У Валеры всё получалось отлично. С первых же дней он вписался в наше хозяйство, как хорошо смазанный подшипник встает в разболтанный механизм. Может быть, это было жгучее желание проявить себя, доказать самому себе и своей старой матери, что он еще на что-то годен, что не всё потеряно для этогомужика с подпорченной биографией. А может, он просто смертельно устал. Устал от бесконечной череды съемных углов, от запаха перегара по утрам, который преследовал его даже в периоды трезвости, от взглядов бывших коллег, в которых читалось: «Ну что, Валера, опять за старое?». Здесь, в моем загородном доме, в гостевом флигеле, который я выделил в его полное распоряжение, он обрел то, чего у него не было годами, - стабильность и подобие уважения.

Первое время он был моей тенью. Я чувствовал его присутствие за спиной постоянно, и это было даже приятно. Он выполнял мелкие поручения с той исполнительностью, которая свойственна людям, панически боящимся оступиться. Кофе в офис? Через пятнадцать минут стаканчик с логотипом кофейни стоял на моем столе, причем именно той температуры, какую я люблю. Забыл бумажник в машине? Он уже летел вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, чтобы сгонять на парковку. Он возил меня на работу и с работы, и я, сидя на заднем сиденье своего внедорожника, чувствовал себя если не барином, то уж точно большим начальником, у которого есть личный водитель.

Закупка продуктов, обслуживание двух моих автомобилей, вызов сантехника для протекшего крана в гостевом санузле, замена перегоревших лампочек в ландшафтном освещении - всё это легло на его плечи. И, надо признать, делал он это хорошо. Сказывалась школа выживания, когда рассчитывать приходится только на себя. Вера поначалу отнеслась к нему настороженно. Ей, женщине, привыкшей всё контролировать в доме, было неловко давать указания постороннему мужчине. Но уже через неделю она оценила прелесть освободившегося времени.

— Знаешь, Вить, - сказала она как-то вечером, разминая шею после душа, - я сегодня впервые за полгода сходила на массаж. Просто взяла и пошла. Потому что не надо было думать, что там в холодильнике пусто, и кому заказывать замену масла в моей машине. Валера твой - просто находка. Я его сначала побаивалась, а он оказался очень даже ничего. Вежливый, спокойный. И руки у него действительно золотые, он мне сегодня на кухне ящик заклинивший починил за пять минут, а я с ним месяц мучилась.

Я слушал ее и кивал, пряча улыбку в чашке с травяным чаем. Она не замечала, что ее голос теплел, когда она произносила его имя. Это была та самая первая, крошечная искра, которую я так ждал. Она привыкала к нему. Она переставала видеть в нем наемного работника и начинала видеть мужчину.

Как только мы все трое притерлись друг к другу, как только Валера перестал вздрагивать при моем появлении, а Вера - стесняться просить его съездить в аптеку за женскими прокладками, я начал действовать. Тонко, аккуратно, как сапер, разминирующий поле. Я начал подстраивать ситуации, когда они оставались вдвоем. Сначала это были мелочи. Я вспоминал, что забыл важные документы в офисе, когда мы втроем собирались ехать за город. «Валера, отвези Веру, закупитесь по списку в супермаркете, а я на такси быстро съезжу и вас догоню». И я выходил из машины, оставляя их вдвоем в просторном салоне внедорожника. Или, например, я мог внезапно заболеть головной болью в субботу утром, когда они собирались ехать на строительный рынок за рассадой для нового розария Веры. «Поезжайте без меня, Валера поможет донести тяжести, зачем я вам там, только мешаться буду своей тушей».

И они ехали. Вдвоем. Сначала, судя по отчетам Валеры, которые я требовал под видом производственной необходимости, между ними царила деловая, чуть натянутая атмосфера. Но лед таял быстро. У них оказалось на удивление много общих тем. Валера был полной моей противоположностью. Там, где я был грузен и медлителен, он был подвижен и жилист. Его тело, натренированное годами физической работы, было крепким и выносливым. Он не запыхался, таская пятилитровые бутыли с водой из машины в дом. Он легко вскакивал по лестнице на второй этаж. И, что самое интересное, он, оказывается, следил за питанием. Не так, как я - мучительно, срываясь на жирное и сладкое, - а осознанно.

