Окончание. Начало см. чч. 1-2.

Алексей Михайлович не заставил себя долго ждать: снова приехал в клуб уже через неделю с хвостиком. "Ага, уже соскучился!" — злорадно подумала Снежана. Как всегда, щедро отвалил ей чаевые. Она станцевала ему лэпдэнс, потом просто посидели, пообщались в обнимку между её танцами. Снежана всё надеялась, что он снова "уволит" её в своё логово, но он заказал всего лишь приватный танец.

— Извини, сегодня я ненадолго, — обмолвился он. — Мне завтра вставать рано, дела важные.

— Так вы бы в другой день могли приехать, — удивилась она. — Зачем же так накануне, чтобы мы с девочками вас от дел отвлекали?

— Наоборот. Чтобы вдохновляли. Понимаешь, всё, что делают в этой жизни мужчины — это всё ради вас и таких, как вы. Если бы вас не было, можно было бы тупо лежать под кустом и курить бамбук, и ничего бы нам было не нужно. Только вы нас и подвигаете на великие дела.

Снежана оторопела от такой философии. Она? Вот она, лично? И такие как она? Лариска, Люсинда, Марго — всё для них? А вообще-то… Возможно, он прав. Ну, ему виднее.

— Я к вам ещё через пару-тройку дней загляну. Вот тогда тебя и "уволю". Готовься.

Снежана печально вздохнула.

— Не получится. Я в эти дни работать не буду. Выходные у меня.

— Жаль…

Снежане стало самой жалко этого сильного, доброго мужчину. Похоже, он так ждал этой встречи… И от его настроения, наверное, действительно зависит исход каких-то дел завтра… А она его так обломала! Что поделать, организму не прикажешь.

— Алексей Михайлович, — зашептала она ему на ухо, хотя на фоне гремящей музыки едва ли кто-то мог услышать их разговор. — А хотите… — и запнулась, сама удивляясь своей наглости. — Хотите, я к вам просто так в эти дни приеду? Ведь вы же меня не для этого "увольняете", правда? Вы только никому в клубе не говорите, а то с меня процент потребуют.

— Договорились! — заговорщицки шепнул ей Алексей Михайлович. — Я тебя вечером там же на Соколе заберу.

Действительно, через два дня у неё начались "выходные". Лариска об этом знала, как и обо всех девочках, так что её отсутствие в клубе было вполне законным. Алексей Михайлович встретил её вечером у метро — его чёрную "Ниву" было видно издалека — довольный как слон.

— Ну, как ваши дела? — пристёгиваясь, догадалась спросить она. (Толян уже успел рассказать ей, что "Нива" — машина не трассовая, при быстрой езде может и перевёртыш случиться, поэтому надо было быть осторожной.)

— Отлично! — он расплылся в улыбке. — Всё срослось. Живём! Вот что бы я без тебя делал?

Они провалялись почти всю ночь в обнимку на двуспальной кровати за жарко натопленной печкой. Не будоража только причину её "выходных". Трусы она, правда, всё-таки надела самые лучшие из уместных для такого случая. А наутро Снежана собралась было уезжать, и вдруг подумала: а зачем? Одной сидеть дома и менять затычки в п###е? Телевизор смотреть — вот он, в интернете полазить — у Алексея Михайловича здесь оптика мощная проложена, в Москве не в каждой квартире такая есть. И… осталась у него до завтра. Вместе поделали какие-то дела по дому, сходили погулять в зимний лес, уговорили вечером ещё бутылочку красненького, и опять всю ночь не отрывались друг от друга. Правда, со средствами личной гигиены она промахнулась, не рассчитывала на такой срок. Ехать за ними в супермаркет на трассе поленились, пришлось довольствоваться ватой из его аптечки. Ну да не проблема. Вернулась домой только в понедельник.

К третьему "увольнению" он уже не называл её "танцулей", говорил "девочка моя". А с четвёртого или пятого раза она всё-таки сумела развести его на секс. Договорились, что это не считается. За деньги она приезжает к нему, танцует, составляет ему компанию в его одиноком обиталище, выплачивает отступные клубу, а секс будет бесплатной "нагрузкой" ко всему этому.

Теперь их отношения можно было с полным основанием назвать романтическими. С каждой новой встречей Снежана опутывала ими Алексея Михайловича всё плотнее, как паучиха — неосторожно залетевшего в её сети комарика. Они даже начали целоваться прямо в рот. А для будущих встреч она уже приготовила отдельный презик, аккуратно проколотый иголочкой. Чтобы использовать его, когда сложится подходящая ситуация. В ярко-красной упаковке, чтобы не перепутать с остальными. Но Алексей Михайлович к вопросам безопасности относился очень серьёзно и всегда использовал свои собственные, XL.

