Вольный перевод рассказа: «Halle Berry», на русский язык. Автор рассказа: TheRealLukeOzvik. 2011 год.

Сорока восьмилетняя Римма Аркадьевна Гейзенберг, открыла краны на полную мощность и отступила назад, когда из душевой лейки хлынула горячая вода. Мощные струи воды обрушились сверху на нее.

Душ был горячим и расслабляющим. Пар наполнял ванную комнату, душевая перегородка полностью запотела. Не имело значения, что ничего не было видно, потому что здесь не на кого было смотреть. Римма Аркадьевна, возможно, и достигла вершины в своей незамужней и бездетной жизни, заработала больше денег, чем могла потратить, будучи хозяйкой юридической фирмы, но это не помогло ей в любви. Дважды замужем, теперь дважды разведена. Красивая и потрясающая, какой бы она ни была, она не могла помешать своим мужчинам изменять ей за спиной.

Римма Аркадьевна была одна.

Это было несколько лет назад, в начале 2005 года. Она рассталась с Эдуардом Бронштейном, потому что он ей изменял. За несколько лет, до этого она ушла, от богатого предпринимателя Михаила Шатца, потому что он поступил так же, как и первый муж. Несколько других отношений закончились, так же. Некоторые мужчины хотят всего на свете, разве женщины, такой же привлекательной, как Риммы Аркадьевны, недостаточно? Да ладно.

Римма Аркадьевна позволила воде обрушиться на свою грудь. Горячая вода сильно ударяла по ней, массируя ее нежную грудь, плоский живот, прекрасное лицо. Ее волосы прилипали к голове, шее и плечам. Она провела по ним пальцами, ее грудь приподнималась, соски напрягались, когда струи горячей воды ласкали их. Римма Аркадьевна взяла мыло и провела им по телу, намыливая живот, очень медленно грудь, руки, интимные зоны, внутреннюю поверхность бедер, верхнюю часть внутренней поверхности бедер... Медленно и нежно перемещая мыло к своей коротко подстриженной лобковой области.

Она массировала мылом свою промежность между ног. Римме Аркадьевне было приятно, ноги слегка подкосились, бедра раздвинулись достаточно, чтобы она могла просунуть кусок мыла между бедрами, слегка приподнять его и раздвинуть половые губы. Она провела скользким куском мыла вверх и вниз, по всей длине половых губ, по клитору сверху. Другой рукой она взяла одну, из своих идеальных грудей, слегка сжимая ее с каждым движением куска мыла, по клитору.

Римма Аркадьевна провела в душе добрых двадцать минут. Так было каждое утро и каждый вечер. Другого способа удовлетворить свои сексуальные потребности не было. Она не могла смириться с мыслью, об использовании фаллоимитатора или вибратора, уродливых, твердых, неодушевленных предметов. Ей нужно было что-то теплое, твердое, да, но с мягкой ноткой. У нее было, только мыло.

Она терла мылом свой клитор все сильнее и быстрее, вверх и вниз, по своей половой щели, с трудом дыша из-за пара, это только усиливало ощущение. Римма Аркадьевна приближалась к оргазму, замедляя движения, проталкивая мыло глубже в своё влагалище, стараясь не потерять его внутри себя. Римма Аркадьевна повернулась к холодной кафельной стене и упала вперед, прижавшись лицом к плитке, грудь прижалась к ней, спина выгнулась, ягодицы выпячены, обе руки теперь между ног. Одной рукой она вводила и выводила мыло, из влагалища, а пальцами другой ласкала свой намыленный клитор.

Ей стало труднее дышать, почувствовала, как сердце заколотилось, ощущая жар в в своём влагалище Затем наступил сильный, взрывной оргазм, который распространился от влагалища, по всему телу. Римма Аркадьевна ахнула, издала тихий стон удовольствия и уронила мыло. Она проcтояла у кафельной стены добрых тридцать секунд, прежде чем даже задумалась о том, чтобы выйти из душа.

Как всегда, после оргазма ее накрыла печаль. Римма Аркадьевна была одна. Она была вынуждена заниматься самоудовлетворением. Ей сорок восемь лет, совсем одна, ни детей ни мужа...

