Катя вздохнула, отложив телефон в сторону. Её новый рилс набирал просмотры, но что-то не давало ей покоя. Внезапно телефон завибрировал — уведомление из Instagram.

Она взяла его, ожидая очередного лайка от случайного подписчика, но замерла, увидев имя: Антон. Он не просто лайкнул, он оставил комментарий: "Осторожно, такая красота в Испании может вызвать местные восстания Как поживаешь?"

Она не видела его несколько месяцев, с тех пор как уехала. Палец сам собой нажал на его аватарку, и она открыла диалог.

— Привет! Да, тут всё отлично, солнечно, — начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал в переписке. — Как ты, в нашем холодном городе?

— Привет, Катя! Нормально, серо как обычно, — ответил он почти мгновенно. — Ты как переезд пережила? Всё устроила?

Катя усмехнулась, вспоминая хаос первых недель. Она лежала на спине, слегка раздвинув ноги под одеялом, чувствуя, как воздух касается нежной кожи.

— Ох, это длинная история, — написала она, добавив задумчивый эмодзи. — Слишком много всего, чтобы в переписке рассказывать.

— А давай просто созвонимся? — предложил он. — Мне действительно интересно, как ты там. Удобно сейчас?

Она взглянула на свое отражение в темном экране телефона — распущенные волосы, блеск в глазах, голые плечи, едва прикрытые одеялом. И нажала на иконку обычного звонка.

Через несколько мгновений в динамике раздался его голос — знакомый, но с новыми чертами зрелости.

— Привет! Вот это я понимаю, сюрприз, — его голос был теплым, но в нем слышалась нотка удивления и легкого флирта.

— Антон! Привет! Да, хорошо тут, тепло. А ты как, в нашем холодном городе? Завидуешь моему загарчику?

Ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Да как обычно, серо и уныло, — усмехнулся он. — Слушая твой голос, я и так завидую. Представляю, как ты сейчас лежишь там, загорелая... Наверное, все местные мужчины оборачиваются, когда ты проходишь мимо, не в силах отвести глаз?

Катя почувствовала, как щеки заливает румянец, хотя он ее и не видел.

— Ну, не скажи, — скромно ответила она, хотя внутри была польщена и возбуждена этим вниманием. — Здесь много красивых девушек.

— Да ладно, — не унимался Антон с лукавой улыбкой в голосе. — Ты у нас всегда была особенная. Помню, как мы на шашлыки ездили, ты в том синем купальнике... Все парни просто языки проглотили. А я... я не мог оторвать глаз от твоих изгибов, от того, как ткань облегает твою грудь.

— Ты хорошо помнишь, — сказала она, чувствуя, как под одеялом ее тело начинает реагировать на его голос.

— Как же не помнить, — его голос стал чуть ниже, интимнее, с хрипотцой. — Некоторые вещи забываются с трудом, особенно такие... соблазнительные.

Они еще немного поговорили о работе, о общих знакомых, но в воздухе уже витало что-то еще, что-то невысказанное, что-то, что заставляло ее сердце биться чаще — паузы между фразами становились длиннее, а улыбки таили обещание.

— Слушай, Катя... — начал Антон, меняя тему с лукавым блеском в голосе. — Ты в пижаме спишь или по взрослому предпочитаешь... свободу?

Катя почувствовала, как сердце забилось чаще, почти вырываясь из груди. Она сделала паузу, словно обдумывая ответ, хотя знала его заранее, кусая губу и чувствуя, как жар приливает к щекам.

— Свободу, — тихо ответила она, её голос дрогнул от предвкушения, — а ты?

— Я тоже, — признался он с улыбкой, и в этой улыбке было что-то хитрое, глаза сузились, а губы изогнулись в предвкушающей усмешке. — Спать так комфортнее, правда? Никаких лишних тканей, тело дышит... Кожа к коже с простыней — это как объятие.

— Абсолютно, — согласилась она, чувствуя, как напряжение нарастает, соски болезненно затвердели, а между бедер стало влажно. — Особенно в такую погоду, как у меня. Жара, даже с кондиционером, заставляет кожу гореть.

— Ага, представляю... твою обнаженную кожу, блестящую от пота, изгибы под этим одеялом, — его голос стал более проницательным, он наклонился ближе, словно пытаясь разглядеть больше. — Ты сейчас одна в квартире?

— Да, одна, — ответила Катя, понимая, к чему он ведет, и чувствуя, как внутри все переворачивается от смеси страха и возбуждения — пульс стучал в висках, тело горело.

— Итак, давай подведем итоги, — сказал он игриво, понижая голос до шепота. — Ты одна, в кровати, без пижамы... Какая удобная позиция для откровенного разговора, не находишь? Может... включим камеры? Чтобы я увидел твой загар поближе?

Катя рассмеялась, но смех ее был немного напряженным, с ноткой стона.

