Это было очень давно, более полувека назад. На дворе стоял май, тёплый ласковый май, цвели ландыши, благоухала сирень. Выпускной класс, скоро экзамены...

Урок подходил к концу. Учитель истории, Константин Викторович Никитин, по прозвищу КВН продиктовал домашнее задание. Убирая в портфель дневник и учебник, я уронил на пол ручку. Шариковая ручка в те времена была страшным дефицитом, к тому же запасной у меня не было, поэтому мне просто необходимо было её найти. Я сполз под парту и, стоя на четвереньках, пытался отыскать потерю. В этот момент прозвенел звонок, и весь класс с гамом и грохотом ринулся из помещения. Я всё ещё ползал под партой, когда за дверью затихал топот ног. Тут услышал, как КВН строго сказал:

— Иванова!

Танька Иванова — из тех, кого называют «серая мышка». Ни красавица, ни дурнушка, невысокая, ничем не примечательная. Две темно-русые косички, очки, коричневое форменное платьице. Середнячок-хорошистка, хотя в последней четверти по истории у неё появились пятёрки.

— Закрой дверь, подойди сюда, — уже более мягким, дружелюбным, даже как бы ласковым голосом продолжил историк.

Я услышал стук закрывшейся двери и шаги. Из-под парты мне были видны ноги историка, сидящего за учительским столом. Я видел, как эти ноги повернулись на 90 градусов (он сел на стул боком), и к ним приблизились девчоночьи ноги Таньки Ивановой, ниже колен прикрытые школьным платьем.

— Ты как? — тихо спросил КВН.

— Да, я готова... — так же тихо ответила Танька.

Я подумал, что учитель будет спрашивать про какой-нибудь съезд РСДРП, тем не менее, сидел под партой тихо как мышь, боясь выдать своё присутствие. И тут из своей наблюдательной позиции я увидел, как платье Ивановой поднялось кверху, исчезнув из моего поля зрения и оголив ноги, а ниже Танькиных колен спустились белые трусики. До меня стали доноситься чмокающие звуки и тихие, постанывающие девчоночьи всхлипывания. Одной рукой КВН начал спешно расстёгивать брюки, и из ширинки показался его член. Историк встал со стула, а ноги Ивановой взвились кверху — видимо, учитель усадил Таньку на свой стол. Свисающие её ноги раздвинулись, растянув сползшие до туфелек трусики, между ними оказались ноги учителя.

— Красавица ты моя... — прошептал учитель. Неужели он собирается её?..

Да, сомнений не было, они начали трахаться. Танькины ноги раскачивались, ритмично поскрипывал стол. КВН старательно сопел, Иванова тихо попискивала. Я всё ещё боялся пошевелиться, оказавшись свидетелем столь интимной сцены. Минут через пять движения прекратились, Танька соскочила со стола, натянула трусики.

— Сладкая моя девочка... — прошептал КВН. Чмокающий звук поцелуя. — Ну всё, беги на урок.

Шаги к двери, звук упавшей швабры.

— Фу ты, чёрт! — видимо шваброй была припёрта дверь.

Шаги затихли, зазвенел звонок. Я, наконец, нашёл злополучную ручку, подхватил портфель и побежал в кабинет литературы.

До конца учебного дня оставалось ещё два урока. Танька сидела за партой вся раскрасневшаяся. Даже русичка Любовь Петровна встревожилась:

— Ты не заболела, Иванова?

— Нет, всё в порядке.

— Может, пойдёшь домой?

— Не, я нормальная.

После уроков, по дороге из школы я догнал Таньку. Она шла быстро, я поравнялся с ней.

— Иванова!

— Чего тебе?

— «Красавица... Сладкая девочка...»

— Дурак что ли?

— Я всё знаю, я под партой сидел.

Танька остановилась. Она вся вспыхнула, зло посмотрела на меня.

— Сичкин! Если ты кому-то расскажешь!.. Убью!

Она погрозила мне маленьким кулачком, это было просто смешно.

— Вот не надо мне угрожать. Да ладно, не расскажу, не боись...

Танька повернулась, опустив голову, медленно двинулась дальше. Я снова поравнялся с ней.