Как-то в очередную встречу он попросил её взять с собой паспорт. Снежану это даже обидело. Он что, вдруг испугался, что ей нет ещё 18-ти? Да она уже больше года как совершеннолетняя! Ещё до того, как в танцули перешла! Но паспорт в следующий раз всё-таки привезла. Алексей Михайлович снял копию, аккуратно сложил листок в три раза, как будто бы для конверта, и засунул его на полку между книгами.

— Вот здесь, — он настойчиво показал ей это место, — если что… В общем, если что-то со мной случится, для тебя здесь конверт будет лежать. Откроешь, тогда узнаешь зачем.

Девочки, конечно, понимали, по какой причине он зачастил в клуб, но поздравлять её не торопились, чтобы не спугнуть удачу. Только Лариска, так и быть, за посиделки с Алексеем Михайловичем уполовинила ей долю в пользу клуба — она и так приносила больше, чем средняя танцуля. Вместе они оценивали выступления других девушек, вместе аплодировали дебюту Виолы… Да, Ёлочка тоже решилась и перешла из скромных официанток в танцули! Танцевала она в первый раз, конечно, не очень умело, но старательно. А в остальное время просидела весь вечер со Снежаной и Алексеем Михайловичем, наблюдая выступления других девушек; Лариска, в честь первого выхода к пилону, разрешила ей в этот день работать в зале бесплатно. В этом, конечно, был и свой бизнес-интерес: пусть освоится разгуливать в таком виде, раскомплексуется. Потом это отобьётся. Досиделись в тот вечер до самого закрытия клуба, когда Анжелика уже поставила для гостей их традиционную прощальную:

Ложкой снег мешая,

Ночь идёт большая —

Что же ты, глупышка, не спишь?

Спят твои соседи —

Белые медведи,

Спи скорей и ты, малыш…

Дальше у Ёлочки дела пошли уже веселее. Снежана поправила ей кое-что в танце, Лариска помогла с нарядами, а Алексей Михайлович даже смог подкинуть пару оригинальных идей, которые ей очень подошли. "Подумаешь, — фыркнула Лариска, — подсмотрел где-то в других клубах, всего-то делов." Но урожай под резинкой, когда она после танца прохаживалась по залу, действительно, стал колоситься капустными листьями заметно щедрее. Снежана и вовсе научила её плохому — нагло подходить на каблуках вплотную к сидящему гостю, так, чтобы её гладко выбритый лобок и резинка на бедре оказывались перед самым его носом: "Ну?!"

Со Снежаной они сблизились теперь ещё сильнее. Они даже подумывали снимать квартиру вместе, ради экономии.

Стоит ли говорить, что теперь Алексей Михайлович стал появляться в клубе ещё в два раза чаще и каждый раз оставлять вдвое больше денег. Он ещё и Виоле, втихаря от Лариски, проспонсировал эпиляцию. Виола долго отказывалась:

— Ой, за что мне такие деньги? Я же и танцевать ещё толком не умею. Совсем ни за что, получается.

Но Алексей Михайлович был непреклонен:

— Бери, детка. Это не "ни за что", это инвестиции в твоё будущее.

— Ёлка, бери! — присоединилась Снежана. — Инвестируй в себя! Прямо в неё самую!

Лэпдансов и, тем более, приватных танцев Ёлочка пока ещё стеснялась. "Ерунда, — говорила Лариска, — это почти у всех новеньких так. Ничего страшного, скоро попривыкнет, осмелеет." Пока же она решалась на это почти исключительно с парами, чтобы мужчины в присутствии своей дамы не позволяли себе слишком много. Да, клуб вообще-то считался приличным заведением, и прийти сюда с со своей девушкой было вполне уместно. А раз в месяц и вовсе устраивался "семейный день" — девушкам и парам вход бесплатно. С девушками Ёлка была намного раскованнее и позволяла им всё, что обычно делали с танцулями посетители-мужчины.

В очередной раз Алексей Михайлович приехал ещё довольнее и веселее обычного.

— Выгорело у меня дело-то! — радостно сообщил он Снежане. — Помнишь, про которое я тогда рассказывал? Теперь я не при деньгах — теперь я при БОЛЬШИХ деньгах. Надо это отметить. Давай сегодня "уволим" ещё одну девушку — гуляем на все! Кого посоветуешь?

— Ёлку, конечно! — без раздумий ответила Снежана.

Ёлочка от такого предложения побледнела и едва не разрыдалась. Ещё бы! Но клятвенные заверения Снежаны, что всё у неё под контролем и ничего плохого он с ней не сделает, и пачка купюр двойной толщины оказались, в конце концов, достаточно убедительными аргументами.