— Антон, ты такой же хитрый, как и раньше, — сказала она, но в ее голосе слышались нотки возбуждения, которые она не могла скрыть, глаза заблестели игриво.

— А ты такая же соблазнительная, как и раньше, — ответил он, и Катя заметила, как его взгляд стал более пристальным, зрачки расширились. — Кстати, о местных мужчинах... Уделяют внимание такой красотке? Или ты ждешь кого-то особенного из прошлого?

— Да не очень, — ответила она, — Скучаю по нормальному общению с кем-то, кто знает все мои секреты.

— Что?! — притворно удивился Антон, театрально хватаясь за сердце. — Да что они там, слепые? К такой красе, как ты, должна быть очередь! Особенно к твоим... формам. Твоя грудь — это же произведение искусства, я всегда это знал.

Катя почувствовала, как по телу пробежал трепет.

— Ну что, — хитро спросила она, — хочешь включить камеру и увидеть это вживую?

— Даже не спрашивай, — мгновенно ответил Антон.

Она улыбнулась, и, не отрывая пальца от кнопки видеозвонка, перевела их разговор в новый режим.

Через несколько мгновений на экране появилось его лицо — знакомое, но с новыми чертами зрелости: легкая щетина на щеках, глубокие глаза, в которых мелькнула искра удивления. Он тоже был в кровати, под одеялом, и по его растрепанным волосам было видно, что он тоже готовился ко сну.

Она тоже оказалась на экране. Лежала в кровати, полностью накрывшись одеялом, и только ее голова и распущенные плечи были видны в камеру.

— Ого, вот это да, — первым не выдержал Антон, его глаза расширились от удивления и явного удовольствия. — А тебя и видно-то почти не было. Я думал, ты просто так, для прикола, не захочешь включать камеру.

— А я и не хотела сначала, — ответила Катя с хитрой усмешкой, и в ее глазах плясали озорные искорки. — Решила проверить, сможешь ли ты меня разговорить без всяких визуальных стимулов. Видимо, смог.

— Ты сама виновата, — усмехнулся он в ответ, не сводя с нее взгляда. — Такой голос... такие намеки. Как тут устоять? Но теперь, когда я вижу твою улыбку... все стало гораздо интереснее.

— Ты и сам неплох выглядишь, — оценила она, разглядывая его. — Щетина тебе идет. Придает такой... взрослый вид. И глаза у тебя такие... голодные прямо сейчас.

— Это все твое влияние, — его голос стал ниже, интимнее. — Я уже полчаса лежу и представляю, как ты там, под одеялом. А теперь вижу и понимаю, что воображение не справилось. Ты выглядишь потрясающе.

— Лукавишь, — скромно ответила она, хотя внутри была польщена и возбуждена этим прямым комплиментом.

— Ни капли, — серьезно ответил он. — Давай посмотрим, правду ли я говорю...

Катя почувствовала, как по телу пробежал трепет. Медленно, будто случайно, сдвинула край одеяла, и ее сосок оказался на виду всего на мгновение — темный, набухший, с крошечными бугорками ареолы.

Антон замер, его дыхание стало глубже, он сглотнул, не моргая.

— Ого... — выдохнул он, голос охрип. — Ты... ты знаешь, что ты очень красивая, Катя? Этот миг... он сведет меня с ума.

— Спасибо, — ответила она, чувствуя, как между ног начинает нарастать влажность, бедра сжались инстинктивно. — Ты сам неплох выглядишь. Даже через экран видно, что подтянулся, мускулы играют под кожей... возбуждает.

— Стараюсь, — усмехнулся он, скромно, но с гордостью. — Но ты... ты просто сияешь. И не только от загара — от твоего внутреннего огня.

— Слушай, мне неудобно так лежать, я сейчас перевернусь, — сказала она, чувствуя необходимость сменить позу, чтобы скрыть свое возбуждение.

Она повернулась на живот, слегка приподнявшись на локтях. Ее грудь свисала вниз, создавая соблазнительный изгиб — тяжелые полушария колыхнулись, соски коснулись простыни, посылая искры удовольствия по телу. Она положила телефон перед собой на подушку, и теперь ее лицо было крупным планом на экране.

— Так лучше, — сказала она, и Антон кивнул, не в силах отвести взгляд от того, что теперь было видно в камеру — глубокое декольте и тени под грудью.

— Да... намного лучше, — проговорил он с заметным волнением, голос стал ниже, дыхание участилось. — С такой перспективы... Катя, ты знаешь, какое впечатление производишь? Твоя грудь выглядит так... аппетитно, хочется рикоснуться.

— Какое? — спросила она с невинным видом, хотя прекрасно понимала, что происходит, виляя бедрами под одеялом.

— Соблазнительное, — честно ответил он, облизнув губы. — Очень соблазнительное. Я представляю, как она лежит в моих ладонях — тяжелая, теплая, отзывчивая.

— Так, у меня пересохло в горле, нужно увлажниться, — внезапно сказала Катя с игривой улыбкой, предвкушая его реакцию. — Я за водой.

