Предисловие

Где-то внизу недопитый бокал вина разлетелся на тысячи осколков. В тот миг я даже подумала, что это не самый худший вариант. Наоборот — он казался почти привлекательным. Смерть обещала быть быстрой, вероятно, безболезненной... и, что важнее всего, она обещала решить все проблемы разом.

Я подвинулась ближе к краю и стряхнула пепел с сигареты.

Он падал медленно — гораздо медленнее, чем я ожидала.

Часть 1 – Глава 1 (версия 4)

С самого начала он был очень любопытным ребёнком — докапывался до сути всего и вся. Задавал вопросы — много вопросов. От самых обычных до тех, на которые обычно звучат ответы с отсылкой на «недостаточный возраст». Мне казалось, что вне зависимости от откровенности вопроса самым верным решением будет честность и прямота. Я отвечала так, будто говорю со взрослым — и видела, как его глаза загораются, когда он получал настоящий ответ, а не отмазку.

Хочется отметить, что многое из психологии отношений мне стало известно гораздо позже. И с термином «психологический инцест» я познакомилась уже много позже — хоть и не знаю, насколько уместно это слово в отношении нас, но всё же...

Оно буквально встало передо мной, когда я поняла, что граница между «мама» и «любимая» размылась задолго до того, как мы перешли к физической близости.

Но до этого я даже гордилась нашими отношениями. Гордилась тем, насколько он мне доверял и тем, насколько я могла довериться ему. Не то чтобы он мог чем-то помочь или подсказать — но сама возможность быть выслушанной была бесценна...

Бывало, что он приходил ночью — садился на край кровати и спрашивал что-то совсем недетское. Я отвечала, а потом мы просто молчали вместе. И это молчание было теплее любых слов.

***

Что до меня...

Был брак — результатом которого стала простая истина: уступки не гарантируют счастье. Что человек, который тебя идеализирует и не принимает настоящую, рано или поздно столкнёт тебя со своим идеалом...

Дальше — понимание, что в современном мире приходится выбирать между карьерой, домом и личной жизнью. Для большинства мужчин, с кем я встречалась, нескольких часов в неделю хватало лишь на имитацию романтики и удовольствия физической близости — не более. Хотя должна признаться, что это было взаимно и в какой-то мере удобно. Немного лжи: «ты лучший» и «спасибо за визит».

***

Учитывая контекст истории...

Обо мне, о нём и о постели...

Боюсь, разочарую, но до определённого момента у меня не было ни единой мысли о чём-то подобном. И если уж важно — дело было даже не в этике. Всё гораздо банальнее. Он был слишком молод. Ни опыта отношений, ни умений в постели, ничего. Мне был нужен тот, с кем я могла бы получить удовольствие. Плюс то, что он был «чистым» — и пусть это противоречит будущему, я не хотела сталкивать его с моим... представлением о близости...

Но я знала о подобных отношениях у других. И не считала это чем-то ужасным. Всё определяло добровольное согласие, осведомлённость, понимание, что такое интим, и, разумеется, возраст. А в остальном — за закрытой дверью живите, как угодно.

***

Я часто вспоминаю нашу первую ночь...

Со временем я стала называть её «брачной». Думаю, с учётом того, что мы вместе уже более пятнадцати лет — это почти правда. За это время было и хорошее, и плохое. Моё отношение к «нам» менялось ни единожды, но первая ночь остаётся для меня чем-то волшебным. Чем-то большим, нежели физическая близость. Скорее уж духовным слиянием, нежели телесным...

Даже сейчас, сидя на холодном ограждении и чувствуя, как ветер проникает сквозь одежду, я вспоминаю ту ночь со всей теплотой... о ней я не жалею...

Часть 1 –Глава 2 (версия 3)

С определённого момента ощущения от встреч с мужчинами и экспериментов стали утрачивать былую остроту. Секс всё чаще напоминал механический процесс — и удовольствие... не знаю... оно было, но как будто через стекло. Чувствовалась только поверхность, а внутри — пустота.

Я не романтизировала свои встречи с мужчинами, но мне нравился секс, нравились испытываемые ощущения, возможность выйти за рамки и заставить своего партнёра служить... да, это тоже мне нравилось. Но всё чаще я чувствовала, что чего-то не добираю — и всё чаще осознавала, что вечер перед телевизором или игра в настолку с моим малышом был бы гораздо интереснее, чем этот... неудачный дубль...

***

Мне нравились мужчины моложе...

Моложе — это лет на десять... пятнадцать... от моих сорока...

И был мужчина, имя которого мне было безразлично с самого начала. Но он был именно таким, как мне хотелось: покорным и старательным. Он будто знал, что нужно и как он должен служить своей госпоже...

Я пыталась сосредоточиться, пыталась погрузиться в процесс, но чувствовала, что на этот раз не будет ничего... даже по самому минимуму...

И тогда, и после я множество раз вспоминала, что же произошло... думаю, он что-то сделал... улыбнулся, сгримасничал или ещё... и в этот момент я увидела в нём то, чего быть не могло.

Глаза и губы... мои бёдра сжимали руки моего малыша... его лицо, плечи, его грудь и всё-всё его тело было подо мной...

Я хотела отогнать это... но почти тут же моё тело... ответило. Стало отвечать. Я почувствовала, как что-то разгорается внутри меня с невероятной силой — чуть ли не в буквально поджигая каждую клеточку моего тела. Запах пота... стон, срывающийся на крик... и взрыв где-то в глубине тела...

А дальше...

Тот мужчина определённо был доволен собой, считая всё произошедшее своим достижением и тем, что именно он сумел довести незнакомую ему женщину... ну, наверное, до предобморочного состояния...

А я лежала рядом и не могла понять, что же произошло. Как могло получиться, что я занималась тем самым с тем самым... кого его там не было и не могло быть...

И что ещё важнее... пусть это было и не самым лучшим моим опытом... но вполне себе приличный... оргазм... пришёл ко мне вместе с обликом моего малыша...

Часть 1 – Глава 3 (версия 2)

После произошедшего...

Я не хотела повторения того опыта. Не хотела вплетать его образ в свою интимную жизнь. Но я прекрасно понимала: первый же мужчина вновь станет для меня кем-то другим и на какое-то время интим остался где-то в стороне.

Немного позже...

Я полезла в интернет...

Мне были интересны подобные отношения — то, как они появляются, как преподносятся теми, кто через них прошёл. Были интересны и статьи на эту тему.

И тут хочется отметить, что абсолютное большинство историй оказывались не более чем плодом фантазии тех, для кого подобное — лишь раздел порнографии. А статьи... к сожалению, почти все они были основаны на тех историях, что получили огласку благодаря своей скандальности и насилию сопровождавшему их.

Но были и те, которым можно верить...

Так я узнала о женщинах в похожих ситуациях — о том, через что они проходили и что чувствовали. Как решались или не решались сделать шаг. К чему приводил их выбор. Мне было интересно всё. Всё, что они могли мне рассказать.

Общаясь с ними, я поняла две вещи...

Во-первых, что далеко не всегда эти отношения — или вернее, интерес к максимально молодому партнёру — это что-то плохое. Что они могут строиться на взаимности и в каком-то смысле на любви друг к другу...

И во-вторых, что я далеко не одна такая. Что есть и другие... и статистически... не так уж редки... а значит...

Часть 1 – Глава 4 (версия 3)

Стоя перед зеркалом, я медленно рассматривала своё тело — каждую линию, каждый изгиб. Я пыталась увидеть то, что, если повезёт, увидит во мне он. Пыталась угадать, что он почувствует, прикоснувшись ко мне в первый раз — в первый раз сжав грудь...

Я проводила пальцами по коже на животе, по бёдрам, проверяя, что всё ещё живо. Будут ли для него эти ощущения хоть сколько-то приятными? Возбуждающими? Или же, увидев меня, он увидит лишь стареющую женщину, чья кожа уже не идеальна, не так упруга, как раньше...

Сняв остатки белья, я задумалась о том, что будет в первый раз. Смогу ли я вообще раздеться перед ним не просто так, а с знанием, что он смотрит на меня именно как на женщину? И если я не уверена даже в этом, то решусь ли на что-то большее?

Прикосновения вызывали дрожь. Но что он почувствует от моих прикосновений? Позволит ли он вообще подойти к нему в таком виде? И если да, то не напугает ли его моё тело? Будет ли оно желанным? Будет ли вызывать в нём те самые чувства? Захочет ли он большего... сам... захочет ли он меня как женщину... ведь я для него...

Я очень долго стояла перед зеркалом, рассматривая каждую линию своего тела. Переход спины в талию. Форму груди, её размер, цвет ореол, напряжённые соски. Не самый плоский живот, первые признаки целлюлита на бёдрах, текстура кожи, волосы, которые уже не такие густые и блестящие, как раньше... я поворачивалась, наклонялась, приподнимала руки, чтобы увидеть, как всё движется, как всё ещё может двигаться. Пыталась угадать, как он будет смотреть на эту грудь, когда она будет над ним. Будет ли он хотеть её взять в руки? Или отведёт взгляд, потому что это «не то»?

