Глава 1. Слова, которые не забрать обратно

Пятница. Пивная вечеринка в общаге. Пластиковые стаканчики, басы из дешёвой колонки, запах попкорна и дезодоранта.

Элли сидела на подоконнике и хохотала над чем-то, что сказал парень с третьего курса. Она выпила три банки сидра - для её пятидесяти килограммов это был предел. Голова гудела приятно и ватно. Вокруг все свои, безопасные. Можно не фильтровать базар.

— Да ладно, - бросила она, махнув рукой. - Тоже мне проблема. У нас в группе этот... ну из Нигерии. Он два раза одно и то же спросил, я ему чётко объяснила. Они просто не всегда понимают с первого раза, такие уж они...

Кто-то нервно хмыкнул. Кто-то сделал вид, что не расслышал.

Но расслышала Имани.

Она стояла в трёх метрах, у стены с плакатами, и держала в руке нетронутую банку колы. Её лицо не дрогнуло. Ни один мускул. Только тёмно-карие глаза - стали глубже и острее. Она спокойно поставила банку на стол, взяла рюкзак и вышла из комнаты, ни разу не взглянув в сторону Элли.

Хлопок двери прозвучал почти тихо, но Элли вдруг протрезвела ровно настолько, чтобы понять.

— Имани? - позвала она неуверенно. Повернулась к парням. - Она... это слышала?

Те молчали, отводя глаза.

Внутри у Элли всё рухнуло. «Они просто не всегда понимают с первого раза, такие уж они». Боже. Боже, она правда это сказала? Она не так думает! Она вообще не хотела... она просто трепала языком, чтобы казаться остроумной с этими идиотами.

Но разве это оправдание?

Она выбежала в коридор. Имани уже спускалась по лестнице.

— Стой! - Элли почти скатилась за ней. - Имани, стой, пожалуйста. Я дура. Я была пьяная и...

Имани остановилась. Повернулась. Голос спокойный, как нож:

— Ты была пьяная. И за минуту до этого ты сказала: «Я так рада, что родилась блондинкой». Просто шутила. А потом - «такие уж они». Так какие же мы, Элли? Расскажи. Я слушаю.

Элли открыла рот. Закрыла. По щекам текли слёзы, но она даже не вытирала их.

— Я не это имела в виду. Я вообще так не думаю. Ни одной секунды. Честно.

Имани смотрела на неё сверху вниз. Потом тихо сказала:

— Я знаю, как ты думаешь. Вопрос в том, что ты теперь с этим сделаешь.

Она развернулась и вышла на улицу. А Элли осталась стоять в душном пропахшем пивом коридоре, чувствуя, что проваливается куда-то, где нет дна.

Глава 2. Разговор, который мог всё сломать

Вечером того же дня Элли набрала номер Имани. Руки дрожали. Она перепробовала все: сначала написала длинное сообщение, потом стерла, потом позвонила - и сбросила. Только на пятый раз дождалась гудков.

— Алло.

Голос Имани звучал глухо, будто она говорила из-под одеяла.

— Имани, это я, - сказала Элли и тут же почувствовала, как глупо это прозвучало. - Слушай. Я не буду оправдываться. Я была дура. Я не имела в виду то, что сказала... но это не важно, да? Потому что ты всё равно это услышала.

Молчание. Такое долгое, что Элли подумала - отключилась.

— Знаешь, что самое обидное? - наконец произнесла Имани. - Не сами слова. Они мерзкие, но я слышала и похуже от чужих людей. Обидно, что это сказала ты.

— Я понимаю.

— Нет. Не понимаешь. - В голосе Имани вдруг прорезалась усталость, а не злость. - Я сидела и думала весь день. И меня гложет не то, что ты ляпнула чушь под пиво. Меня гложет... а вдруг ты правда так думаешь? Ну, не в бреду, а на самом деле. Где-то глубоко. Что мы другие. Что вы выше.

Элли прижала телефон к уху так сильно, что ухо заболело.

— Имани, нет.

— Ты можешь сама себе не признаваться. Но такие слова из воздуха не берутся. Они вылезают, когда алкоголь снимает фильтры. И я теперь боюсь, что весь этот год ты смотрела на меня сверху вниз. Просто была вежливой.

— Господи. - Элли села на пол в коридоре общаги, прислонилась спиной к холодной стене. - Имани, слушай меня. Я выросла в городке, где кроме меня и моей мамы все были белыми. Первого чернокожего человека вживую я увидела в шестнадцать лет в торговом центре. Я ничего о вас не знала. Но когда я познакомилась с тобой в колледже... ты была первой, кто не смеялся над моими глупыми шутками, а объяснял. Ты научила меня, что «я не вижу цвета кожи» - это тоже глупость. Ты была моим самым честным зеркалом. И если я это потеряю из-за того, что сморозила чушь в пьяной компании... я себе этого никогда не прощу.