— Эй, а я? Не оставляй меня одного, я уже на взводе, — взбудоражился Антон.

— Ты со мной, — хитро сказала Катя, подмигнув.

Она встала с кровати, прикрывая грудь одной рукой, но пальцы слегка разошлись, позволяя мелькнуть соску, и пошла на кухню с телефоном. Антон следил за каждым ее движением, его взгляд прикован к экрану.

На кухне Катя положила телефон на тумбочку рядом с графином с водой. Наливая воду в стакан, она наклонилась, и ее грудь оказалась видна с необычного ракурса снизу — полные формы свисали, соски торчали вперед, как спелые ягоды, кожа блестела в мягком свете. Ее соски были напряжены от возбуждения.

— Катя... — проговорил Антон голосом, полным желания, рука исчезла под одеялом. — Ты это делаешь специально?

— Что именно? — спросила она с невинным видом, продолжая наливать воду, но нарочно задержавшись в позе.

— Наклоняешься так... — его голос стал хриплым, прерывистым. — Ты знаешь, что это выглядит невероятно соблазнительно. Твоя грудь... она гипнотизирует, хочется взять в рот прямо сейчас.

Выпив воды медленно, облизывая губы, она взяла телефон, прикрывая грудь уже второй рукой, и с улыбкой подняла его вверх, показывая свою радость и обнаженность — плечи блестели, капля воды скатилась по ключице.

— Я все напилась! А ты что? — спросила она с игривой улыбкой, прикусив губу.

— Я... я восхищен, — честно признался Антон, и Катя заметила, как под его одеялом появилось явное движение. — И очень возбужден, если честно.

— Правда? — ее глаза заблестели, она облизнула губы. — Интересно, насколько? Покажи хоть намек?

— Слушай, Антон... — начала Катя, возвращаясь в спальню и снова устраиваясь в кровати. Она легла на спину, и ее взгляд стал более проницательным и игривым. Она прикрывалась одеялом по самый подбородок, и в ее глазах плясали озорные искорки — щеки горели, губы припухли от укусов.

Она молча смотрела на него несколько секунд, наслаждаясь моментом, а потом тихо рассмеялась, проводя языком по губам.

— Знаешь, я сейчас поймала себя на мысли... как странно, что мы столько лет знакомы, а вот так... лежим и болтаем. И оба совершенно без одежды.

— Странно, но приятно, — улыбнулся Антон. — Очень приятно. Ты сама виновата в том, что я сейчас не могу уснуть — мое тело на пределе из-за тебя.

— А я при чем? — невинно спросила она, хотя прекрасно понимала, к чему он ведет, ерзая под одеялом.

— А ты при том, что ты такая... — он немного замялся, подбирая слова, голос стал бархатным. — Ты всегда была яркой, но сейчас, через экран... ты просто сияешь. И это не только от загара — твои глаза манят, губы зовут поцеловать.

Катя почувствовала, как по ее телу пробежал приятный трепет. Она чуть ослабила хватку на одеяле, и оно соскользнуло, открывая ее плечи и верхнюю часть груди — кожа загарная, соски проступили сквозь тонкую ткань.

— Просто я расслабилась. Здесь, в Испании, все как-то проще, а с тобой... еще проще.

— Наверное, — его голос стал еще ниже, более вкрадчивым, он наклонился к экрану. — Или дело не в Испании, а в компании. Я вот, например, чувствую себя очень непринужденно. Может, потому что не нужно ничего скрывать?

— И что же ты не скрываешь? — игриво прищурилась Катя, ее сердце забилось чаще, рука задрожала на одеяле.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то хищное — зубы блеснули.

— То, что ты мне очень нравишься. Всегда нравилась. И сейчас, когда я вижу, как ты лежишь там, под своим одеялом... мне хочется быть не в своем холодном городе, а рядом с тобой.

Катя застонала тихонько, не в силах сдержать реакцию на его слова.

— Антон, ты так говоришь... будто мы не просто приятели.

— А может, мы уже не просто приятели? — его взгляд стал прямым и требовательным.

Она молчала, и ее молчание было согласием. Ее рука, лежавшая на одеяле, медленно скользнула ниже, к животу, и она видела, как он следит за этим движением — его дыхание сбилось.

— Я помню, как Наташа как-то хвалилась, — внезапно сказала она, меняя тему, но оставаясь в том же интимном русле, чтобы подразнить. — Говорила, что ты... очень щедр на комплименты. И не только на слова — в постели ты мастер.

Антон рассмеялся глубоко, возбужденно.

— Наташа всегда любила преувеличивать. Хотя... — он посмотрел ей прямо в глаза, не мигая. — Когда речь заходит о такой красоте, как ты, сдерживаться очень трудно.

— А ты и не сдерживайся, — прошептала Катя, и это было похоже на разрешение, ее голос дрожал от желания.