— Он мне сегодня рассказал, как белок правильно рассчитывать, представляешь? - щебетала Вера за ужином, накладывая себе салат из рукколы с креветками. - Оказывается, он, когда нормально зарабатывал, с тренером занимался. Знает всё про циклы углеводные. Удивительный человек. Ты бы тоже мог у него поучиться, Вить. Он говорит, при твоем весе даже просто ходьба с правильным пульсом может дать результат.

— Да, наверное, - отвечал я, делая вид, что заинтересован куском вареной грудки, которую она мне положила. А сам в этот момент представлял, как он ей это рассказывает. Стоит, наверное, рядом, нависает над ней, заглядывает в глаза, а она смотрит на него снизу вверх и восхищается. Какое возбуждение накатывало на меня в эти минуты! Мой член под столом наливался кровью так, что я боялся порвать брюки.

Они обсуждали здоровый образ жизни, питание, какие-то приложения для подсчета шагов, которыми Вера тут же загорелась. Им было о чем поговорить. И это меня радовало. Чем больше они сближались, чем больше у них появлялось общих тем, шуток, понятных только им двоим, тем больше удовольствия я получал. Это было похоже на медленное, изощренное самоистязание, которое приносило ни с чем не сравнимое наслаждение.

Мое возбуждение перестало быть эпизодическим. Оно стало фоном моей жизни, моим постоянным спутником. Я превратился в анонимного мастурбатора, подглядывающего за женой и ее потенциальным любовником. Да, я подглядывал. Самым пошлым, самым банальным образом. Я звонил Валере по рабочим вопросам, когда точно знал, что они вместе в городе, и с замиранием сердца слушал, как на заднем фоне звенит смех Веры. Ее чистый, переливчатый смех, который я так редко слышал в последнее время. И этот смех был адресован не мне. Он был адресован ему.

— Валера, ну что там с заказом на пиломатериалы? - спрашивал я сухим, деловым тоном, а сам закрывал глаза, впитывая звуки из трубки. Шум улицы, шуршание пакетов, и этот ее смех, и его приглушенный голос: «Вер, ну подожди, я с Виктор Сергеичем говорю».

Я приезжал на такси к торговому центру, возле которого они обычно закупались продуктами. Вызывал обычный «Эконом», садился на заднее сиденье, называл адрес и просил таксиста встать вон там, в тенечке, под деревьями, откуда хорошо просматривался выезд с парковки гипермаркета. Я находил глазами свою машину - огромный черный джип, поблескивающий на солнце, - и просто ждал. Ждал, когда в потоке людей, выходящих с тележками, появятся они. Сердце колотилось как бешеное, дыхание перехватывало. Я чувствовал себя шпионом, вуайеристом, жалким и счастливым одновременно.

И вот они появлялись. Она - в легком летнем платье, с небрежно собранными волосами, толкающая тележку. Он - чуть позади, с непроницаемым лицом, но взгляд его... я видел этот взгляд даже издалека. Он смотрел на ее икры, на то, как ветер играет подолом платья. Он не пялился нагло, как те турки, нет. Он смотрел исподтишка, быстро, но я замечал каждое такое движение.

Эти минуты, когда они шли с тележкой к машине, их мимолетные взгляды друг на друга, когда она ему что-то говорила, а он улыбался в ответ одними уголками губ, его помощь при посадке - он открывал перед ней дверцу и подавал руку, на которую она опиралась, садясь в высокий салон, - всё это сводило меня с ума. В эти моменты я не просто наблюдал. Я досочинял. Я наделял каждый их жест, каждый взгляд тем смыслом, которого там, скорее всего, и не было. Я представлял, что это не просто работник помогает работодательнице. Это любовник ухаживает за своей женщиной. Это они сейчас поедут не домой разбирать покупки, а куда-нибудь в укромное место, пока я торчу в офисе. Я своими руками, своим больным воображением создал для себя новый, параллельный мир, в котором у моей жены появился любовник. И этим любовником был Валера.

