда её пальцы выскользнули обратно. — Сухая как пустыня, — процедила она сквозь зубы, хлопнув Элизу по ягодицам так резко, что та вздрогнула. — Ничего, один раз возьмет тебя насухо, больше никогда в жизни не забудешь.

— У меня смазка в сумочке, — пролепетала Элиза, всё ещё краснея. Её пальцы судорожно сжали крошечную бархатную сумочку, такой же неизменный атрибут женщины как и платье. Внутри, вместе с визиткой отца и блокнотом и салфетками, лежал тюбик с прозрачным гелем. Элиза знала правила, но она жутко не любила ходить со смазанной попкой.

— В сумочке, — передразнила её мать, губы искривились в язвительной усмешке. — А если он захочет тебя в машине? А если прямо тут? Ты что, попросишь его остановиться и дать тебе подготовиться?

Она укоризненно посмотрела на Элизу, но тут за дверью раздались шаги — тяжёлые, мужские, слишком быстрые для слуги. Мать мгновенно выпрямилась, пальцы впились в плечи Элизы, прижимая её к стене, будто пытаясь спрятать. Дверь распахнулась без стука.

**

Лео вошёл, оглядываясь по сторонам с деланной небрежностью, которая не смогла скрыть его любопытство. Миссис Стил стояла рядом с выбранной им шатенкой — Элизой, так её звали? Да, точно, Элиза. Так значит, она дочь самой госпожи? Впрочем, это мало что меняло. Статус женщины определялся не кровными узами, а тем, в чьей собственности она находилась. И сейчас, по крайней мере на время, Элиза принадлежала ему.

Женщины поклонились в унисон, их лица застыли в масках учтивости, а Лео лишь коротко кивнул в ответ. Его взгляд скользнул по фигуре Элизы — стройной, но с округлыми бёдрами и высокой грудью, подчёркнутыми слишком узким платьем. «Красивее, чем на фото», — отметил он про себя, сравнивая её с блёклым школьным снимком. Совсем не похоже на бордельных работниц, к которым он привык — тех, с впалыми животами и рёбрами, проступающими сквозь кожу, с вечно потухшим взглядом, будто их уже давно похоронили заживо. Элиза же просто боялась — её пальцы сжимали сумочку как последнее спасение, а взгляд упорно избегал его лица, застревая где-то на уровне его ботинок.

Лео медленно обошел Элизу по кругу, изучая её как дорогой автомобиль перед покупкой. Его палец скользнул по её щеке — кожа оказалась поразительно мягкой, как лепесток, но под ней чётко ощущалась дрожь. Он уловил момент, когда её дыхание участилось, и она затрепетала, как пойманная в кулаке бабочка. Страх был, кочнено, ожидаем. Лёгким движением он провёл ладонью по её груди, оценивая упругость. Девушка замерла, но не отпрянула — хороший знак. Грудь оказалась полной, идеально помещающейся в его руке. Хорошая девушка. Вот пусть Дастин со шлюхами и развлекается.

— Недурно, — пробормотал он, заметив, как её соски твердеют даже сквозь ткань платья.

Он взял Элизу за подбородок, принудительно подняв её лицо к свету. Их взгляды столкнулись — и Лео замер, ощутив странный укол недоумения. Глаза у неё были неожиданно живые: тёмные, влажные, с оттенком чего-то неуловимо чужого. Тут не было уверенности женщины, принадлежащей другому мужчине. И не туповатая покорность девушек из борделей, уже сломленных системой. В её зрачках дрожал сложный коктейль — страх, да, но ещё и острая, почти звериная настороженность, будто она оценивала его так же, как он её.

Лео чуть не рассмеялся от этой своей мысли. Он кивнул её матери, доставая из внутреннего кармана пиджака визитку. — Хорошо. Вот мой телефон, — его пальцы намеренно задержались на секунду дольше необходимого, передавая карточку, — на всякий случай. У меня пока не полностью готова квартира, так что в этот раз я верну её домой. Завтра, скорее всего.

— Как вам будет угодно, господин, — миссис Стил снова поклонилась, спиной к стене, будто пытаясь раствориться в обоях. Лео развернулся к двери, не глядя, и коротко мотнул головой в сторону коридора:

— Пошли.

Элиза очнулась, бросила короткий ошарашенный взгляд на мать и побежала за своим новым, хоть и временным, хозяином. Её туфли громко цокали по паркету, слишком громко — этот звук казался ей теперь вопиюще неподобающим. Лео шёл впереди, не оборачиваясь, его плечи под чёрным пиджаком казались шире в полумраке коридора.