Римма Аркадьевна вышла, из душа и взяла полотенце. Халат надевать не нужно было, в квартире было тепло, и никто ее не видел. Она вышла из ванной комнаты и вернулась в свою роскошную спальню, промокнув себя полотенцем.

Спальня была именно такой, какой можно представить себе богатая женщина. Белый ковер с высоким ворсом, огромная двуспальная кровать, белые шелковые простыни. Белые стены, белые шторы на окнах. Солнечный свет Санкт-Петербурга проникал в комнату. Пожалуй, единственным, что в комнате не было белым, была сама Римма Аркадьевна, имевшею кожу шоколадно-коричневого цвета, полученную на недавнем отдыхе в Испании.

Римма Аркадьевна подошла к кровати, села на край, взяла бутылочку кокосового масла и начала смазывать им руки, ноги и живот. Она старалась не превращать это в очередную процедуру самоудовлетворения, но ей было так одиноко. Масло делало кожу мягкой, а также доставляло такое удовольствие, её руки легко скользили, по коже. Было бы так легко нанести немного на живот, бедра и откинуться на кровать... Так легко просто медленно втереть его, распределить между ног и начать все сначала, как в душе.

Она пыталась сопротивляться, но не смогла сдержаться. Руки скользнули, по ее груди, по одной на каждой груди, втирая масло. Ее глаза медленно закрылись, она погрузилась в фантазии... Она думала о мужчинах с большими членами, думала о том, как ее используют... Римма Аркадьевна не могла сдержаться. Она была здесь, чтобы ее использовали. Ее руки двинулись вниз, к паху, затем... Остановились.

Римма Аркадьевна была не одна в комнате. Она это чувствовала.

Она открыла глаза и оглядела комнату. Вроде, никого не было. Римма Аркадьевна села, изменив ракурс, и тут увидела проклятую собаку.

Лестер был собакой её первого мужа Эдуарда. Большой золотистый семилетний лабрадор. Он не растолстел, как многие лабрадоры. Он был энергичным псом и всегда был единственным, что волновало Эдуарда. Римма Аркадьевна не любила этого пса, но когда Эдуард ушел от неё, она твердо решила оставить его себе. Она знала, что Эдуарду будет больно потерять его, и если у нее будет возможность причинить ему боль, она обязательно это сделает.

Лестер стоял в дверях, странно глядя на Римму Аркадьевну. Казалось, он чего-то ждал. Римма Аркадьевна смотрела на него. Он смотрел на нее. Она инстинктивно сжала бедра и прикрыла грудь руками. Когда ее ноги сомкнулись, пёс сделала шаг назад и заскулил.

— Чего ты хочешь? — спросила Римма Аркадьевна вслух. В её голосе не было ни капли любви. Собака олицетворяла бывшего мужа Эдуарда, и никакой любви в ней не было. Эдуард был ублюдком. Он хотел сделать с ней столько всего в сексе, и всякий раз, когда она говорила «Нет», он уходил за этим в другое место. Он ненавидел, что она сосала член, но не глотала сперму. Он ненавидел, что она не принимала его член в свою задницу. Он ненавидел, что она не говорила пошлости.

Пёс прошел чуть дальше в комнату. Римма Аркадьевна осталась на месте, — руки на груди, ноги вместе. Они продолжали смотреть друг на друга.

Римма Аркадьевна не знала, что Лестер был не просто обычной домашней собакой. Эдуард её бывший муж, любил собаку не потому, что любил гулять с ней или играть в апортировку, а из-за других физических занятий, которые им нравились. Эдуард часто пытался уговорить Римму Аркадьевну вести себя немного развратнее в постели, изображая из себя шлюху, как она это называла. Но правда заключалась в том, что как бы далеко она ни заходила, он всегда хотел, чтобы она шла дальше. Когда она начинала сопротивляться, из-за относительно незначительных вещей, Эдуард решил найти шлюх, которые готовы на всё. И тогда он отправлялся и забирал с собой Лестера.