Мне было страшно и любопытно одновременно: могу ли я вообще что-то предложить человеку, который младше меня на двадцать шесть лет? Я уже давно не была той подтянутой двадцатилетней девочкой с упругой грудью и идеальной попкой, о которой мечтают в его возрасте...

Но, глядя на отражение, я вдруг подумала: нет, я не выгляжу... как пишут на тех самых форумах... «нетрахабельно».

Мне захотелось узнать...

Какого это будет...

Часть 1 – Глава 5 (версия 5)

Для любой другой на моём месте всё было бы намного проще...

Большинство обходились банальным обнажением, лёгким флиртом, небольшим давлением — и получали желаемое. А дальше гормоны, доступность секса, партнёра. В каком-то смысле они попадали в зависимость, от которой уже не могли и не хотели отказываться.

Одна из... подобных мне... рассказывала, как за ней буквально подсматривал её... партнёр... пытался фотографировать обнажённой... ловил момент...

Я посоветовала ей сыграть на опережение: «пусть он почувствует, что твоё тело его возбуждает. Что ты хочешь, чтобы он смотрел». Она ответила: «я боюсь, что он уйдёт к ровеснице». Но это её не остановило...

Другая рассказала о том, как узнала о подобных отношениях между её сестрой и... партнёром... скандал... крики... взаимные посылы друг друга на три буквы... но в конечном итоге она приняла то, что её сестра и её так сказать партнёр имеют право самим выбирать, как им жить...

Эта история мотивировала меня сильнее всего. В ней был кто-то близкий, но в то же время кто-то со стороны, кто признал возможность такой любви. Я подумала: если она смогла принять — значит, это не конец света.

Но для меня это было невозможным...

Я не считала нужным стесняться кого-то, кто на четверть века моложе. Не стеснялась тела, откровенности, вообще чего-либо. Ну не могла я стесняться вчерашнего любителя LEGO и игрушечных моделей автомобилей. Это даже казалось смешным.

Он мог зайти в мою спальню с очередной историей, с предложением посмотреть новый фильм, с чем угодно. Я же в это время вполне могла переодеваться или заниматься собой — и соответственно быть не совсем одетой. Для большинства — точнее, для абсолютного большинства — это автоматический скандал, крик, попытки спрятаться за ближайшим... не знаю... фикусом...

Но для нас это было нормой. Лишь тихая просьба отвернуться — и мы спокойно продолжали разговор... бельё... чулки... колготки... да даже если на мне вовсе ничего не было... это лишь мы...

Как я уже рассказывала, он знал о моих встречах с мужчинами и, не будучи совсем уж ребёнком, вполне понимал, что там происходит. Даже более того — однажды, вернувшись домой раньше обычного, он видел меня с мужчиной... тогда он просто прошёл в свою комнату и с силой захлопнул дверь...

Я не стеснялась пройти в полотенце из ванной в спальню. И даже если он меня видел — я лишь улыбалась... а он краснел...

И вот это вот всё...

Было неразрешимой проблемой...

Простого обнажённого дефиле явно было бы недостаточно, чтобы он обратил на меня внимание как на женщину. А давить или принуждать мне не хотелось. К тому времени близость и стремление к ней сделались чем-то вроде навязчивого состояния.

Я чувствовала, что он видит меня только как «ту самую» — ту, что варит кофе, слушает его рассказы о школе, учит делать уроки. И я боялась, что, если я слишком резко попробую изменить это восприятие — он отстранится, исчезнет, уйдёт в свою комнату и захлопнет дверь навсегда.

Часть 1 – Глава 6 (версия 3)

Больше всего в истории наших отношений мне нравится два периода. Тот в котором я выступала своего рода учительницей или наставницей в вопросе интимной близости. Когда я на себе раскрывала тайны женского тела его потаённые уголки. Учила прикосновениям учила и тому, как должно... удовлетворять женщину...

И то, что было немного ранее. То, когда я аккуратно перекраивала наши отношения. Создавая для него образ той с которой возможно что-то большее чем можно себе представить. Я переживала самое необычайное эротическое приключение в своей жизни...

Правда мне кажется, что его воспоминания об этом...

Будут гораздо интереснее моих...

Самое первое что он рассказал мне...

Была история с бюстгальтером и застёжками...

Сославшись на боль в руках, я попросила его расстегнуть застёжки, до которых никак не могла дотянуться (разумеется, это была неправда). Он даже не сразу понял суть просьбы. Но подошел ко мне так близко как ещё никогда не был (имеется ввиду ко мне в белье). И чуть трясущимися руками принялся расстёгивать на мне бюстгальтер.

Для него это было настолько неловко что он даже покраснел, а на лбу выступили легкие капельки пота... и чуть трясущимися руками он впервые дотронулся моего тела...

Он рассказывал о том, как сильно боялся прикоснуться к груди, тем более что это было вполне возможно ведь я попросила его и снять бюстгальтер...

И я...мы... стоя возле зеркала с обнажённой грудью я с упоением наслаждалась его смущением...

Для меня это не было открытием, но позже он признался, что в тот момент никак не мог оторвать взгляд от моего отражения в зеркале... и обнажённой груди...

Он видел меня и раньше, но сам факт того, что он сам своими собственными руками раздел меня почти догола и почти что откровенно пялился на меня вызывало в нём жуткую смесь чувств возбуждения и стыда...

Вторым его воспоминанием было полотенце...

Я уже рассказывала, что для меня не было проблемой выйти из ванной в одном полотенце, но как-то раз почти что, повернув дверную ручку я вдруг подумала, что эта ситуация уже сама по себе является возможностью.

Убрав полотенце, я приоткрыла дверь и позвала его. Официальна версия это просьба принести полотенце. Но пока я произносила нужные солова перед собой он видел обнажённую женщину, по телу которой по груди и талии стекали капельки воды...

Когда мы вспоминали об этом он признался то эти самые капельки, стекающие вниз по коже... ну... в общем... для него я будто бы сошла со странички журнала для взрослых...

Где-то ближе к концу этих забав...

Пару раз ему пришлось массировать мою уставшую спину. Не то чтобы это было слишком откровенным ведь грудь он видеть не мог, не то, чтобы я эмитировала постанывания или ещё какое киноклеше из соответствующих фильмов.

Но как я и рассчитывала его фантазия гнала на полную. Против воли он думал и о груди, и о волшебном уголке немного ниже и о попке, и о том, что между ними и его руками... всего несколько сантиметров...

Была и игра с переодеванием...

Мне вдруг стало очень интересно его мнение о том, что одеть и как я выгляжу. И, разумеется, всё это сопровождалось переодеванием раздеванием до белья сменой самого белья и всё по новой. В эту игру ему было включится тяжелее всего, но при этом он смотрел он видел всё что только возможно... и он... он... не знаю, как это передать... тело и его обнажённость... уже были чем-то другим нежели всегда...

Были и не самые удачные эксперименты...

Как-то раз я решила, что будет очень даже неплохо попросить его снять с меня сапоги. Эдакая сценка в стиле Femdom Lite. Я сажусь на пуф у дверей и подзываю своего раба... он садится предо мной на колени, и я приказываю ему снять с себя обувь... он трепещущими руками...

Но по факту он просто подошёл помог снять эту самую обувь вокруг которой уже разбушевалась моя фантазия... и ушёл... ни покорного взгляда... ни трепета... ничего...

Примерно тем же закончилась моя попытка совместного просмотра более откровенных фильмов... легкая обнажёнка на экране и даже интимные сцены не произвели никакого эффекта ни на него, ни на меня...

Были и другие... игры...

Некоторые удачные некоторые нет...

Но последним номером было почти настоящее свидание...

Я не просила... подобное происходило и до того... но в этот раз я старалась вести себя почти как на настоящем свидании... платье пооткровеннее, но не слишком... слова жестикуляция и мимика... и вот стоя на лестничной площадке перед дверью нашей квартиры я впервые поцеловала его в губы... я сказала, что мол так обычно заканчиваются настоящие свидания... и что мне очень понравился наш вечер...

Признаться...

В моём представлении наши отношения всё ещё сохраняли невинность. Но мне безумно нравилось это ощущение — балансировать на самой грани дозволенного. То, как он краснел, испытывая возбуждение. Как дрожал от одного моего взгляда. Как я сама дрожала от того, что делаю.

Пусть и в фантазиях, но мне нравилось обострять неловкость до секса через принуждение, где я, уже не сдерживаясь и беру своё... принуждаю... заставляю ублажать меня... может быть даже насилую... это... это чертовски заводило...

И в какой-то момент я почувствовала изменения в его отношении ко мне. Нет он не стал меня лапать или позволять себе иные вольности. Ни комментариев, ни слишком уж откровенных взглядов. Но что-то уже изменилось...

Часть 1 – Глава 7 (версия 2)

Лёжа в постели, я размышляла...

В общем-то на данный момент ничего непоправимого ещё не произошло. При всей неоднозначности моих действий ни он ни я ещё не перешагнули грань дозволенного...