Таксисты, видя, как я, огромный мужик в дорогом костюме, сижу на заднем сиденье и, затаив дыхание, смотрю куда-то в сторону парковки, часто принимали меня за ревнивого мужа. Некоторые, особенно разговорчивые, начинали соболезновать.

— Что, братан, жену пасешь? - спросил меня однажды пожилой таксист с усталыми глазами. - Брось ты это дело. Если баба хочет гулять, она все равно нагуляется. Нервотрепка одна. Они, суки, такие. Сейчас времена пошли - никакой совести у людей. Я свою первую так же пас, пас, а она с моим же другом... Эх.

Он рассказывал мне всю дорогу до офиса, какие женщины плохие, коварные и неблагодарные, а я сидел и молча кивал, изображая вселенскую скорбь обманутого мужа. А внутри у меня в этот момент бушевал вулкан. Дикое возбуждение распирало меня изнутри. Я смотрел на этого уставшего таксиста, на его прокуренный салон, на дешевый ароматизатор «елочка», и думал: «Если бы ты только знал, мужик, о чем я сейчас мечтаю. Если бы ты знал, что я плачу тебе деньги не за то, чтобы выследить жену с хахалем, а чтобы посмотреть на них и получить от этого кайф. Ты бы высадил меня прямо на МКАДе, наверное».

Я закрывался у себя в офисе в туалете. В том самом туалете для руководства, где пахло дорогим освежителем воздуха и жидким мылом с ароматом лайма. Закрывал дверь на щеколду и давал волю своей фантазии. Я представлял, как они возвращаются домой. Они знают, что я на работе. У них еще есть часа три, а то и четыре. Они входят в пустой дом. Валера ставит тяжелые сумки на пол в прихожей. Вера поворачивается к нему, чтобы что-то сказать, и вдруг он, не говоря ни слова, прижимает ее к стене и начинает целовать. Она упирается руками ему в грудь, но он сильнее. Он задирает ее платье, срывает трусики...

Я мастурбировал яростно, до боли в запястье, до красных кругов перед глазами. Оргазм настигал меня, когда в моей фантазии он входил в нее, и она стонала, обхватывая его торс ногами. Я спускал в унитаз, тяжело дыша и чувствуя, как пот заливает лицо. А потом, отдышавшись и приведя себя в порядок, я садился за компьютер и открывал программу видеонаблюдения. Правда, реальность была куда прозаичнее моих фантазий.

На экране, поделенном на несколько квадратов, я видел свой дом. Вот камера над воротами, Валера загоняет машину во двор. Вот камера в гараже, он выгружает тяжелые пакеты, аккуратно ставит их на верстак. Он не проявлял никакого интереса к моей жене. Ни малейшего. Просто работа и ничего более. Ни взглядов украдкой, когда она наклонялась над грядкой, ни попыток задержаться в доме подольше. Он был идеальным работником. И это меня бесило. Мне порой становилось обидно до слез, и я даже начинал злиться на него.

«Ну что ты за мужик, Валера? - мысленно кричал я, глядя, как он монотонно протирает ветошью какую-то железяку в гараже. - Вот же она, ходит перед тобой, красивая, ухоженная, доступная, по сути. Ну сделай же ты что-нибудь! Хоть посмотри на нее! Хоть задержи взгляд на ее заднице, когда она тянется за чем-то на верхнюю полку!»

Я злился на него за его равнодушие. Моя смена настроения в те дни была резкой и необъяснимой для окружающих. Я мог быть веселым и энергичным с утра, а к обеду становился мрачнее тучи, срываясь на подчиненных по пустякам. Секретарша Леночка уже боялась заходить ко мне в кабинет без вызова. Никто не понимал причин этих перепадов. Только я знал, что мое настроение напрямую зависит от того, увидел ли я сегодня утром на записи с камер, как Валера посмотрел на Веру, или нет.

Но я не сдавался. Я решил действовать тоньше, через разговоры. Во время наших поездок домой и на работу, сидя на заднем сиденье, я начал аккуратно прощупывать почву его личной жизни.

— Валера, а ты вообще как, с девушками общаешься? Не скучно одному-то в гостевом домике? - спросил я как-то вечером, когда мы стояли в глухой пробке на въезде в город.