Она медленно, очень медленно, откинула одеяло. Сначала открылись плечи, потом линия ключиц, и, наконец, ее большая грудь пятого размера оказалась полностью на виду — тяжелая, с широкой ареолой, соски торчали, как вишенки, кожа слегка блестела от пота.

Она не пыталась прикрыться, просто лежала и смотрела на него, позволяя ему рассматривать себя, дыша глубоко, чтобы грудь вздымалась.

— Вот так лучше, — тихо сказала она с вызовом. — Никаких преград — смотри, трогай глазами.

Антон замер. Его взгляд приковался к ее груди, к темным набухшим соскам. Он молчал так долго, что Катя почувствовала укол сомнения — но возбуждение перекрывало все.

— Ну что, молчишь? Не нравится? — спросила она с легкой дрожью в голосе, но с улыбкой.

— Нравится... — выдохнул он, и его голос был срывающимся, рука сжала одеяло. — Катя, это... это невероятно. Я всегда думал, что у тебя красивая грудь, но увидеть вот так... это нечто — идеальная форма, такие соски... хочется их пососать.

— Ты хочешь поближе посмотреть? — спросила она, и ее голос был чистым вызовом, бедра раздвинулись чуть шире.

Не дожидаясь ответа, она слегка повернулась на бок и взяла телефон в руку. Другой рукой она осторожно приподняла свою грудь, показывая, как она тяжело и красиво растекается по телу в положении лежа — мягкая, упругая, венки проступили под кожей. Она поднесла камеру очень близко к соску, и он заполнил весь экран Антона — темный, напряженный, с маленькими бугорками ареолы вокруг, она дунула на него, и он сжался еще сильнее.

— Ты видишь? — прошептала она, голос стал хриплым. — Он стал таким твердым от тебя — от твоего взгляда, от твоих слов.

Антон молча кивнул, его дыхание стало тяжелым, лицо покраснело.

— А теперь представь, что это твои пальцы... — продолжила Катя, и она начала медленно сжимать свой сосок пальцами, имитируя его прикосновения. Она сжимала и отпускала, тянула слегка, и каждый раз сосок становился все более набухшим — она застонала тихо, тело выгнулось.

— Катя... — проговорил Антон хриплым голосом, глаза не отрывались. — Ты... ты сведешь меня с ума — продолжай, пожалуйста, не останавливайся.

— Это только начало, — ответила она с улыбкой, продолжая ласкать себя, пальцы закрутили сосок. — А теперь скажи честно... это моя грудь тебя так возбудила?

— И она тоже, — ответил Антон, не отрывая взгляда от экрана, где ее сосок продолжал пульсировать под ее пальцами — его бедра дернулись. — Но не только она... твои губы, твои глаза, твое тело целиком.

— А можно я... я увижу? — тихо спросила Катя, и ее голос дрогнул от волнения, рука замерла на груди.

Он медленно отодвинул одеяло, и его эрегированный член оказался на виду — толстый, венозный, головка блестела от предэякулята, стоял торчком. Катя ахнула, чувствуя, как внутри все сжалось от желания — ее рот наполнился слюной, и она почувствовала прилив в промежности.

— Боже мой, Антон... — выдохнула она, не сводя глаз с экрана, облизнув губы. — Какой он. Такой гладкий, мощный... венки пульсируют, головка набухла — он идеален для моей дырочки. Я бы не отказалась сейчас быть рядом с ним. Могу себе представить, как сладко ты им трахаешь — глубоко, ритмично, до крика.

— Катя, не говори так, — проговорил он, его член слегка подрагивал от ее слов, капля скатилась по стволу. — Я сейчас взорвусь — твои слова как удар током.

— Это все твоя заслуга, — ответила она с улыбкой, не переставая сжимать свой сосок, вторая рука потянулась ниже.

— А ты какая... там, внизу? Покажи мне ее, Катя, я умираю от желания увидеть, — попросил он голосом, полным голода.

Катя снова легла на спину, раздвинув ноги шире, воздух коснулся влажной плоти. Она медленно провела рукой по своему телу вниз, раздвинув половые губы и показав ему свою влажную дырочку.

— Вот такая, — прошептала она, просунув палец внутрь и вынув мокрым. — Мокрая и ждущая твоего члена.

Она уже собиралась вернуть камеру, чтобы показать ему свое лицо, но он остановил ее.

— Стой, — голос его был хриплым от желания. — Раскрой губки вверху, покажи мне свою горошину. Я хочу с ней познакомиться.

Она замерла на мгновение, а затем медленно, с игривой улыбкой, послушалась. Она поднесла руку к промежности, пальцы осторожно раздвинули нежные складки, обнажая маленький, чувствительный пульсирующий узелок клитора.

— Ммм, какой ты, — прошептала она, чувствуя, как его взгляд обжигает ее даже через экран. Он такой чувствительный.