В машине на неё снова накатил страх. Она забилась на заднее сиденье и сжалась в комочек, такая испуганная, такая несчастная, что Снежана пересела к ней и так они и просидели, обнявшись, пока чёрная "Нива" уносила их в ясную, ещё морозную мартовскую ночь.

— Надо будет мне вас, девчонки, ещё как-нибудь летом к себе "уволить", — весело рассуждал Алексей Михайлович, руля по узкой лесной дороге, ещё более разбитой и колдобистой к весне. — У меня там весь участок малиной зарос, мне им заниматься некогда, она одна только и растёт сама по себе. Вот призову вас на борьбу с ягодой. Что не осилите съесть — на варенье пустим.

Для начала они удивили Ёлочку, как и Снежану в первый раз, оригинальным жилищем Алексея Михайловича. Девочки немного потанцевали вдвоём, в том числе один номер, который они уже вторую неделю готовили вместе и ещё ни разу не показывали в клубе. Потом отметили приезд красненьким. Снежана пила уже не стесняясь, а Виола — так и вовсе как будто нарочно старалась побыстрее надраться, чтобы заглушить свой страх и стеснительность. В результате вместо одной бутылочки ушло две. Но вино было лёгкое, как раз для девочек, и желаемого результата не произвело. Из-за него только в туалет пришлось бегать ещё чаще обычного.

Потом они станцевали ещё, с озорным намёком на небольшие девичьи шалости. Понемногу раздевая друг дружку и, конечно, с полным стриптизом в финале. Алексею Михайловичу понравилось. Снежана стала танцевать ему лэпданс, он ей охотно подыгрывал… во всех местах… Здесь он мог позволить себе гораздо больше, чем было бы уместно в клубе. Виола смотрела на это квадратными глазами, с ужасом представляя, что сейчас и она должна будет позволить Алексею Михайловичу делать с собой то же самое. Но он оказался ещё бОльшим извращенцем, чем она могла ожидать.

— Ну, Ёлочка, твоя очередь.

Виола вся похолодела от страха. Нет, нет, не надо!

— Давай-ка теперь ты Снежане станцуешь. В учебных целях, так сказать. Ты же по этому делу ещё не большая мастерица?

Снежана с удивлением, но и с интересом слезла с его коленей и уселась на диване, охотно согласившись попробовать себя в роли посетителя клуба. Виола взяла себя в руки: танцевать лэпданс девушкам ей уже случалось, и ничего предосудительного она в этом не видела. Ну, а подруге и коллеге по ремеслу — тем более, это просто прикол такой, для практики. На коленях у Снежаны она почувствовала себя гораздо увереннее, чем могла бы у мужчины.

Снежана подыгрывала ей, направляла её руки, плечи, бёдра, возбуждая её и возбуждаясь сама. Конечно, танцевать лэпданс мужчине надо было бы несколько по-другому, чем девушке, но… Какая разница?… Они и сами не заметили, как их учебное занятие перешло в довольно откровенные игры. А потом эти игры увлекли их совсем всерьёз. Алексей Михайлович не вмешивался, и только с улыбкой наблюдал за ними с противоположного конца дивана.

Проделав друг с дружкой всё, что можно было проделать, сидя на коленях, они начали снова танцевать, если это можно было назвать танцем, стоя. Вскоре оказалось, что и в стоячем положении нет достаточного простора их фантазиям и желаниям. Тогда они улеглись, по-прежнему в обнимку, на диван. Сбросив при этом, наконец, туфли, так что к стрип-танцу это уже не имело никакого отношения. Но диван был узок для двоих, и вскоре они переместились на широкую двуспальную кровать. Измучив друг дружку ласками, поцелуями и многочисленными оргазмами, которые дарила то Ёлка Снежке, то Снежка Ёлочке, они, обессиленные, так и заснули, сплетясь в один тугой клубок из тел, рук, ног, губ, волос — как на змеиной свадьбе.

Утром они так и проснулись в объятьях друг дружки. Розовый мартовский рассвет заливал комнату из-под приподнятых ставен. Алексей Михайлович по-прежнему полулежал на диване напротив их кровати, откинувшись на спинку и подлокотник, и как будто дремал. "Надо же, какой заботливый, — с благодарностью подумала Снежана. — Постеснялся к нам на кровать забраться."

— Алексей Михайлович! — проворковала она. — Доброе утро!

Алексей Михайлович не ответил. Лицо его было запрокинуто и неестественно бледно, глаза открыты. А на диване под ним расползалась зловонная лужа.

Виола оценила ситуацию первой. Подскочила к Алексею Михайловичу, схватила его за руку. Пульс не прощупывался. Попыталась найти артерию на шее, но тоже не смогла. Сдавила пальцами глаз — зрачок так и остался узким, вертикальным, как у кошки.

— Снежка, что мы с тобой наделали! Это же инфаркт!