(за три недели до встречи)

Лида. 26 лет, упитанная блондинка с пухлыми губами, огромной грудью пятого размера и мягкой, почти детской попкой, которую она обожает показывать в стрингах. Живёт в однушке на окраине, работает удалённо дизайнером, а по ночам модерирует чат «Семейные тайны 18+». Любит быть главной, любит дразнить и отказывать. Особенно деду.

Лида официально — «фриланс-дизайнер и SMM-специалист».

На деле её работа состоит из трёх жирных кусков, которые она никому не показывает в резюме.

1. Основной доход — модератор и «охотница за контентом» в закрытых эротических сообществах и чатах.

Самый крупный — «Семейные тайны 18+» (около 12 000 платных участников, вход 50–150$ в месяц).

Лида там:

— проверяет всех новеньких (смотрит паспорт, фото с датой, заставляет записать видео-признание),

— сводит людей на реальные встречи,

— берёт процент с каждой успешной «сводни» (обычно 20–30 % от суммы, которую платит клиент).

Именно через этот чат она нашла Наташу и ещё десяток пар, которые теперь регулярно ебутся в её минивэне или на съёмных дачах.

2. «Личный организатор разврата».

Богатые дядечки 45–65 лет (бизнесмены, чиновники, владельцы заводиков) пишут ей в личку:

«Лида, найди мне молодую пышку, чтоб сиськи огромные и не пищала».

Или: «Хочу куколд-сессию с женой, но чтоб всё под ключ и без палева».

Лида подбирает девочек (или пары вроде Наташи-Саши), договаривается о цене, месте, сценарии, привозит-увозит, снимает на телефон (если разрешат) и получает 30–50 % от сделки.

За одну такую встречу она может заработать 500–3000 евро просто за то, что посидела рядом, подрочила и поржала.

3. Свой мини-OnlyFans и Boosty «Лида_Пухлая».

Там контент мягче, чем у Наташи:

— фотосеты в стрингах и лифчиках, где сиськи вываливаются,

— видео, как она мастурбирует пальцами или огромным дилдо,

— «дедовские сессии»: показывает старые видео, где трётся об Егора Степановича, но без проникновения (это её фишка — «девственная внучка, которая всё разрешает, кроме пизды»).

Подписчиков 3000+, средний чек 20–30$ в месяц с человека.

Плюс продаёт персональные видео: «пошлю тебе голосовое, как кончаю и зову тебя дедушкой» — 100–150$ за минуту.

Итого Лида в обычный месяц имеет 7–12 тысяч долларов чистыми, работая из дома в халате и трусах.

График свободный: утром проверяет чаты, днём монтирует фотки, вечером либо дрочит перед вебкой, либо едет «на объект» — свозить деда или очередного клиента к девочкам.

Главное правило Лиды:

«Я всё организую, всё попробую, всё покажу — но свою пизду берегу только для будущего мужа. А пока пусть деды и чужие жёны ебутся рядом, я подрочу и деньги посчитаю».

Идеальная работа для пухлой блондинки, которая любит быть в центре, но никогда не внизу.

Наташа. 29 лет, жгучая брюнетка с идеальной фигурой, упругими сиськами третьего размера, пирсингом в клиторе и улыбкой профессиональной шлюшки. Замужем за Сашей, который полностью под ней. Она — центр любого оргиума: берёт в рот, даёт в пизду, сквиртит фонтаном и делает это с таким кайфом, что у всех члены встают сами собой.

Наташа официально — «контент-мейкер для взрослой аудитории» и «коуч по женской сексуальности».

На деле это выглядит так:

1. Основной доход — OnlyFans + Fansly (топ 0, 3 % на платформе).

У неё три аккаунта:

— «Наташа_Шлюшка» (основной): жёсткий контент, сквирт, групповухи, куколд-сессии с Сашей в кадре (лицо закрыто).

— «Mrs_Nat» (премиум): более «мягкий», но дорогой — соло, игрушки, ролевые игры, личные чаты по 300–500$ за 10 минут.

— «КуколдПара69» (совместно с Сашей): только реальные встречи, которые они снимают (с согласия всех участников). Подписка 99$ в месяц, но туда пускают строго по отбору.

2. Вебкам на Chaturbate и Stripchat 3–4 раза в неделю по 2–3 часа.

Там она легенда: заходит в комнату — онлайн моментально 4000–7000 человек.

Токены летят стеной, когда она:

— сквиртит в 4K крупным планом,

— заставляет Сашу лизать сперму с её сисек после «гостя»,

— или просто сидит и курит, рассказывая, как вчера отсосала двум неграм в сауне.

3. Личные встречи (эскорт премиум-класса).

Цена: от 1500 евро за 2–3 часа, до 5000–7000 евро за ночь/выезд.

Клиенты — только проверенные, по рекомендациям или через Лиду (она иногда выступает «менеджером»).

Птицеферма с дедом — исключение, чисто для кайфа и контента (они потом выложат отредактированное видео на закрытый канал за отдельную плату).

4. Ещё она ведёт закрытый телеграм-канал «Школа Шлюшек»:

курс за 500$ — учит девушек правильно сквиртовать, заглатывать, держать лицо и зарабатывать на сексе без стыда.