Можно было оставить всё как есть и жить фантазией. Точно также жила одна моя знакомая по переписке. Уже долгое время она мечтала о своём «малыше». И за время нашего общения она присылала десятки ссылок на эротические рассказы на ролики со всевозможных ресурсов на реальные истории других пар. Она буквально мечтала об этом. Но не в силах как-либо реализовать свои фантазии в реальности или же не желая их реализовывать понимая, что это такое оставляла всё это в себе. И потому её фантазия принимала весьма интересные формы. Понимая для себя невозможность первого шага, она представляла как, но сам зайдёт в её спальню как она будет протестовать, но он ни смотря ни на что он возьмёт ей прямо в её спальне в её кровати... или же вариант номер два... секс под принуждением третьей стороны...

Можно было даже окунуться в мир ролевых игр и просить мужчин отыгрывать нужный мне сюжет чем тоже балуются довольно многие женщины... во всяком случае мне так кажется...

Я не рассчитывала на какие-либо шаги с его стороны в конце концов я не встречала ни одной истории, где подобные отношения были бы инициированы со стороны молодого человека. Везде и всегда их начинала женщина... хотя среди них были и те, кто очень аккуратно подталкивал мальчишку в нужном направлении... но сути это не меняло...

И здесь наверное если бы я продолжила свои игры то со временем они также как и всё остальное стали бы для нас рутиной даже если бы он каждый день стал массировать мне грудь в полностью обнажённом состоянии.

Можно было попытаться забыть...

Хотя я понимала, что в лучшем случае это на время...

И можно было попробовать...

Поговорить о чувствах...

Часть 1 – Глава 8 (версия 3)

Жизнь — забавная штука...

Прошёл почти год с того момента, как я сказала себе «никогда», до того утра, когда я наконец решилась произнести это вслух.

Я долго думала, как именно это сделать, как и когда. Подбирала слова, пыталась поставить себя на его место. Должна признаться, что с последним было труднее всего — я до сих пор не понимаю, как думает мальчишка его возраста. Выходные казались самым удобным вариантом: можно всё сказать и потом несколько дней приходить в себя, не выходя из дома. Но это означало бы, что мы будем рядом — и моё присутствие, даже молчаливое, продолжало бы давить на него. Это было неприемлемо. Поэтому выбор пал на понедельник. Утро понедельника. Всё сказать, во всём признаться — и просто уйти на работу. Дать ему пространство. Дать ему возможность переварить, не глядя мне в глаза.

Слова... я решила, что в них не должно быть ни иносказаний, ни двусмысленности. Всё должно быть названо своими именами: секс — сексом, влечение — влечением, табуированность отношений — табуированностью, социальный запрет — социальным запретом, возможные последствия — возможными последствиями. Никаких «может быть», «а вдруг», «если ты захочешь». Только правда.

Мне очень хотелось познать запретный плод. Так сказать, попробовать грех на вкус...

Но я точно так же размышляла о том, что я могу ему дать. И на мой взгляд, это было немало.

Опыт отношений со взрослой женщиной, которая знает жизнь. С женщиной, которая не уйдёт в обиду из-за неправильных слов и сможет объяснить, что было сделано не так и как нужно. Которая научит нужным словам... прикосновениям... тому, как ухаживать... как любить... и как быть с женщиной так, чтобы ей понравилось... я хотела дать ему всё это. Не просто секс — а знание, уверенность, ощущение, что он может быть лучшим. Что он может быть нужным. И что он может быть любимым так, как он ещё никогда не был.

И ещё одно... как я и говорила: жизнь забавная штука... я много раз сталкивалась с историями, в которых жертве насилия внушается мысль о «общей тайне», пугают «ужасными» последствиями при её раскрытии. Но сама, не замечая того, как... произнесла в точности те же слова... что это «тайна»... что «говорить нельзя ничего и никому»... и что и у меня, и у него могут быть «самые серьёзные последствия»... я нахожу это несколько ироничным... и одновременно страшным. Я стала той, кто создаёт ту самую «тайну».

Часть 1 – Глава 9 (версия 2)

Был один знакомый по переписке... Он мне нравился тем, что говорил прямо, без экивоков, без попыток смягчить или приукрасить.

Забегая вперёд, могу сказать: секс был по взаимному согласию — как и всё дальнейшее. И хочу подчеркнуть, что я постоянно высматривала в нём любые признаки нежелания. Если бы заметила хоть что-то большее, чем лёгкий тремор или смущение, я бы всё отменила. Немедленно.

Но этот собеседник неоднократно утверждал обратное. Он говорил, что как бы ни развивались события — я бы не остановилась ни перед чем. Даже при прямом «нет» я бы принудила его к близости. Объяснял это моей одержимостью, желанием «попробовать», «познать запретный плод». Я отрицала. Приводила в пример свои же слова о добровольном согласии, о наших долгих разговорах, о том, что он должен понимать, на что идёт. Но он отвечал: «Вы бы в любом случае трахнулись с ним. По крайней мере попытались бы это сделать».

Не знаю. Как я и говорила — всё было взаимным. Но учитывая мою любовь к принуждению в постели, мою одержимость, то, как я множество раз не могла заснуть, представляя нас вместе... остановилась бы я, если бы он сказал «нет»? Мне хочется верить, что да. Я бы остановилась. Но где-то внутри я понимаю, что эта вера — не чистая. Что часть меня действительно могла бы не остановиться. И это пугает меня больше всего.

Часть 1 – Глава 10 (версия 2)

Та ночь была особенной. Я помню аромат цветов благовоний и запах пота нежность первых прикосновений и жесткую яростность финала невинность его глаз и развращённость нашего единения...

Мы вернулись домой ближе к вечеру...

Мне хотелось в душ...

Со словами о том, что мне нужно привести себя в порядок я направилась в душ. Минут через двадцать я вышла и нала своего мальчика у дверей там же где и оставила. Было забавно. Он с охапкой моих вещей что я скидывала с себя, и я... полностью обнажённая... он так смотрел на меня будто видел впервые...

Пока он был в душе я готовила спальню...

Разожгла благовония расставила свечи застелила и застелила постель новыми простынями. Одела очень скромный, но в тоже время откровенный пеньюар расчесала волосы и стала ждать его... мне хотелось, чтобы он запомнил эту ночь на всю свою жизнь...

Стихла вода и через минуту он уже стоял в дверях моей спальни. Я была готова ко всему, но он стоял в рубашке штанах и даже носках. Мой молодой любовник пришёл ко мне абсолютно неготовым к тому, что нам предстояло. И он был таким милым...

И вот мы уже в постели...

Сидя рядом с ним, я не могла отвести от него взгляд от того, как в нём сочетались черты мужчины и мальчика. И вот я тяну за завязку медленно обнажаю плечо и приоткрываю грудь. Малыш. Он не мог отвести взгляд от этого зрелища и в тоже время так сильно заливался краской...

Конечно же я не рассчитывала, но мне очень хотелось почувствовать, как он ко мне прикасается на минуту сжимает грудь, а потом его рука спускается ниже и вот он уже... но не с его стеснением... он стеснялся так сильно что в тот момент, когда я забралась на него стал прикрывать свою эрекцию руками... момент проникновения то когда ты сама вбираешь в себя естество того кто столь близок... был невероятен...

И вот я уже двигаюсь на нём ощущаю его в себе и по собой то, как мы становимся единым целым...

Темп начинает нарастать и с мох губ слетают первые стоны наслаждения...

Он был... он боялся так сильно что не решался даже прикоснуться и мне пришлось самой направлять его руки вдоль моего тела. Фантазируя о том, что он делает это сам, сам прикасается к моей груди сжимает её сжимает талию и позволяет себе поиграть со мной пальчиками...

В какой-то момент фантазия и реальность его смущение и мой темперамент слились воедино...

Я не понимала, где я не понимала кто я, но прекрасно понимала с кем я...

И в это момент... мир исчез...

Часть 2 – Глава 1 (версия 3)

Когда-то она просила лишь о нескольких строчках от меня... И вот эти несколько строк превратились в целую часть книги... Идея написать «Историю о Нас» уже стала для неё навязчивой...

Сегодня мне чуть больше тридцати лет и, наверное, я уже имею право на своё мнение...

Она была первой и остаётся единственной женщиной в моей жизни. И в этом смысле она права: никого другого у меня не было. Мне не с кем и не с чем сравнивать наши отношения — ни в каком смысле. Но я могу говорить за себя. Могу открыто сказать, что я люблю её. Люблю как ту, которая заботилась обо мне в детстве. Люблю как близкого человека. Люблю как женщину. И да, я понимаю, что ей почти шестьдесят лет и что я делю постель с той, кто вдвое старше меня.

Когда-то, во время одной из наших ссор, я признался — и ей, и, наверное, себе самому, — что наши отношения, по сути, созданы ею. Она манипулировала мной, обманом и уловками заставляла прикасаться к ней, смотреть на неё, реагировать как на женщину. Без этого — в некотором смысле — принуждения не было бы и наших отношений. Но в то же самое время она не заставляла меня. Я смотрел на неё и ложился с ней в постель потому, что хотел этого. Потому что её тело было для меня желанно. И пусть я был молод — я прекрасно понимал, кто я ей и кто мне она.

Согласен с тем, что подобные отношения с такой разницей в возрасте не являются и не должны быть нормой. Но, по-моему, из любого правила есть исключение. И мы — это оно. Мы — исключение из правил.