Он хмыкнул, не отрывая взгляда от дороги.

— Да какой там, Виктор Сергеич. Не до этого сейчас. Мне на ноги надо встать, с жильем вопрос решить, долги старые раздать. А потом уже и о девушке можно будет подумать. Когда твердо стоять на ногах буду, а не так, как сейчас - от получки до получки.

Это был его стандартный ответ. Практически дословно он повторял его каждый раз, когда я заводил эту тему. «Не до этого». Что ж, отсутствие женской ласки было мне только на руку. Голодный зверь злее и менее разборчив. Но меня интересовало другое. Его отношение к моей жене. И тут он меня приятно удивлял.

Мои вопросы про Веру, про то, как они съездили, куда ходили, он принимал не как допрос, а как проявление моей заботы о ней. Он подробно, с удовольствием рассказывал о том, как и куда они ездили, что купили, какое у Веры было настроение. Он даже начал рассказывать о каких-то ее «секретиках», которые она ему доверяла. И это были не какие-то интимные тайны, а милые бытовые вещи, но от осознания того, что он знает о моей жене что-то, чего не знаю я, у меня сладко щемило в груди.

— Вы знаете, Виктор Сергеич, - сказал он как-то, понизив голос, хотя в машине мы были одни, - Вера Михайловна вам подарок на день рождения готовит. Только вы не выдавайте меня, что я проболтался. Она так старается, выбирает, советуется со мной.

— Да? И что же за подарок? - спросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения. Не столько от подарка, сколько от того, что сейчас он поделится со мной еще одним кусочком ее жизни.

— Она про фитнес что-то думает. Говорит, хочет вас мотивировать, чтобы вы вместе с ней ходить начали. Абонемент какой-то особенный ищет, с бассейном и сауной. Я ей, если честно, намекнул, что просто абонемент - это скучно. Может, вам какой-то гаджет для спорта нужен? Типа умных часов, чтобы пульс мерить и шаги считать? Она загорелась этой идеей. Так что, если спросит что-то про часы - вы удивляйтесь, но не сильно, - он улыбнулся, довольный своей ролью тайного советника.

Я поблагодарил его. Идея с подарком была милой, но в моей голове и в моих планах мой день рождения был поводом совсем для другого. Я планировал впервые оставить Валеру и Веру вдвоем по-настоящему. Не в супермаркете, не в машине по дороге за рассадой. А ночью. В доме. Когда она будет беспомощна. Мой план созрел уже давно, и с каждым днем я шлифовал его детали, убирая шероховатости.

Всё должно было выглядеть так, чтобы Валера остался с ней, когда она будет в выключенном состоянии. Чтобы у него не возникло и тени сомнения, что это подстава. Всё должно было быть естественно.

Наступал мой день рождения. Сорок один год. Не круглая дата, но для меня этот день обещал стать самым важным в жизни. У меня был план. Но в этом плане было так много «если», что я боялся провала. Что, если Вера не станет пить вино? Что, если снотворное не подействует так, как надо, и она проснется? Что, если Валера не решится войти в спальню? Что, если он просто уйдет к себе, и всё останется лишь в моей фантазии? Я гнал эти мысли прочь. Я должен был рискнуть.

В ресторане, который мы арендовали на вечер, собрался узкий круг друзей и коллег. Человек двадцать, не больше. Все свои. Я сидел во главе стола, принимал поздравления, улыбался, говорил тосты. И пил. Я делал вид, что выпиваю гораздо больше обычного. При моем весе, чтобы реально опьянеть, нужна лошадиная доза алкоголя. Пара бокалов шампанского и рюмка виски, которые я выпил за вечер, могли только слегка развеселить меня, придать блеск глазам, но не более того. Но никто из присутствующих этого не знал. Все привыкли, что я вообще не пью, ссылаясь на здоровье и режим. Поэтому, когда я, слегка пошатываясь, вышел из-за стола в туалет, а потом громко и чуть заплетающимся языком потребовал счет, все понимающе закивали.