Запись на полгода вперёд.

5. Реклама игрушек и белья.

Компании сами присылают коробками вибраторы, пробки, боди — она тестирует в прямом эфире и получает процент с продаж по её промокоду «NATASHASLUT».

Итого в хороший месяц Наташа зарабатывает 25–40 тысяч долларов чистыми, не вставая с коленей (в прямом и переносном смысле).

Саша ведёт всю бухгалтерию, отвечает на личку, монтирует видео и планирует расписание.

Получается идеальная семейная бизнес-модель:

она ебётся и сквиртит — он смотрит, снимает и считает деньги.

И оба от этого кончают.

Саша. 31 год, высокий, спортивный, но абсолютно послушный. Вуайерист до мозга костей. Носит прозрачные голубые стринги, анальные пробки разного калибра и кончает, просто глядя, как жену ебут другие. Его кайф — быть на втором плане и выполнять приказы. Саша работает удалённым системным администратором в крупной IT-компании.

Официально: «ведёт сервера, мониторит сети, чинит баги».

Неофициально: сидит дома в наушниках, в голубых стрингах и с пробкой в жопе, пока Наташа на вебке или на встречах «отрабатывает».

У него гибкий график, куча отпусков и начальник, который думает, что Саша просто «очень сосредоточенный и редко выходит на видеозвонки».

А на самом деле в это время он либо смотрит, как жену ебут, либо сам на коленях перед монитором с камерой, где Наташа стримит для подписчиков, а он в кадре — «анонимный куколд в маске».

Зарплата хорошая, стресса почти нет, а главное — каждый день он может в любой момент встать из-за стола, лечь на коврик и ждать, когда Наташа скажет:

«Саш, рабочий день закончен. Пробка на место, стринги вниз — поехали развлекаться».

Идеальная работа для идеального подчинённого мужа.

Дед он же Егор Степанович официально — пенсионер Минобороны, подполковник в отставке, 68 лет, пенсия 68 000 руб.

(это если верить бумажке, которую ему выдали «за выслугу» и за то, что он когда-то в Афгане три раза чуть не сдох, а потом ещё двадцать лет учил молодых прапорщиков мату и жизни).

На деле дед — ебаный олигарх в трениках и с животом до колен.

1. Основной бизнес — «серый» автосервис + перегон тачек из Европы.

У него три бокса, где пацаны творят магию: пригоняют свежие «бэхи» и «мерсы», а на таможне показывают бумажки, что это якобы «запчасти от трактора Беларусь».

Навар с одной тачки — 7–15 тысяч евро.

В месяц 8–12 машин выходит столько, что можно было бы купить себе остров, но дед жмот и говорит: «Нахуй остров, там комары, лучше ещё один бокс дострою».

2. «Крыша» и лёгкий рэкет.

Раз в квартал дед надевает свою старую кожанку 1989 года, садится в «Гелик» с треснувшим лобовым и едет «по точкам».

Сидит, пьёт коньяк из пластикового стаканчика, курит «Прилуки», а все вокруг бегают и суетятся: «Егор Степаныч, всё по-честному, вот конвертик».

Суммы смешные по меркам Москвы, но стабильные, как дедовский стояк после виагры.

3. Аренда недвижимости.

В нулевые на «боевые» скупил склады и квартиры.

Сейчас склады сдают китайцам под коробки с AliExpress, а квартиры — посуточно «для любв».

Дед иногда сам проверяет: заходит, видит на кровати чужую голую жопу и бурчит: «Только не на простынях кончайте, суки, я их сам стираю».

4. Ростовщичество «по-дружески».

Даёт в долг под 10–15 % в месяц.

Если не отдают — приезжает с двумя «спортсменами» из автосервиса и тихо спрашивает:

«Ну что, сынок, почки продаём или сразу машину на запчасти?»

Как-то раз один должник принёс ему в счёт долга ящик коньяка и козу. Козу дед назвал Светкой и держал на даче две недели, пока не съел.

Итого в месяц выходит 250–400 тысяч евро наличкой.

Всё хранится в сейфах на даче, под половицами, рядом с банками солёных огурцов и патронами от АК.

Он до сих пор водит свой старый G-class, носит треники и майку-алкоголичку, потому что «нахуй понты».

Тратит дед ровно на три вещи:

— коньяк «Коктебель» ящиками (пьёт как воду),

— сигареты «Прилуки» без фильтра (курит по три пачки в день и кашляет так, что стены трясутся),

— и на Лиду: то новые сиськи ей оплатит «на будущее», то 500 евро в лифчик засунет со словами: «Купи себе трусы, а то ходишь как шлюха».

Когда Лида говорит: «Дед, нужен объект на день», он просто звонит своему человеку в районе и рычит в трубку:

«Коля, птицеферму закрой на ремонт, я там с внучкой поеду грибы собирать».

Коля всё понимает, потому что уже двадцать лет знает, какие «грибы» дед собирает.

Короче: старый волк в овечьих трениках.

Пока хуй стоит — он царь и бог.