**

Элиза сидела на переднем сиденье автомобиля и изо всех сил старалась не дрожать, но колени предательски подрагивали каждый раз, когда Лео переключал передачи — его рука скользила так близко к её бедру, что от тепла его кожи по ноге пробегали мурашки. Она украдкой наблюдала за его профилем: резкая линия скулы, чуть припухшие губы, лёгкие движения ресниц. Никто не учил её, как вести себя в такой ситуации — учебные видео демонстрировали только сцены насилия или ритуального подчинения, а не эту странную, почти обыденную тишину между ними.

И еще она никогда не сидела на переднем сиденье. Это место предназначалось для жён, а для не для таких, как она. Кожа сиденья холодно прилипала к её голым бёдрам под укороченным платьем, а ремень безопасности казался абсурдным аксессуаром, словно кто-то всерьёз заботился о её сохранности. Она бросила краем глаза взгляд на Лео — его пальцы перебирали ручку переключения передач с непринуждённой точностью, сухожилия на тыльной стороне ладони напрягались при каждом движении. Он был примерно её возраста. Гораздо моложе тех, пахнувших табаком и коньяком, мужчин, которые приходили к отцу, и которым она изредка, по его приказу, прислуживала.

Элиза украдкой наблюдала за Лео, пытаясь угадать его мысли. Молодые мужчины в фильмах любили унижать женщин, секс, спорт, машины и видеоигры — но настоящие были загадкой. Его пальцы барабанили по рулю в ритме какой-то песни, а взгляд то и дело скользил по панели приборов. Куда он везёт её? К себе домой? К друзьям, похвастаться? Еще куда-то? Элиза понятия не имела, как проводят свободное время свободные люди.

И он пока ничего не требовал. Он просто молчал уже двадцать минут. Это должно было облегчать её задачу — сидеть, молчать и не провоцировать. Не ошибёшься. Но тишина становилась хуже любого приказа. Каждое его случайное движение заставляло её внутренности сжиматься: вот он поправил зеркало, вот переключил передачу, вот провёл языком по нижней губе — и что всё это значит? Никто не учил её расшифровывать молчание мужчины.

«Нужно было смазать, дура», — мысленно выругала себя Элиза, чувствуя, чувствуя как попа подпрыгивает сидении. Никакое неудобство не стоило этой пытки ожиданием. Что если он свернёт на обочину и потянет её на заднее сиденье прямо сейчас? Она тренировалась с учебными игрушками, но те были холодным пластиком, а не живой плотью. В голове пронеслось: «А если он окажется крупнее стандартного манекена?» Она украдкой бросила взгляд на его брюки — ширинка казалась пугающе объемной. Принять его без смазки... об этом не хотелось даже думать.

Машина резко затормозила, под шинами захрустел гравий, когда Лео свернул на парковку торгового центра. Сквозь лобовое стекло она заметила мерцающую неоновую вывеску: «Распродажа мебели!». Элиза неуверенно моргнула, осознавая абсурдность ситуации — она тут чуть не сошла с ума, ожидая неизвестно чего, а он просто... хотел купить стол? Или что?

**

— А матрас будет именно такой? — Лео провёл ладонью по образцу, проверяя упругость. Продавщица — худенькая блондинка с потёртым бейджем на слишком свободном жакете — мгновенно склонилась в поклоне.

— Да, господин. Но если вы пожелаете, можно изготовить любой другой по индивидуальному заказу под этот размер.

Лео хмыкнул и еще раз провёл ладонью по поверхности матраса, слегка надавливая пальцами. Пружины мягко пружинили под его ладонью, но что-то всё равно казалось... не тем. Он лёг на него полностью, раскинув руки, и закрыл глаза на секунду. Открыл их и его взгляд упал на Элизу, застывшую в двух шагах как статуя — и тут его осенило.

— Элиза, сядь на него и попробуй попрыгать, а я посмотрю.

«Попрыгать? На матрасе?» — мысль казалась настолько абсурдной, что её мозг на секунду отказался обрабатывать команду. Она украдкой бросила взгляд на продавщицу — та стояла с опущенными глазами, будто ничего не слышала. Но ноги уже двигались сами — годы дрессировки превратили подчинение в рефлекс. Она осторожно присела на край матраса, ощущая, как пружины прогибаются под её весом. Платье задралось выше, обнажая бедра, но поправить его она не посмела.