Когда Римма Аркадьевна отказывалась смотреть с ним порно, сосать и глотать его сперму, лизать его задницу, что угодно, Эдуард в ярости уходил, утверждая, что выгуливает собаку. Римма Аркадьевна подозревала Эдуарда в измене, но всегда думала, что собака заперта в машине или во дворе у кого-то, пока Эдуард развлекается. Она понятия не имела, что Лестер в те бурные ночи переспал с таким же количеством шлюх, как и её бывший муж.

Лестер посмотрел на Римму Аркадьевну, лежащую на кровати. Она выглядела очень гладкой, гораздо стройнее тех женщин, с которыми его хозяин обычно водил его поиграть. Он никогда раньше не видел ее такой гладкой и мягкой. Она всегда была одета, но не сейчас. Лестер почувствовал возбуждение между задних лап. Он был возбужден, и его яички не опустошались с тех пор, как ушел его хозяин, а это казалось давним прошлым. Собачьи годы пролетают так быстро, особенно когда между задними лапами полная неиспользованная пара яичек.

Римма Аркадьевна почувствовала что-то в собаке. Грусть? Одиночество? Она не могла понять, что именно. Глаза у него были широко раскрыты, голова слегка наклонена набок. Казалось, он чего-то хочет. Она поняла, что с тех пор, как Эдуард бросил её, она при выгуливании его не давала псу скрещиваться с суками. Это не вина проклятой собаки, что Эдик такой мерзавец. На секунду она забыла, что она голая, слегка улыбнулась, протянула руку и щёлкнула пальцами.

— Ну же, мальчик, — сказала Римма Аркадьевна.

Лестер понял сигнал, хотя раньше никогда не получал его, от своей хозяйки. Он, полный жизни и радости, подбежал к кровати, запрыгнул на нее и запрыгал перед Риммой Аркадьевной.

Римма Аркадьевна гладила его, поглаживала по бокам, улыбалась и смеялась впервые, за несколько недель. Лестер прижался к ней, встав на задние лапы, его передние лапы задевали ее плечи и руки, пока она играла с ним. Все было весело. Просто женщина и ее питомец боролись на кровати. Он был счастливым псом, и как любой счастливый пес, его язык болтался, пытаясь лизнуть свою хозяйку. Пару раз он коснулся ее лица, оно было горячим и влажным, немного скользким. Римма Аркадьевна оттолкнула его, и он снова бросился к ее лицу. Она захихикала, немного взвизгнула и оттолкнула его. Теперь она стояла на коленях на кровати, немного расставив ноги, наклонившись вперед к собаке, подняв руки, готовые к его следующей «Атаке».

Лестер снова рванулся вперед, на этот раз Римма Аркадьевна закинула руки ему на голову, за затылок и на шею, и толкнула его вниз, — классический борцовский прием, отводящий атаку вниз, подальше от головы... Это прижало его голову к ней и между ее ног. Шерсть с его спины терлась между ее бедер, о ее лобок, — все еще чувствительный после душа и Римма Аркадьевна чуть не подпрыгнула от шока. Она приземлилась на другой стороне кровати на спину, перевела дыхание, а затем повернула голову и увидела Лестера, стоящего напротив, готового к прыжку. Казалось, он улыбался. Римма Аркадьевна расхохоталась, удивленная тем, как её сильно возбудило, от невинного прикосновения собачьей шерсти к ее лобку. Она откинулась назад, подняв одно колено в воздух, руки вверх, чтобы провести пальцами по волосам, и рассмеялась про себя.

Пёс посмотрел на хозяйку, растянувшуюся на кровати. Такая гладкая и безволосая. Такая коричневая и блестящая. Ему хотелось, еще немного поиграть. Ему хотелось сделать ее счастливой, как он делал счастливыми других женщин, для своего хозяина. Он подошел к ней, и прежде чем Римма Аркадьевна успела, что-либо сделать, чтобы остановить его, Лестер просунул свой нос между ее ног и провел длинным языком, по ее влагалищу.

Римма Аркадьевна снова вскрикнула, от шока и вскочила, оттолкнув его. Она сползла с кровати и шатаясь, отошла, одной рукой держась за промежность, а другой положив предплечье на грудь. Она снова остро осознавала свою наготу. Римма Аркадьевна также осознавала, как ощущался этот длинный теплый язык на ее промежности. Её возбужденное влагалище пульсировало, она была в шоке, но при этом чувствовала приятное покалывание между ног. Как бы это ни было неправильно, как бы это ни шокировало ее, это было так приятно.