А как перестанет — ну, тогда хоть на пенсию по-настоящему выйдет.

Но это явно не в этом десятилетии.

Лида сидела в своей однушке, ноут на коленях, сиськи чуть не вываливались из старого махрового халата. В чате горело сообщение:

Наташа_Шлюшка:

Лид, привет, моя жирненькая принцесса

Твой дед всё ещё ноет, что хочет молодую пизду?

У меня как раз муж-вуайерист в комплекте, я готова приехать и отработать по полной программе.

Саша будет сидеть в своих голубых стрингах, с пробкой в жопе и дрочить на нас, если разрешу.

Готовь минивэн, детка.

Лида закусила нижнюю губу так, что остался след. Представила, как дед будет рычать и хватать Наташу за эти идеальные сиськи, как будет кончать в неё ведрами, и моментально потекла.

Она знала Егора Степановича с пелёнок. Он всегда лапал её «по-родственному»: то за попку «шутя» прижмёт, то сиськи «случайно» потрёт. Когда Лиде стукнуло восемнадцать, шутки стали совсем не детскими. Последние два года он ныл в голос:

— Внучка, найди мне хоть одну молодую сучку! Я заплачу, только чтоб дала нормально, а не как ты — «только потереться да подрочить».

Лида ржала ему в лицо, но внутри всё кипело от возбуждения. Ей нравилось сводить его с ума, нравилось чувствовать этот толстый хуй между своих губ, когда он кончал на спину и жопу, нравилось быть главной в этой игре. Но пустить его внутрь себя? Никогда в жизни.

Она быстро настучала ответ:

Лида_Пухлая:

Наташ, ты серьёзно, блядь?

Он реально старый конь: хуй как у коня, спермы ведро, волосатый, как медведь, и орёт, как раненый лось.

Ты выдержишь такого монстра?

Через минуту пришло фото: Наташа на коленях, голая, во рту здоровенный дилдо, слюни по подбородку, подпись «Я такие обожаю, детка».

Лида выдохнула «блядь» и побежала в ванную. Кончила за минуту, брызнув на кафель так, что чуть не поскользнулась.

Через неделю она приехала к деду на дачу. Январь, мороз, печка трещит. Егор Степанович в одних трениках, живот вываливается, грудь седая, как у волка.

Лида сразу села к нему на колени, как в детстве, только теперь без трусов под короткой юбкой.

— Дедуль, есть подарок на Новый год, — прошептала она, водя мокрой щелью по его бедру.

— Будет тебе молодая шлюшка, профессиональная. Будет сосать, давать в пизду, сквиртовать тебе в лицо. Всё, что хочешь. Только меня не трахаешь, договорились?

Дед аж зарычал, член под ней встал мгновенно, толстый и горячий.

— Лидуся... Ты серьёзно? Когда?!

— Скоро. А пока... потрёмся, как ты любишь.

Она встала раком на диване, задрала юбку. Дед уткнулся носом в её жопу, завыл, начал тереться хуем между булок, по губам, по клитору. Лида стонала, подмахивала, но каждый раз, когда головка пыталась войти, отодвигалась.

— Неееет, дед, только так... Только снаружи...

Он кончил минут через пять, густо, на всю спину и жопу. Лида развернулась, собрала сперму пальцами и облизала:

— Вот видишь, сколько у тебя ещё пороха. Береги для Наташи.

Дед сидел красный, тяжело дышал:

— Внучка... Я тебя озолочу. Когда?

— Через две недели. Заброшенная птицеферма за городом. Я за рулём, ты в минивэне. И не дрочи эти две недели, слышишь? Всё в неё сольёшь.

Лида уехала, а дед ещё неделю ходил как пришибленный, член стоял по утрам так, что больно было. Он даже не трогал себя — обещал.

А Лида тем временем переписывалась с Наташей каждый день: слала фотки дедова хуя (старые, из архива), Наташа отвечала видео, где заглатывает такой же толстый дилдо и кончает сквиртом.

Саша, муж Наташи, молчал в чате, но присылал фото: он в голубых прозрачных стрингах, пробка в жюит, член стоит. Подпись: «Смотрю и жду».

Лида хохотала и писала:

«Готовьтесь, извращенцы. Дед вас всех порвёт, а я буду рядом дрочить и командовать».

И вот, ровно за день до встречи, она написала в общий чат:

Лида_Пухлая:

Завтра в 14:00. Птицеферма «Рассвет», поворот направо после четвёртого километра.

Минивэн серый «Шевроле», номер запомните.

Коньяк, сигареты, салфетки — беру я.

Сперму, сквирт и полный разврат — вы.

Дед уже два раза чуть не кончил во сне.

Не опаздывать, суки, а то он меня всё-таки выебет от отчаяния.

Наташа ответила голосовым — хриплым, возбуждённым:

— Лид, мы уже пакуем пробку побольше для Саши и мой самый короткий платьице без трусов. Завтра дед забудет, как звать.

Лида легла спать с рукой между ног и улыбкой.

Она знала: завтра будет пиздец во всех смыслах этого слова.

И именно такого пиздеца она ждала всю зиму.

