Я сидел в коридоре и ждал, когда мама наконец вырубится. Она пришла после работы в этом обтягивающем чёрном платье — ткань так врезалась в её пышные бёдра и огромную круглую жопу, что каждая складочка тела была видна. Тяжёлые натуральные сиськи натягивали декольте, соски чуть проступали сквозь ткань. Под платьем — тонкие чёрные колготки, а под ними розовые кружевные стринги, которые уже слегка врезались между больших сочных булок. Она плюхнулась на диван лицом вниз, жопа вверх, ноги чуть раздвинуты, платье задралось до середины бёдер, и через пару минут уже дышала ровно, полностью в отключке. Снотворное сработало идеально.

Я открыл дверь кавказцу. Крепкий, смуглый, с густой чёрной бородой и мощными руками. Протянул мне мятые две тысячи, ухмыльнулся: — Где моя русская сучка, малой?

Я молча кивнул в сторону гостиной. Он вошёл, увидел маму — и сразу глаза загорелись. — Ооо, бля, какая жопа... настоящая русская жирная шлюха. За две штуки — это просто подарок.

Я дрожащим голосом спросил: — Можно... посмотреть?

Он заржал громко: — Смотри, щенок, дрочи глазами. Только не кончи раньше времени.

Он подошёл к маме, грубо схватил подол платья и задрал его до самой поясницы. Колготки туго обтягивали её огромную белую жопу, розовые стринги исчезали между булок. Одним резким движением он вцепился в колготки и рванул — громкий треск, ткань лопнула, большая дыра прямо на жопе, края разошлись в стороны, обнажив голую кожу. Сдвинул тонкие розовые стринги вбок — пизда мамы раскрылась, розовая, слегка припухшая, губы чуть раздвинуты.

Я быстро метнулся в ванную за презервативом, руки тряслись от возбуждения. Но когда вернулся через минуту — картина уже была другой. Кавказец стоял с расстёгнутой ширинкой. Его толстый, тёмный, венозный хуй торчал наружу — сантиметров 20, толстый как мой запястье, головка огромная, уже блестящая. Он набрал полный рот слюны и громко харкнул — густая вязкая плевка прямо на ствол, размазал ладонью и приставил к маминой пизде.

— Эй... мы же договаривались про резинку... — начал я трясущимся голосом.

Он резко повернулся, глаза злые: — Заткнись! Твоя мама теперь моя. За две тысячи я ебу её как хочу.

И без предупреждения вгоняет одним мощным толчком — сухо, грубо, до самых яиц. Мама дёрнулась всем телом во сне, но не проснулась. Её пизда громко хлюпнула, принимая чужой толстый хуй. Он сразу начал долбить — сильно, ритмично, жёстко. Жопа мамы колыхалась огромными волнами с каждым ударом, булки шлёпали о его бёдра. Шлёп! Шлёп! Шлёп! — его тяжёлая ладонь лупила по правой булке, потом по левой, оставляя ярко-красные отпечатки ладони на белой коже. Каждый шлепок звучал как выстрел, жопа тряслась, краснела всё сильнее.

— Вот это да! — рычал он сквозь зубы. — Классная русская шлюха. Ваши русские мамки — сплошной позор, продают жопу за копейки любому чурке с улицы! Смотри, малой, как твоя мама течёт... пизда уже хлюпает, принимает настоящий хуй.

Он не менял позу ни на секунду — только долбил и долбил, всё быстрее. Яйца громко шлёпали по её клитору, пизда чавкала и хлюпала, сперма уже начала появляться на губах. Мамина жопа была вся красная, следы от шлепков горели, стринги болтались сбоку, колготки порваны в клочья. Он хватал её за бёдра так сильно, что пальцы вдавливались в мясо, и вгонял хуй до упора каждый раз — головка явно упиралась в самую матку.

Через десять минут он зарычал по-звериному, вдавился максимально глубоко, яйца прижались к пизде — и начал кончать. Я видел всё: как его хуй пульсирует внутри, как густые горячие толчки спермы заполняют маму. Он кончал долго, обильно — сперма уже начала вытекать наружу, белыми густыми нитями стекала по её губам и капала на рваные колготки. Потом резко вытащил — и последние мощные струи брызнули прямо на жопу, на красные следы от шлепков, на порванную ткань.

Он встал, вытер свой мокрый хуй о колготки, достал телефон и сделал несколько фоток: крупным планом жопу со спермой, текущую пизду, красные ладони на булках. — Хорошая жопка. Может, дам твой контакт моим друзьям — пусть тоже приедут поебать эту шлюху за копейки.

Затянул ширинку и бросил: — Убирать за собой не собираюсь. Сам разгребай свою маму.

И ушёл, хлопнув дверью.

Я остался один. Мама лежала точно так же — платье задрано, колготки в клочьях, стринги сбоку, пизда раскрыта и полная чужой спермы, жопа вся в красных горячих следах и белых брызгах. Запах стоял дикий — её тело, пот кавказца, густая сперма.

Я опустился на колени. Сначала просто смотрел, член стоял колом. Потом наклонился и начал вылизывать — сначала с жопы, слизывая солёную сперму с красных следов от шлепков, потом ниже, к пизде. Язык заходил внутрь, высасывал густые комки, глотал. Кончил первый раз прямо в штаны, не трогая себя. Второй раз — вынул член и брызнул на её жопу, размазал по следам от ладоней.

Потом я аккуратно стянул порванные колготки, сдвинул стринги обратно, опустил платье. Намазал жопу кремом, чтобы красные следы быстрее прошли. Мама спала дальше, ничего не зная.

Я ушёл к себе и дрочил ещё два раза, вспоминая каждый шлепок, каждое унизительное слово и как его толстый хуй входил в мою маму.