Всё началось в тот душный вторник, когда воздух в офисе казался густым, как сироп. Я работал в крупной строительной компании уже четвёртый год, и шеф — Искандер — был здесь настоящим королём. Огромный мужчина, под два метра ростом, с плечами борца, которым он когда-то и был в молодости. Лицо жёсткое, взгляд тяжёлый, голос низкий, commanding, от которого у всех сразу пересыхало во рту. Авторитет. Все знали: если Искандер сказал — значит, так и будет. Никто не спорил, никто не перечил.

Я тогда влип по-крупному. Проблема с поставщиками, документы подделали, могли и посадить, и уволить с волчьим билетом. Искандер сам вмешался. Позвонил нужным людям, приехал лично, разобрался за один вечер. Всё уладил, будто ничего и не было. Я был ему благодарен по гроб жизни. На следующий день он вызвал меня в свой кабинет — огромный, с кожаными креслами, видом на город и даже большим чёрным диваном в углу, который все в офисе называли «диваном правды». Закрыл дверь, сел за стол, посмотрел на меня своими тёмными глазами и усмехнулся уголком рта.

— Ну что, брат, — прогудел он, — долг платежом красен. Что ты мне можешь сделать взамен?

Я замялся. Денег не было — кредиты, ипотека, ребёнок в садике. Сказал честно:

— Искандер, денег совсем нет. Но я готов на всё, только скажите.

Он откинулся в кресле, посмотрел долгим взглядом и вдруг улыбнулся шире. Зубы белые, хищные.

— Ты женат, да? Красивая у тебя жена, Вика, я видел фотки в твоём кабинете. Хочу её попробовать.

Я не сразу врубился. Стоял, моргал. Он рассмеялся — низко, грудью.

— Не понял? Всё просто. Пусть она сегодня вечером оденется ярко. Вкусно. Платье короткое, каблуки высокие, макияж чтобы был — чтобы все оглядывались. Я заеду за ней в восемь. Сходим в «Шёлк» — ресторан на крыше, с видом на реку. Ужин, вино, разговоры. А там... посмотрим.

Он улыбнулся мне так, будто мы обсудили новый контракт. Я вышел на ватных ногах. В голове крутилось: «попробовать», «заеду за ней», «оденется вкусно».

В курилке в обед, как всегда, собрались пацаны — Санька из логистики, Толян из бухгалтерии и молодой Вовчик из IT. Я стоял, курил и не выдержал. Рассказал всё, почти слово в слово. Они сначала молчали, потом Санька присвистнул и затянулся.

— Ох, братан... Искандер? Ты серьёзно? — он сплюнул. — Слышал я про него. Не первый раз такое. Помнишь Алёну из приёмной? Ту рыжую, которая уволилась полгода назад? Говорят, он её прямо здесь, на этом чёрном диване в кабинете... Сначала уговаривал, потом запер дверь и просто взял. Она плакала, а он потом в бане хвастался: «Секретарши — они как вино, чем моложе, тем слаще». А Мадина из маркетинга? Её муж тоже у нас работал. Пришёл однажды, а жена уже в машине у шефа. Он её потом в кабинете на диване ломал по полной. Говорят, она сама потом бегала к нему, когда муж уезжал в командировку. Искандер — он насильник по натуре. Не всегда с ножом к горлу, а авторитетом давит. Помогает, потом требует. Отказать нельзя. У него связи везде, и диван этот в кабинете — как трон для таких дел.

Толян кивнул, затушил сигарету о стену.

— Точно. Он их меняет как перчатки. Одну заставил отсосать под столом во время совещания, пока мы презентацию смотрели. Другая рассказывала — в машине взял, сказал: «Или работаешь, или на улицу». А ты теперь с женой... Брат, если он сказал — лучше не дёргайся. Он проблему тебе решил, теперь ты ему должен. Вика твоя красивая — высокие каблуки, грудь, попа. Скажет «вкусно» — значит, чтобы выглядела как дорогая шлюха.

Вовчик заржал нервно:

— Представь: сидит он в «Шёлке», а она напротив в коротком платье, ноги чуть раздвинуты... Он её вино поит, руку на коленку кладёт. А потом в машину — и в свой номер. У него там всё готово. И там уже полный набор. Он любит, когда девка сначала сопротивляется, а потом сама стонет и просит.