(за 14 часов до встречи, 23:47)

Красный свет лампы заливал спальню кровавым. Саша стоял посреди комнаты на коленях, руки за спиной, наручники из мягкой кожи холодили запястья. Голый. Член уже час стоял колом, головка блестела от предэякулята, но трогать себя было строго запрещено. На шее тонкий ошейник с кольцом, к которому Наташа иногда цепляла поводок.

Наташа ходила вокруг него кругами, как хищница. На ней только чёрные кожаные перчатки до локтя, высокие сапоги и узкий пояс с кольцами. Сиськи тяжёлые, соски твёрдые. Между ног блестит пирсинг на клиторе.

В руке большая стальная пробка. Диаметр головки 5, 5 см. Рядом на подносе ещё три игрушки: чёрный вибратор 22 см, надувная груша и бутылка лубриканта.

— Саш, повтори, кем ты завтра будешь, — голос у неё хриплый, почти рычащий.

— Твоим куколдом, Наташ. Твоей подстилкой. Я буду сидеть в стрингах, с пробкой в жопе и смотреть, как старый дед ебёт тебя во все дыры. А потом вылижу всё, что он оставит.

— Громче.

— Я БУДУ СМОТРЕТЬ, КАК СТАРЫЙ ВОЛОСАТЫЙ ДЕД ЕБЁТ МОЮ ЖЕНУ, И БЛАГОДАРИТЬ ЕГО ЗА ЭТО!

— Хорошо, — она подошла вплотную, схватила его за волосы, запрокинула голову. — Открой рот.

Саша открыл. Наташа плюнула ему в рот, потом засунула два пальца в перчатке глубоко в горло. Он давился, слёзы текли, но не отстранялся.

— Завтра этот рот будет сосать дедов хуй после моей пизды. Привыкай к вкусу хозяйки.

Она вынула пальцы, размазала слюну по его лицу.

— Ложись на скамью, жопа вверх.

Специальная скамья для порки, обитая кожей. Саша лёг, ноги в фиксаторах раздвинуты, жопа выставлена. Пробка поменьше, которую он носил весь день, торчала между ягодиц.

Наташа подошла сзади, медленно вытащила старую пробку. Дырочка осталась раскрытой, красная, пульсирующая.

— Красиво. Теперь будет больно. Но ты выдержишь, потому что ты мой.

Она взяла надувную грушу, ввела в него и начала качать. Раз. Два. Пять. Десять. Саша выл в подушку, тело дрожало.

— Сколько?

— Десять... блядь... Наташ... я не выдержу...

— Выдержишь. Ещё пять.

Пятнадцать нажатий. Груша внутри раздулась до размера кулака. Саша рыдал, слёзы и слюна на подушке, но член стоял и капал.

Наташа медленно сдула и вытащила грушу. Дырка осталась зияющей, не смыкалась.

— Теперь главная.

Она взяла большую стальную пробку, обильно смазала и без предупреждения надавила. Головка прошла с чётким хлопком. Саша заорал так, что, наверное, соседи услышали.

— Заткнись, — она зажала ему рот рукой и протолкнула пробку до конца одним движением.

Саша задёргался, наручники звякнули. Пробка вошла полностью, тяжёлая, холодная, давила на простату так, что из члена хлынула струя предэякулята.

Наташа включила вибрацию на максимум. Пробка загудела внутри него.

— ААААААААА! НАТАШ! Я КОНЧУ!

— Не смей.

Она выключила вибрацию, подошла спереди, села ему на лицо.

— Лижи. Пока не скажу «стоп».

Саша жадно впился языком в её пизду, сосал клитор, загонял язык внутрь. Наташа стонала, тёрлась о его лицо, оставляя сок по щекам и носу.

Через пять минут она кончила ему в рот мощным сквиртом. Он глотал, кашлял, глотал снова.

— Хороший мальчик.

Она встала, вытерла пизду его волосами.

— Теперь финал.

Сняла с него наручники, поставила на колени перед зеркалом. Пробка торчала из жопы огромным синим камнем.

— Посмотри на себя. Это ты завтра будешь. С этой пробкой. В этих стрингах. С дедовой спермой во рту и моей на лице.

Она встала сзади, обняла, прижала сиськи к его спине, взяла его член в руку и начала дрочить жёстко, быстро.

— Кончай. Прямо сейчас. И кричи, кто ты.

— Я ТВОЙ КУКОЛД! Я ТВОЯ ПОДСТИЛКА! Я БУДУ ЛИЗАТЬ ДЕДОВУ СПЕРМУ ИЗ ТЕБЯ! ААААААА!

Он кончил так, что сперма долетела до зеркала. Струя за струёй. Наташа продолжала дрочить, выжимая всё до последней капли.

Когда он обмяк, она развернула его к себе, поцеловала глубоко, жёстко.

— Я тебя люблю, мой идеальный муж. Завтра ты будешь лучшим куколдом в мире. А сейчас спи с этой пробкой. И если посмеешь вытащить ночью, я тебя накажу так, что неделю сидеть не сможешь.

Она уложила его на бок, прижалась сзади, рука легла на его член.