Элиза подпрыгнула неуверенно, словно боясь повредить товар, но матрас мягко пружинил под ней. Платье, и без того тесное, при каждом движении задиралось выше, обнажая бледную кожу бедер. Она прыгнула ещё раз, и на этот раз выше — её грудь подпрыгнула вместе с телом, платье натянулось до предела, обрисовывая округлые формы, которые вот-вот вырвутся из слишком узкого выреза. Она тут же застыла, чувствуя, как лицо заливает краска, но Лео лишь приподнял бровь и кивнул продавщице.

Матрас его устроил, но им дело не ограничилось. С мягкой мебелью проблем не возникло — диваны выбирались по принципу «удобно ли развалиться с пивом», а кресла тестировались на способность выдерживать его вес при резком падении. Но вот кухня... Лео замер перед стендом с образцами столешниц, ощущая себя мошенником, играющим во взрослого. Его кулинарные познания ограничивались бутербродами и ночными набегами на холодильник. Еще он умел варить кофе — научился в школе, когда случилось делать доклад о кофейных зернах.

Ах да, яичница. Один раз, в пьяном угаре после выпускного, он умудрился поджечь масло и все же выдавить из себя что-то съедобное. Консультантка уверяла, что духовка «самоочищается», а индукционная панель «интуитивно понятна», но Лео на своей работе уже отучился верить в такие обещания.

— Элиза, ты умеешь готовить?

— Да, господин, — ответила Элиза автоматически, не успев даже понять суть вопроса.

Она действительно умела. Работать на кухне учили и в школе — там были бесконечные уроки по нарезке овощей одинаковыми кубиками, варке пресных супов и выпеканию безвкусных коржей. Но действительно хорошо готовить она научилась дома, помогая кухарке, когда та готовила для отца. Те редкие моменты, когда кухня наполнялась ароматами настоящей еды — тушеного мяса с вином, свежего хлеба, пирогов с ягодами — были для неё тайным удовольствием, почти преступным.

— Отлично, тогда подойди и посмотри сюда. Что ты думаешь об этом проекте кухни?

«Думаю?» — слова эхом отозвались в голове у Элизы. Она не могла вспомнить, когда кто-то последний раз интересовался её мнением. По какому угодно вопросу. А тут — целая кухня! Её взгляд лихорадочно бегал по предложенным изображениям. В школе учили: «Твоё мнение — это эхо воли господина». Но Лео стоял рядом, и ждал. Ждал, будто её ответ действительно имел значение.

Элиза почувствовала, как её ладони стали липкими от пота. Она сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь. Это был тест. Должен был быть тест. Ни один мужчина не спрашивал мнения женщины просто так. Её взгляд скользнул по эскизам кухни — белые шкафы, мраморная столешница, хромированная фурнитура. В голове пронеслось: «Они все выглядят одинаково». Но так нельзя было отвечать.

— Это кухня оборудована для работы, — выпалила наконец Элиза. Это была правда — наверное? В конце концов, мелочи вроде ширины разделочной зоны или глубины ящиков для посуды имели куда большее значение, чем дизайн поверхности плиты. Но попытка объяснить это мужчине станет ошибкой — она ощущала шестым чувством. Лео медленно повернул голову, изучая её боковым зрением, и Элиза внезапно осознала, что стоит слишком прямо, почти вытянувшись по струнке, как на школьной проверке. Она намеренно опустила плечи, но от этого лишь сильнее почувствовала, как платье впивается в подмышки.

Они ходили по магазину еще почти час, и Элиза, к своему удивлению, начала интересоваться происходящим. До этого, ей не приходилось бывать в мебельных магазинах. Вокруг было много интересных штук: стулья с резными ножками, диваны с золотой отделкой, огромные зеркала в рамах, похожих на дворцовые.

Элиза замерла на пороге очередного отдела, когда её мозг наконец расшифровал увиденное: аккуратные ряды деревянных скамеек с ремнями, металлические стойки с кожаными манжетами, треугольный конь для наказаний. Конечно. Любая приличная квартира мужчины требовала уголка для дисциплины и послушания — такой же был у неё и дома. Впрочем, лично она ни разу не выходила за рамки обычной порки. И в отличие от Эми, отец никогда не брал её прислуживать, когда он наказывал или просто развлекался со своими женщинами.