Валера, как и положено водителю, пил только минералку. Он был собран и серьезен. Я еле дождался, пока мы сядем в машину. Вера, раскрасневшаяся от шампанского и танцев, прижалась ко мне на заднем сиденье, положив голову на плечо.

— Устала, Витюш. Но так хорошо посидели, правда? - прошептала она.

— Правда, родная. Сейчас домой приедем, я тебя спать уложу, - ответил я, гладя ее по волосам. В моей сумке, стоявшей в ногах, лежала начатая бутылка красного вина, которую нам подарили в ресторане и которую мы везли домой. Я еще в ресторане, сославшись на то, что хочу попробовать, пока мы ждем счет, откупорил ее, отпил глоток и незаметно, прикрыв бутылку салфеткой, влил туда содержимое флакончика со снотворным.

Пока мы ехали по ночному шоссе, я «вспомнил» про вино.

— Вер, давай по последнему глоточку? За мое здоровье? - предложил я, доставая бутылку и протягивая ей. - Там чуть-чуть осталось, на донышке.

Она не стала отказываться. Сделала несколько больших глотков прямо из горлышка, поморщилась и снова уткнулась в мое плечо. К тому моменту, когда Валера затормозил у крыльца нашего дома, Вера уже спала. Ее дыхание было глубоким и ровным, тело полностью обмякло. Она висела на мне тяжелым, безвольным грузом.

— Валера, помоги, - прохрипел я, сам изображая сильное опьянение. Я пошатнулся, вылезая из машины, и чуть не упал. - Вера что-то перепила. Я сам еле на ногах стою.

Он тут же оказался рядом. Сильные руки подхватили Веру, он легко, словно пушинку, вынул ее с заднего сиденья и понес к дому. Я плелся сзади, держась за перила, и изображал, что меня ведет из стороны в сторону.

— Давайте я ее наверх отнесу, Виктор Сергеич, а то вы упадете еще, - предложил он.

— Давай, - согласился я, тяжело дыша.

Он поднялся по лестнице в нашу спальню, держа Веру на руках. Она не просыпалась, только голова ее безвольно моталась в такт его шагам. Я вошел следом, опираясь на дверной косяк. Валера аккуратно положил ее на кровать, на покрывало. Она раскинулась, не открывая глаз.

— Она когда смешает, ее вырубает, - сказал я заплетающимся языком, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. - Бывает с ней такое. Ничего не помнит потом поутру. Так что ты не переживай, это нормально.

Я пытался расслабить его, снять возможные подозрения. Мол, это в порядке вещей, жена просто устала и перебрала, спишет всё на алкоголь.

— Валера, ты выйди пока, я ее сам раздену. Спасибо тебе за помощь. Подожди там.

Он кивнул и вышел, тихо притворив за собой дверь. Я остался наедине с бесчувственным телом своей жены. Руки у меня дрожали, когда я начал расстегивать ее платье. Я торопился. Мне нужно было успеть сделать всё до того, как он, по моим расчетам, вернется. Я стянул с нее платье, потом белье. Она лежала полностью голая, в свете луны, льющемся из окна. Прекрасная, беззащитная. Я провел рукой по ее бедру, чувствуя тепло кожи. Она даже не пошевелилась.

Следующим этапом в моем плане было сделать вид, что я уснул сам. Я лег на кровать рядом с ней, не раздеваясь, прямо в брюках и рубашке, повернулся лицом к ней, подогнув колени, и закрыл глаза. Я знал, что Валера не ушел к себе. Я знал, что он захочет проверить, всё ли у нас в порядке, не нужна ли помощь. Это был его долг, его обязанность. Я молился про себя, чтобы он поддался не только чувству долга. Чтобы любопытство, или похоть, или что-то еще взяли верх.

Прошло, наверное, минут десять. Я лежал и слушал тишину дома. И вдруг тихий стук в дверь. Я не пошевелился. Снова стук, чуть громче. И затем звук открывающейся двери. Скрипнула петля. Я продолжал лежать неподвижно, приоткрыв рот, чувствуя, как слюна собирается в уголке губ. Я позволил ей потечь по щеке, тонкой струйкой стекая на подушку. Это была моя маленькая режиссерская находка. Ничто так не убеждает в полной отключке, как пускающий слюни во сне человек.

