Меня зовут Дмитрий (Дима), я учусь в старшей школе и готовлюсь к последнему году обучения. Не буду вам лгать, я немного извращенец, наверное, это все из-за гормонов. Все эти порывы заставляют меня думать о каких-то извращенных вещах. Я хочу секса, я думаю об этом круглосуточно, но такова уж жизнь подростка!

Я часто думаю о том, чтобы трахнуть свою маму, ее зовут Алёна, она чертовски сексуальна! С тех пор, как папа ушел от нас пару лет назад, она носит откровенную одежду и сексуальное цветное нижнее белье. Это так возбуждает меня! Я вижу, как она выглядит как шлюха, и хочу наклонить ее, хочу сорвать с нее одежду, хочу засунуть свой бушующий член в эту чертову киску. Моя мама ростом около 160 см, худощавого или спортивного телосложения, с 34D. Она преобразилась после того, как ушел папа, и целых 2-3 года ходила в спортзал, чтобы обрести тело богини. Это сводит меня с ума!

Я лежу в постели допоздна, просто думаю, что бы я с ней сделал, как бы я мог это осуществить, я фантазирую о том, как она принимает мой член, а иногда — член незнакомцев или друзей. Не знаю, нормально ли так думать для подростков, таких как я, но, черт возьми, как же это возбуждает — фантазировать об этом. Я часто дрочу, просто думая о ней в таком ключе, у меня самые ЛУЧШИЕ оргазмы, когда я представляю, как унижаю ее.

Я думал о том, как бы я начал секс с мамой, я знаю, что это должно быть без ее согласия, она бы никогда не согласилась просто трахнуть своего сына, она не полная шлюха, но я хочу превратить ее в такую. Мой лучший друг Максим (Макс) часто говорит мне, какая сексуальная моя мама, и как бы он хотел трахнуть её или хотя бы просто посмотреть на её сиськи; он даже просил меня украсть для него пару её трусиков, что я и сделал, просто чтобы заткнуть его; готов поспорить, он дрочит в них по несколько раз в день.

Мы с Максимом обсуждали, как раздобыть немного рофинола на лето, и наконец-то нам удалось его найти. Есть один парень из школы, который закончил пару лет назад, он постоянно устраивает вечеринки в братстве, а этим летом он на пару недель приехал домой. Его зовут Саша, он придурок, но Максим на днях с ним поговорил, так как они соседи. Так что Саша достанет нам пару таблеток рофи за неделю за деньги, так что мы с Максимом поделим расходы пополам. Мы планируем использовать их на моей маме, как только получим их, так что пока мы собираемся придумать, как нам это провернуть, чтобы нас не поймали и не попали в неприятности.

После недели ожидания, пока Саша раздобудет нам снотворное, и недели планирования, как, блядь, мы это осуществим, мы наконец получили наркотики от Саша, но ни Максим, ни я до сих пор не проработали детали: как накачать маму и не попасть в беду. Мы с Максимом были у меня дома, когда мимо проезжал Саша. Он остановился, вышел из машины, чтобы поговорить с нами, спросил, как у нас дела и как обстоят дела с наркотиками. Он хотел знать, на ком мы собираемся их использовать, знает ли он этих людей, и сказал, что может помочь, и чтобы мы написали ему, если он сможет помочь с ситуацией или помочь разобраться в ситуации. Максим тут же выпалил, что у нас проблемы с тем, как не попасться, когда мы их используем. Саша рассмеялся: «Ребята, вы слишком много думаете. Просто определитесь с целью, подмешайте рофи в их напиток, а наркотик сделает все остальное. Они будут настолько вырублены на несколько часов, что даже не вспомнят, что с ними что-то случилось». Он сказал, что у нас все будет в порядке. Мы поблагодарили Саша и сказали, что напишем ему, если у нас появятся вопросы или понадобятся еще наркотики. Он пожелал нам весело провести время и ушел.