Часть 2 – Глава 2 (версия 2)

Раньше было проще. Она говорила, о чём нужно написать. А теперь выдала мне ручку с бумагой — или просто открыла ворд-файл — и сказала: «Дальше думай сам. Пиши о чём хочешь, как хочешь и когда хочешь...»

До того, как она... затащила меня в постель... наши отношения уже были не совсем традиционными. В хорошем смысле этого слова. Она никогда не давила на меня своей взрослостью. Никогда не считала, что она всегда и во всём права только потому, что она старше. Никогда не говорила: «Ты должен, потому что я сказала». Объективно такой подход требовал от неё гораздо больше времени и терпения, чем традиционный «я взрослая — ты слушайся». И дарил мне гораздо больше шишек и синяков — потому что я имел право ошибаться, спорить, говорить «нет». Но я очень признателен за это. За то, что моё пусть и детское мнение для неё что-то значило. За то, что она тратила своё время и силы на то, чтобы объяснить — а не просто навязать.

Впрочем... так она ведёт себя до сих пор. Мы умеем разговаривать. Даже когда кричим, даже когда молчим неделями, даже когда кажется, что уже всё кончено — мы умеем разговаривать.

Часть 2 – Глава 3 (версия 2)

Она часто спрашивала были ли у меня фантазии о ней как о женщине до того, как она призналась в своих чувствах ко мне... и, да и нет...

То, как мы жили откровенность в словах и поведении отсутствие стеснений. Как она и говорила я действительно не смотрел на неё в каким-то сексуальным плане но её в тоже время её тело её характер манера поведения... всё то что она есть что собой представляла... она была чем-то вроде эталона женщины... и я действительно хотел или желал или... не знаю... моё воображение практически полностью копировала... её...

Но несмотря на это я был в шоке от её предложения...

От самой возможности какого бы то ни было интима между нами...

Первое о чём я подумал, что это какая-то шутка или издёвка или ещё что-то в том же роде...

Но тогда зачем были нужны все эти игры. Для чего она почти что целый год... не знаю... подманивала меня к себе и позволяла зайти всё дальше. Почти неделю я искал хоть какую ни будь разумную причину почему она делала то, что желала, но единственным ответом был тот, что она озвучила...

Я прекрасно понял её слова на кухне то, что она предлагала отношения предлагала хотя бы на время стать парой научить тому, как ухаживать за женщиной, но всё о чём я думал это секс...

Тогда у меня не было опыта от слова совсем и буквально только что появилась девушка во всяком случае я думал, что я ей нравлюсь. Я не понимал того, что я могу ей предложить... зачем я ей...

И вот я уже пытаюсь представить то, как это будет... если конечно это не шутка...

Как, наверное, все мальчишки я уже успел пересмотрел целую кучу порнографии фильмы клипы фотоснимки эротические рассказы. Мне нравилось. Я представлял себя с теми женщинами с одной с двумя со всеми сразу, но будучи героем в фантазиях я прекрасно понимал, что реального опыта у меня нет. Хотя стоит отметить то, что об этом она заранее сказала, что это не важно... и мой опыт вернее его отсутствие её никак не волнует...

Моё решение сложилось из двух вещей...

То, что помимо слов и предложений она дала понять, что это возможно...

И то, что она была моим идеалом женщины в каком-то смысле образцом сексуальности...

Часть 2 – Глава 4 (версия 2)

Наверное, со стороны наш секс выглядел чем-то революционным. Для меня же это было просто следующим этапом — как переход от кубиков и пирамидок к взрослым конструкторам, как поступление из школы в институт. Я просто дорос до этого.

После первого раза я ждал, что всё изменится кардинально. Но ничего подобного не произошло. Мы продолжали жить точно так же: завтракали вместе, смотрели телевизор, разговаривали обо всём на свете. Единственное, что поменялось — теперь она могла просто взять меня за руку и молча отвести в спальню. И ещё обнажённое тело перестало быть чем-то исключительным. Она спокойно ходила по дому в белье, в одних трусиках или вообще без ничего — садилась за стол, включала фильм, курила на балконе. Исчезли и те «особые просьбы» о помощи с застёжками или полотенцем — больше не требовалось предлогов.

Мне очень нравилось заниматься с ней сексом. Я понимал, что по откровенности, страстности и тому, что в постели «можно», она — не актриса из порно, конечно, но то, что происходило, между нами, было просто несопоставимо с тем, что могло бы быть с девушками моего возраста.

Она брала всё, что хотела и я думал, что от меня требовалось только быть готовым. И если честно, я боялся что-то попросить или предложить из своих фантазий. Мне казалось, что это не по моему возрасту и уж точно не по моему «положению» в наших отношениях.

Секс у нас был очень разным — за исключением одного: почти всегда она оставалась сверху или, точнее, в активной роли. Иногда она прямо говорила, чего хочет и что я должен делать — и это меня вполне устраивало.

А потом случился тот день.

Мы занимались этим в зале, на диване. Она как всегда сверху, её грудь тёрлась о моё лицо, я был уже на грани, когда она вдруг остановилась, слезла с меня и начала метаться по комнате — вправо-влево, почти в истерике. Через минуту она перешла на мат, потом резко успокоилась, подняла с пола одежду и вышла, не сказав ни слова. Я остался сидеть, ничего не понимая.

Ночью она зашла ко мне в комнату, села на край кровати и заговорила тихо, почти шёпотом.

С самого начала она следила за мной очень внимательно. И за всё это время я ни разу не попросил её ни о чём — ни о каком-то особенном в сексе, ни даже просто поцеловать её первый, прикоснуться, инициировать что-то сам. Она сказала, что, по её мнению, мне это просто не нужно. Что я, может, и получаю удовольствие, но, по сути, не могу ей отказать — и если так, то она не позволит этому продолжаться.

Она потребовала объяснений.

Я рассказал правду: я стесняюсь. Не могу просто взять и сказать «пойдём займёмся сексом» или попросить что-то особенное. Боюсь показаться наглым, глупым, неуместным.

Она выслушала, сказала только «Ааа... понятно», ещё раз спросила, хочу ли я её вообще — по-настоящему, сам. Потом встала и молча ушла к себе.

Утром она объяснила, что произошло накануне. Почему ей так важно, чтобы я сам этого хотел, а не просто шёл за ней, потому что «надо».

В тот же день появилось новое правило: любой из нас может попросить о чём угодно — фантазия, идея, желание. Это не повод для осуждения или страха, просто предложение. Если второму человеку идея не противна — хотя бы раз можно попробовать.

Это правило не решило всех проблем сразу. Но оно стало первым настоящим шагом к тому, чтобы мы были не «учительница и ученик», а двое, которые хотят друг друга — каждый по-своему и каждый в свою очередь.

Часть 2 – Глава 5 (версия 2)

Мне всегда нравилось разговаривать с ней. Обо всём на свете. Отчасти потому, что она действительно многое знала, но главное — наши разговоры никогда не строились по принципу «я старше — значит, я права». Да, она чаще оказывалась права, но всегда оставляла место для сомнения: а вдруг я в чём-то понимаю лучше? А вдруг я прав? Для меня это было почти чудом — чувствовать, что моё мнение действительно имеет вес.

С началом отношений количество тем только выросло. Как и обещала, она начала учить меня всему, что касается женщин: как вести диалог, на что обращать внимание, как себя вести, чтобы не выглядеть глупо или навязчиво. Что-то я понимал сразу, что-то принимал на веру, но процесс мне нравился безумно. Я учился. И, как она и предполагала, верил, что когда-нибудь применю эти знания на девушке, которую назову своей женой.

Пока же я отрабатывал всё на ней. Учебные диалоги и сценки постепенно становились настоящими. Я ловил себя на том, что влюбляюсь в неё — уже не как в учительницу, а как в женщину, с которой хочу быть всегда.

По-настоящему я влюбился после одного дня рождения и подарка, который перевернул всё.

Это было летом. Я решил проверить наше правило о «любых просьбах без осуждения». Я любил фотографию — и до сих пор люблю — и попросил её попозировать мне обнажённой. Не порно, ничего вульгарного — просто несколько красивых, не самых откровенных снимков.

Она ответила: «Без проблем», но добавила, что время и место выберет сама.

День рождения прошёл. Фотосессия не состоялась. Я сказал себе: ладно, бог с ней, это же не главное. Но внутри всё равно было обидно — обещание оказалось пустым.

Потом наступила осень. В нашем любимом парке лежали целые горы жёлтых листьев. Однажды в выходной она разбудила меня в пять утра: «Вставай, одевайся, идём». Я сонно сопротивлялся, но она почти силой вытащила меня из постели.

В парке она вдруг сказала: «За мной должок». Из сумки появился новенький фотоаппарат — тот самый, на который я копил год, работая летом в кафе. Я даже не знал, что она его купила.

Условия были простыми: ракурсы и место выбирает она. И только она решает, какие снимки оставим.