Не меняя положения раздвигающих пальцев, она средним пальцем  легонько коснулась набухшего клитора. Она начала водить по нему круговыми движениями, едва заметно нажимая, и ее тело тут же откликнулось — спина изогнулась, а на губах появился тихий стон.

— Посмотри, как он реагирует, — прошептала она, не прекращая ласкать себя. — Даже от легкого прикосновения... — она снова провела пальцем по клитору, на этот раз чуть сильнее, и он тут же набух еще больше, став ярче и сочнее. — Он хочет большего.

— Боже, Катя... — проговорил он, сглатывая, член дернулся. — Если бы я был сейчас рядом... Я бы сначала лизал ее медленно, чувствовал бы ее вкус на языке — солоноватый, сладкий, — а потом... а потом я бы вошел в тебя одним резким движением, растягивая тебя до предела.

— Да? — ее голос стал еще более возбужденным, она застонала. — Рассказывай подробнее.

— Я бы держал твои бедра, пока ты бы лежала передо мной, — продолжил Антон, его голос стал глубже и хриплее, рука обхватила член. — Я бы медленно вводил свой член в тебя, чувствовал бы, как ты раскрываешься для меня, как твои стенки обнимают меня внутри... горячие, скользкие, сжимающиеся. Я бы двигался медленно, чувствуя каждое твое сжатие, дразня клитор пальцем, а потом ускорился бы, пока ты бы не закричала от удовольствия, царапая мою спину.

Катя застонала, и ее рука скользнула ниже. Она медленно раскрыла свои половые губы, показывая ему влажную розовую плоть внутри — нить слизи потянулась. Ее пальчик осторожно вошел внутрь, и она начала медленно двигать им, наблюдая за реакцией Антона — входя и выходя, с чавканьем.

— Ты хотел бы эту дырочку оттрахать своим членом? — спросила она, ее голос был едва слышным от волнения, глаза закатились. — Она очень хочет... хочет, чтобы ты разорвал ее.

— Да, Катя, да, — ответил он, его дыхание стало прерывистым, кулак сжал член крепче. — Я хочу тебя. Я хочу войти в тебя, чувствовать тебя вокруг себя... Я хочу, чтобы ты кричала мое имя, когда я буду тебя трахать жестко, глубоко, без остановки.

— Тогда смотри, — прошептала она, и ее движения стали быстрее. Ее палец глубже вошел в нее, и она начала двигать им в ритме, который заставил ее тело дрожать от удовольствия — добавила второй палец, растягивая себя. — Я готова для тебя, Антон. Трахай меня в фантазиях.

Катя смотрела в экран, видя, как ее слова и действия влияют на Антона. Его лицо было искажено желанием, а его рука начала медленно скользить по своему члену — вверх-вниз, головка блестела.

— Продолжай, — прошептал он, ускоряя темп. — Покажи мне, как ты себя ласкаешь. Я хочу видеть, как ты наслаждаешься для меня — каждое движение, каждый стон.

Катя улыбнулась, чувствуя, как власть над его возбуждением придает ей смелости — она выгнулась, грудь колыхнулась. Она убрала палец изнутри и начала медленно круговыми движениями тереть свой клитор, не сводя глаз с экрана — клитор набух от возбуждения, пальцы легко скользили от влаги.

— Ты видишь? — прошептала она, ускоряя круги. — Я такая мокрая от тебя. Я представляю, что это твоя рука касается меня, что это твои пальцы исследуют меня, входят глубоко, а твой язычок без остановок вылизывает меня.

— Боже, Катя... — проговорил он, его движения по члену стали быстрее — венозный ствол пульсировал. — Ты так соблазнительна. Я бы хотел сделать это с тобой прямо сейчас — лизать тебя часами.

— Я тоже, — ответила она, ее дыхание становилось все тяжелее, бедра дергались. — Я бы хотела, чтобы ты вошел в меня прямо сейчас, чтобы ты заполнил меня собой

Они смотрели друг на друга через экраны своих телефонов, разделенные тысячами километров, но объединенные общим желанием. Их движения становились все увереннее, дыхание — все тяжелее — стоны синхронизировались, тела блестели от пота.

— Катя, я скоро... — предупредил он, его движения стали быстрее, яйца поджались.

— Я тоже, — ответила она, чувствуя, как волна удовольствия нарастает внутри нее — мышцы сжались. — Давай вместе....

Катя чувствовала, как приближается оргазм, ее движения становились быстрее, и Антон, видя это, тоже ускорил темп — она добавила палец внутрь, трахая себя.

— Да, Антон, да... — стонала она, ее пальцы быстро скользили по клитору, тело изогнулось дугой. — Я сейчас... я сейчас кончу... твой член внутри меня... ааах!

— Давай, Катя, давай вместе, — стонал он, его рука двигалась по члену все быстрее — сперма брызнула фонтаном на живот. — Я тоже... я сейчас... Катяяя!

Они достигли пика почти одновременно, их тела изогнулись в безмолвном крике удовольствия, и на несколько мгновений мир сузился до двух экранов, соединяющих их в общем экстазе — она содрогалась, киска сжималась, он стонал, сперма стекала.