Лео постучал костяшками пальцев по металлической рамке, проверяя её устойчивость. Звук был глухим и надёжным — не то какое-нибудь хлипкое дребезжание. Продавщица, уловив его интерес, тут же подскочила ближе, её голос стал слащавым от профессионального рвения:

— Эта модель скамьи имеет регулируемый угол наклона, — продавщица щёлкнула ограничителем, демонстрируя, как поверхность плавно опускается в горизонтальное положение. — А ремни из натуральной кожи гарантируют фиксацию.

Продавщица пригнулась, демонстрируя скрытые крепления скамьи, и её юбка задралась, обнажая плотно обтянутые чулками ягодицы. Она явно делала это намеренно — слишком уж театрально раздвинула ноги, слишком медленно провела пальцем по металлической скобе. Лео скользнул взглядом по её изгибам, затем вернулся к скамье.

— А не узковата? — спросил он, постукивая пальцем по ширине кожаной подушки.

Продавщица легла на скамейку, продолжая объяснять: — Это специально сделано для расширенного диапазона поз, господин. Посмотрите сами.

Она опустила руки по бокам лавки, к ещё одному набору креплений. Её движения были слишком плавными, слишком знакомыми с этим ритуалом демонстрации. Юбка задралась еще выше, обнажая кружевные подвязки и бледную кожу внутренней поверхности бедер. Она застегнула манжеты на запястьях с такой легкостью, словно делала это каждый день.

Продавщица выгнула спину на скамье, её пальцы скользнули к потайному ящику под ней, откуда она извлекла короткую плеть с ручкой из полированного красного дерева.

— Если угодно, вы можете примерить руку на мне, — прошептала она, протягивая её Лео кончиками пальцев, словно предлагая пробное блюдо. Глаза её блестели неестественным блеском — смесь предвкушения и навязчивого желания угодить.

Лео взял плеть, её ручка была идеально отполирована, почти скользкая в пальцах. Продавщица лежала неподвижно, её юбка съехала до талии, обнажая стринги и изрядно исполосованную попу. Видимо, демонстрация инвентаря консультантом не была редкостью.

Он взвесил плеть в руке, ощущая её баланс, затем провёл кончиком по её обнажённой спине, отмечая, как мурашки бегут за ним следом. Продавщица задержала дыхание, её пальцы судорожно сжали край скамьи — этот жест был слишком знакомым, слишком тренированным. Лео замер, плеть зависла в воздухе, и в этот момент уголком глаза он уловил, как Элиза машинально прикусила губу. Не страх, нет — что-то другое, почти незаметное. Любопытство?

Плеть упала с мягким свистом — первый удар лёг ровной линией поперёк ягодиц продавщицы. Кожа под тонкими чулками покраснела мгновенно, но женщина лишь глубже вжалась в скамью, привычно задержав дыхание. Второй удар — чуть ниже, третий — диагональю, рисуя аккуратный крест. Ни стонов, ни вздрагиваний, только едва уловимое напряжение в сжатых кулаках.

Лео опустил плеть четвёртый раз, уже не глядя на продавщицу — его внимание целиком принадлежало Элизе. Она стояла в трёх шагах, она прикусила губу, но не от страха. Её глаза, обычно опущенные, теперь пристально следили за каждым движением плети, за тем, как продавщица выгибает спину, приподнимая попу и принимая удар как подарок. В её глазах читалось нечто, чего Лео не ожидал — не страх, не покорность, а странное, почти болезненное любопытство.

Хватит. Скамья его устраивает, и он пришёл сюда по делам, а не для развлечения. Лео положил плеть обратно в ящик. Продавщица тут же поднялась с лавки, поправив юбку с такой непринужденностью, будто только что получила массаж, а не серию ударов.

— Благодарю вас, господин, за ваше внимание, — её голос звучал сладко, как сироп, а глаза подозрительно блестели. Она провела рукой по скамье, словно гладя животное, затем добавила: — Если позволите, я хотела бы предложить вам еще одну модель, у нас есть усиленные конструкции. — Она открыла каталог, где красовалась массивная металлическая рама с крюком и ручной лебёдкой. — Выдерживает до двух женщин одновременно. Идеально для подвеса.

Продавщица оказалась слишком хороша в своём деле — подвесная система с лебёдкой теперь значилась в списке покупок, хотя Лео даже не планировал её приобретать. Он несколько рассеяно пересчитал чеки, прежде чем сунуть их в карман — сумма была приличной, но не запредельной. Собственная квартира - недешевое удовольствие.