Тишина. Элли слышала, как Имани дышит - глубоко и прерывисто.

— Ты меня не потеряешь, - сказала наконец Имани. - Пока. Но слова ничего не значат. Все могут говорить красиво.

— Что мне сделать? - спросила Элли. - Только скажи. Я всё сделаю.

Снова пауза. Имани, видимо, колебалась. А потом сказала негромко, с вызовом:

— Есть один бар. «Марвин». Там по пятницам собираются в основном чёрные. Не потому, что мы не пускаем белых - просто своя атмосфера, своя музыка, свои правила. Приходи туда завтра. Одна. Не с компанией, не с парнями, чтобы они тебя защищали. Побудешь там вечер. Потанцуешь, если захочешь. Главное - просто будь. И увидишь, каково это: быть не «как все». А потом мы поговорим.

Элли замерла.

— Ты хочешь, чтобы я пришла в бар, где меня могут... - она не договорила.

— Не боись, тебя не съедят, - в голосе Имани проскользнула горькая усмешка. - Но ты хотела знать, как я себя чувствую каждый день в мире, где я не белая. Вот тебе один вечер. Посиди в моей тарелке. Согласна?

Элли закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Она представила, как заходит туда - бледная, растерянная, под взглядами незнакомых людей. Ей было страшно.

— Согласна, - сказала она. - Завтра. Напиши адрес.

— Договорились, - ответила Имани. И чуть мягче добавила: - И, Элли... оденься поудобнее. Там много танцуют.

Они попрощались. Элли ещё долго сидела на полу, слушая, как в соседней комнате кто-то смеётся, а в голове билась одна мысль: «Я сама это выбрала. Теперь не отступать».

Глава 3. Юбка вместо щита

Субботнее утро Элли встретила с тяжёлой головой и пустым желудком. Она почти не спала - всё прокручивала в памяти вчерашний разговор с Имани. «Приходи в “Марвин”. Одна. Побудешь там вечер».

В полдень она наконец вылезла из кровати, налила холодный кофе и уставилась в шкаф.

И вот тут началась настоящая паника.

Элли перебирала вещи с такой сосредоточенностью, будто собиралась на первое свидание, от которого зависела вся жизнь. Свитер оверсайз? Нет - выглядит как «я прячусь». Джинсы? Слишком обычно, слишком «я не стараюсь». Ей хотелось выглядеть женственно, мягко, понравиться. Не в вызывающем смысле, но... она хотела, чтобы её не отвергли с порога.

Она вытащила на кровать почти весь свой гардероб.

Элли Моррисон, 19 лет, пепельные волосы сегодня были распущены и падали на плечи тусклым полотном - она поленилась их мыть. В зеркале напротив кровати отражалась девушка с серо-зелёными глазами, обведёнными усталыми тенями. Веснушки на переносице казались сейчас не милыми, а какими-то по-детски беззащитными.

«Господи, - подумала она, - я выгляжу как нашкодивший щенок».

Она перебрала три блузки. Бежевую - слишком офисно. Полосатую - похожа на тельняшку. Остановилась на нежно-голубой шёлковой блузке с длинным рукавом и мелкими пуговицами. Эту блузку она купила на распродаже и ни разу не надевала - всё казалось, что повод недостаточно хорош. Плечи приятно обтягивала гладкая ткань, ворот открывал верхнюю часть груди.

К ней - чёрная плиссированная юбка чуть выше колена. Лёгкая, струящаяся. Имани когда-то сказала, что такая юбка идёт Элли, потому что «ты в ней перестаёшь сутулиться».

Элли надела это, покрутилась перед зеркалом. Кеды? Нет, с юбкой и блузкой кеды смотрелись нелепо. Она достала чёрные лодочки на низком устойчивом каблуке - единственные туфли, в которых она могла танцевать больше часа, не умирая от боли.

Потом сняла лодочки и надела их снова. Потом сняла блузку и надела обратно.

— Ты чего трясёшься? - спросила она своё отражение.

Отражение молчало, только веснушки выделялись на побледневшем лице.

Элли вспомнила, как Имани однажды рассказывала: «Мы каждый день думаем о том, как нас воспримут. Наденешь капюшон - сочтут угрозой. Наденешь дорогую одежду - скажут, что выскочка. И так всю жизнь».

«Один вечер, - сказала себе Элли. - Один вечер я побуду в твоей тарелке».

Она оставила блузку и юбку. Макияж? Чуть-чуть: тушь, чтобы глаза казались больше, и прозрачный блеск для губ. Волосы она решила не собирать - пусть падают на плечи мягкими пепельными волнами. Так она выглядела спокойнее, что ли.

Она снова посмотрела в зеркало уже при дневном свете из окна.