Сначала всё было почти обычно — она ходила по аллеям, поворачивалась, я снимал. Потом расстегнула блузку, обнажила грудь в бюстгальтере. Ещё несколько кадров — и бюстгальтер исчез в сумке. Она распахнула плащ и блузку, посмотрела прямо в объектив — взглядом, который говорил: «Снимай дальше».

Потом пропали брюки. Под плащом остались только трусики. Она шла по парку, собирала листья, будто вокруг никого и ничего нет. Как модель из дорогого журнала, только живая, настоящая.

Глубже в парке она стянула трусики, сбросила плащ на плечо и пошла голой среди деревьев. Останавливалась, прислонялась к стволам, садилась на поваленные брёвна, легла в огромную кучу жёлтых листьев — и всё это так естественно, словно мир вокруг умер, а осталась только она и осень.

Я уже не думал о технике съёмки. Только о том, какая она красивая.

Потом она накинула плащ на голое тело, и мы пошли к выходу. Утро наступало, начали появляться люди. И она — то с улыбкой, то с лёгкой усмешкой — оборачивалась ко мне и распахивала плащ, показывая обнажённое тело. Я паниковал, что нас заметят, но она либо выбирала идеальные моменты, либо ей было всё равно.

Вечером мы разбирали сотни кадров. Я-то рассчитывал максимум на домашнюю съёмку с обнажённой грудью. А она подарила мне нечто, о чём я даже не смел мечтать.

Вот тогда я и понял: это уже не игра.

Часть 2 – Глава 6 (версия 4)

Ещё до того, как мы начали жить вместе как пара, у неё появились то, что она сама называла «эпизодами».

В такие периоды она становилась очень тихой и отстранённой. Почти не разговаривала, избегала смотреть мне в глаза. Потом вовсе уходила в себя — сидела часами на балконе, курила одну сигарету за другой, иногда пила вино. Не до беспамятства, но достаточно, чтобы притупить нервы. К ней в эти моменты лучше было не подходить: любое слово могло вызвать вспышку — крик, мат, попытку швырнуть в меня чем-нибудь подвернувшимся под руку.

Я понимал, что это как-то связано со мной и с нами. Но все мои попытки поговорить натыкались на стену агрессии. Оставалось только одно — оставить её в покое и ждать, когда пройдёт.

Трудно сказать, как часто это случалось. Иногда между эпизодами проходило всего несколько недель, иногда — год или даже больше. Но они повторялись. И, честно говоря, продолжают повторяться до сих пор.

Один из таких эпизодов я помню особенно отчётливо.

Это было поздней осенью, уже после той фотосессии в парке. Мы вернулись с работы поздно, поужинали молча. Она вдруг встала из-за стола, унесла бокал с вином на балкон и закрыла дверь. Через полчаса я услышал, как она что-то бормочет себе под нос. Я подошёл ближе — она сидела на холодном полу, обхватив колени руками, и повторяла одну и ту же фразу: «Зачем я это сделала... зачем я это сделала...»

Я открыл дверь, сказал тихо: «Катя, давай поговорим». Она вскочила, глаза красные, лицо мокрое от слёз и пота. Закричала: «Уходи! Уходи к чертовой матери! Найди себе нормальную девчонку, живи нормальной жизнью, а не сиди здесь со старухой, которая тебя сломала!»

Она схватила бокал и швырнула его в стену рядом с моей головой. Осколки разлетелись по полу. Я даже не успел отшатнуться. Потом она заперлась в ванной и начала рыдать — громко, надрывно, так, что я слышал каждый всхлип через дверь. Я сидел на полу в коридоре, прижавшись спиной к стене, и думал только об одном: если я сейчас уйду, она, возможно, не переживёт эту ночь. А если останусь — она будет ненавидеть меня за то, что я заставляю её мучиться дальше.

Каждый раз, когда она уходила на балкон с бутылкой, я вспоминал те её слова из самого начала — что смерть кажется самым простым решением. И мне становилось физически плохо от мысли, что однажды я проснусь, а её там не будет.

В такие ночи я лежал без сна и слушал, как она курит или просто сидит в темноте. Иногда она плакала — тихо, почти беззвучно. Иногда просто молчала. А я не знал, что делать. Не знал, как помочь. И от этого было хуже всего.

Потом она приходила в себя. Выходила бледная, с тёмными кругами под глазами, садилась за стол и молча ела то, что я приготовил. Иногда просто клала голову мне на плечо и сидела так несколько минут, не говоря ни слова. И в этот момент я понимал, что она вернулась. Пока вернулась.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: это была не просто депрессия и не просто характер. Это была её совесть, которая каждые несколько месяцев просыпалась и пыталась её задушить. И я ничего не мог с этим сделать — потому что был одновременно и причиной, и единственным лекарством.

Часть 2 – Глава 7 (версия 3)

Что ещё было до переезда... Ближе к концу третьего — началу четвёртого года наших отношений ей стало остро не хватать общества. Не посиделок с друзьями или вечеринок — нет, ей хотелось, чтобы мы могли быть парой не только за закрытой дверью, но и на людях. Она всё чаще позволяла себе то, что раньше сама называла «запрещённым»: поцелуи на улице, откровенные прикосновения в кафе, объятия, от которых не спрячешься. Всё то, что ясно говорило посторонним: мы вместе, мы близки.

А потом начались крайности.

В первый раз она потащила меня в магазин женского белья. Я думал, это будет обычная примерка — она покажет пару комплектов, я скажу «нравится/не нравится». Но нет. Она прикладывала кружевные вещи к телу прямо в зале, спрашивала моё мнение, улыбалась продавщице. Через полчаса взяла стопку белья и потянула меня в кабинку.

Дверь закрылась. Она бросила всё на пол, моментально разделась и прижала меня к стенке. Прошептала: «Хочу тебя здесь и сейчас». Начала расстёгивать мою рубашку, стягивать штаны. Я был в шоке, но тело уже отвечало. Мы занимались этим быстро, тихо, под шум магазина за тонкой перегородкой.

Потом она спокойно оделась, вышла из кабинки с той же улыбкой, прошла через зал и небрежно бросила не примерившееся бельё на стойку. Мы вышли. Мне казалось, что все — продавщицы, покупатели, охранник — знают, чем мы занимались. Я буквально горел от стыда, не мог поднять глаза.

Мы дошли до машины молча. Она села за руль, завела мотор, а потом вдруг рассмеялась — звонко, почти по-детски, как будто только что выиграла в лотерею. «Ты видел лицо той продавщицы? Она точно всё поняла!» — сказала она, всё ещё смеясь. Я сидел рядом, смотрел в окно и молчал. Стыд сжимал горло так сильно, что я не мог выдавить ни слова. Она положила руку мне на колено, всё ещё посмеиваясь, а я чувствовал только одно: все вокруг видели, все осуждают, и я — самый жалкий из нас двоих.

Второй раз был в кинотеатре. Она заранее рассказала идею: «Только ласки руками, никого не увидим». Но в зале, в темноте, ласки становились всё смелее. Она шепнула: «Садись на пол, стяни штаны». Я подчинился. Дальше... мы сделали больше, чем планировали, а я думал только об одном: нас поймают.

Когда сеанс закончился и свет зажегся, она снова рассмеялась — тихо, но с тем же азартом. «Никто даже не заметил, малыш. Мы гении конспирации». Она взяла меня под руку и повела к выходу, довольная собой. А я шёл рядом, опустив голову, и молчал. Стыд жёг изнутри сильнее, чем любой адреналин. Я не мог посмотреть ей в глаза — и не мог сказать, что мне страшно не от риска, а от того, кем я становлюсь рядом с ней.

Я всегда считал, что такое бывает только в фантазиях, рассказах или порно. Но она решилась дважды — и оба раза без малейшего страха. Для меня это было не приключение, а кошмар стыда и ужаса.

Часть 2 – Глава 8 (версия 3)

В поезде тоже был секс... Ей вообще всё больше нравился экстрим. Но это было не самым сложным, что принёс переезд.

Ещё до переезда она часто повторяла: большой город даст мне шанс поступить в хороший институт, получить нормальное образование. Она обещала помочь со всем — с документами, с выбором специальности, даже с жильём, если понадобится. Но при этом она всё чаще подводила разговор к тому, что в большом городе у меня появятся новые люди, новые знакомства. «Может, кто-то тебе по-настоящему понравится», — говорила она как бы между делом. Не скрывая, что имеет в виду: нам пора расстаться.

Во время прогулок по новому городу эта тема стала почти ритуалом. Она начала комментировать проходящих девушек — их одежду, стиль, фигуру, сексуальную привлекательность. «Смотри, какая у неё осанка», «Вот эта точно знает, как себя подать». Говорила спокойно, почти по-деловому, как будто учила меня выбирать. Я молчал, не знал, что отвечать.

Но была и другая сторона.

Сразу после переезда появилась новая соседка — любопытная женщина лет пятидесяти. Когда она спросила, кто мы друг другу, Катерина без колебаний ответила: «Мы пара». Просто и уверенно. Точно так же она представляла нас всем остальным — коллегам на новой работе, случайным знакомым в подъезде, даже курьеру. О нас знали все в нашем небольшом круге. Она говорила: «Так проще. Пока мы вместе, лучше не прятаться и не выдумывать».