Когда волна наслаждения отступила, Катя медленно извлекла пальцы из себя, они блестели от ее соков. Она поднесла их к камере, а затем, не отрывая взгляда от Антона, с чувством облизала каждый пальчик, собирая капли своей влаги. Глубокое, довольное промычание вырвалось из ее груди, когда она почувствовала свой собственный солоноватый вкус на языке.

— Ммм... — выдохнула она, и в этом звуке было все удовлетворение мира. — Теперь ты знаешь, на что ты повлиял.

Антон застонал еще глубже, видя эту картину, и его член снова дрогнул на животе.

Когда все улеглось, они лежали молча, улыбаясь друг другу через экран. Их дыхание постепенно приходило в норму, а тела все еще дрожали от пережитого удовольствия — кожа в мурашках, глаза блестят. Катя первой нарушила тишину, ее голос был спокойным и немного сонным.

— Ничего себе, — выдохнула она и тихо рассмеялась, проводя рукой по вспотевшей груди. — Я, если честно, не ожидала от нашего звонка такого... поворота — такого взрыва.

Антон тоже улыбнулся, отводя взгляд от камеры в сторону, словно немного смущаясь после такого бурного момента, но глаза все равно возвращались к ней.

— Да уж... Я тоже. Думал, просто поболтаем, как раньше, а вышел пожар.

— Помню, ты всегда умел разговорить, но не до такой же степени, — продолжила Катя, натягивая одеяло повыше, прикрывая грудь, но нарочно медленно. — Кстати, о старых временах. Как там вы с Наташей, твоей бывшей? Общаетесь?

Антон криво усмехнулся, пожав плечами.

— Редко. Давно все в прошлом. А она как? Вроде все хорошо у нее?

— Устроилась, вроде все нормально, — ответила Катя, и в ее голосе появились игривые нотки, взгляд стал хитрым. — Знаешь, что забавно вспомнить сейчас? Наташа как-то... делилась со мной секретами. Говорила, что у тебя, мол, не просто большой, а очень красивый член — прямой, твердый, с идеальной головкой, который доводит до безумия.

Она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза. Антон замер, его лицо выразило легкое удивление, но член дернулся под одеялом.

— Я тогда, конечно, слушала и думала, что это просто эмоции бывшей девушки, которые преувеличивают, — продолжила Катя, ее голос стал ниже и тише, соблазнительнее. — Но сейчас... я могу сказать, что Наташа была абсолютно права. Я визуально убедилась — он совершенен, хочу почувствовать его на вкус.

Она чуть отодвинула одеяло, снова приоткрывая плечо и верхнюю часть груди — сосок все еще твердый.

— Осталось только... воочию убедиться. Своим ротиком и своей дырочкой, — прошептала она, и эта фраза повисла в воздухе, горячая и запретная, она облизала губы медленно.

Нейтральный разговор закончился так же внезапно, как и начался. Они снова были в том самом пространстве чистого желания, но теперь оно было окрашено новым, еще более откровенным смыслом — воздух искрился от невысказанных обещаний.

Антон тяжело сглотнул, его взгляд загорелся с новой силой, рука потянулась к члену.

— Катя... Я не ожидал, что ты это вспомнишь... и что ты это скажешь — это заводит еще сильнее.

— А я не ожидала, что мы будем вот так лежать и говорить об этом, — ответила она, ее рука снова легла на одеяло, но уже не для того, чтобы прикрыться, а для того, чтобы медленно провести им по своему телу — вниз, к бедрам. — Но раз уж мы начали... то мне захотелось узнать тебя. По-настоящему. Не как парня моей сестры, а как мужчину. Узнать, что тебе нравится, о чем ты мечтаешь... какие позы сводят тебя с ума, как ты любишь кончать.

Он снова посмотрел прямо на нее, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь — дикий, голодный.

— Давай. Давай узнаем друг друга. По-настоящему — без табу, без границ.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было все — и удивление, и любопытство, и зарождающееся желание — она прикусила губу.

— Хорошо. Я... я готова. Спрашивай первое, самое грязное.

— Тогда первый вопрос, — сказал Антон, и его голос стал еще тише, доверительнее, интимным шепотом. — Что для тебя самое большое удовольствие? Не просто секс, а тот момент, который заставляет тебя терять голову и забывать обо всем на свете? Расскажи, как ты кончаешь лучше всего.

Катя на мгновение замерла, обдумывая его вопрос. Она лежала на спине, и свет от экрана мягко освещал ее обнаженную грудь, медленно поднимающуюся и опускающуюся при дыхании. Она чувствовала, как внутри нарастает новое, более глубокое возбуждение — от предстоящей откровенности — ее промежность снова увлажнилась.