Лестер стоял на кровати и смотрел на нее. Что случилось? Почему она так себя ведет? Он не знал этого, он знал лишь то, что хотел доставить ей удовольствие. Он хотел забраться на нее сверху и заставить ее кричать, от радости. Он хотел вонзиться в нее, трахать ее и наполнить ее своей спермой.

— Гав! рявкнул пёс.

Римма Аркадьевна поняла, что он просто игривый пёс, но в нём было что-то такое – то, как он смотрел на неё, то, как он лизал её влагалище. Ей казалось... Это было безумием, но ей показалось, что он почти хочет на неё наброситься. Римма Аркадьевна не чувствовала угрозы. Она не думала, что он собирается на неё напасть. Просто он хотел, — поиграть? Хотела ли она «Поиграть», с ним и рискнуть тем, что он снова её там оближет?

Чего Римма Аркадьевна не учла, так это необходимости одеться. Позже она вспомнит этот момент и поймет, что могла бы одеться и избежать всего этого, но она предпочла этого не делать. Она решила остаться совершенно голой рядом с игривой собакой. Где-то в глубине души ей хотелось посмотреть, к чему это приведет...

Римма Аркадьевна вернулась к кровати... В этот момент Лестер сел, — его учили быть «Вежливым». Он облизнул губы и начал тяжело дышать... Может быть, теперь... Может быть, она... Может быть...

Сев рядом с ним Римма Аркадьевна обняла его за шею. Невинное объятие, но она почувствовала, что-то вроде статического электричества, когда его шерсть коснулась ее кожи. Она подумала, что это статическое электричество, но оно не прекращалось, каждый раз, когда она двигалась, когда его короткие волосы касались ее кожи, мягкое покалывание, щекотка, искры пронзали ее. Лестер положил подбородок ей на плечо, и она чувствовала влажность его морды на своей коже. Это было тепло. Обычно это вызывало бы у нее отвращение, но сейчас были только она и собака, и в объятиях не было ничего плохого, не так ли?

Римма Аркадьевна слегка прикусила нижнюю губу, выгнула тело назад, откинула голову назад и осторожно переместила его голову на другое плечо. Его влажный язык скользнул, по ее шее и опустился на другое плечо. Она почувствовала, как его волосатая грудь прижалась к ее груди, когда она изменила его положение на своем теле. В глубине души Римма Аркадьевна знала, что именно поэтому она его переместила. Она хотела, чтобы эти волосы касались ее груди. Она хотела узнать, каково это... Это было приятно...

Лестеру тоже было приятно. Наконец-то хозяйка, казалось, сделала первый шаг. Он хотел, чтобы его хозяин был рядом и сказал ей, что делать. Другие женщины всегда, казалось, следовали его указаниям, и ему нравилось, то что они с ним делали. Он надеялся, что хозяйка поступит так же. Лестер немного отодвинулся назад, он чувствовал сильное возбуждение и был близок к готовности...

Римма Аркадьевна обнимала его левой рукой, а правой гладила по боку, прижимая к себе. Она почувствовала, как он поменял положение, и посмотрев вниз, увидела, что его ноги слегка раздвинуты... Ее охватило непреодолимое желание погладить его по животу. Ведь нет, ничего плохого в том, чтобы погладить собаку по животу, правда?

Она начала поглаживать живот собаки. Он был мягким и очень теплым. Пока она гладила, он прижимался к ней ближе. Римма Аркадьевна чувствовала его горячее дыхание, когда он начал тяжело дышать ей через плечо. Ее рука скользнула ниже, по животу, пока вдруг она не почувствовала что-то горячее, что-то влажное, скользящее, по тыльной стороне ее ладони. Римма Аркадьевна замерла. Она знала, что это может быть только одно и была ошеломлена тем, что в ее голове была только одна мысль... Она переместила руку, пока не почувствовала горячую влагу члена пса, во всей красе. Он был размером с палец, мягкий и немного гибкий. Когда ее пальцы сомкнулись вокруг него, Лестер непроизвольно слегка дернулся в сторону ее руки.