Я не понимал. С одной стороны — разговоры о том, что мне пора начинать свою жизнь, искать кого-то своего возраста. С другой — она всем вокруг заявляет, что мы любовники. Эти два сигнала противоречили друг другу так сильно, что у меня начинала болеть голова.

Иногда мне казалось, что она сама не знает, чего хочет: то ли отпустить меня ради моего же блага, то ли держать рядом любой ценой. А я просто шёл за ней — и чувствовал, что чем дальше, тем меньше понимаю, где правда.

Часть 2 – Глава 9 (версия 4)

Она предпринимала множество попыток завести общих знакомых и социализироваться — для неё это стало такой же навязчивой идеей, как и наше расставание, и мои будущие отношения с кем-то другим. И каждый раз всё заканчивалось плохо.

Первой была соседка этажом ниже — та самая, которой Катерина сразу представила меня как своего любовника. Они довольно быстро начали общаться: взаимные визиты, кофе, разговоры по душам. Но через пару месяцев соседка каким-то образом узнала (или догадалась) правду — что нашим отношениям больше лет, чем мне на момент знакомства, и как именно всё началось. Однажды она высказала Катерине всё, что думает, а потом подошла ко мне отдельно и сказала прямо: «Беги от неё, пока не поздно. Это ненормально». После этого они перестали общаться. Я до сих пор не знаю, что ранило Катерину сильнее — потеря подруги или то, что наши отношения были скомпрометированы.

Второй раз мы попробовали на корпоративе моей компании. Раз в год-два они выезжали за город — шашлыки, алкоголь для тех, кто не за рулём, общение на природе. Проблема была в возрасте: кроме директора, Катерина была самой старшей среди всех, а я — самым молодым. Мы сразу привлекли внимание — куча вопросов, любопытные взгляды, шутки про «молодого мужа и зрелую жену». Никто ничего не понял за один день, но Катерина решила больше не рисковать. «Не стоит», — сказала она потом. И точка.

Третья попытка оказалась самой близкой к успеху.

У неё была знакомая по переписке из соседнего города — тоже Катя, тоже любила мальчиков помоложе. Она часто приезжала в наш город по работе, и Катерина стала приглашать её к нам домой. Тётя Катя (как мы её называли) относилась к таким отношениям с пониманием — у неё самой разница в возрасте была меньше, но всё равно заметная. Сначала всё шло нормально, но потом она начала задавать мне вопросы: как это началось, что я об этом думаю, понимаю ли я вообще ситуацию. В итоге разразился скандал — она тоже сказала Катерине, что лучше бы мне держаться подальше. Но в отличие от соседки, они потом нашли общий язык. Общение восстановилось. Кажется, тётя Катя стала единственным человеком, кто принял наши отношения хотя бы в каком-то виде — пусть и с оговорками.

После каждой такой истории Катерина на несколько дней уходила в себя. А я смотрел на неё и думал: она хочет, чтобы мы были «нормальной парой», но каждый раз, когда мы пытаемся выйти в мир, мир отвечает одним и тем же — «это неправильно». И я начинал задаваться вопросом: а вдруг они правы?

Часть 2 – Глава 10 (версия 2)

Вернемся к «эпизодам».

После переезда они стали намного жёстче. То, что раньше было просто депрессией и агрессией, превратилось в хаос. Она металась по спальне, кидалась вещами в стены, кричала — иногда на меня, иногда на саму себя. В такие вечера мне было по-настоящему страшно: казалось, она вот-вот сорвётся окончательно.

В какой-то момент я понял: мне уже всё равно, наорёт она или запустит вазой. Я не мог больше просто сидеть и ждать. Я вмешивался.

Она кричала, била меня руками по груди, по плечам. Но с моим участием она выдыхалась гораздо быстрее. Через несколько минут переходила в слёзы, в полное бессилие — и засыпала, прижимаясь ко мне всем телом так сильно, будто боялась, что я исчезну. Я начал разговаривать с ней в эти моменты — пробовал разные слова, запоминал, на что она реагирует, корректировал подход. Это работало. Не идеально, но позволяло удержать её от края. Я не мог предотвратить падение в бездну, но научился хотя бы не дать ей упасть сразу.

А потом она просто пропала.

Я пришёл домой — её нет. Сначала подумал: задержалась на работе. Но девять вечера, десять, полночь — тишина. Телефон не отвечал. Я звонил без остановки, писал — молчание.

Я знал, что в розыск подают только через двое суток. Понимал, что меня просто пошлют. Но всё равно начал копировать её документы, фотографии, готовить всё, что может понадобиться полиции.

Ближе к концу вторых суток пришла смс:

«всё в порядке... я в гостинице в нашем старом городе... отдыхаю... пожалуйста не звони».

Я пытался дозвониться — трубка не бралась. На сообщения она не отвечала. Только каждый день в одно и то же время приходила короткая строчка:

«жива... отдыхаю... всё хорошо».

Три слова. Ни почему, никогда вернётся, ни что происходит. А потом исчезли и эти сообщения.

Я сидел в пустой квартире и смотрел на телефон, который больше не пищал. И впервые за всё время по-настоящему испугался, что на этот раз она не вернётся.

Часть 3 – Глава 1 (версия 4)

Идти было некуда. Я сидела и вспоминала всё, что хоть немного грело.

Хорошее и плохое, красивое и отвратительное, моменты радости и моменты стыда — всё это так плотно сплелось, что уже невозможно выдернуть одно из другого. Они существуют вместе — в каждом дне, в каждом взгляде, в каждом прикосновении нашей истории.

Начнём с хорошего.

Брачная ночь осталась самым светлым воспоминанием. Я ни разу не пожалела, что мы перешли эту грань, что позволили себе быть вместе. Об этом я уже рассказывала.

Значительное место в памяти занимает эротика — не та, что на показ, а та, что была только для нас двоих. Я никогда не была эксгибиционисткой, но фотосессия в осеннем парке осталась для меня чем-то особенным. Мне нравилось раздеваться перед ним. Нравилось, как он смотрит — не жадно, а почти благоговейно. Я хотела стать для него той единственной, с которой он будет невольно сравнивать всех остальных: сильной, решительной, даже в чём-то бесстрашной.

И ещё одна история — подарок на его день рождения.

Я долго думала, что подарить такого, чтобы это было не вещью, а переживанием. В итоге выбрала боди-арт — полное покрытие тела. Нашла студию, отправила эскиз, договорилась о времени.

Девушка пришла точно в срок. Расстелила одноразовую простынь, попросила раздеться. Я разделась без стеснения. Она внимательно осмотрела «холст», потом начала работу — спокойно, профессионально, без тени неловкости. Её прикосновения были неожиданно приятными — лёгкие, точные, почти ласковые.

Пока она наносила первый слой — ровный, тёплый оттенок по всему телу — я спросила, давно ли она этим занимается. «Не очень», — ответила она. Рассказала о клиентах (в основном женщинах), о редкости работ на всё тело, о том, как ей нравится именно женская кожа. Последние слова прозвучали почти как признание — спокойно, без вызова.

Мы сделали небольшой перерыв. Я решила быть честной в ответ. Сказала, что это подарок для молодого человека. Она улыбнулась и предупредила: «Краска не выдержит активных нагрузок». Потом заметила фотографию на столике и предположила, что это мой сын. Когда услышала, что это и есть тот самый молодой человек, смутилась — но не осудила. Спросила, как давно мы вместе. Услышав ответ, только кивнула. Её не оттолкнула правда о том, что он был сыном моей подруги, что всё началось не совсем обычно. Наоборот — в её глазах мелькнуло что-то тёплое, почти завистливое.

Потом она спросила прямо: «Ты его любишь?» «Да. Но я не знаю, чем это закончится». Она посмотрела на меня спокойно и сказала: «А может, слово «закончится» вообще не главное? Главное — как ты живёшь прямо сейчас. Я вот счастлива с девушкой, и мы никого не спрашиваем, как нам правильно любить. Может, и вам стоит попробовать так же — жить, пока можете».

Когда он пришёл... Увидел меня всю в рисунке — и замер. Глаза стали огромными, рот приоткрылся. Потом просто подошёл, провёл пальцами по плечу, где краска ещё не высохла, и тихо сказал: «Ты... невероятная».

Подарок удался.

Часть 3 – Глава 2 (версия 3)

Что ещё из воспоминаний...

В самом начале мы были именно любовниками — в самом прямом смысле. Занимались любовью, или сексом, или просто трахались — в зависимости от того, как нас обоих в тот момент вело. Потом немного болтали о каких-то пустяках, и всё. Он уходил в свою комнату, я оставалась в своей. Почти все, кто знает нашу историю хотя бы в общих чертах, уверены, что мы так делали ради видимости морали — мол, «не будем спать вместе, чтобы не перегибать». На самом деле всё было гораздо проще и банальнее. После развода я привыкла спать одна. Чужое дыхание, запах, движение рядом, не дай бог храп — всё это раздражало. Кто-то занимает половину кровати — уже тесно. Я просто не могла заснуть, когда рядом кто-то есть.

В тот вечер я что-то рассказывала — уже даже не помню, о чём именно. Но рассказывала с азартом, с чувством, размахивала руками, голос дрожал от эмоций. Я была уверена, что он слушает, впитывает каждое слово.