Мы с Максом решили устроить ночёвку, когда мама будет дома, а не развлекаться где-то. И вот однажды вечером я спросила маму, есть ли у неё какие-то планы на ближайшее время, а она спросила: «А зачем?» Я ответила, что просто любопытно, так как она часто уходит, и я подумала, что Макс мог бы остаться у нас на пару ночей, ведь сейчас лето. Она сказала, что у нее нет планов на эту неделю или выходные, но если я хочу, чтобы Макс остался, то могу, и она просто будет сидеть дома с нами. Я сказал: «Круто, спасибо, мам», но в душе я сходил с ума, я был готов накачать маме рофинол и вместе с Максом трахнуть ее до потери сознания, чтобы мы оба лишились девственности.

Я написал Максу: «Эй, моя мама не выходит на этой неделе, так что когда хочешь нажать на курок и запустить эту трах-вечеринку?» Он ответил: «Завтра мне подходит», «Давай, блядь, пошли». Я ответил: «Давай, блядь, пошли», и на этом мы были готовы накачать маму наркотиками и изнасиловать ее, черт возьми, уже пора!

В тот вечер Максим был у нас в гостях, мы проводили время вместе, играя в игры и присматривая за мамой. У каждого из нас был по одному «руфи», и если бы представился случай, один из нас давал бы его, а другой отвлекал бы маму. Мама была на кухне, похоже, наливала себе вина, так что я толкнул Макса и кивнул в сторону кухни. Я позвал маму, сказал ей, чтобы она быстро подошла, а Макс встал и пошел на кухню за водой. Когда она вошла в гостиную, она оставила свой бокал вина на кухне, а Макс зашел на кухню и высыпал измельченный порошок рофи в ее бокал с вином, затем он взял воду из холодильника и вернулся. Мама не была в восторге от того, что я позвал ее посмотреть, как я играю в какую-то видеоигру, о которой она ничего не знала, но она просто сказала: «Молодец, дорогой», и вернулась к своему вину. Мама выпила немного вина, а затем ушла с ним в свою комнату. И Макс, и я были возбуждены и нервничали, наши сердца колотились как сумасшедшие, но все, о чем мы могли думать, — это секс, и я знаю, что мой член уже стоял, просто от одной только мысли об этом.

Мы оба ждали час, пока лекарства начнут действовать, а потом я поднялся наверх в ее комнату, чтобы проверить, как там мама, и, как и ожидалось, она лежала без сознания в своей постели, рядом с кроватью на тумбочке стоял пустой бокал вина. Я вошел в ее комнату, продолжал звать «мама», «мама», но ответа не было, поэтому я потряс ее ногу, но реакции не последовало. Я провел рукой по ее ноге до талии, пытаясь понять, есть ли какая-то реакция, но ее не было. Я схватил ее за плечо и снова потряс, но ответа по-прежнему не было. Мое сердце колотилось, но мой член был твердым.

Я посмотрел на маму: на ней были короткие шорты и майка, красные трусики и никакого лифчика. Я был тверд как камень. Я должен был спуститься вниз, чтобы сказать Максу, что мы готовы, но в глубине души я хотел, чтобы она была только моей, прямо здесь и сейчас. Поэтому я снял с нее шорты и поднял майку. Ее сиськи предстали во всей красе, и ее темные ареолы смотрели прямо на меня, умоляя прикоснуться к ним, так что я это и сделал, потеребил ее соски, пока они не стали твердыми, и пососал их минутку. Потом я снял шорты вместе с боксерками и опустился на маму, отодвинул ее трусики в сторону и ввел свой твердый как камень член в ее крошечную киску. Она была влажной, наверное, от того, что я сосал ее сиськи, но мне было все равно, от чего и как, я был внутри своей собственной мамы. Это было, блядь, фантастически. Я все время думал, какая шлюха моя мама, пока я входил и выходил, но после нескольких толчков я кончил как никогда сильно прямо в маму.