— Пошли перекусим, — бросил Лео через плечо, уже направляясь к выходу, и Элиза едва не споткнулась от неожиданности. Она машинально кивнула, но её ноги на секунду отказались двигаться — мозг лихорадочно перебирал правила: они будут есть вместе? Нужно ли спрашивать разрешения? А если он передумает по дороге?

Ресторан встретил их прохладой кондиционера и приглушенным гомоном мужских голосов. Полупустое пространство с деревянными панелями и матовыми светильниками — ничего особенного, но после школьной столовой — настоящий дворец. У стены сидели двое мужчин с женами, жены — женщины аккуратно ели, опустив глаза. В углу компания из троих смеялась над чем-то, лапая обсуживающую их официантку. Женщина подобострастно улыбалась и не делала попыток отстраниться. Еще одна официантка — строгая блондинка с зачесанными назад волосами — скользнула к их столику, поставив перед Лео два меню с одинаковыми кожаными обложками.

— Выбирай, — Лео сказал это даже не подняв глаза. Элиза медленно взяла меню, её пальцы скользнули по гладкой коже обложки — странно тяжёлой, как будто она держала не просто список блюд, а какой-то запретный артефакт.

Элиза перебирала пальцами уголки меню, чувствуя, как кожа на её спине покрывается мелкими мурашками. Этот лист бумаги казался ей тяжелее свинца — каждое слово на нём было написано на языке, который она понимала, но никогда не имела права использовать для себя. Суп из лобстера. Утиная грудка с инжирным соусом. Она знала эти названия только потому, что когда-то подавала их отцу и его гостям, стоя за их стульями с кувшином вина. Но выбрать? Для себя? Её мозг отказывался переваривать саму возможность.

Элиза переводила взгляд с меню на Лео и обратно, её пальцы дрожали так, что страницы шелестели. Что выбрать? Если она возьмёт слишком дешёвое блюдо — покажется жадной. Слишком дорогое — наглой. А если он уже решил за неё и это проверка?

Элиза попыталась вспомнить хоть какое-то наставление. Её пальцы судорожно сжали край меню, когда она осознала глубину своей некомпетентности. Жён иногда брали с собой — как, например, те две женщины у стены, что ели с опущенными глазами. Но она? Она была просто товаром на пробу, временной игрушкой, которую должны были вернуть в коробку к вечеру. Никто не учил её правилам поведения в ресторанах — в школе их кормили из жестяных мисок, а дома она обычно ела на кухне, вместе с остальными сёстрами и служанками.

В голове мелькали обрывки уроков: «Жена начинает есть после мужа». Но Лео не женат, а она — не жена. «Служанка не ест за одним столом с господином». Но он посадил её напротив себя и сказал «выбирай». Она пыталась придумать хоть что-то, но мозг выдавал только паническую пустоту. В итоге, она сдалась. Осталось одно единственное, базовое наставление: «Ты глупа, это нормально. Не знаешь - спроси мужчину».

— Господин, — её голос прозвучал хрипло от сжатого горла, — я не знаю, как правильно выбрать.

Лео оторвался от меню и посмотрел на неё. Потом он понял.

— Ты никогда не была в ресторанах? — спросил он почти мягко. Его брови слегка приподнялись — не насмешка, а искреннее удивление, словно он впервые задумался о её мире. Элиза почувствовала, как её щёки вспыхнули от стыда. Она опустила взгляд, но не успела ответить, как он уже перехватил её меню, отложив оба в сторону.

— Принесите два стейка средней прожарки с картофельным пюре, — бросил он официантке.

Элиза осторожно отрезала кусочек стейка, стараясь не стукнуть ножом о тарелку. Мясо было нежным, почти таяло во рту, и она не могла вспомнить, когда в последний раз ела что-то столь же вкусное. Школьные обеды были пресными, разве что дома, когда ей доставались объедки с отцовского стола?

Лео откинулся на спинку стула, его тарелка уже пуста, и теперь он просто смотрел на Элизу — как румянец растекается по её лицу, как она ест, как платье обтягивает её груди. Милая девушка. Она станет прекрасным десертом сегодня.

Лео расплатился и встал. Пора было ехать домой. Элиза тут же вскочила, чуть не опрокинув стул, её глаза метнулись к выходу, затем к Лео, словно она пыталась угадать, куда её поведут. В машине он снял пиджак, бросил его на заднее сиденье, и она невольно задержала дыхание — сейчас начнётся. Но вместо этого он просто завёл двигатель, включил кондиционер и выехал на центральную улицу.