— А если расскажу, то что?

— Тебе никто не поверит! — сердито сказала она. — У Константина Викторовича безупречная репутация!

— Ну-ну...

Некоторое время мы шли молча.

— Лёш... — нарушила тишину Танька более миролюбиво. — А что ты хочешь за молчание?

— Что хочу?

Я задумался. Задумался, как бы мне поделикатнее высказать то, что я хочу. Раз Танька даёт учителю, почему бы?..

— Хочу, чтоб ты мне... с тобой... короче, так же, как он.

— Идиот!.. — Танька нахмурилась и какое-то время молчала, кусая губу. — Ладно, согласна.

Тем временем мы подходили к моему дому.

— Ну? Пошли?

— Что? Прям сейчас?

— А чего тянуть? У меня дома нет никого.

— Ну, не знаю... Ну хорошо, давай.

Мы вошли в пустую квартиру. Танька меня явно стеснялась. Некоторое время она переминалась с ноги на ногу, ожидая, наверно, что я передумаю. Потом, отвернувшись, сунула руки под школьное платье, спустила трусики (они соскользнули к ступням), переступив ногами, оставила их на полу. Медленно повернулась ко мне, при этом смотря в пол. В ней ощущалась какая-то... покорность. Меня даже охватила оторопь, быть может, робость. А надо ли? Однако гормоны брали своё, я возбуждался, я хотел секса.

Иванова подошла к дивану, присела на него.

— Ну?! — теперь она смело глянула мне в глаза и сказала с вызовом: — Чего ждёшь?

Тогда я решительно освободился от брюк и трусов, подошёл к ней.

Танька посмотрела на мой торчащий член, брезгливо приподняла верхнюю губу и отвернулась. Тоже мне, привереда...

Она до подбородка подняла подол, легла, развела ноги, согнув их в коленях. Я впервые видел эту красоту у девчонки. Под треугольником тёмных волос то самое дивное диво сладострастия. Но вместо того, чтоб насладиться созерцанием и осязанием, я почему-то спешил. Я водрузился на Иванову сверху, тыкался в неё членом, сначала не попадал, куда надо, направил его пальцами, отыскивая заветную дырочку. Там, в женском влагалище оказывается совсем не те ощущения, которые испытываешь, когда дрочишь кулаком. Танька неподвижно лежала, тупо глядя в потолок сквозь линзы очков. Когда её трахал учитель, она часто дышала и попискивала, а сейчас лежала как кукла, не шевелясь. А я очень быстро почувствовал, что кончаю. Перевалившись через Таньку, я слез с неё. Она встала, подошла к окну, уставившись в него и не смотря на меня, спросила:

— Ну что, доволен? Получил своё?

Я молчал. Значит, это всё? Она выполнила своё обещание, теперь от меня свободна?

— Тебе... — наконец спросил я, — с ним было лучше?

— Он взрослый, — подумав, ответила Танька. — И нежный. Он там... ему там лизать очень нравится. И всё время говорит, какая я. Я знаю, что я не красавица. Но всё равно приятно...

Она стояла возле окна, спиной ко мне. Я смотрел против света на силуэт её фигурки в форменном платье. Девчонка... Нет, женщина...

— Ты с ним... уже много?

— Сегодня третий раз.

— И вы всё время в школе?

— А где ешё? У меня нельзя. У него дома жена.

— Ты его любишь?

— Не знаю. Наверно.

— Он старый.

— Подумаешь? Сорок два года всего. Мой отец на три года старше.

— Ты с ним... ещё... будешь?

Иванова опять задумалась.

— Да... я бы хотела, — она подняла с полу трусы, надела их.

— А со мной?

Танька сердито глянула на меня:

— Тебе мало? Перебьёшься!

— Он у тебя был первый?

— Да. Он очень хотел быть первым, понимаешь? Для него это очень важно. До меня у него никогда не было девственницы. Он мне денег обещал за это. Много.

— Хех, — усмехнулся я. —Значит, ты себя продаёшь? Знаешь, как это называется?

— Знаю. И что? Это моё дело. Понял? — Танька начала злиться. — Дурак! И вообще, то, что сейчас было, это другим словом называется! Ещё хуже!

