Мемуары Марата: Родственница

Мы с Дианой ехали в гости, и опаздывали уже на два часа. Я задержался на встрече с китайским инвестором, который всерьёз собирался завозить в наш город свою «Made in China» продукцию. Жена заметно нервничала — это были её родственники, и она всё время бросала на меня недовольные взгляды. Я молча кивал, прибавлял газ и думал только об одном: скорее бы этот день закончился.

Мне тридцать шесть. Зовут Марат. Рост 185, спортивное телосложение — остатки былой формы чемпиона республики по дзюдо и призёра мира. Пресс на животе уже нет, зато есть сила и выносливость, которой мне до сих пор хватает с лихвой. После двадцати пяти я завязал со спортом, занялся строительством, и к сегодняшнему дню у меня уже своя компания с техникой, штатом и оборотом около десяти миллионов долларов в год. Не олигарх, но жить могу красиво: хорошие машины, большой дом, путешествия и дорогие подарки для жены.

Главное моё достоинство, как любит повторять Диана и те женщины, что когда-то были близки, — вовсе не размер. Мой член довольно скромный — пятнадцать сантиметров длиной и примерно три см в обхвате, как небольшой банан. Зато я могу работать им очень долго, почти не уставая, и он стоит у меня почти всегда, когда нужно. Именно это женщины запоминают надолго.

Диану, мою жену, зовут... нет, о ней я расскажу в другой раз. Сегодня история не про неё.

Дом родственников стоял в пригороде. Дорога была ещё не асфальтирована, но мой джип легко проглотил все кочки. Участок небольшой — всего пять соток, зато ухожен до совершенства: ландшафтный дизайнер явно поработал на славу. Цветы, карликовые деревья, ровный газон, кусты — всё дышало уютом и достатком.

Гостей было много: братья Дианы с жёнами, сёстры с мужьями, ещё неженатая и незамужняя молодёжь. Компания шумела, смеялась, пила. Меня здесь любили и уважали. Я был самым успешным в этой большой семье, много путешествовал, много читал, умел найти общий язык с кем угодно. Меня усадили за стол, как почётного гостя, и сразу начали пытаться накормить до отвала.

— Давай сто грамм, Марат! Холодная, — протянул Жека, двоюродный брат жены, с привычной нахальной улыбкой.

— Спасибо, Жека, но я не пью, — спокойно ответил я.

— Ну по одной! Всего одну стопочку...

— Ты же знаешь, я не пью, — отрезал я уже жёстче.

Он наконец отстал и пошёл «обрабатывать» остальных. Диана ушла с сёстрами в другую комнату шептаться о своём. Мужчины потянулись курить во двор, в беседку.

Я продолжал есть шашлык, когда меня окликнул знакомый весёлый голос:

— Дядя Марат, как дела?

Я поднял глаза и улыбнулся:

— О, Ринат! Сколько зим, сколько лет!

Ринату было около двадцати четырёх. Двоюродный брат Дианы, парень с головой, недавно открыл своё дело в логистике и уже начал подниматься.

— Что ты тут один скучаешь? Пойдём наверх, посидим, покурим нормальные сигары, — предложил он с едва заметной гордостью.

Я с радостью согласился. Наверху было явно интереснее, чем слушать пьяные разговоры внизу.

Мы поднялись на второй этаж, прошли через спальню и вышли на крытую лоджию-террасу. Место было обставлено с большим вкусом: мягкие диванчики, низкий журнальный столик, приглушённый свет, немного зелени. Атмосфера сразу казалась интимной.

Там уже сидели двое молодых: парень лет двадцати трёх, и девушка примерно того же возраста.

— Это мой троюродный брат Максат, можно просто Макс, мы вместе работаем, — представил Ринат.

Макс уважительно пожал мне руку и слегка поклонился.

— А это Альбина, моя сестрёнка по материнской линии.

Когда Альбина протянула мне руку, она задержала её в моей ладони чуть дольше, чем нужно, и посмотрела прямо в глаза. Я сразу почувствовал этот взгляд.

Ринат достал хороший виски, сигары, включил тихую музыку. Разговор потёк легко. Я рассказывал про свои поездки, про бизнес, про учёбу в MBA. Всё это время я то и дело ловил на себе взгляд Альбины. Она не отводила глаз.

Альбина была из тех девушек, которых сначала не замечаешь в толпе, а потом уже не можешь отвести взгляд.

Ей было двадцать два. Миниатюрная — ростом едва ли метр шестьдесят, тонкая, почти хрупкая на вид. Но эта хрупкость обманывала. В ней чувствовалась упругая, кошачья сила, как у молодой пантеры, ещё не научившейся прятать когти.