И вот в какой-то момент я повернулась к нему — чтобы увидеть реакцию, поймать взгляд. А он спит. Глаза закрыты, дыхание ровное, губы чуть приоткрыты — спит, как ребёнок, которому наскучила взрослая сказка.

Я замерла. Внутри всё вскипело: ярость, обида, унижение. Все чувства, которые я только что выплёскивала в слова, вдруг стали казаться глупыми, ненужными, выброшенными в пустоту. Я была готова разбудить его криком, вытолкать из спальни, сказать что-нибудь резкое и обидное.

Но вместо этого... Я встала, тихо поправила на нём одеяло, выключила свет и легла рядом. Просто легла. И впервые за много лет позволила кому-то спать в своей постели всю ночь.

После этого — кроме самых тяжёлых ссор — он больше никогда не уходил к себе. Мы стали засыпать вместе. Он утыкался носом мне в грудь, обнимал, как будто боялся, что я исчезну. А я... я вдруг обнаружила, что могу засыпать на мужском плече. Что это не раздражает, а греет.

Именно этот момент всё испортил. Не секс, не признание, не игры в запретное. Обыкновенный сон. Банальный, тихий, детский сон мальчишки, который просто устал слушать взрослую женщину.

Часть 3 – Глава 3 (версия 4)

Ещё из приятного... Осень и секс.

После переезда он однажды попросил: «Давай на природе. И обязательно наедине». Мы собрали тёплые вещи, корзину с едой, старый плед — и поехали за город. Забрались так далеко, как позволяла моя маленькая машина. Лес был уже почти пустой, только шорох листьев под ногами и холодный воздух, который уже пах зимой.

Мы расстелили плед прямо на земле. Сидели, обнявшись, молчали. В воздухе висело предчувствие — вот-вот должно случиться. Для меня это было впервые: секс посреди осеннего леса, без стен, без страха, что кто-то увидит. Всё казалось таким правильным, будто мы были созданы именно для этого момента.

Мы занимались любовью медленно, почти торжественно. Всё было естественно — дыхание, кожа, листья, которые цеплялись за волосы и спину. Никакой спешки, никакой игры в запретное. Просто мужчина и женщина в лесу осенью.

Потом он оделся. А я осталась лежать — обнажённая, на пледе, глядя в серое небо сквозь ветки. Он присел рядом и начал убирать с моего тела травинки и жёлтые листья — аккуратно, пальцами, будто это было самое важное дело на свете. Мне нравилось это до дрожи. Нравилось, как он смотрит на меня — не жадно, а бережно. Как будто я всё ещё та самая, с которой он хочет быть.

Так уж получилось, что в тот лес, в то самое место мы стали приезжать каждый год. Пока могли.

Часть 3 – Глава 4 (версия 3)

В качестве фона...

До моего малыша у меня были другие мужчины. Каждый — временный, но я всегда соблюдала свои правила: одновременно мог быть только один. Понравился другой — расставалась с первым. Это была не какая-то высокая мораль, а просто привычка. Мне так было проще.

Эта история случилась уже после того, как всё началось, даже после того, как он перебрался ко мне в спальню, но ещё до переезда в большой город.

Я тогда работала руководителем отдела снабжения в небольшой строительной фирме. Одна из поставщиц — маленькая контора, которая привозила рукавицы, сигнальные жилеты, ленту и прочую мелочёвку. Документы обычно присылали курьером или кем-то по пути.

И вот однажды приехал сам директор. Мужчина примерно моего возраста, подтянутый, аккуратный, сдержанный. Минимум слов: «Спасибо, что закинул», — и ушёл.

Но после этого он стал появляться гораздо чаще. И каждый раз — не с пустыми руками: коробка конфет, кофе, цветы, бутылка вина к какому-нибудь празднику. Я сразу поняла, чего он хочет. При других обстоятельствах это могло бы быть даже интересно, но смешивать работу и постель я не хотела. Если что-то пойдёт не так — потом будет очень неудобно.

Всё это началось ещё до моего малыша. А уже после того, как он стал спать со мной каждую ночь, директор снова приехал — и на этот раз я согласилась на ужин.

Вечер прошёл прекрасно. Хороший ресторан, вежливые манеры, ненавязчивое внимание, приятные слова. Я не девочка — понимала, к чему всё идёт. Если не сегодня, то через встречу-другую точно.

Мне действительно понравилось. И я уверена: если бы это случилось до того, как появился он, я бы не отказалась продолжить вечер.

Но в какой-то момент мужчина вдруг сказал — спокойно, без упрёка, как констатацию факта:

«У вас кто-то есть».

Это не было вопросом. Он просто увидел — по моему напряжению, по тому, как я держалась, по взгляду. Я только кивнула.

Мы доели ужин и разошлись.

Он не настаивал, не обижался демонстративно. Просто попрощался и ушёл.

А я... я почти бежала домой. В горле стоял ком, глаза жгло. Я чуть не плакала от одной мысли, что не смогла даже поужинать с другим мужчиной. Что не смогла изменить своему малышу — даже в такой невинной форме.

Он знал, где я была. Видел, как я собираюсь, как возвращаюсь позже обычного — это случалось не первый раз. Когда я легла в нашу постель, он отодвинулся на самый край. Не разговаривал, не смотрел на меня. Но это было не важно.

Я знала, что он простит.

А главное — я вдруг поняла, что для меня это уже давно не игра.

Это было гораздо больше.

Часть 3 – Глава 5 (версия 4)

Были и воспоминания, которые подталкивали к решению...

Первый момент — моя потребность вести.

Из всего, что я уже рассказала, наверное, понятно: мне всегда были близки отношения, где я задаю ритм, правила, границы. Где мужчина отдаётся мне. Мне свойственен femdom. Не жёсткий, с контрактами и плетьми, а мягкий, ванильный — власть через доверие. Когда он смотрит снизу вверх и говорит «да, госпожа».

Второй момент — как табу разъедает границы.

Когда каждый день ложишься в постель с кем «нельзя», позволяешь себе полное обнажение, занимаешься любовью без оглядки — постепенно «нельзя» теряет силу. Более сильные запреты размываются, а низкие вовсе переходят из «можно/нельзя» в «хочу/не хочу». Это подтверждалось многим: секс в кинотеатре, в примерочной, фотосессия в парке, многое другое. Я не осуждаю себя за это — но до «нас» никогда бы не решилась. Это было «нельзя».

И вот однажды — уже после переезда...

Мне захотелось чего-то нового. Чего-то, что стоит на самом краю. Балансировать над пропастью. Этим чем-то стал Blood Play. Не знаю, как я к этому пришла, а также оставим за скобками покупку лезвия, его холодный вид, ощущение в руке...

Я знала про стоп-слово, про согласие и информированность. Но дело было не в отказе. Дело было в том, чтобы сделать это потому, что так решила Я.

Он лежал подо мной и смотрел вверх. Я видела в его глазах то, что позже он назвал «голодом».

По плану я не хотела как-то серьёзно ранить он должен был сам остановить меня.

Вот только не решила — как именно он должен это сделать.

Первое прикосновение лезвия — тонкая розовая полоска. Он не воспринял всерьёз. Второе — кровь начала сочиться. Он замер, но страх ещё не пришёл. Третье — порез глубже. Кровь потекла по груди, свернула вбок, коснулась простыни, расцветая тёмно-красным. Тогда в его глазах появился настоящий страх. Не от боли — от моего лица. От глаз. Ему показалось, что это уже не я. Во всяком случае так он сформулировал.

Лезвие снова коснулось кожи — и он резко перехватил мою руку за запястье. Вывернул с такой силой, что я вскрикнула от боли. Металл упал на пол.

Мгновение мы смотрели друг другу в глаза. А потом я накинулась на него. Губы вцепились в его губы. Я прижала его к себе всем телом. В нос ударил резкий запах меди. И началось что-то дикое. Крови было не так много, но в моей голове она покрывала всё — грудь, шею, губы. Что-то липкое, горячее, между нами. Он внутри меня. Первобытная, звериная ярость.

Потом — свист в ушах. В глазах потемнело. Я потеряла сознание.

Утро. Он спал рядом. На мне — широкие бурые полосы от груди до бёдер. Я привела себя в порядок, принесла спирт, марлю. Села рядом и ждала, пока он проснётся. А потом начала обрабатывать его раны — бережно, как будто это сделал кто-то другой.

Это был самый экстремальный опыт в моей жизни. Много сильнее, чем первая ночь. Только первая ночь была светлой, почти священной. А эта — абсолютной тьмой.

Я не извинялась — ни тогда, ни позже. Но какое-то время меня преследовали кошмары. И я очень сильно хотела повторить. Любой ценой. Единственное, что сдерживало — страх стать зверем в отношениях с ним.

Часть 3 – Глава 6 (версия 3)

Были воспоминания, которые подталкивали к решению...

После первого брака я окончательно разочаровалась в этом институте. Штамп в паспорте ничего не менял — кроме того, что люди оставались вместе только из-за него. Мужчины, отношения без обязательств, отсутствие желающих взять их на себя — всё это лишь укрепило ощущение: брак не спасает, а иногда и душит.