Танька забрала свой портфельчик и выбежала, хлопнув дверью.

Прошло два дня. После уроков меня задержала биологичка. Это была женщина очень миниатюрная и хрупкая, лет, наверное, тридцати. Последние полгода я замечал, что она как-то выделяет меня из остальных одноклассников. Во время контрольной иногда останавливается возле меня, кладёт на плечо руку, и пальцем указывает на ошибку, если таковая имеется. Иногда во время урока, бросает на меня взгляды и улыбается. Тамара Игоревна (так её звали) по слухам была разведёнка. Она носила узкое платье выше колен (в то время как раз входили в моду мини-юбки). У неё были очень красивые ноги — это, пожалуй, было единственное её достоинство. Груди у неё практически не было, да и лицом похвастаться не могла. Разве что волосы — густые каштановые, с рыжиной. Она делала причёску типа «бабетта» (модную в 60-е), а мы с пацанами спорили, носит она шиньон или нет.

Тамара Игоревна задержала меня и попросила помочь донести ей до дому кипу книг и тетрадей. Она жила рядом со школой, в пяти минутах ходьбы. Квартира была однокомнатной. Я поставил ношу в прихожей и собирался уйти, но Тамара Игоревна уговорила задержаться, чтобы отблагодарить за помощь чаем с пирогом. Она поставила на плиту чайник и сказала, что ей надо переодеться.

— Помоги мне, Сичкин, — биологичка повернулась спиной ко мне и указала большим пальцем за спину. — Вон ту пуговку расстегни.

Я расстегнул. Женщина открыла дверцу шифоньера и, укрывшись за ней, переодевалась там. Я деликатно отвернулся, но напротив стоял застеклённый сервант, и в нем отражалось всё, что происходило за дверцей шифоньера. Тамара Игоревна, извиваясь как змейка, сняла через голову платье. Фигурка у неё была очень гибкая, как у гимнастки. Потом она сняла лифчик и трусики, надела халатик и закрыла шифоньер. Я повернулся к ней. Наши взгляды встретились. Её глаза светились лаской и нежностью, она смотрела на меня не как учительница, а как девчонка-ровесница. Она вынула шпильки из своей «бабетты» и распустила волосы, которые доставали чуть не до пояса. Теперь она точно выглядела как десятиклассница.

Чайник закипел. Мы сидели за кухонным столом, пили чай с пирогом, а ворот халата на биологичке был распахнут, открывая грудь до сосков. Я не мог заставить себя не смотреть на это, Тамара Игоревна заметила мой взгляд.

— Тебе нравится?

— Да... — ответил я, покраснев.

Она встала, подошла и села мне на колени. Провела ладонью по моей голове.

— Хороший мальчик, — не то сказала, не то спросила.

Взяла мою руку, положила себе на бедро.

— Ты уже знал женщину?

Я помотал головой, мне не хотелось говорить, что я уже трахался с Ивановой.

— Хочешь стать мужчиной?

Биологичка встала с моих колен, распахнула халат совсем.

— Тамара Игоревна... — только и смог прошептать я.

— Просто Тома.

Она выпятила вперёд низ живота, словно привлекая внимание к своей э-э... У неё была не такая как у Таньки. Половые губы раскрыты, из них высовывались малые. Я вспомнил, как Танька говорила, что КВН ей лизал. Я обнял Тому за бёдра и лизнул это самое место, раздвинув языком волосы.

— О-о-о... — выдохнула биологичка. — Пошли в кроватку.

По дороге она скинула халат. Я снял рубашку и брюки. Трусы Тома сняла с меня сама и взяла в рот возбуждённый член. Я чуть сразу не кончил от этого, но удержался. Женщина легла на кровать, расставила ноги и поманила меня. Панцирная сетка металлической кровати скрипела под нами и раскачивалась, входя в резонанс. Тома отдавалась страстно, со стонами кусала губы, закрывала глаза... И все равно мой оргазм наступил раньше. Я отвалился от неё, а Тома схватила мою руку, зажала её бёдрами, сжимала и разжимала, тёрлась о неё, пока сама не задёргалась в оргазме. Она расслабилась и поцеловала меня в губы.