Кожа очень светлая, почти фарфоровая, с лёгким холодным подтоном, отчего она казалась ещё более контрастной рядом со своими смуглыми родственниками. Чёрные прямые волосы до лопаток, обычно собранные в небрежный хвост или низкий пучок, из которого всегда выбивалось несколько тонких прядей, падавших на лицо. Лицо узкое, скулы высокие, подбородок острый. Губы тонкие, но очень выразительные — когда она улыбалась, в уголках рта появлялись маленькие дерзкие ямочки.

А вот глаза... глаза были главным оружием.

Большие, чёрные, с тяжёлыми веками и характерным восточным разрезом. Когда она смотрела на тебя, казалось, что она уже видит тебя голым и решает, как именно сегодня будет тебя использовать. В них одновременно жили невинность и похоть, стыд и наглость. Один взгляд – и ты понимал: эта девочка знает, чего хочет, и умеет это брать.

Фигура у неё была мальчишеско-женственной. Узкие плечи, тонкая талия, которую можно было обхватить двумя ладонями. Грудь маленькая – первый размер, почти подростковая, но соски, как я позже узнал, были тёмные и очень чувствительные, мгновенно твердеющие от малейшего прикосновения. Живот плоский, с едва заметной ложбинкой. Бёдра хоть и не широкие, но крепкие, с красивой линией. А попа — маленькая, упругая, идеально круглая, как два спелых персика. Когда она шла, эта попка слегка покачивалась с дерзкой уверенностью.

В тот вечер на ней была тонкая белая блузка из полупрозрачного шёлка. Под ней явно не было бюстгальтера — тёмные кружочки сосков слегка просвечивали сквозь ткань, особенно когда она наклонялась вперёд, чтобы взять бокал. Широкие тёмные брюки свободно сидели на бёдрах, но когда она садилась, ткань обтягивала её так, что я невольно представлял, как легко будет стянуть их вниз одним движением.

Она почти не красилась — только лёгкая тушь и прозрачный блеск на губах. Зато от неё едва уловимо пахло чем-то сладко-мускусным: ваниль, сандал и что-то глубоко женское, животное. Этот запах смешивался с ароматом виски и сигарного дыма и действовал сильнее любого афродизиака.

Но самое главное в Альбине было не тело, а энергия.

Она излучала сексуальный голод. Не пошлый, не вульгарный — а именно голод молодой самки, которая уже попробовала секс и поняла, что хочет больше, глубже, жёстче. Она не стеснялась смотреть мне в глаза долго, не отводя взгляда. Когда смеялась, слегка прикусывала нижнюю губу. Когда слушала, наклонялась ближе, будто хотела вдохнуть меня.

И самое опасное — она была умна. Не просто «умная девочка», а та, которая точно знает, как использовать свою молодость и свою похоть как оружие. Она уже успела развестись, переспать с женатым мужчиной, с «альфачом» в барсетке и даже с бисексуалом. И теперь явно искала следующую ступень.

Мужчину, который старше, опытнее, сильнее. Мужчину, который сможет её не просто трахнуть, а сломать и собрать заново.

И в тот вечер на террасе она уже выбрала кандидата.

Меня.

И вдруг она, глядя мне прямо в глаза, выпалила с вызовом:

— А у Вас был секс со взрослой женщиной, которая старше вас на десять лет?

— Нет, не припомню, — спокойно ответил я, уже прекрасно понимая, куда она клонит.

Альбина улыбнулась медленно, по-кошачьи, и тихо, но очень отчётливо произнесла:

— А мне нравятся мужчины... повзрослее.

Это уже был не намёк. Это было прямое предложение.

И мы оба поняли, что поняли друг друга.

Прошло две недели.

Знойный июль был в самом разгаре. Воздух дрожал от жары, асфальт плавился под колёсами, и я отчаянно мечтал о прохладном море. Но вместо Испанской Ривьеры мне предстояло провожать семью в аэропорт.

Я вёз Диану с детьми на летние каникулы. Для них я снял красивый коттедж прямо на берегу, с видом на Средиземное море. Сам должен был присоединиться через неделю — неотложные дела по строительству не отпускали. Субподрядчики, сроки, миллион мелочей, которые нельзя было доверить никому.

На входе в аэропорт телефон тихо вибрировал в кармане. Незнакомый номер. Короткое сообщение:

«Куда и когда?»

Я сразу понял, от кого оно. Улыбнулся уголком губ, но отвечать не стал. Не сейчас.

Посадил жену и детей, поцеловал на прощание, дождался, пока они пройдут контроль. Только после этого сел в машину и поехал на встречу с субподрядчиками. Весь день я был занят: ставил задачи на месяц вперёд, жёстко выстраивал график, подписывал бумаги. О сообщении Альбины я почти не думал. Всё и так было предельно ясно — молодая девочка хотела новых, острых эмоций. А я не собирался торопить события.