— Спокойной ночи, мой хороший. Завтра дед нас всех порвёт. А ты будешь смотреть и благодарить.

Саша лежал, пробка давила внутри, тело дрожало от пережитого, а в голове крутилась только одна мысль:

«Я её. Полностью. И завтра это докажу».

За окном выла вьюга, а в спальне пахло кожей, спермой и абсолютной властью.

Зимний морозец за окном минивэна кусался за щёки, как злой пёс, но внутри большого серого «Шевроле» было жарко — не только от печки, которая гудела на полную, но и от того, что уже витало в воздухе. Заброшенная птицеферма за городом выглядела апокалиптично: ржавые остовы клеток, облезлые стены, снег по колено. А в салоне — кожаные сиденья, приглушённый свет плафона и запах кожи, пота и предвкушения.

Дверь с шипением закрылась. Лида, пухлощёкая блондинка с огромной грудью, которую едва удерживал лифчик, толкнула локтем деду в бок и хихикнула:

— Ну что, дедуль, готов к подарку? Я тебе такую красотку привезла... Наташка, знакомься, это мой Егор Степаныч. Дед, а это Наташа с мужем Сашей. Они... ну, такие же извращенцы, как и мы.

Наташа уже стягивала через голову свитер, обнажая упругие сиськи третьего размера с торчащими тёмно-розовыми сосками. Она улыбнулась деду широко, по-кошачьи:

— Привет, красавчик. Лида сказала, ты любишь, когда молоденькие шлюшки приезжают... Я как раз такая.

Егор Степанович, высокий, седой, с густой серебристой шерстью на груди и животе, который выпирал круглым мячиком над ремнём, аж крякнул от восторга. Глаза его загорелись, как у мальчишки перед витриной с конфетами.

— Ох ты ж блядь... Лидуся, ты моя хорошая... — он потянулся к Наташе огромной лапищей, сразу за грудь. — А сосочки-то какие... Дай дедушке попробовать...

Саша сидел сзади, уже в одних прозрачных голубых стрингах, из-под которых выглядывала серебристая головка анальной пробки. Он молчал, но глаза его блестели — он смотрел, как дед жадно хватает Наташу за сиськи, как пальцы впиваются в мягкую плоть, оставляя красные следы.

— Ну ты и жадный, дед, — засмеялась Наташа, но не отстранилась, а наоборот, подалась вперёд. — Давай, соси, не стесняйся. Я люблю, когда сразу берут быка за рога.

Егор Степанович с рыком нагнулся и впился губами в правый сосок. Он сосал громко, чавкая, как будто в последний раз. Слюна стекала по подбородку, капала на волосатую грудь. Левой рукой он уже мял вторую грудь Наташи, а правой потянулся к Лиде — та сидела рядом, уже расстёгнутая, лифчик спущен, огромные светло-коричневые соски торчали на тяжёлых дынях.

— Внучка, иди сюда... Дай деду... — прохрипел он, не отрываясь от Наташи.

Лида фыркнула, но подвинулась ближе. Её пухлые губы растянулись в улыбке:

— Дед, ты совсем охуел? Я же сказала — трахать меня не будешь. А так... можешь потрогать.

Она взяла его руку и положила себе на грудь. Егор Степанович замычал от счастья, перескакивая губами с Наташи на Лиду и обратно. Две пары молодых сисек — одна упругая и аккуратная, вторая тяжёлая, с широкими ареолами — он мял их, сосал, кусал соски, оставляя следы зубов.

— Блядь, какие вы вкусные... — бормотал он, задыхаясь. — Наташ, а ты дашь деду в ротик взять?

Наташа уже стягивала с него штаны. Член Егора Степановича вывалился наружу — толстый, в венах, с тяжёлой головкой, весь в седых волосах у основания. Он стоял колом, подрагивая.

— Ого, дед, какой агрегат, — выдохнула Наташа, облизнув губы. — Я такие обожаю... Лида, ты точно не хочешь? Он же у тебя во рту был сто раз...

— Во рту — да. В пизде — нет, — отрезала Лида, но глаза её блестели. Она уже спустила джинсы до колен и сидела, раздвинув пухлые бёдра, пальцами теребя набухший клитор. — Я лучше посмотрю, как ты его оседлаешь.

Саша в своих стрингах дышал тяжело, пробка в попе приятно давила при каждом движении. Он смотрел, как жена опускается на колени между сидений и берёт в рот дедов член — медленно, с наслаждением. Губы Наташи растянулись вокруг толстой головки, она заглотила почти до половины, и Егор Степанович завыл:

— О-о-о, сука... Ну ты и шлюха профессиональная... Глубже, деточка, глубже...

Наташа мычала в ответ, слюна текла по стволу, капала на волосатые яйца. Лида рядом уже стонала, глядя на это, два пальца в своей мокрой щели шлёпали громко.

— Саша, милый, подвинься, — прошептала Наташа, на секунду вынув член изо рта. — Посмотри поближе... Я знаю, тебе нравится...

Саша молча подполз, глаза его были на уровне члена деда, который блестел от слюны жены. Он чувствовал, как его собственный член упирается в ткань стрингов, как пробка приятно давит внутри.