С моим малышом я тоже не строила планов на «долго и счастливо». Мне хватило бы нескольких лет волшебной сказки. Мы никогда об этом не говорили, но где-то внутри я считала, что однажды всё закончится само — красиво, без драм.

Примерно за полтора месяца до моего побега...

Он подарил мне кольцо. Не классическое обручальное, но очень близко — с тонким рельефным рисунком, которое сразу бросалось в глаза. В тот день ему нужно было выйти рано. Я ещё лежала в постели, сонная, когда он, уже одетый, подошёл и опустился на колени рядом. «Протяни руку», — сказал тихо. Я протянула. Он вложил кольцо мне в ладонь и добавил: «Я понимаю, что настоящих обручальных мы никогда не сможем носить. Но мне было бы очень приятно, если бы ты приняла это». Потом встал, поцеловал меня в лоб и ушёл.

Я осталась одна с кольцом в руке. Не знала, что делать. Обидеться? Обрадоваться? Поблагодарить? Устроить скандал и наконец дотянуть до расставания? Признать, что мы давно стали чем-то большим, чем пара?

Для меня это кольцо выглядело как приговор. За всё, что я сделала. За всё, что забрала у него.

Я приняла его. Надевала каждый день — на безымянный палец правой руки, как положено. Но с каждым днём оно становилось тяжелее. Будто в нём запечатались все годы, все ошибки, вся вина.

И вот я сижу на перилах балкона. Медленно кручу кольцо на пальце. Оно действительно тяжёлое — словно вобрало в себя всю нашу историю. И я понимаю: если я сейчас отпущу его — отпущу и себя. А если останусь — буду носить этот приговор до конца дней.

Часть 3 – Глава 7 (версия 3)

Я не боялась смерти. Я хотела одним движением оборвать всё.

В какой-то момент я была так близко к краю, что даже случайный порыв ветра мог всё решить. Я стояла на перилах, держалась за поручень одной рукой и смотрела вниз. Ноги дрожали не от страха — от холода металла и усталости.

Я уже не искала причин держаться. Представляла завтрашний день без меня: как войдут в номер, как найдут тело, как поднимут на ноги администрацию отеля. Час-полтора — и всё. Потом обыск, документы, отпечатки. Даже если я уничтожу всё, что смогу, в системе отеля останусь я — с именем, датой заезда, старым адресом. Через несколько часов поймут, что я когда-то жила в этом городе. Ещё несколько дней — найдут квартиру, в которой мы жили вместе. А потом доберутся до него.

И вот это было невыносимо.

Что он сделает, узнав? Упадёт? Замрёт? Заплачет? Или... последует за мной? Я видела его глаза в те ночи, когда он думал, что я сплю. Видела, как он смотрит на меня, будто я — единственное, что держит его здесь. Если я уйду первой — есть реальный риск, что он не захочет оставаться один в этом мире.

Этот риск оказался сильнее всего остального. Сильнее вины, сильнее усталости, сильнее желания исчезнуть.

Я медленно слезла с перил. Села на холодный пол балкона, прижалась спиной к стене. Кольцо на пальце казалось ещё тяжелее.

Я не прыгнула. Не потому, что испугалась. А потому, что не могла позволить ему пойти за мной.

Часть 3 – Глава 8 (версия 3)

Первая версия этой истории родилась в метро — за две недели туда-обратно на работу. Потом несколько правок, самиздат, вторая редакция. Я мечтала написать настоящий роман. Прошло пять лет, несколько десятков вариантов. И я поняла: история не тянет на большой роман. Это маленькая трагедия. Короткая, болезненная, но законченная. Всё нужное уже сказано. Если кто-то дочитает до конца — ему хватит и этого. Осталось две главы. Моя. И его. Последнее слово.

Я вернулась самолётом. Квартира стояла пустая — его не было. Немытая посуда в раковине, вещи разбросаны, общий беспорядок. Его тихий бунт против моего побега.

Все, кто знал хоть часть правды, осуждали меня за одно и то же: нельзя просто взять и исчезнуть, даже не предупредив. Я молчала. Они были правы.

День прошёл в уборке. Я мыла, складывала, вытирала пыль и думала: раз уж не хватило смелости сделать один правильный шаг — как теперь жить дальше? Оправдание «он бы пошёл за мной» уже звучало смешно. Почти стыдно.

Он пришёл поздно. От него пахло алкоголем — раньше такого за ним не водилось. Мы встретились глазами — и всё. Ни слова, ни приветствия. Он прошёл мимо, как мимо чужой, и закрылся в зале. Дверь щёлкнула. Ясно и окончательно.

Я легла в спальне одна. Лежала в темноте и думала: вот он — момент. Если сейчас надавить, если сделать вид, что он мне стал безразличен, если добить его окончательно — он возненавидит меня. Перестанет говорить, перестанет смотреть. Пусть. Главное — он будет без меня. Время залечит. Приглушит воспоминания. Может, найдёт кого-то своего возраста. Нормальную жизнь. Без меня.

Или я могу встать, пойти к нему, всё объяснить, заплакать, броситься на руки. Он простит. Как всегда. И мы снова привяжемся друг к другу ещё сильнее.

Я не сделала ни того, ни другого. Просто лежала и ждала — какое решение примет он.

Часть 3 – Глава 9 (версия 2)

Когда-то я думал, что любовь — это всегда что-то светлое. Что в настоящих отношениях не может быть ничего плохого, а все трагедии — это выдумки женских романов. С ней я узнал, что ближе всего можно сорваться именно на того, кто тебе дороже всего. Что любовь способна причинять боль, равную самой себе. И что отношения — это почти никогда не белое и чёрное.

После того, как она исчезла... Я пытался дозвониться, писал, искал. В ответ приходили только короткие смс: «всё хорошо, отдыхаю». В те дни я ненавидел её. Жалел, что когда-то сказал «да» на её вопрос. А потом она вернулась — и ничего не изменилось.

Ни слова, ни извинения, ни объяснения. Она прошла мимо, как мимо чужого. Я стал похож на квартиранта или соседа по коммуналке, которого она избегает. И при этом я продолжал её любить.

Я понимал и тогда, что она уехала не просто так. Видел её состояние по возвращении. Но о попытке суицида узнал только недавно — когда она попросила меня участвовать в этой книге. Сказала спокойно, почти равнодушно: «Если бы я была уверена, что ты не сделаешь ничего непоправимого — я бы это сделала». Это прозвучало так сухо, что сомнений не осталось.

Раз мы пишем эту историю вместе — значит, я не ушёл. И не хотел уходить. Но та её выходка причинила мне больше боли, чем всё остальное вместе взятое. Больше, чем даже её «игра в графиню Батори». Хотя она сама чаще сравнивает себя с Шэрон Стоун из «Основного инстинкта» или с Розамунд Пайк из «Исчезнувшей».

Через несколько дней я вернулся в нашу спальню и лёг рядом. Готов поклясться — она не спала ни минуты с момента возвращения. Поэтому не было ни секса, ни разговора по душам. Она просто обняла меня — и почти сразу отключилась.

После той поездки она стала гораздо спокойнее. Но вместе с тем мне кажется — какая-то её часть так и не вернулась. Она здесь — и в то же время не совсем она. Мы продолжаем жить вместе. Спим в одной кровати. Занимаемся любовью. Да, я знаю, сколько ей лет, кто она мне и как это выглядит со стороны. Но как я сказал ей однажды в один из её «эпизодов» — мы давно перестали быть теми, кем были в день, когда впервые оказались в постели. Мы стали просто мужчиной и женщиной, которые живут вместе. А всё остальное — её воспоминания о прошлой жизни. И пусть остаются там, где им место — в прошлом.

Часть 3 – Глава 10 (версия 2)

Кажется, всё.

Ещё какое-то время уйдёт на правку стилистики, на исправление ошибок, на то, чтобы заполнить немногочисленные пробелы. Но ни сюжет, ни история больше меняться не будут. Довольно.

На прощание.

Почти все, кто хоть что-то знал о нас, и мой малыш в том числе, задавали один и тот же вопрос: «Зачем? К чему всё это бумагомарательство?»

На самом деле ответ очень прост.

Не надеялась стать новой Эммануэль Арсан. Ни время, ни место, ни я сама для этого не гожусь. Не рассчитываю, что эта история кому-то поможет избежать подобных ошибок — слишком хорошо знаю, что такие предостережения почти никогда не работают. Не пыталась написать яркую эротическую историю — она явно не пышет ярким описанием полового акта на каждой странице.

Так зачем тогда?

Причина всего одна.

Мне нужно было разобраться в себе. Расставить всё по своим местам. Понять, где заканчивается любовь и начинается вина. Где заканчивается нежность и начинается разрушение.

Мы до сих пор вместе. Мы до сих пор спим в одной постели. Мы до сих пор иногда занимаемся любовью — тихо, без прежнего огня, но и без прежней тьмы.

Я не знаю, правильно ли это. Я не знаю, хорошо ли это. Я знаю только одно: пока мы оба ещё здесь — значит, история ещё не закончена.