Оказалось, пока я жадно трахал маму, пока Макс был внизу, он решил подняться наверх, чтобы посмотреть, почему так долго, и стоял у двери, наблюдая, как я насаживаюсь на маму и трахаю ее. После того, как я кончил в маму, я услышал «ЭЙ, ЧУВАК» и испугался, спрыгнул, повернулся и увидел Макса у двери. Он был немного расстроен, потому что я не пошел за ним, но он уже был там и видел, как я кончаю в маму, так что он ворвался в комнату и начал срывать с себя одежду. Он спросил: «Как было?», я ответил, что это лучшее, что только может быть. Макс рассмеялся и сказал: «Я смотрел, как ты трахаешь свою маму, а теперь смотри, как я трахаю твою маму». Макс забрался на маму, начал целовать ее большие сиськи, облизывать ее уже твердые соски, он не знал, что делает, но делал это так быстро, как только мог. Наконец он вставил свой член в мокрую, наполненную спермой киску моей мамы. Он закричал: «В ней столько спермы, как хорошо». Он продолжал вводить и выводить член, громко сказав: «Чувак, мы оба только что лишились девственности с твоей мамой». Я рассмеялся и согласился.

Наблюдать за тем, как мой лучший друг трахает мою маму, так меня завело, что мой член снова встал. Я всё думал о том, какой шлюхой стала теперь моя мама — шлюхой, в которую я её превратил или, по крайней мере, начинал превращать. Макс сделал ещё пару толчков, находясь внутри моей мамы, и наконец кончил, тоже в неё; наша сперма смешалась внутри неё. Макс рассмеялся и спросил: «А что, если мы её забеременеем?». Я просто отмахнулся и сказал: «Ну, еще один ребенок, чтобы трахать ее в будущем», он рассмеялся и сказал: «Ты, блядь, псих, чувак». Я знаю, что я такой, ха-ха.

Я сказал Максу, чтобы он принес наши телефоны с нижнего этажа, чтобы мы могли записать, как мы трахаем ее, и у нас был материал для дрочки на потом, когда мы не будем трахаться, но в глубине души я собирался использовать видео как доказательство, чтобы превратить маму в свою личную шлюху, я собирался шантажировать ее. Макс сбежал вниз и принес наши телефоны, я велел ему нажать на запись и оседлал маму, начал целовать ее в губы, засунул язык ей в рот; я был неопытен во всех аспектах сексуальной жизни, поэтому пытался выучить все, что мог, пока у меня была такая возможность. Пока я страстно целовал мать, я схватил ее большие сиськи, погладил и ласкал их, одновременно щипая ее твердые соски, а Макс все это снимал. Я опустил рот к груди мамы и начал сосать ее сиськи и соски, а руки скользнули к ее мокрой, наполненной спермой, сочащейся киске. Я начал трахать ее пальцами, пока сосал эти красивые сиськи. Это было великолепно, вводить пальцы обратно в нее с нашей спермой так возбуждало, что мой член стал твердым как камень. Я поднял ее ноги и снова ввел в нее свой член; сперма отлично смазала ее для меня, и я просто вошел. Я начал трахать маму так сильно, как только мог, с каждым толчком пытаясь загнать всю эту сперму обратно в нее. Я громко называл ее шлюхой, выплескивая свои внутренние мысли, я толкался и толкался, с каждым толчком обзывая ее, например, шлюхой, шлюшкой, мусоркой для спермы, мамочкой. Я кончил, когда закричал «мамочка». Это было волшебно, Макс записал все это.