Егор Степанович вдруг схватил Наташу за волосы и начал трахать её в рот — глубоко, с хриплым рыком. Лида засмеялась:

— Дед, ты её сейчас удушишь! Дай я тоже...

Она наклонилась и лизнула яйца деда, пока Наташа заглатывала член. Две языки — один по стволу, второй по мошонке. Егор Степанович заорал от кайфа, живот его трясся.

— Блядь, я сейчас кончу... Куда, Наташ?

Та вынула член изо рта, дроча его быстро и мокро:

— Куда хочешь, дед... Только не на ковёр, а то Лида будет ругаться...

— Внучка, садись мне на колени, — прохрипел Егор, — попкой потрись, я в тебя не войду, обещаю...

Лида закатила глаза, но послушно забралась деду на колени спиной к нему. Её пухлая попка в стрингах легла на толстый член — она начала тереться, скользя мокрой щёлкой по стволу, но не позволяя войти.

— Вот так, дед... Только так... — шептала она, постанывая.

Наташа уже вставала, раздвигая ноги над дедом:

— А я по-настоящему хочу... Саша, смотри внимательно, как дед будет меня ебать...

Она опустилась на член медленно, сантиметр за сантиметром. Толстая головка растянула её, Наташа выдохнула с хрипом:

— Ох блядь... Какой он толстый... Дед, ты меня сейчас разорвёшь...

И начала двигаться — сначала медленно, потом всё быстрее, сиськи подпрыгивали, она стонала в голос, не стесняясь:

— Да, да, вот так... Глубже, дед, глубже...

Лида рядом терлась попкой о член, который выскальзывал из Наташи на обратном движении — мокрый, в соках, в слюне. Саша сидел в метре, глаза на выкате, рука невольно легла на свои стринги.

Егор Степанович рычал, лапая обеих — то Наташу за бёдра, вгоняя в неё член до упора, то Лиду за сиськи, мял их грубо.

— Кончаю... — прохрипел он вдруг, — Наташ, внутрь можно?

— Давай, дед, заливай меня... — простонала Наташа, ускоряясь.

И он кончил — мощно, с рёвом, сперма хлынула внутрь, вытекала по члену, капала на ковёр, на волосатые бёдра деда. Наташа ещё пару раз качнулась и тоже задрожала, крича от оргазма.

Лида, глядя на это, засунула три пальца в себя и кончила почти одновременно, брызнув соком на сиденье.

Тишина. Только тяжёлое дыхание и запах секса.

Лида первой рассмеялась, откидываясь:

— Ну что, дед, подарок удался?

Егор Степанович, всё ещё внутри Наташи, блаженно улыбнулся:

— Внучка... Ты ангел... А теперь давайте на мороз, покурить, а то я второго раунда хочу...

Дверь минивэна открылась, и в салон ворвался ледяной воздух. Мороз сразу вцепился в голые ноги, в мокрые бёдра, в сперму, которая стекала по Наташиным ляжкам. Все четверо вывалились наружу в чём мать родила, кроме Саши, который только стринги голубые натянул обратно, и пробка в жопе блестела серебром на морозце.

— Бля, пиздец, холодно! — взвизгнула Лида, прыгая на месте, сиськи её хлопали друг о друга, как два мешка с мукой. — Дед, ты охуел, на улицу выгонять после такого?

Егор Степанович стоял, как медведь, член полувялый, но всё ещё здоровенный, качается между волосатых ног, сперма и соки Наташи блестят на нём. Он хохотал, пар изо рта валил столбом:

— А чё, внучка, боишься, что сиськи отморозишь? Давай я их погрею, ха-ха! Наташ, деточка, иди ко мне, обниму.

Наташа, вся раскрасневшаяся, сперма стекала по внутренней стороне бедра, подошла и прижалась к деду голой грудью. Тот сразу обеими лапами за жопу её схватил и начал мять.

— Ой, дед, ты неугомонный, блядь, — засмеялась она, но не отстранилась. — Только что кончил в меня ведро, а уже опять лапаешь.

Саша стоял в сторонке, курил, пробка в заднице холодила металл, но внутри приятно ныло. Он смотрел, как жена прижимается к старому волосатому деду, и член в стрингах снова начал твердеть.

Лида достала из кармана куртки коньяк, отхлебнула прямо из горла и передала Наташе:

— На, шлюшка, погрейся изнутри. А то дед тебя сейчас опять на хуй насадит прямо на сугробе.

— Да я не против, — хихикнула Наташа, отпивая. — Только ковёр жалко, а на снегу жопа замёрзнет.

Егор Степанович заржал так, что закашлялся:

— Лидуся, а ты чё стоишь? Иди сюда, потрись об дедушку, а то член совсем упал от холода.

— Иди в жопу, старый извращенец, — весело огрызнулась Лида, но подошла и действительно прижалась попкой к деду. Член его тут же оказался между её пухлых булок, и она начала слегка водить туда-сюда. — Только без проникновения, понял? А то знаю я тебя, сунешь и будешь потом рассказывать, что «само вошло».

