До затерянной в непроходимом лесу деревни Николай добрался уже после полудня, когда солнце ещё не опустилось за верхушки деревьев, но воздух стал свежим и теплым. Это была долгая и тяжелая дорога с пересадкой - чтобы добраться в эту безлюдную глушь пришлось в райцентре на автостанции пересесть на местный автобус. И вот, после пары часов тряской дороги двери  его раскрылись с характерным ржавым скрежетом перед двухэтажным деревянным зданием местной конторы. Николай бережно поднял свой груз - катушки проводов, коробки с оборудованием и тарелку антенны - и под уважительными взглядами пассажиров первым спустил всё это на землю. Как самому молодому, на работе ему досталась эта дальняя командировка, с большим удовольствием он бы поехал на объекты поблизости под руководством опытного бригадира, но отказываться от заданий он не привык и кроме прочего питал надежду укрепить свой авторитет за счет самостоятельной удачной командировки.

— Николай Александрович! С приездом вас! - Из группы местных на площади отделился мужчина в тонкой летней шляпе. - Агриков Степан Ильич, рад откланяться, милостью божией, глава этой деревни.

На фоне заурядных лиц и простых одежд, председатель представлял своего рода деревенскую аристократию. Он радушно улыбался и жестикулировал, не скупясь на похвалы с какой-то нелепой мужицкой гордостью.

— Николай Александрович, первым делом мы с вами разместимся в доме, а завтра начнем работу, - вкрадчивым голосом посвятил председатель в свои планы.

Он сам взял увесистый моток провода, с услужливым видом оценил его тяжесть и понес к своему мотоциклу с коляской. По его жесту народ расступился, а женщина покорно вылезла из коляски и позволила председателю уложить на сиденье драгоценный моток.

— Да, Николай Александрович, в люльку мы всё и уложим, а сверху антенна поместится, - своим обычным услужливым тоном предложил председатель, - нам ведь тут без интернета совсем тяжело жить, отстали порядком, любой документ в район нужно с нарочным возить. А тут милостью божией и стараниями губернатора спутник нам решили провести, совсем по-другому заживем!

Николай аккуратно складывал коробки с оборудованием на дно люльки, принимал из рук угодливого председателя и расставлял их по своему усмотрению, чтобы дорогой не растрясти ценный груз, и сама эта щепетильность внушала окружившим его местным зевакам большое уважение и особенно самому председателю с прогрессивными идеями под шляпой.

— Марья Ивановна, моя  супруга и в высшей степени благовоспитанная барышня, - отрекомендовал председатель супругу городскому мастеру и обратился к ней, - дорогая моя, пешком добирайтесь, а я отвезу Николая Александровича.

Председатель указал гостю на заднюю сидушку мотоцикла. Николай разместился на пружинистом сиденье, крепко взялся за ручку и двигатель Урала оглушительно взревел. Председатель ловко вспрыгнул и медленно, торжественно покатил по гравийной центральной улице деревни, демонстрируя сельчанам пришествие в деревню цивилизации. Но поездка была так неспешна, что даже белая сетчатая шляпа осталась на своем месте, а путь был так недолог, что через две минуты мотоцикл остановился и затих.

—   Всё, вот и ваши покои.

Николай сразу угадал нужный дом - перед открытой калиткой стояла женщина не молодая, но свежая лицом и довольно стройная. Русые волосы её были на старомодный манер собраны полукругом на голове.

— А вот и наша Анастасия Григорьевна, - торжественно представил хозяйку председатель, - милостью божией, бухгалтер нашей администрации. Она вам и в помощники откомандирована, и комнату вам приготовила, поскольку барышня она вдовая.

Женщина смущенно улыбалась, всякий раз она скромно наклоняла голову и опускала веки, чтобы подтвердить справедливость слов милостью божией председателя Степана Ильича. Вдвоем мужчины выгрузили оборудование из люльки и занесли в дом, председатель по-мужицки отряхнул рука об руку и отдал последнее распоряжение, но уже не тем услужливым тоном:

— Анастасия Григорьевна, завтра с утра вызвони Аркадьича, пусть на газоне заедет за коробками и начинайте работать без промедления.  Если напряжение снять нужно, звони сама в районную диспетчерскую, будь возле Николая постоянно, нам этот интернет до зарезу нужен. 