Серо-зелёные глаза, растрёпанные пепельные волосы, нежно-голубая блузка, чёрная юбка. В этом наряде она чувствовала себя уязвимой - как будто сняла всю броню. Но одновременно в ней проснулось что-то похожее на вызов: «Я могу быть красивой. Я могу быть вежливой. Я могу доказать, что я не та, кем меня посчитали».

— Ты сама хотела, - прошептала она своему отражению. - Теперь не ной.

В два часа дня пришло сообщение от Имани: адрес, время (девять вечера), и короткое: «Пожалуйста, не напивайся до прихода. Я хочу, чтобы ты всё помнила».

Элли усмехнулась. Напиться - последнее, чего ей хотелось.

Остаток дня она перечитывала старые переписки с Имани. Весёлые смайлики, мемы про дедлайны, голосовые сообщения, где они обе хохотали над профессором, который перепутал аудитории. Обычная дружба. Которая теперь висела на волоске.

«Что, если меня выгонят из этого бара? - вдруг пришло в голову. - Что, если кто-то спросит: «Ты кто такая?» Что сказать? «Я подруга Имани, которая сморозила расистскую хрень, и теперь искупаю вину?»

Звучало как бред.

К восьми вечера она была уже полностью готова. Набросила сверху тонкое чёрное пальто - вечером обещало похолодать. В карман положила только карточку, телефон и немного наличных.

Выйдя из общаги, она поймала себя на мысли, что её шаги стали короче, чем обычно. Каблуки щёлкали по асфальту. Плечи - нет, она специально держала их прямо. Юбка легонько колыхалась на ветру.

— Прекрати, - сказала она вслух, но голос дрогнул.

Было начало сентября. Вечер выдался тёплым, но с ветром. Листья ещё не пожелтели, а фонари уже зажглись тусклым оранжевым светом. Элли поймала такси, назвала адрес «Марвина» и весь путь молча смотрела в окно, перебирая в голове одну и ту же фразу: «Я здесь, чтобы слушать. Не оправдываться. Не доказывать. Просто быть».

За окном мелькали вывески магазинов, светофоры, люди. И она впервые с детства остро почувствовала, какого цвета у неё кожа.

Такси остановилось.

Элли подняла глаза. На вывеске над неприметной дверью горели неоново-синие буквы: «Marvin’s». Из-за двери доносилась приглушённая музыка - басы, ритм, живой смех. Жёлтый свет фонаря падал на ступеньки. Где-то внутри хлопнула дверь, и на секунду стало шумно - голоса, хлопки, женский смех.

Элли перевела дух. Положила ладонь на дверную ручку.

— Ну, - прошептала она. - Добро пожаловать в чужую тарелку.

И толкнула дверь.

Глава 4. «Marvin’s»

Первое, что почувствовала Элли, переступив порог, - это звук. Музыка ударила в грудь раньше, чем свет. Не тот поп, что крутили в общажных вечеринках, а густой, упругий ритм, в котором угадывалось что-то древнее и одновременно ультрасовременное. Бас пульсировал в полу, поднимался по ногам к позвоночнику.

Второе - запах. Дорогой виски, карамельный попкорн, женские духи с нотками ванили и кокоса. И что-то ещё - дымный, терпкий аромат, которого она не могла определить.

Третье - взгляды.

Бар «Marvin’s» оказался просторнее, чем казался снаружи. Стены из тёмного кирпича, на них - афиши джазовых групп и чёрно-белые фотографии. Барная стойка из красного дерева тянулась вдоль левой стены, за ней сверкали рядами бутылки. В центре - небольшой танцпол, уже заполненный двигающимися телами. Вдоль правой стены - диваны цвета хаки и низкие столики со свечами.

Элли застыла у входа, сжимая в кармане пальто телефон.

Всё вокруг было... другим. Не пугающим, нет. Но она вдруг остро осознала, что её бледная кожа, пепельные волосы и голубая блузка здесь - как белый лист на шоколадном фоне. Почти все посетители были чернокожими. Кто-то сидел за столиками, громко смеясь. Кто-то двигался в такт музыке у барной стойки. Несколько пар кружились на танцполе в тесном объятии.

Элли почувствовала себя стеклянной. Ей казалось, что каждый поворот головы в её сторону - это приговор.

— Стой где стоишь, - раздался голос за спиной.

Она вздрогнула и обернулась.

Имани стояла в двух шагах, прислонившись плечом к стене. Элли не узнала бы её, если бы не голос.

Имани Оконкво - 20 лет, которую Элли видела каждый день в джинсах и университетском худи - сегодня выглядела так, будто сошла с обложки журнала. На ней было облегающее платье цвета тёмной фуксии - короткое, но не вульгарное, с вырезом-лодочкой, открывающим изящные ключицы. Ткань поблёскивала при каждом движении, обтягивая стройную фигуру. Волосы, обычно уложенные мелкими кудряшками, сегодня были распущены и собраны в высокий, чуть небрежный афропучок, из которого выбивалось несколько завитков. Тёмно-карие глаза подведены стрелками. Золотые серьги-кольца. На ногах - белые кроссовки, единственная спортивная деталь во всём образе.