— Мне нравится... когда меня берут. Не грубо, но уверенно, — наконец начала она, ее голос был тихим, но очень четким, глаза полуприкрыты. — Когда мужчина ведет, и я могу просто расслабиться и отдаться моменту. Особенно... когда сзади. Чувствовать его руки на своих бедрах, как он втягивает меня в себя, как он контролирует темп... Шлепки кожи о кожу, его яйца бьются о мой клитор — это сводит меня с ума.

Она сделала паузу, добавляя с особой интонацией, рука скользнула к бедру:

— И еще... я люблю, чтобы меня трахали долго. Очень долго. Чтобы я потеряла счет времени и просто была... твоей шлюшкой, кончающей раз за разом.

Она заметила, как под его одеялом снова появилось движение — член встал заново. Ее собственное тело отозвалось на ее же слова теплой волной в низу живота — она сжала ноги.

— А ты? — спросила она, ее голос стал еще ниже, требовательным. — Что для тебя самое большое удовольствие? Что заставляет тебя стонать по-настоящему?

Он посмотрел ей прямо в глаза через экран, не мигая.

— Видеть, как женщине хорошо. Не просто имитировать, а видеть, как она теряет контроль. Как ее тело дрожит, как она стонет не для галочки, а потому что не может сдержаться. Мне нравится... исследовать. Узнавать, какая реакция на прикосновение, на поцелуй, на укус. Люблю, когда она течет от моих пальцев, когда ее анус отзывается. Мне нравится, когда женщина разрешает мне все. Когда она говорит: "Делай со мной что хочешь" — и я трахаю ее во все дырочки.

Катя невольно сжала ноги, клитор запульсировал. Ее рука, лежавшая на одеяле, медленно скользнула вниз, к животу — пальцы коснулись влаги.

— Я бы разрешила тебе все, — прошептала она, голос сорвался.

— А что бы ты хотел сделать со мной? — не унималась она, ее пальцы уже находили свой путь к теплу между ног — раздвинула губы. — Если бы я была сейчас рядом. Расскажи мне подробно, чтобы я кончила от твоих слов.

Антон тяжело вздохнул. Его рука тоже исчезла под одеялом — и начал медленно надрачивать.

— Я бы начал не с секса. Я бы заставил тебя ждать. Я бы целовал тебя долго, медленно. Губы, шею, ключицы... кусал мочку уха, шептал грязности. Я бы ласкал твою грудь так, как ты ласкала ее для меня только что. Я бы сосал твои соски, пока ты не начнешь стонать и просить о большем — тянул зубами, оставлял следы.

Катя тихо застонала, ее пальцы уже нашли свой клитор и начали медленные круговые движения — тело задрожало.

— А потом... — продолжил Антон, его голос был напряженным от возбуждения, темп руки ускорился. — А потом я бы перевернул тебя на живот. Я бы поднял твои бедра... Катя, твои ягодицы — они просто идеальные. Круглые, упругие, с ямочками — хочу шлепать их до красноты. Я бы хотел смотреть на них, когда ты стоишь передо мной на коленях.

Катя замерла на мгновение, а потом в ее глазах вспыхнул озорной огонек — она закусила губу.

— Хочешь посмотреть? — спросила она и, не дожидаясь ответа, перевернулась на живот. Она приподнялась на локтях, оттопыривая назад свои упругие округлости — ягодицы напряглись, между ними мелькнула щель. Она взяла телефон и медленно провела камерой вниз по своей спине, задержавшись на изгибе талии, а затем еще ниже, показывая ему идеальную форму своих ягодиц, разделенных узкой полоской света, она раскрыла ему все — ее анус подмигнул ему, а киска блестела желанием.

— Вот так? — спросила она, ее голос был немного приглушенным от стонов.

— Боже... — выдохнул Антон, ускоряя движение руки на члене. — Да. Именно так. Я бы положил свои ладони на них, чувствовал бы их тепло, их упругость. Я бы сжимал их, когда бы входил в тебя сзади, глубоко, шлепая.

— Продолжай, — прошептала Катя, не меняя позы, пальцы вошли в киску. — Что еще? Хочешь мою попку?

— Я бы поставил тебя на колени. Вот так, на кровати, чтобы ты была ко мне спиной. Я бы заставил тебя раздвинуть ноги шире... чтобы я мог видеть все — твою мокрую киску и тугую дырочку сзади.

Катя поняла его намек. Она медленно поднялась на колени, все еще к экрану спиной. Она раздвинула ноги и, прогнувшись в спине, опустила руку с телефоном ниже, между ног, направив камеру вверх — вид был идеальным: половые губы раскрылись и темная неизведанность внутри манила его блестящим от влаги входом, а рядом аккуратно морщился ее анус.

— Видишь? — прошептала она, просунув палец в попку слегка. — Видишь, как я жду тебя? Все дырочки для тебя открыты.

На экране ее распахнутая, влажная щель была видна в самом крупном плане. Антон замолчал, и она услышала только его прерывистое дыхание — он стонал. Она провела пальцем по своим губам, раздвигая их еще шире, показывая ему свой пульсирующий вход, добавила палец в киску.