Римма Аркадьевна замерла...

— Господи, она голая на кровати с собакой, его полу эрегированный член у нее в руке. Она замерла, но не отпустила его, глубоко дыша. Думая, о происходящем. Глубоко дыша, сердце колотилось, но не хотелось двигаться. Сердце колотилось, начинала болеть голова от стресса, ее почти тошнило. Римма Аркадьевна думала, о том, как давно ее никто не трахал... И вот собака... Собака ее бывшего мужа... Ее бывший муж, который говорил, что она холодная в сексе, скучная в постели, никогда не желавшая экспериментировать, берущая, но не дающая сексуальное наслаждение мужчине... Собака, с членом в ее руке.

Римма Аркадьевна сделала вдох, задержала дыхание, провела рукой, по нижней стороне его члена, а затем по волосатому мешочку из плоти, который скрывал весь член пса. Она чувствовала там еще довольно большую длину горячего и твердеющего члена. Римма Аркадьевна осторожно схватила его и не могла поверить, что делает это. Начала медленно поглаживать, сжимая член и медленно доводя его, до полной эрекции.

Непроизвольно начала шептать, отчасти чтобы успокоить себя, отчасти чтобы успокоить собаку: «Кто тут хороший пёсик? Ты будешь хорошим псом для меня?».

Лестер слегка заскулил, он хотел, чтобы она быстрее дрочила ему член, никаких этих вялых движений, он хотел жесткого и быстрого секса. Лестер немного приподнялся и начал трахать ее руку. Его движение, сместив вес, отбросило ее на кровать, на спину. Инерция перенесла его передние лапы над ее головой, одна лапа едва не задела ее лицо, и он остановился, стоя прямо над ее головой. Хозяйка оказалась, под животом собаки, ее рука все еще сжимала основание его члена, она смотрела прямо вверх на примерно двадцать пять сантиметров твердого фиолетово-розового члена с плоским кончиком. По спине Риммы Аркадьевны пробежала дрожь, ее влагалище мгновенно увлажнилась, глаза чуть не вылезли, из орбит. Ее первое видения так близко, эрегированный, пульсирующий собачий член. Она увидела струю пред семенной жидкости, вылетающую из кончика с каждым пульсированием члена.

Римма Аркадьевна не думала. Она не волновалась и не сомневалась. Она не колебалась. Она, хотела этот член, — хотела эту пред семенную жидкость. Она подняла голову к животу собаки, открыла свой рот и обхватила тонкими губами его толстый член, все это время удерживая его правой рукой и крепко прижимая к себе левой рукой, вцепившись в шерсть на его спине.

Держась за мех на его спине Римма Аркадьевна приподнимаясь к его члену, притянула заднюю часть Лестера к себе, поэтому было вполне естественно, что он начал двигаться вперед, проникая членом в ее теплый и манящий рот. Он трахал ее рот, а она продолжала сосать. Ей не нужно было много делать, просто оставаться в том положении, держать свои мягкие губы вокруг его члена, позволять стволу члена лежать на ее гладком теплом языке и позволять ему трахать ее рот. И именно это она и делала.

Любой, кто посмотрел бы в этот момент, не поверил бы. Римма Аркадьевна, лежит на спине на белых атласных простынях, над ней стоит огромный пёс, выгибая спину, чтобы протолкнуть свой всё увеличивающийся член всё глубже ей в рот, а она крепко держится за него, удерживая его на месте, чтобы не упустить этот момент.

Его член был теперь твердым как камень, двадцать пять сантиметров в длину, но намного толще всего, что она когда-либо держала во рту. Член пса был слишком большим, чтобы она могла удержать его во рту. Ей начинало быть больно от того, что рот так широко открыт, и от того, сколько плоти его заполняет, а струи пред семенной жидкости, теперь выстреливали прямо в горло, её невозможно было проглотить с таким открытым ртом. Римма Аркадьевна не хотела выпускать его, но должна была, если бы она этого не сделала, и если бы он кончил, была реальная вероятность, что она бы просто захлебнулась бы его спермой!