Они ещё долго обсуждали. Кто-то советовал: «Поговори с ней мягко, скажи — просто ужин». Кто-то ржал: «Да ладно, может, ей самой понравится. Такой мужик — не то что ты, офисный планктон». Я стоял и молчал. Внутри всё горело. Злость, стыд и что-то тёмное, от чего в штанах стало тесно.

Вечером я пришёл домой раньше обычного. Вика была на кухне, в домашнем халатике, красивая, как всегда. Двадцать семь лет, длинные тёмные волосы, фигура — загляденье: грудь третьего размера, талия тонкая, задница упругая, ноги длинные. Я рассказал ей всё. Не приукрашивая. Она сначала побледнела, потом покраснела и тихо сказала:

— Ты серьёзно? Он хочет... меня? — Глаза у неё были большие, испуганные. — Но я... я надеюсь, что смогу просто пококетничать. Поулыбаться ему красиво, поболтать, и всё обойдётся. Это же просто ужин, правда? Я не буду... ну, ты понимаешь.

Я кивнул. Сказал, что отказать нельзя. Что он помог, что мы в долгу. Вика долго молчала, потом встала и пошла в ванную. Я слышал, как она принимает душ — долго, тщательно. Когда вышла — в полотенце — глаза были странные. Смесь страха и какого-то странного возбуждения. Она решила подготовиться по полной. Выбрилась идеально — гладко, как шелк, ни одной волосинки. Надела короткое красное платье, которое обтягивало тело, как вторая кожа: глубокий вырез спереди, почти голая спина, подол едва прикрывал верхнюю часть бёдер. Чулки с кружевными резинками, туфли на высоких каблуках. Макияж яркий: губы алые, глаза smoky, волосы распущены. Когда она встала перед зеркалом и повернулась ко мне, я еле сдержался. Выглядела она невероятно вкусно — дорогая, соблазнительная, как шлюха из высшего разряда. Именно так, как он хотел.

В восемь ровно у дома остановился чёрный Mercedes G-класса. Искандер вышел сам — в дорогом костюме, который едва сходился на его огромных плечах. Улыбнулся мне через окно, кивнул. Вика села в машину. Я видел, как он сразу положил большую ладонь ей на коленку. Машина уехала.

Я остался дома. Ходил из угла в угол. Курил на балконе. В голове крутились слова пацанов про Алёну и Мадину, про диван в кабинете.

А в это время в «Шёлке» всё только начиналось.

Ресторан был роскошным: приглушённый золотистый свет, живая музыка, столики у огромных панорамных окон с видом на ночной город и реку. Атмосфера дорогая, тяжёлая — запах дорогого парфюма, шёпот разговоров, звон бокалов. На ресепшене их встретила девушка Милана — высокая, стройная брюнетка в очень коротком чёрном платье униформы, которое едва прикрывало ягодицы. Она явно знала Искандера хорошо — улыбнулась ему тепло, почти интимно, но когда взгляд упал на Вику, в нём мелькнуло что-то вроде презрения и жалости. Как на очередную «новенькую шлюху», которую шеф привёл на ужин. Милана окинула Вику с головы до ног — платье, каблуки, макияж — и едва заметно покачала головой.

— Добрый вечер, Искандер, — пропела она сладко. — Ваш столик в VIP-зоне готов. Как всегда.

Она проводила их к уединённому столику в VIP-зоне — мягкие диваны, полумрак, отдельная ширма. Все официантки в ресторане были одеты одинаково: короткие обтягивающие платья, высокие каблуки, глубокие вырезы. Они двигались грациозно, но в воздухе витало что-то неуловимое — будто все здесь знали, зачем Искандер приводит таких женщин.

Пока они шли, Милана успела наклониться к Вике и шепнуть ей на ухо, быстро и тихо:

— Держись, подружка... Он не любит, когда сопротивляются слишком долго. — И сунула ей в руку пару презервативов, завернутых в салфетку. — На всякий случай. Ты не первая.

Вика покраснела до корней волос, но улыбнулась Искандеру, как ни в чём не бывало. Она до последнего надеялась сохранить честь — просто поужинать, пококетничать, поулыбаться и вернуться домой целой.