Вечером, уже ближе к семи, я всё-таки ответил. Коротко и сухо, через WhatsApp:

«Отель Hilton. 2 этаж. Ресторан Stuva. Столик на имя Марата. 20:00».

Отправил и положил телефон экраном вниз.

Альбина сидела дома, уже пятый час нервно поглядывая на телефон. Когда сообщение наконец пришло, она почувствовала, как внутри всё резко сжалось — сладкий, тревожный спазм ниже живота.

Она открыла чат. Сухие строчки. Ни приветствия, ни лишних слов. Просто место и время. Как приказ.

Сердце заколотилось чаще. Альбина прикусила нижнюю губу и перечитала сообщение ещё раз. Внизу живота разлилось тёплое, влажное тепло. Тело уже реагировало само — соски затвердели под тонкой домашней майкой, а между ног стало ощутимо мокро.

Она откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.

«Я готова... — подумала она. — Готова прибежать к нему по первому зову. В любое место. В любое время. В любой позе, в которой он захочет меня взять».

Эта мысль одновременно возбуждала и пугала.

Она представила, как будет стоять перед ним на коленях, как он будет держать её за волосы, как войдёт в неё резко и глубоко, без лишних нежностей. Представила, как будет стонать его имя, как позволит делать с собой всё, что он захочет. Абсолютно всё.

И от этой покорности, от своей собственной готовности отдаться почти незнакомому взрослому мужчине ей стало страшно.

Она встала, подошла к зеркалу. Посмотрела на своё отражение: тонкая белая футболка, белые трусики немного намокли, растрёпанные чёрные волосы. Провела ладонями по бёдрам, слегка сжала грудь. Соски отозвались острой сладкой болью.

«Сегодня я буду его, — тихо сказала она своему отражению. — Полностью его».

Альбина открыла шкаф и начала выбирать, что надеть. Она хотела выглядеть одновременно скромно и непристойно. Так, чтобы он с первого взгляда понял: эта девочка пришла не ужинать. Она пришла отдаться.

Я оставил машину у входа в отель. Парковщик молча забрал ключи. Едва войдя в прохладный холл, я сразу уловил её запах — сладковато-мускусный, с нотами ванили и чего-то глубоко женского. Тот самый, что запомнил ещё на лоджии две недели назад. Она уже была здесь.

У входа в ресторан меня встретила Оля — администратор, с которой мы давно понимали друг друга без слов.

— Ваша гостья уже за столиком у окна, — сказала она с лёгкой улыбкой соучастницы.

— Спасибо, Оля. Номер готов?

— Люкс на двенадцатом. Ключи принесу по знаку.

— Не нужно ждать. Дай сейчас. Мы не будем долго.

Оля чуть приподняла бровь, но промолчала и протянула карточку-ключ.

Я вошёл в зал. У окна сидела Альбина.

Она смотрела в ночь, ноги изящно скрещены, чёрные волосы собраны в высокий хвост. Интуитивно почувствовав мое присутствие, медленно обернулась, увидев встала и просто смотрела — без улыбки, без приветствия. Подбородок слегка приподнят.

На ней не было ни одного украшения. Ни серёжек, ни колец, ни цепочек. Красное платье сидело как вторая кожа — облегающее, вульгарно яркое, с глубоким вырезом почти до пупка. Лифчика не было: маленькие тёмные соски явно проступали сквозь тонкую ткань. Платье было настолько коротким и тесным, что я почти не сомневался — трусиков под ним тоже нет.

Я спокойно присел напротив.

— Виски или вино?

— Виски, — тихо ответила она, не отводя глаз.

Я заказал бутылку Glenmorangie 12-летнего. Официант разлил, добавил лёд и исчез.

Мы молчали.

Смотрели друг другу в глаза. Она выпила одним залпом, слегка поморщилась и придвинула бокал ближе к бутылке. Я сделал то же самое. Потом ещё раз. И ещё.

Полбутылки ушло в абсолютной тишине.

Это было не неловкое молчание. Это было молчание двух людей, которые уже всё решили. В эти минуты я чувствовал её насквозь. Если бы она спросила о самом тёмном, что есть во мне, я бы ответил без колебаний. И знал: она тоже отдала бы мне всё без остатка.

Я встал. Она поднялась следом.

— Пошли.

В лифте она прижалась ко мне боком, горячая ладонь скользнула в мою руку.

Люкс на двенадцатом этаже встретил нас приглушённым светом и видом на ночной город. Огромные окна, распахнутые шторы. Кожаный диван в холле. А дальше, через широкие двойные двери, — неприлично большая кровать.

Альбина прошла к окну и остановилась, глядя на мерцающие огни. Я закрыл дверь, положил ключ на столик и медленно подошёл сзади.

Обнял её, прижался. Обеими руками обхватил маленькие упругие груди, почувствовал, как твёрдые соски упираются в ладони. Плотнее прижался к ней бёдрами, так что мой уже стоящий член упёрся в её попку сквозь тонкое платье.