Максим был в шоке и восхищении от моего недавнего поступка с мамой, у него стоял, и он был готов к действию. В итоге я схватил свой телефон и начал снимать Макса с моей мамой, на которой я накачал рофинол. Макс не хотел страсти, он хотел жесткого секса, он хотел трахнуть мою маму. Макс перевернул мою маму на бок и встал сзади нее, он засунул свой член в ее киску, использовал нашу сперму в качестве смазки и просто разразился, каждый толчок был как полный ненависти толчок, накопленный годами подавленной фрустрации по отношению к моей матери. Он трахал ее сбоку, сжимал ее сиськи и щипал соски так сильно, как только мог, мы даже слышали, как мама немного визжала, мы оба замерли, как будто она могла проснуться, чтобы нас поймали. Через минуту Макс просто продолжал трахать, в этот момент мы оба поняли, что уже по уши в этом, и что нам предстоят часы такого. Макс снова наполнил киску моей мамы. Он лежал рядом с ней, член все еще внутри нее, а сперма капала из ее киски; спермы было так много, что твердый член не мог удержать ее, независимо от того, был он там или нет.

В течение следующих 3–4 часов мы с Максом просто трахали мою маму и снимали на камеру всё, что с ней делали: шлепали её по лицу, вытягивали её сиськи и соски так сильно, как только могли, черт возьми, мы буквально избивали её киску руками. Мы кончали в неё, на её лицо, на сиськи, в рот (насколько это было возможно). Мы были как дети в кондитерской, только вместо кондитерской у нас была моя мама. Мы были измотаны, мы кончили так много, что я даже не знаю, насколько я был истощен в конце. В итоге мы прибрали за мамой, я взял немного ее вина и вылил его на нее и на одеяла, чтобы создать впечатление, будто она заснула с бокалом вина, которое пролила на себя. Я пытался сделать все, что мог, чтобы предотвратить любую негативную реакцию, когда она проснется, или просто немного сбить ее с толку. И Макс, и я вернулись вниз с часами видео на наших телефонах и множеством воспоминаний о том, как мы лишились девственности с моей мамой. Мы спали как короли.

Наступило утро, и моя мама проснулась с болями по всему телу, пролившим на себя и на кровать вином; она чувствовала себя так, будто ее сбил грузовик; она не знала, что произошло, как будто часть ее памяти пропала. Она пошла в душ и переоделась, а потом отнесла свои одеяла в стиральную машину. В конце концов она спустилась вниз, чтобы проверить, как мы, ребята, но и Макс, и я все еще спали. Я проснулся через несколько минут и увидел маму на кухне, варящую кофе; я замер от страха, мое сердце пропустило, наверное, 50 ударов, я был так нервен, но в конце концов сказал: «Доброе утро, мам», она ответила тем же. Я спросил, как она себя чувствует, она сказала, что устала и у нее все болит, она думает, что, возможно, выпила вчера вечером лишний бокал вина. Я не думаю, что она что-то помнит, что для нас хорошо. Макс проснулся, когда мама вернулась в свою комнату, Макс спросил, проснулась ли мама, и я сказал, что да, и, похоже, она ничего не помнит, так что, возможно, нам сошло с рук, похоже, нам сошло с рук, — сказал я. Макс ушел домой чуть позже, мы договорились отправить друг другу записанные видео, чтобы у нас было достаточно материала для дрочки на потом.

Прошло несколько дней, и мама так и не заговорила о той ночи, а мы с Максом, наверное, дрочили на эти видео больше, чем за всю нашу жизнь. В те следующие несколько дней я тоже думал о всяких извращенных вещах: смогу ли я действительно шантажировать маму, чтобы она стала моей шлюхой-мусоркой для спермы, что еще я мог бы заставить ее сделать, какие извращенные вещи я мог бы найти в интернете, чтобы сделать с ней или чтобы с ней сделали. Мои мысли мчались. Я знал только, что мне скоро придется сделать выбор и использовать то, что у меня есть, для шантажа. У меня осталась еще одна таблетка рофинола, я всегда мог достать еще у Сашу, но это обошлось бы мне дорого. Возможности были безграничны, я знал, что мне нужно все больше и больше.