— Я бы лизал тебя так, — наконец смог сказать он, его голос был срывающимся, член дергался. — Медленно, от входа к клитору и обратно, иногда уделяя внимание твое попке. Я бы хотел почувствовать твой вкус, как ты становишься все мокрее от моего языка. Я бы сосал твой клитор, пока ты не начнешь дрожать и брызгать.

Катя тихо застонала, ее палец замер на клиторе, и она начала тереть его в такт его словам — тело тряслось.

Она легла на бок, продолжая ласкать себя, ее грудь объемно соблазнительно растеклась перед камерой.

— Есть еще одна поза, — сказала она срывающимся голосом. — Когда я лежу на боку, а мужчина... ты... стоишь на коленях передо мной. Входит сбоку. В этой позе моя грудь так красиво лежит, и вибрирует от толков... можно ей любоваться, сжимать иногда сосать, пока трахаешь.

Она слегка согнула ноги в коленях и взяла телефон, чтобы показать ему.

— Видишь? — прошептала она, сжимая грудь. — Ты бы мог сжимать ее, ласкать... пока трахаешь меня сбоку, чувствуя каждый толчок.

— Да... — выдохнул Антон, почти крича. — Я бы целовал ее, покусывал соски... трахал бы тебя, пока ты не заплачешь от оргазма.

— А еще... — продолжила Катя, переворачиваясь на спину. Ее лицо было вспыхнувшим от возбуждения, пот стекал по вискам. — Когда я на спине... я люблю, когда я собираю грудь руками вот так.

Она соединила ладони у основания груди и приподняла ее, создавая еще более глубокий и соблазнительный вырез — ложбинка глубокой, соски смотрят вверх.

—... и когда я сильно раздвигаю ноги и поджимаю их к себе. Так... становится глубже — член входит по самые яйца.

Она выполнила свое желание, широко раздвинув бедра и поджав ноги к груди. Она направила камеру на грудь и промежность. Теперь он видел все — ее сжатую руками грудь, ее распахнутую мокрую дырочку и проступающую из нее влагу.

— Смотри, — прошептала она, начиная трахать себя тремя пальцами. — Смотри, как бы ты меня трахал — глубоко, беспощадно.

И она начала двигаться. Она немного приподняла таз, словно встречая невидимый толчок, и ее большая грудь тяжело колыхнулась в ее руках — шлепки, стоны. Она сделала это еще раз, и еще. Ее тело начало подрагивать в такт воображаемым фрикциям, и ее грудь ритмично вздымалась и опускалась, такая живая и отзывчивая.

— Так... — стонала она громче. — Так... сильнее... трахай меня, Антон, разорви!

Этот образ стал последней каплей.

— Антон, я... я сейчас... — застонала она, ее тело начало содрогаться под действием ее пальцев и воображения — оргазм накрыл волной, она закричала.

— Я тоже, Катя, с тобой... — ответил он, и они оба кончили одновременно, вторично, но на этот раз в унисон с их грязными, откровенными фантазиями — сперма брызнула высоко, а она сжалась в конвульсиях.

Когда они снова пришли в себя, на их лицах были не просто улыбки, а какое-то новое, глубокое понимание — связь укрепилась. Они лежали в тишине, наслаждаясь моментом, пока Катя первой нарушила молчание.

— Боже... это было... — выдохнула она, ее голос был довольным и немного хриплым, тело расслаблено. — Это было вкусно. По-настоящему вкусно — как предвкушение реального.

— Да, — согласился Антон, и в его голосе слышалось полное удовлетворение, улыбка ленивая. — Никогда бы не подумал, что разговор может быть таким... возбуждающим. Теперь, знаешь, интересно даже что будет в реальности — какая твоя киска на моем члене.

Катя улыбнулась, в ее глазах зажегся озорной огонек — она подмигнула.

— Интересно? А хочешь проверить? Я хочу почувствовать тебя внутри по-настоящему.

Он замер, глядя в экран, дыхание затаил.

— Что ты имеешь в виду?

— Я приезжаю в город через два месяца. У меня там дела. Так что... вот и проверим, — сказала она с легкой вызов в голосе, проводя пальцем по губам. — Устроим траходром на всю ночь, попробуем все позы, которые фантазировали.

На лице Антона расцвела широкая, искренняя улыбка — глаза загорелись.

— Кайф. Два месяца... Я буду считать дни.

— Ммммм, — ответила Катя, и ее улыбка стала нежнее, но с искрой. — А пока... сладких снов, мой тайный любовник — мечтай обо мне мокро.

— Спи, вкусная Катя, — ответил он, показав кончик языка и подмигнув.

Она помахала рукой и, глядя ему прямо в глаза, отключила связь, оставив его одного с мыслями о предстоящей встрече — ее тело все еще трепетало, предвкушая реальность.

Спасибо за комментарии и оценки..