Все заржали. Саша молча курил, глядя, как его жена целует деда в шею, а Лида трётся об него жопой. Мороз кусал соски, но всем было похуй, адреналин и коньяк грели.

— Саш, а ты чё молчишь, как партизан на допросе? — крикнула Лида через плечо. — Пробка не замёрзла там у тебя в сраке?

Саша покраснел, но улыбнулся:

— Нормалёк. Только металл холодный, приятно так... давит.

— Ого, покажи! — Наташа оторвалась от деда и подошла к мужу. — Повернись-ка, любимый.

Саша послушно повернулся спиной. Наташа присела на корточки, раздвинула ему ягодицы руками:

— Бля, какая красота... Смотрите, девчонки... то есть дед! Серебряная, с синим камушком, прям ювелирка в жопе. Саш, ты мой извращуга...

Она легонько пошевелила пробку пальцем, Саша вздрогнул и выдохнул.

— Наташ, не дразни, — прошептал он.

— А я и не дразню, я готовлю, — ответила она и вдруг лизнула вокруг пробки языком. Прямо на морозе.

— Охуеть! — взвизгнула Лида и захлопала в ладоши. — Прямо на улице анилингус! Дед, учись!

Егор Степанович уже дрочил свой член, глядя на это:

— Вернёмтесь в машину, а то я сейчас кончу на снег, жалко добру пропадать.

Вернулись. Дверь захлопнулась, печка снова загудела. Все плюхнулись на сиденья, голые, красные от мороза.

Наташа сразу оседлала деда лицом к нему, член снова твёрдый как камень:

— Второй раунд, старый конь! Только теперь я сверху, буду ебаться до посинения.

Она направила головку в себя — сперма первого раза ещё не вся вытекла, всё хлюпало. Опустилась резко, до самого конца, и завыла от удовольствия:

— Ооо, блядь, как глубоко... Дед, ты меня прям до желудка достаёшь...

И начала прыгать. Сиськи хлопали деда по лицу, он ловил их ртом, кусал соски. Лида села рядом, раздвинула ноги и снова начала мастурбировать, глядя в упор.

— Дед, ты её еби, как молодую, — хрипло сказала она. — А я тут рядом подрочю, ладно?

— Внучка, садись мне на лицо, — взмолился Егор, не отрываясь от сисек Наташи.

— Не-а, — Лида покачала головой, но подвинулась ближе. — Только потрусь. Смотри.

Она встала раком на сиденье, попкой к деду, и начала водить мокрой пиздой по его бедру, оставляя блестящие следы. Член деда то выскальзывал из Наташи, то снова входил с чавканьем, всё в сперме и соках.

Саша сидел напротив, стринги уже снял, член стоял, пробка блестела между ягодиц.

— Саш, иди сюда, — позвала Наташа, не сбавляя темп. — Поцелуй меня... а потом... потом пососи у деда, хочешь?

Саша подошёл, поцеловал жену в губы, попробовал вкус деда на её языке. Потом опустился ниже.

— Давай, милый, — прошептала Наташа. — Возьми его в рот, пока он во мне... Я хочу это видеть.

Саша опустился на колени между ног деда. Член выскользнул из Наташи — весь в белых разводах, в сперме, в её соках. Саша взял его в рот впервые в жизни. Горячо, солоно, пахло женой и старым мужиком. Он начал сосать неумело, но старательно.

— Ох блядь... — выдохнул Егор Степанович, хватая Сашу за волосы. — Мужик меня сосёт... Наташ, твоя идея?

— Моя, — Наташа снова насадилась на член, но теперь Саша лизал всё подряд — и член, и яйца, и даже клитор жены, когда тот оказывался рядом.

Лида уже стонала в голос, три пальца в себе:

— Блядь, это самое развратное, что я видела... Дед, ты счастливчик старый...

Наташа вдруг начала дрожать, кричать:

— Да, да, вот так... Я сейчас... блядь, сквиртану...

И правда — мощная струя ударила прямо Лиде в лицо. Та взвизгнула, но не отстранилась, открыла рот, ловя.

— Пей, внучка, пей! — заорал дед и начал кончать второй раз. Саша почувствовал, как член в его рту дёргается, и горячие струи бьют в горло. Он глотал, кашлял, но глотал всё.

Наташа сползла с деда, ноги дрожали. Лида вытерла лицо, облизала губы:

— Вкусно, сучка... А теперь моя очередь сказать спасибо.

Она толкнула Сашу на спину, взяла его член в рот и начала сосать жадно, глубоко. Саша кончил почти сразу — густо, много, Лида проглотила всё до капли и чмокнула головку.

— За то, что дал своей жене деду в пизду, — сказала она с улыбкой.

Все заржали. За окном мела метель, а в салоне пахло спермой, потом и коньяком.

Егор Степанович откинулся, тяжело дыша:

— Ну что, детишки... третий раунд будет? Я ещё не всё...

В салоне уже стоял такой духан, будто в бане после недели без проветривания: сперма, пизда, пот, коньяк и сигаретный дым. Всё стекло запотело, по дверям текли капли. Печка рычала, а четверо голых извращенцев хохотали, как на корпоративе после пятой бутылки.