На этом председатель распрощался, крепко пожал руку гостю и с неожиданной ловкостью забрался на свой председательский мотоцикл. Когда удалился и стих рев мотора, хозяйка провела Николая в дом, показала ему отведенную комнату, светлую и по-деревенски уютную. Николай исподволь поглядывал на хозяйку: не молодая, но стройная и довольно подвижная женщина с привлекательными женственными формами, если и доведется случай после работы оказать ей знаки внимания, есть вероятность оценить по достоинству её женские прелести и тот наборчик, что Коля не забыл прихватить в командировку, мог бы здесь найти применение.

Анастасия Григорьевна накормила гостя с дороги и отправила в баню. Постепенно солнце опустилось за верхушки деревьев и сумерки начали сгущаться над деревней. Николай после бани ещё посидел на грубосколоченной лавке перед домом, наслаждаясь тишиной и свежестью лесного воздуха, а потом усталый отправился в постель. Мягкая перина приняла мужчину в свои объятия, но не успел он сомкнуть век, в темном проеме появилась хозяйка.

— Как вам моя банька?

— О, спасибо, просто великолепно, - горячо поблагодарил Коля, приподнявшись в постели.

— Я хотела в баньку к вам зайти, - смущенно произнесла хозяйка, скрывая стыдливость в непроницаемой темноте, - но, наверно, лучше мы здесь с вами... правда?

Непроглядную тьму комнаты разбавлял  звездный свет, падавший сквозь квадратные окошки, Николай видел силуэт хозяйки в длинной ночной рубашке и взыгравшие огоньками её глаза. Молча он сдвинулся и позволил ей прилечь рядом.

— Называй меня Настей. Хорошо? А я тебя буду Колей звать. Моего мужа тоже Колей звали, но его нет давно, зашибло в лесу на вырубке.

Лёжа, Настя повернулась и глядела парню в глаза, обеими руками она задрала подол ночнушки, обнажив стройные ноги и густой куст лобковых волос, чернеющий в темноте спальни. Усталость будто рукой сняло, Николай решительно стянул трусы, поднялся на колени и, не сводя глаз с лежащей хозяйки, сам пристроился у её ног. Он  собирался не ломаться, а  воспользоваться неожиданной удачей провести командировку в постели свежей ещё милфы. Даже в темноте, на ощупь он устроился между её разведенных бедер и слепыми тычками в области куста скоро вогнал член в теплое, гостеприимное жерло Насти.

— Оххх, опускайся на меня, - голос женщины был слабым, но соблазнительным.

Коля послушно согнул руки и налег на прикрытую ночнушкой грудь Насти, а лицо опустил на её лицо. На его щеке ощущалось её горячее дыхание, а её стоны доносились прямо в ухо. Было приятно двигать тазом и вызывать трение в Настиной влажной пещерке, такой гостеприимной, что член способен был наслаждаться бесконечно долго и при этом с легкостью сдерживать  подступающий оргазм. Через несколько минуту равномерных толчков Коля почувствал, как хозяйка выгнулась под ним, засопела и взвизгнула так громко, что оглушила одно ухо.

— Как же хорошо было, - тихо произнесла Настя, размякнув под гостем, - когда ты захочешь  кончить, брызгай мне на живот.

Обуянный азартом и возбуждением, Коля приподнялся на вытянутых руках и рассмотрел удовлетворенное лицо Насти. Впервые он довел женщину до оргазма так быстро и сам ещё оставался со взведенным курком и начиненным по самое жерло орудием.

— Настя, - произнес он её имя с наслаждением, - я могу и в ротик тебе спустить.

— Как это в ротик? - С недоверием спросила женщина, испуганно глядя вверх.

— Ну как-как, возьмешь его в рот и я кончу.

— Кого в рот? Елду? Ни за что я его не стану в рот брать! Выдумал тоже! Ну-ка слазь с меня!

Коля с торчащим членом отстранился и смотрел, как Настя поднялась, поправила волосы и спустила края ночнушки. Однако, женщина не спешила уходить.

— Коленька, - голос женщины смягчился, - ну как такое можно? Елду в рот брать?

Возбуждение молодого человека было так сильно, что спорить и убеждать Настю было некогда, а робость уже не мешала его намерениям.

— Ну, тогда давай в попку.

— Под хвостик мне что ли? А мне-то оно зачем, я же вдовая? Мне можно и в пещерку.

— Но так же забеременеть можно.

— Можно, конечно, а ты вытащи и на живот спусти. Глупый человек, я же сразу так и сказала.