Валере открылась красивая картина. В приглушенном свете ночника, который я специально не выключил, на огромной кровати лежала голая, красивая женщина, а рядом, в одежде, сопя и пуская слюну, валялась огромная туша ее толстого мужа. Мы оба были для него вне сознания. Беспомощны. Доступны.

— Ух ты, ну вы даете, - услышал я его шепот. Он сделал несколько шагов в комнату. - Але? Виктор Сергеич? Вера Михайловна? Вы спите?

Он сказал это громко, почти в полный голос. Я вздрогнул внутри, но снаружи не выдал себя ни единым мускулом. Я знал, что он проверяет нас. Это была проверка глубины нашего сна. Если бы мы просто спали, то от такого громкого окрика любой бы проснулся или хотя бы заворочался. Но мы лежали как убитые. Внутри меня всё бурлило от напряжения. Каждая клеточка моего тела кричала. Я внутренне умолял его: «Ну же, Валера! Сделай это! Я так долго к этому готовился, я так этого ждал! Не подведи меня, сукин ты сын!».

И он не подвел. Я услышал, как его шаги приблизились к кровати. Он подошел к тому краю, где лежала Вера. Сквозь крошечную щелочку между прикрытыми веками, я мог видеть его силуэт. Он стоял и любовался ею. Она действительно была прекрасна в своей наготе и беззащитности. Доступна.

— Вера Михайловна... Вера... вставайте! - прошептал он, но уже без той громкости, что в первый раз. Это была имитация заботы, ширма. - Хм, вы совсем ничего не чувствуете... А вот так? И даже так?

Его загорелая, грубая рука легла на ее грудь. Он сжал ее, сначала несильно, потом с нарастающим давлением, разминая податливую плоть. Его рука скользнула ниже, по мягкому животу, прошлась по лобку и оказалась между ног. Он чуть раздвинул ее бедра, и его пальцы погрузились глубже, туда, где было горячо и влажно.

— Вот это да, - выдохнул он с каким-то благоговейным ужасом и восхищением одновременно.

Он скосил взгляд на меня. Я продолжал лежать без движения, пуская слюну. На моем лице застыла маска полного отключения. И тогда он улыбнулся. Ухмыльнулся криво, торжествующе, и его руки потянулись к ремню на брюках. Звук расстегиваемой молнии прозвучал в тишине спальни как выстрел. Я смотрел на всё это сквозь узкую щелочку век, затаив дыхание. Мое сердце колотилось где-то в горле, а член, к счастью, прикрытый складками живота и скомканным одеялом, стоял колом, упираясь в брюки так, что было больно. Я очень надеялся, что он не заметит моего возбуждения.

Его толстый, на удивление крупный член выпрыгнул из штанов. Даже в полумраке я видел, как блестит от напряжения его багровая головка. Валера поднес член к лицу Веры. Он начал водить им по ее губам, оставляя влажный след. Точно так же, как это делал я когда-то, в прошлый раз, когда дал ей снотворное. Он надавил на ее челюсть, та безвольно поддалась, и его головка исчезла в ее нежном ротике.

— Ох... ё... - его тихий, сдавленный стон прозвучал в комнате, как самая сладкая музыка.

Я впервые в жизни видел, как во рту моей жены находится чужой член. Зрелище было удивительное, необычное, врезающееся в память до мельчайших подробностей. Я и сейчас, стоит мне закрыть глаза, могу воспроизвести эту картину, полумрак спальни, ее безмятежное лицо на подушке, его напряженная фигура, нависающая над ней, и этот ритмичный, влажный звук. Я был рад, что не прогадал с кандидатурой. Каким бы ни пытался быть Валера прилежным и благодарным сотрудником, я с самого начала разглядел в нем эту червоточину. Зависть. Глубоко затаенную, жгучую зависть к таким, как я. К тем, у кого есть всё, деньги, дом, красивая жена. Ему, с его золотыми руками, приходилось горбатиться за копейки, в то время как я, толстый, неповоротливый, только раздаю указания. Он и пить-то начинал, скорее всего, от этой обиды на несправедливость жизни. Его высокая самооценка могла затихнуть на какое-то время, когда он был в яме, но потом она требовала выхода. Либо ссора с начальством, либо попытка утопить ее в стакане. Я видел десятки таких, как он, за годы руководящей работы. Я научился их вычислять и вышвыривать, потому что они были деструктивным элементом в коллективе. Но сейчас, для этой конкретной, грязной цели, он был идеальной кандидатурой. Я был уверен, что он не устоит перед соблазном «отыграться», взять то, что принадлежит «толстому борову-начальнику», прямо у него под носом.