— Мальчик... мой мальчик...

— Тома, — сказал я. — Ты такая...

— Какая?

— Хорошая.

— Правда? — она улыбнулась. — Но в школе я для тебя Тамара Игоревна. Понял?

В понедельник последим опять был урок биологии. Тамара Игоревна вела себя строго, ни улыбкой, ни взглядом не показывая, что между нами что-то было в субботу. А когда урок кончился, сказала сурово:

— Сичкин, попрошу остаться!

Когда все вышли, она затащила меня в лаборантскую и заперла дверь на ключ.

— Хочу тебя! — обняла и начала страстно целовать.

Я гладил её бедро, приподнимая юбку и подбираясь к трусам. Тома надавила мне на плечи, веля опуститься, и сама приспустила трусы:

— Ещё раз... там...

Я понял, что мне надо лизать. Я лизал, а из неё текло всё сильнее.

— Ну хватит...

Она расстегнула мне брюки, достала член и взяла в рот. Не доводя до эякуляции, освободилась от трусов, одной ногой обхватила мои бёдра, и мы трахались стоя.

— Всё, Сичкин, свободен! — сказала строго, когда мы кончили.

В школе уже никого не было. Хотя... Проходя мимо кабинета истории, я услышал за дверью какую-то возню — ритмичный стук и тихое попискивание. «Хех, — подумал я. — КВН опять Таньку трахает». В соседний класс была открыта дверь. Из любопытства я спрятался за ней. Может, подловить Таньку и опять уговорить её? Я стал ждать. Вот дверь кабинета истории открылась, и оттуда вышла... Но не Танька, а Ленка Азарова по прозвищу Корнет (недавно вышел фильм «Гусарская баллада»). Вот это да! КВН всех девок перетрахал, что ли? Ленка прошла по коридору, спустилась по лестнице. Я двинулся за ней.

Ленка тоже не из красавиц, как и Танька. Правда, она побойчее, но внешне ничего особенного. И ноги тонкие как жерди, и сисек нет, глаза узкие, хоть и фамилия русская. Но азиатская кровь явно есть. На выходе из школьного двора я с ней поравнялся.

— Привет, Корнет!

— Виделись. А ты чего ещё здесь?

— Тебя ждал.

— Правда, что ль? Врёшь ведь!

— Ну как? Получила пятёрку по истории?

— В смысле?

— Ну... ты же сейчас КВНу контрольную сдавала.

— Дурак!

— Может и дурак, но я слышал, как его учительский стол скрипел.

— Знаешь что?! Не твоё дело!

— Ну не моё. А если станет делом общественности?

— А ты докажи!

— А что тут доказывать, и так всё ясно.

— Блин! Чего ты хочешь?

— Ну, что женщина может дать мужчине?

— По шее!

— И вся школа будет знать.

— Ладно, — кажется, она поняла. — Когда?

— Прямо сейчас.

— Да?! И где? Не здесь же!

— Нет, конечно. У меня дома.

— Ладно. Пошли.

Она сунула мне в руки свой портфель:

— Хоть поухаживай.

Ленку я решил раздеть сам. Полностью. И не спешить, чтоб не было так сумбурно как с Танькой. Она не сопротивлялась, помогала даже. Снял с неё платье, майку, бюстгальтер (в котором необходимости особой не было). Сисечки хоть и маленькие, но сосочки торчали вперёд. Я потрогал их — твёрденькие. Ленка произнесла: «М-м-м», значит, понравилось. Тогда я попробовал их пососать. Присев на корочки, начал стаскивать трусики. Ленка сжала ноги, видимо, застеснялась. Но я решительно сдёрнул, чуть не порвав их, и стал рассматривать письку Корнета. Она совсем как у маленькой девочки —ничего не торчит, не как у Томы. Хотел лизнуть, но вспомнил, что полчаса назад её трахал КВН, небось его сперма ещё там. Поэтому побрезговал. Но пальчиком провёл по ложбинке меж губок. Ленка сделала движение вперёд попкой, ей наверно это понравилось. А может, непроизвольно. Я повторил, сильнее нажимая пальцем и углубляя его в ложбинку. «О-о-о!» — вырвалось из груди Корнета. И проделал так ещё несколько раз, а Ленка сжимала и разжимала бёдра совсем как Тома для того, чтобы кончить.