Римма Аркадьевна, отстранилась и внезапно упала с кровати на пол на четвереньки... Она жадно вдохнула воздух и улыбнулась.

— Боже мой! Что, черт возьми, со мной случилось? Какая я мерзкая шлюха. Я никогда раньше такой не была. Она даже не делала минет мужчинам, если могла этого избежать, но сейчас... Она только что сделала минет своему псу... И она еще не закончила.

На этот раз Римма Аркадьевна не пыталась убежать, не перевернулась, не поползла. Она оглянулась через плечо и разыграла представление, такое же сексуальное, как и любая другая актриса в порно-фильме. Римма Аркадьевна снова оглянулась, через плечо на Лестера, который теперь стоял на полу неподалеку, слегка повернувшись боком. Она видела его толстый член, свисающий, из-под живота, все еще пульсирующий, все еще извергающий маленькие струйки удовольствия на ковер лежащий на полу, перед кроватью.

Римма Аркадьевна облизнула губы, надула губы, посмотрела на собаку и соблазнительным тоном спросила: «Ты собираешься стоять и пялиться весь день или займёшься сексом, со мной?»

Лестер понятия не имел, что она сказала, но он знал тон и выражение ее лица... И эту манящею женскую задницу, которая смотрела на него. Широко раздвинутые ягодицы, маленькая коричневая звездочка ануса, подмигивающая ему, а ниже — влажная розовая щель плоти, торчащая между широко раздвинутыми бедрами...

— Ну же, парень, иди и трахни хозяйку...

Пёс не стал ждать, он набросился на хозяйку, — передние лапы обвились вокруг её талии, живот уперся в задницу, а член, — большой и тяжёлый, — свисал низко, промахиваясь мимо влажной цели и шлёпая по её бёдрам, подпрыгивая на аккуратно подстриженных волосках на лобке. Входил куда угодно, только не в дырку влагалища. У Лестера часто возникала такая проблема... Пёс надеялся, что хозяйка скоро ему поможет.

Римму Аркадьевну резко толкнули вперед, и ей пришлось обеими руками удерживать вес пса, когда он с силой прижался к ней. Она чувствовала, как горячий твердый член трется о её половые губы влагалища, и отчаянно хотела, чтобы он вошел в него. Как только Римма Аркадьевна восстановила равновесие, она левой рукой потянулась назад между ног и схватила его большой член.

Она наклонила своё влагалище вниз и приставила к нему большой член собаки. Он был большой, очень толстый, и казалось, он не очень-то контролировал его, Римма Аркадьевна закрыла глаза и помолилась. Не о прощении, а о помощи Господа, чтобы этот большой член вошёл в её влагалище ничего при этом не порвав там.

— Боже, пожалуйста, пусть эта собака трахнет меня, и пусть трахнет меня как следует!

Её молитвы были услышаны! Одним мощным толчком пёс вонзил весь свой член ей во влагалище. Она почувствовала себя так, словно её только что подключили к электросети. Всё её тело вспыхнуло огнём, и она мгновенно испытала оргазм. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что она кричит, во весь голос: «О Боже, о Боже, Да!».

Лестер продолжал вбиваться в нее, его член оставался внутри, пока он трахал ее сильно и быстро. Это был совершенно другой секс, непохожий ни на что, что она когда-либо испытывала c мужчинами. Член неимоверно быстро входил и выходил, впиваясь все глубже во влагалище хозяйки. Лестер толкал ее вперед, и весь его вес обрушивался на ее ягодицы. Она ничего не чувствовала, кроме самого члена, ее колени царапали ковер.

И снова, любой, кто бы наблюдал за происходящим, не мог поверить своим глазам, когда в Римму Аркадьевну её собака вбивалась в нее сзади. Она то скользила, то ползла, пытаясь удержать равновесие, пока пёс ее безжалостно насиловал.