Они сели. Искандер заказал самое дорогое вино, устрицы, фуа-гра, свежие морепродукты. Атмосфера была густой: тихая музыка, свечи, вид на огни города за окном. Он развлекал её историями — про свои бои в молодости, про то, как строил бизнес, про «настоящих мужиков, которые берут то, что хотят». Говорил тихо, уверенно, с лёгкой улыбкой. Рука его то и дело касалась её коленки под столом. Сначала невзначай — просто лежала. Потом пальцы скользнули выше, под край короткого платья. Он показывал свою территорию: гладил бедро, слегка сжимал, будто уже владел ею. Вика краснела, пила вино, чтобы успокоиться, улыбалась ему красиво, как и планировала. Но внутри всё сжималось. Она надеялась, что этим всё и ограничится.

— Расслабься, красавица, — сказал он низко, наклоняясь ближе. — Твой муж всё понимает. Я ему помог — теперь ты мне. И тебе понравится, вот увидишь. Не строй из себя целку.

После ужина он не повез её домой. Сказал просто:

— Поедем ко мне в апартаменты. Там вид лучше, и никто не помешает.

В машине уже было жарко. Он остановил на тёмной парковке у реки, повернулся к ней, взял за подбородок своей большой ладонью и поцеловал. Грубо, властно. Вика сначала попыталась отстраниться, но он держал крепко. Язык ворвался в её рот, рука залезла под платье, прямо к трусикам. Пальцы нашли её уже слегка влажную щель.

— Видишь? — прошептал он ей в губы, усмехаясь. — Тело не врёт. Ты уже хочешь, хоть и надеялась просто подрочить мне в номере.

В апартаментах на последнем этаже он не стал церемониться. Закрыл дверь, повернул её к себе и одним движением сорвал платье, оставив только чулки, туфли и кружевное бельё. Поставил на колени перед собой. Его член был огромный — толстый, венозный, тяжёлый, как у настоящего самца. Вика смотрела снизу вверх, глаза испуганные, но губы уже приоткрыты. Она ещё надеялась, что только этим и ограничится.

— Соси, — приказал он спокойно. — И не строй из себя целку. Почавкай ротиком как следует.

Она послушалась. Сначала неумело, но он взял её за волосы и направил. Вика обхватила губами головку, языком прошлась по стволу, начала чавкать — громко, влажно, как он любил. Слюни текли по подбородку, по её груди. Он стонал низко, трахал её рот медленно, наслаждаясь.

— Хорошая девочка... Твой муж никогда так не умел, да?

Потом он поднял её, как пушинку, бросил на огромную кровать. Раздвинул ноги широко, сорвал трусики. Руки его прошлись по всему телу — грубо, жадно. Он трогал её гладкую кожу, наслаждался шелковистостью русской женщины: груди, живот, бёдра. Пальцы скользнули между ног, нашли гладкую, идеально выбритую вагину — уже мокрую, горячую.

— Ммм, какая гладкая... — прорычал он, проводя пальцами по мокрым губкам. — Нравится мне такая киска. Выбритая, мокрая... Сейчас я тебя попробую всю.

Он вошёл одним мощным толчком — глубоко, до самого конца. Вика закричала — от боли и неожиданного удовольствия. Он ебал её как зверь: жёстко, ритмично, без пощады. Грудь её прыгала, тело дрожало под его весом. Он переворачивал её, как хотел — то раком, шлёпая по упругой заднице и оставляя красные следы, то сверху, вдавливая в матрас, то на боку, закидывая одну ногу себе на плечо. Пальцы мяли соски, язык лизал шею, зубы слегка покусывали. Вика стонала уже не переставая — сначала от сопротивления, потом от того, что тело предало её. Он кончил внутрь — горячо, густо, с рыком, заполняя её полностью.

— Теперь ты моя, — сказал он, лёжа рядом и гладя её по волосам. — Будешь приходить, когда скажу. Мужу скажешь — просто ужин. А если будешь хорошей... я и ему помогу ещё. И не надейся в следующий раз отделаться только ротиком.

Вика лежала, тяжело дыша, с его спермой, текущей по бёдрам. Тело горело, голова кружилась. Она думала, что сможет просто пококетничать... Но Искандер всегда брал всё, что хотел.

Я ждал дома до трёх ночи. Когда она вернулась — растрёпанная, с покусанными губами, в платье, которое уже не сидело идеально, с лёгким запахом его одеколона — я всё понял по её глазам. Она прошла в душ молча. А я сидел на кухне и чувствовал, как внутри всё горит. Завтра в курилке пацаны спросят. И я расскажу. Потому что это только начало. Искандер всегда получает то, что хочет. А мы... мы теперь в его игре.