— Тебе так нравится?

— Да-а-а, — шёпотом сказала Ленка.

— Интересно, а девчонки дрочат?

— Че-го??!

— Ну... онанизм.

— Не знаю.

— А ты?

— Что я, дура? За кого ты меня принимаешь?!

— Ну, мало ли.

— А ты что, онанист?

— Я? — и честно ответил: — Да.

— Тогда тебе и баба не нужна! — Ленка даже отвернулась (а попка у неё маленькая, что называется с кулачок).

— Почему? Одно другому не мешает!

Я повернул её к себе и подтолкнул к дивану. Опыт у меня уже был, поэтому я быстро вставил, куда надо. Ленка кончила первой. Я вынул член, чуть подрочил и спустил ей на животик.

— Онанист, — усмехнулась она. — Дай хоть потрогать.

И обхватила пальцами член.

— Хи, всё ещё твёрденький... А с тобой — ничего.

— А с КВНом?

— Не знаю, до него мне не с кем сравнивать было.

— Ты с ним уже много?

— Второй раз сегодня...

— Он у тебя первый?

— Ага, — Ленка вздохнула немного удручённо. — Ему очень надо было. Говорил, что ни разу девушки у него не было. Обещал денег дать.

— И тебе тоже?! — я это сказал, явно не подумав.

— Что значит «тоже»?

Я замялся.

— Ничего не значит.

— Ну уж нет! — допытывалась Ленка. — Колись, давай!

— Да правда ничего! Случайно вырвалось!

Ленка схватила меня за яйца и больно сдавила.

— Не скажешь, яйца оторву!

— Ай, дура! Больно же!

— Колись!

— Таньке Ивановой он тоже обещал.

— Откуда знаешь?

— Она сама сказала.

— Вот как?! Прям так тебе и сказала?

— Я её тоже с КВНом застукал.

— И она тебе тоже дала за это?!

— Ну...

Встала с дивана, начала одеваться.

— Лен! Только Таньке...

— Ладно.

— Корнет, слово офицера?

— Честное гусарское!

Мы лежали с Томой на её полуторной металлической кроватке. После предварительных оральных ласк и бурного секса теперь валялись довольные и удовлетворённые. Она поигрывала моим пенисом и приговаривала, непонятно, обращаясь ко мне или к нему: «Мальчик... милый мальчик...» От её ласк снова возникла эрекция.

— Мальчик хочет ещё?

— Он всегда хочет.

— Лёша, а ты занимаешься онанизмом?

В те годы онанизм считался величайшим пороком, в этом мало кто сознавался. Ленке я тогда специально сказал — фиг с ней, пусть думает, что я извращенец, один раз я её поимел, а больше мне не надо, поэтому и стыдно перед ней не было. А в глазах Томы мне хотелось казаться брутальным и мужественным. Тем не менее, я ответил:

— Ну да...

— Я так и думала.

Я смутился и даже обиделся. Заметив это, Тома стала оправдываться.

— Да нет, ты не понял. Я вовсе не считаю, что это плохо. Наоборот. Я очень давно смотрю на тебя, и все время фантазирую, какой он у тебя. Вот именно таким и представляла. Он очень красив. И я фантазировала, как ты его держишь в руке и делаешь с ним вот так, — она подрочила мой член. — И как из него неожиданно начинает бить фонтанчик. Я сама люблю онанизм, и мой бывший муж тоже. Мы часто делали это вместе.

Её слова меня ещё сильнее возбудили. И ещё сильнее возбудили действия — она начала пальцами теребить свою письку.

— Поиграй с ним сам. А я со своей...

Тома отпустила мой член и стала забавляться со своей вагиной двумя руками, а я начал дрочить себе сам.

— Давай изучать биологию, — сказала учительница. — У женщины вот тут самый центр удовольствия, называется клитор, — она показала, где. — А у тебя? У твоего мальчика где самая чувствительная зона?