Ей казалось, что собака пыталась сделать нечто большее, чем просто трахнуть её, будто ей этого было недостаточно. Её целенаправленные усилия, чтобы прижаться к ней ближе, сильнее проникнуть в неё... Это было чертовски здорово, горячее, сильнее, быстрее, чем всё, что она когда-либо испытывала в сексе с мужчинами. Раньше, Римму Аркадьевну трахали быстро и жёстко, но никто, из мужчин не мог продолжать так долго, больше нескольких минут, не переводя дыхание, не меняя позы или не рискуя кончить внутрь неё... А эта собака трахала её так, будто от этого зависела её жизнь. Жёстко и быстро, всё сильнее и быстрее. Яростно.

— Мм...м, трахни меня... Используй меня, как сучку... Я твоя сучка! — выдохнула хозяйка.

Римма Аркадьевна продолжала ползти, пока он её трахал, думая, что заставляет его работать усерднее, желая, чтобы он продолжал её преследовать... Но она не могла двигаться дальше прямой линии и довольно скоро уперлась в стену. Но пёс продолжал давить, сильно и быстро, всё сильнее и быстрее, всё глубже и глубже... Всё сильнее и сильнее. В Неистовом темпе.

Она едва могла дышать, Лестер продолжал толкать ее вперед, прижимая голову к стене, толкая вперед, Римма Аркадьевна опустила голову так, что затылок оказался у стены, но пёс продолжал ее трахать, продолжал толкать, пока она не сжалась в комок, ей некуда было деваться, она застряла у стены и наконец ей пришлось оттолкнуть свою задницу обратно к Лестеру и этого было достаточно...

Выгнув ягодицы назад и выгнув спину, Римма Аркадьевна слегка раскрылась, и толстый, размером с апельсин «Собачий узел», проник внутрь влагалища. Римма Аркадьевна вскрикнула, — это было больше, чем она была готова принять в себя. Она ничего не знала о «Собачьем узле». Узел проник внутрь влагалища и запечатал его, так что Лестер смог кончить, не боясь, что его семя прольется... И он кончил.

С сильно растянутой вагиной Римма Аркадьевна испытывала сильную боль. Голова была опущена, тело прижато к стене, она едва могла дышать. Но, почувствовав, как горячая сперма собаки вливается ей во влагалище, она забыла обо всем, когда ее тело пронзил, еще один потрясающий оргазм. И снова она закричала: «А...а! Я собачья сука!».

Она даже не думала об соседях за стенкой. Все, о чем она могла думать, это горячая, липкая собачья сперма внутри ее влагалища... А потом все прекратилось.

Лестер просто стоял над ней, его передние лапы ослабили хватку, так что он просто стоял, над ней. Римма Аркадьевна оттолкнулась от стены, но пёс крепко связан с ней «Собачьим узлом», поэтому просто поплелся обратно вместе с ней. Она оглянулась через плечо, измученная, и улыбнулась ему. Римма Аркадьевна издала целующие звуки, надула губы, и он поцеловал ее снова. На этот раз она открыла рот, позволяя его языку проникнуть внутрь своего рта.

Римма Аркадьевна оперлась на одну руку всем своим весом и потянулась назад между ног, чтобы коснуться клитора, он все еще был в электрическом возбуждении. Она балансировала на грани стойкого оргазма, и ей не потребовалось много времени, чтобы снова и снова возвращаться в это восхитительное состояние, пока, спустя минут пятнадцать, Лестер наконец не отстранилась от нее, высунув свой толстый член из её влагалища. Собачья сперма полилась из ее влагалища на ковер.

Лестер плюхнулся на пол рядом с хозяйкой... Римма Аркадьевна, не в силах сопротивляться, откатилась обратно к нему и снова схватила его за член. Она держала его вертикально в одной руке и начала лизать, как леденец. Другой рукой она продолжала ласкать свой клитор, поддерживая свой оргазм.

Пёс лежал и позволял ей лизать и сосать его член несколько минут, пока ему это не надоело, он огрызнулся, один раз гавкнул, затем вскочил на ноги и пошел через комнату. Римма Аркадьевна лежала на ковре, ласкала себя и смотрела на Лестера. Думала о том, что только что сделала. Господи! Какая же радость, которая теперь открылась в ее жизни. И о том, как она рада, что настояла на том, чтобы оставить Лестера себе. Это определенно не последний раз, когда она будет так делать с Лестером...