Но то, что он начал делать дальше, заставило меня внутренне похолодеть, хотя возбуждение при этом только усилилось. Он достал свой телефон, включил камеру и начал снимать. Я видел, как загорелся экран, направленный на лицо Веры с его членом во рту.

— Вот, Верочка, смотри, - зашептал он, и его голос изменился. В нем появилась какая-то гнусавая, издевательская интонация. - Смотри, как ты сосешь при муже. Ух, какие нежные и горячие губы. Дааа... вот таааак... умничка...

Он насаживал ее рот на свой член без всякого стеснения, просто держа ее за волосы и двигая головой, как ему было удобно. Я был зачарован этим действием. Он снимал видео, обращаясь к моей спящей Вере, комментируя происходящее. Неужели он хотел ее потом этим шантажировать? Эта мысль обожгла меня изнутри. Игра переходила в совершенно другую стадию, которую я не планировал и которую уже не контролировал. Шантаж - это было слишком. Это могло разрушить всё. Но в тот момент мне было всё равно. Я получил то, чего так долго хотел. Я наблюдал, как чужой мужчина трахает в рот мою жену, снимая это на видео, стоя в полуметре от меня.

В штанах я почувствовал, как из члена что-то вытекает. Я кончал, даже не прикасаясь к себе. Просто от вида, от звуков, от осознания происходящего. Я чувствовал, какими мокрыми становятся мои брюки в паху.

— Нааа... даа... вот тааак... получай... - зарычал он низким, утробным голосом.

Его бедра дернулись вперед в последнем, глубоком толчке, и он замер. Я видел, как его кадык дернулся, как напряглись мышцы шеи. Он кончал ей в рот. Густые, белые порции спермы растеклись по ее губам, потекли по подбородку. Он вынул член и, продолжая снимать, размазывал головкой сперму по ее лицу, по щекам, по закрытым векам. Это было последним штрихом, финальным аккордом его унизительного триумфа. Потом, насладившись моментом, он выключил камеру, убрал телефон в карман и, схватив край одеяла, кое-как, грубо вытер лицо Веры. Дверь тихо закрылась. Послышались его быстрые, легкие шаги по лестнице, а затем глухой звук закрывающейся тяжелой входной двери гостевого домика.

Я остался один. Лежал и слушал, как мое сердце бьется где-то у самого горла. В доме стояла звенящая тишина. Вера лежала рядом, всё такая же безмятежная. Я повернул голову и в свете луны увидел на ее губах остатки его семени - белесую, липкую пленку, которую он не до конца вытер одеялом.

Я начал раздеваться, судорожно скидывая с себя мокрую от пота и спермы одежду. Руки тряслись, дыхание перехватывало. Я лег рядом с ней, совсем близко, так, что наши лица почти соприкасались. Я чувствовал запах. Терпкий, чужой, мужской запах ее дыхания и остатков его семени на ее губах. Моя рука сжала собственный член, который снова стоял, готовый к новому залпу. Я начал мастурбировать, глядя в ее спящее, испачканное лицо. Это был лучший подарок на день рождения. Самый грязный, самый постыдный и самый желанный подарок в моей жизни. Мои глаза закрылись в блаженстве, и я, чуть приблизившись, коснулся губами ее губ. Я слизал с них остатки чужой спермы, и в тот же момент мое тело сотряс новый, не менее мощный оргазм. Я кончал, целуя жену, чувствуя на языке вкус мужчины, который только что поимел ее у меня на глазах.

(от автора)

Первая часть была затянута, возможна эта вам понравится больше. Глава 3 уже на моей странице на https://boosty.to/repertuar