— Так, я не хочу вытаскивать, хочу в тебя сливать.

Настя задумалась. Она не знала, зачем сливать в неё, если не хочешь иметь детей, но Колиных странностей за вечер она увидела не мало.

— Ну, хорошо, давай под хвостик, будто я замужняя потаскушка, но у меня там никого раньше не бывало. Больно, небось, будет.

Тогда Коля вдруг соскочил с кровати, кинулся в своей сумке и со своим блестящим алюминиевым чемоданчиком приблизился к окну - какая удача, что в первую же ночь подвернулся случай употребить его в дело!

— Ложись пока на живот.

В свете звездного неба он выбрал в коробочке подходящего размера анальную пробочку и сдобрил ее каплей любриканта из тюбика. Настя послушно перекатилась на середину кровати, свела ноги и прогнула спину так, что её широкая попка призывно приподнялась. Удивительно, с какой готовностью она согласилась на этот шаг, имея непреодолимое отвращение к оральному сексу. Николай, дрожа от возбуждения, присел возле ног женщины. Он удерживал резиновую пику осторожно, не желая растрачивать смазку, одной рукой сжал ягодицу, а второй приставил заостренный носик между половинок.

- Холодненький, - с бодростью в голосе произнесла Настя.

Когда Коля слегка надавил, сфинктер ещё пытался сопротивляться, но твердой опытной рукой за одно движение он погрузил пробку до самой ножки.

— Всё готово, полежи пока с ней. Не больно?

— Ты знаешь, вообще не больно, - женщина приподнялась на локте и развернула растрепанную голову.

Настя искренне не понимала, зачем ей, незамужней женщине, заниматься с ним именно анальным сексом, но, чтобы удовлетворить прихоть гостя, вынуждена была согласиться.

— Коль, а Коль, вообще не больно, только щель так потекла, что я тебе всю постель промочила, - со смехом сказала Настя.

Мужчина едва сдерживал порыв накинуться на соблазнительную сельчанку, как ни хотелось запихнуть зудящий орган в её потекшую щель и заполнить её спермой, сам его опыт требовал быть сдержанным, хорошенько подготовить анальное отверстие и со всем удовольствием разрядить своё орудие в тесную глубину.

— Ложись поудобнее и разведи половинки руками, - дрожащим от нетерпения голосом приказал Коля.

Настя подчинилась, она бросила на парня лукавый взгляд и к этому времени сама уже сгорала от возбуждения. Она легла на живот, ещё сильнее оттопырила попку и обеими руками развела объёмистые ягодицы. Коля у окна выбрал пробку побольше, смазал кончик и вернулся на постель. С небольшим усилием он отобрал у пульсирующего сфинктера пробочку и приставил к голодному зёву новую, побольше.

— Ой, ой, он толстый, - жалобно сказала Настя.

Она даже задышала в подушку, когда Коля продавливал в её попку самую широкую часть пробки. Наконец, кольцевая мышца пропустила игрушку и сомкнулась у резиновой ножки.

— Коль, ложись на меня, я не могу больше терпеть, - застонала Настя, - я никогда такого не испытывала, из манды течет ручьем.

— А в рот возьмешь?

— Нет, в рот не возьму, даже не проси!

Коля ещё выждал несколько минут, чтобы сфинктер освоился, придавил цепкими пальцами основание пробки и сильно потянул. Насте пришлось поджать под себя коленки, чтобы справиться с пробкой и, когда удалось её извлечь, Коля сильными руками распластал женщину на кровати, налёг сверху и помог себе рукой направить член в подготовленную дырку. Как же он любил это ощущение мощной, но укрощенной  мышцы сфинктера и запах, который сопровождал его триумфальное шествие. Ради этого стоило и потерпеть, чтобы вторгнуться в зад симпатичной женщины и испытать её покорность. Хоть растянутый сфинктер слабо сжимал пенис, но сама длительная выдержка повышала градус наслаждения. Настя стонала во весь голос и извивалась под ним, трудно было понять, что доставляет ей больше наслаждения: член в смазанной  и растянутой попке или собственная рука, теребящая мокрую щелку.

— Ой, ой, я кончаю, снова кончаю, божечки, сказка...

Николай даже почувствовал волнообразное сжатие внутри её тела и в этот сладострастный момент позволил себе расслабиться и выплеснуть солидную порцию спермы в самую глубину Анастасии Григорьевны.