Она задышала часто, почти задыхаясь.

Резко развернулась. Глаза были уже мутные, полные желания. Не отводя взгляда, она медленно опустилась передо мной на колени. Дрожащими пальцами расстегнула ремень, спустила брюки вместе с трусами. Мой твёрдый член пружинисто вырвался наружу.

Альбина облизнула губы, жадно посмотрела на него, а потом — снова мне в глаза.

— Возьми меня за волосы, — хрипло прошептала она.

В этот момент я потерял остатки контроля.

Схватил её за хвост, намотал волосы на кулак и резко вошёл ей в рот. Сначала старался не слишком глубоко, но она сама жадно насаживалась, пытаясь взять меня как можно глубже. Я доставал до горла. Она умудрялась работать языком по стволу и лизать яйца, даже когда я грубо трахал её рот.

Я начал двигаться жёстче, быстрее. Чувствуя, что вот-вот кончу, вжал её голову до самого основания и мощно разрядился прямо ей в горло. Она глотала спазматически, дрожа всем телом. Её собственный оргазм накрыл одновременно — она кончила просто от того, что я кончал ей в рот.

Я приподнял её, легко взял на руки и отнёс на кровать. Нежно уложил.

Она лежала, тяжело дыша, платье задралось, ноги слегка раздвинулись. Я был прав — трусиков на ней не было. Лобок гладко выбрит, маленькие розовые половые губы блестели от влаги. Прозрачная струйка уже стекала вниз.

Я раздвинул ей ноги шире, опустился и жадно припал ртом к её киске. Язык сразу проник в горячую щель, прошёлся по клитору. Она была невероятно сочной, сладкой, тёплой. Я лизал её вдоль и поперёк, кругами, засасывал губы и клитор, пил её сок.

Альбина сильно прижала мою голову руками и бёдрами, начала дрожать. Ещё несколько секунд — и она снова конвульсивно забилась в оргазме, пытаясь оттолкнуть меня, когда стало слишком чувствительно.

Не давая ей прийти в себя, я поднялся, перевернул её на живот и рывком поставил на четвереньки. Платье я наконец стянул через голову и отбросил в сторону. Теперь она была полностью голой — тонкая, бледная, с маленькой упругой попкой, которая так соблазнительно торчала вверх.

Мой член стоял уже почти как камень. Я провёл головкой по её мокрым губам, дразня, размазывая её соки, немного размазал ее соки в анус. Альбина нетерпеливо подалась назад, пытаясь насадиться сама.

— Пожалуйста.... Трахни мен — прошептала она, голос дрожал.

Я вошёл в неё медленно, сначала головка вся вошла, потом протолкнул до самого основания. Она была узкой, горячей, невероятно мокрой. Стенки её киски плотно обхватили меня, словно не хотели отпускать.

Альбина громко ахнула, вцепившись пальцами в простыни.

Кончиком головки почувствовал стенку матки, начал двигаться — сначала медленно, глубоко, давая ей привыкнуть к размеру и ритму. Потом быстрее, жёстче. Каждый толчок сопровождался влажным шлепком наших тел. Я держал её за тонкую талию, иногда шлёпал по упругой попке, оставляя лёгкие красные следы.

— Да... сильнее... — стонала она, отталкиваясь назад, встречаясь со мной на каждом движении.

Я наклонился вперёд, одной рукой обхватил её за шею, слегка сдавливая, а другой потянул за волосы, заставляя прогнуться сильнее. Теперь каждый толчок доставал до самой глубины. Она дрожала и всхлипывала.

— Да, да, еби меня, я твоя шлюха, еби меня, еби как хочешь... — выдохнула она сквозь стоны.

Я почувствовал, как внутри неё снова нарастает волна. Её киска начала ритмично сжиматься вокруг моего члена. Это довело меня до края. Я ускорился, вбиваясь в неё почти яростно, и через несколько мощных толчков кончил глубоко внутри, заполняя её горячим семенем.

Альбина закричала — громко, протяжно — и кончила вместе со мной, сотрясаясь всем телом. Её ноги подкосились, и она упала на кровать лицом вниз, всё ещё содрогаясь в спазмах.

Я лёг рядом, притянул её к себе. Она прижалась лицом к моей груди, тяжело дыша, вся мокрая от пота и наших соков. Маленькая грудь вздымалась, соски оставались твёрдыми.

Несколько минут мы просто лежали в тишине, слушая, как за окном шумит ночной город.

Потом она подняла голову, посмотрела мне в глаза и тихо, с лёгкой дерзкой улыбкой сказала:

— Я твоя, я твоя шлюха, я твоя сука, все мои дырки твои.

Я провёл пальцами по её мокрым волосам и ответил:

— Я знаю.