— Вот тут, — я показал на «уздечку».

— О-о-у... Значит, когда я там лижу, тебе очень приятно?

— Да, очень...

— Ну давай, три его, натирай, я хочу, чтобы он выстрелил в меня...

И действительно, вскоре я кончил ей на лобок. Тома окунула пальцы в сперму и продолжала натирать свою вульву. Она содрогалась, отчего раскачивалась панцирная сетка кровати, мы на ней подпрыгивали как на батуте, наконец, с протяжным стоном женщина кончила и замерла.

— Тебе хорошо со мной? — спросила она, отойдя от оргазма.

— Да... Но знаешь... Я тебя обманул. Ты у меня не первая женщина.

— Да? — её это не особо смутило, но из интереса она спросила: — И кто же она?

— Одна девчонка. Вернее... уже была не девчонка.

— Сколько ей лет?

— Семнадцать. Но у меня с ней один раз всего было.

— И у неё ты был не первый?

— Да.

— Семнадцать... Мне тоже было семнадцать, когда... Да, это был выпускной класс.

— Твой одноклассник?

— Нет. Учитель... истории. Ему тогда было двадцать восемь или двадцать девять...Говорил, что я красивая. А если лишусь невинности, буду ещё красивее. Он говорил, девственность не даёт расцвести женской красоте. А для него было очень важно дефлорировать девственницу. Это его незакрытый гештальт... Типа он очень страдает и может сойти с ума... Короче, наплёл ерунды, и мы прямо в классе после уроков...

Тома усмехнулась, и я тоже.

— А кто он? Уж не КВН ли случайно?

— КВН?

— Ну да, Константин Викторович.

— Ты знаешь... Он самый.

— Вот козёл. Он и у нас в классе всех девок перепортил. Ну, может не всех, но двух по крайней мере.

— Откуда ты знаешь?

— Они сами говорили.

— Тебе?

— Да. Вернее, я их с ним застукал. С ними он тоже прям в классе. С одной просто при мне. Они меня не заметили, я под партой ручку искал. А другая... Ну я догадался, потому что мимо класса проходил и слышал звуки. Характерные. А потом девчонка оттуда вышла.

— Понятно. Вот паразит.

— А тебе он тогда деньги обещал? За... ну, короче, за девственность?

— Обещал... — Тома усмехнулась. — Обещать — не значит жениться. Так тринадцать лет обещает. Всё потом-потом, до сих пор потом.

— Вот и им тоже.

— А кто эти девочки, можешь сказать.

— Ну... Только между нами, Том. Ладно?

— Конечно.

— Танька Иванова и Ленка Азарова.

— Ясно.

Учительница помолчала немного.

— А у тебя с кем было? Тоже с одноклассницей?

— Вот с ними и было, — чёрт меня дёрнул за язык, болтун находка для шпиона.

— Ты же говорил, что один раз.

— Ну да, до тебя один раз. Неделю назад. А с другой уже после тебя было — вчера.

Тома снова взялась пальчиками за мой член.

— Значит, мальчик ещё в двух пещерках успел побывать? Проказник. Ну ничего, я не ревную... Таня и Лена... Их, значит, Костик совратил, — и опять обратилась к пенису: — и ты тоже лазил в их норки, — посмотрела мне в глаза. — Ты этих девочек что, шантажировал?

От стыда у меня вспыхнули щеки.

— Выходит, да.

— Нехорошо... Ну да ладно, что делать, гормоны. Мальчику хочется девочку.

Она взяла в рот мой член и пососала, чтобы он встал.

— А девочке хочется мальчика, — и раздвинула ноги. — А мальчик хочет мою девочку?..

Через три дня был последний звонок, а в школе появился новый историк. Точнее, историчка — старушонка запенсионного возраста. КВН взял больничный, а потом уволился по состоянию здоровья. Танька и Ленка мне ничего не говорили, во всяком случае, не обвиняли меня, что, мол, я разболтал. Может, и не узнали ничего. Секса с ними у меня больше не было, и с Тамарой Игоревной наш роман вскоре заглох...