Егор Степанович сидел развалясь, живот колыхался, член стоял третий раз подряд — красный, мокрый, в прожилках спермы и Наташиных соков. Он хлопнул себя по бедру:

— Ну чё, молодёжь, дед ещё живой! Кто хочет на палку шашлык насаживать?

Лида вытерла лицо рукавом чьей-то куртки (всё равно уже всё в соках) и заржала:

— Дед, ты ебанутый танк! Тебе сколько там, семьдесят? А хуй стоит, как у жеребца на случке. Только не кончай в меня, старый извращуга, а то забеременею — и пиздец, ребёнок будет с седыми волосами с рождения.

Наташа хихикала, сидя на корточках над ковриком и выдавливая из себя остатки дедовой спермы — белые капли падали прямо на пол с чавканьем.

— Лидусь, не боись, он уже всё в меня слил, там литра два было. Саш, милый, подставь рот, а то ковёр жалко.

Саша послушно наклонился, и Наташа выдавила ещё одну порцию прямо ему на язык. Он проглотил, облизнулся.

— Вкусно? — подмигнула жена.

— Как протеин после тренировки, — серьёзно ответил Саша, и все заржали до слёз.

Егор Степанович схватил Лиду за волосы и потянул к себе:

— Внучка, не пизди, садись жопой. Только потрёмся, обещаю. Дед слово держит.

— Ага, знаю я твой «потрёмся», — буркнула Лида, но всё равно села деду на колени спиной, раздвинула булки и прижала мокрую щель к основанию члена. — Смотри, старый хрыч, только по губам, без головки внутрь, понял?

Она начала водить пиздой вверх-вниз по всей длине. Член деда скользил между её губ, задевал клитор, Лида сразу завыла:

— Ох блядь, ну и хуй же у тебя... Толстый, как моя рука...

Наташа не выдержала, подползла на четвереньках и лизнула место соединения — язык прошёлся по деду, по Лиде, по всему сразу.

— Наташ, сука, ты меня сейчас заставишь кончить! — взвизгнула Лида.

— Давай, кончай, жирненькая, — подначивала Наташа и засунула два пальца Лиде в жопу по самые костяшки.

— АААА, БЛЯЯЯ! — Лида дёрнулась, пизда засквиртила прямо на дедов член, струи летели во все стороны.

Егор Степанович рычал, как зверь, держал Лиду за бёдра и подмахивал, но не входил — слово держал.

Саша стоял рядом, пробка в жопе уже разогрелась, он её потихоньку крутил пальцами, постанывая.

Лида тем временем сползла с деда, развернулась и села ему на лицо:

— На, жри пизду, старый козёл, раз в неё не пускаешь!

Егор Степанович замычал в её мокрые складки, язык шуровал, как отбойный молоток. Лида схватила Наташу за волосы и поцеловала взасос, сиськи тёрлись о сиськи.

Картина была эпичная: дед лижет пизду своей внучке, Наташа лижет всем подряд, а Саша стоит, ноги дрожат, пробка блестит.

— Всё, пиздец, третий раз пошёл! — заорал Егор Степанович, отрываясь от Лиды. — Все на колени, суки, дед будет поливать!

Все трое послушно плюхнулись на коврик. Дед встал над ними, живот трясётся, член в руке — красный, распухший, готовый взорваться.

— Открывайте рты, бляди! — рявкнул он.

Три рта раскрылись рядком: Наташа посередине, Лида слева, Саша справа.

Егор Степанович начал дрочить яростно, яйца шлёпали по ладони.

— Щас... щас... АААААА, СУКИ МОИ!

И понеслось: первый толстый заряд — Наташе прямо в глотку, второй — Лиде на лицо, третий — Саше на язык, четвёртый — опять Наташе на сиськи, пятый — Лиде на губы... Кончал он секунд двадцать, сперма летела фонтаном, густая, старая, но дохуя. Всё лицо Лиды было в белом, Наташины сиськи блестели, Саша кашлял, но глотал.

Когда последняя капля упала на ковёр, Егор Степанович рухнул на сиденье, тяжело дыша, член обмяк и повис, как пожарный шланг после пожара.

Тишина. Потом Лида первой заржала, вытирая лицо ладонью и размазывая сперму по щекам:

— Дед, ты ебаный фонтан! Я теперь как торт «Прага» — вся в креме!

Наташа лизнула сперму с Лидиных губ:

— Вкусно, старый спермачок, с орешками.

Саша просто сидел и улыбался, пробка всё ещё в жопе, сперма на подбородке.

Егор Степанович поднял руку, как победитель:

— Всё, детишки... Дед отстрелялся. Теперь можно и домой. Лидуся, заводи машину, а то член отморозил окончательно.

Лида встала, вся в сперме, сиськи качаются:

— Домой? Ага, щас! Сначала ещё по коньячку, и я тебе, дед, жопу дам... потереться. Только потереться!

Все снова заржали. За окном мела метель, а в салоне минивэна было жарче, чем в аду, и воняло, как в борделе после новогодней ночи.