— Ты... ты потрясающе выглядишь, - выдохнула Элли.

Имани улыбнулась - совершенно спокойно, будто между ними ничего не случилось.

— А ты хороша в этом голубом. Идём.

Она взяла Элли за руку - просто, без лишних слов - и потянула к барной стойке.

— Дэн, это Элли. Элли, это Дэн. Лучший бармен в этом районе, а по совместительству мой кузен.

За стойкой стоял парень лет двадцати пяти с коротко стриженными волосами и лёгкой щетиной. Кожа цвета кофе с молоком. Глаза карие, внимательные. Он протянул руку ладонью вверх - не для рукопожатия, а для того, чтобы Элли вложила свою. Она растерялась на секунду, но потом поняла и осторожно коснулась его ладони.

— Рад знакомству. Что будешь? - спросил Дэн без намёка на удивление от того, что перед ним белая девушка в юбке.

— Мохито, безалкогольный, - быстро сказала Элли.

— Умница, - кивнула Имани. - Я же просила не напиваться.

Пока Дэн смешивал коктейль, Имани жестом подозвала ещё нескольких человек. Девушку в широких брюках и футболке с группой «Lauryn Hill». Парня в оранжевом свитере с закатанными рукавами. Ещё одну девушку с короткой стрижкой «под мальчика» и массивными серебряными серёжками.

— Это Шанти, это Джамал, это Киара. Мои друзья. Не из колледжа, из района. Мы вместе выросли.

Элли вежливо улыбнулась каждому, пожав руки или получив воздушный поцелуй в щёку (от Киары). И вдруг её кольнуло странное, непривычное чувство - ревность? нет, скорее удивление. Она знала Имани почти два года. Они делили лекции, обедали вместе, сплетничали о профессорах. И Элли понятия не имела о существовании Дэна, Шанти, Джамала, Киары. У Имани была целая жизнь, в которую Элли никогда не заглядывала.

— Вы такие... тёплые, - сказала Элли, вместо того чтобы спросить прямо.

— Ты думаешь, она нас прячет? - ухмыльнулась Киара. - Просто вы, студенты, редко вылезаете за кампус.

Имани легонько толкнула Киару локтем, но без злости.

Мохито оказался идеальным - мята, лайм, лёд, искрящийся в стакане. Элли сделала глоток и понемногу начала расслабляться. Музыка уже не била по нервам, а втягивала в себя. Ноги сами начали притопывать в такт - спасибо низким каблукам.

— Знаешь что, - сказала Имани, глядя куда-то за плечо Элли. - Кажется, кто-то хочет с тобой познакомиться.

Элли обернулась.

К ним подходил высокий парень - выше Элли на голову. Он двигался в ритме музыки, даже просто идя, будто музыка была его частью. Тёмная кожа, гладко выбритая голова, скулы, как у статуи. На нём была простая чёрная футболка, открывающая сильные предплечья с тонкой татуировкой на левом запястье - какой-то геометрический узор. Глаза у него оказались удивительными - светло-карие, почти золотистые в полумраке, и они смотрели на Элли с прямым, открытым любопытством.

— Имани? - спросил он, чуть наклонив голову. - Твоя подруга?

— Моя, - подтвердила Имани. - Элли, это Калеб. Лучший танцор восточного побережья, по версии его мамы.

Калеб усмехнулся, обнажив ровные белые зубы. Голос у него оказался низким и спокойным:

— Моя мама предвзята. Привет, Элли.

Он не протянул руку. Вместо этого он сделал шаг вперёд и просто замер, глядя ей в глаза. Музыка в этот момент сменилась на что-то тягучее, с грувом - что-то из старого R’n’B, но в современной обработке.

— Танцуешь? - спросил он просто.

Элли открыла рот, чтобы сказать «я не умею», но закрыла его. Она пришла сюда не для этого. Она пришла, чтобы слушать. Или... или чтобы попробовать?

— Не очень, - честно призналась она. - Но могу попытаться.

Калеб протянул руку ладонью вверх - так же, как Дэн у стойки. И Элли, уже не колеблясь, вложила в неё свои прохладные пальцы.

Он вывел её на танцпол.

Первые несколько секунд Элли чувствовала себя манекеном - слишком прямо, слишком напряжённо. Но Калеб не давил. Он просто начал двигаться рядом с ней - не касаясь, но ведя своим ритмом. Шаг. Поворот корпуса. Кисть, мягко опускающаяся на её талию всего на секунду - и тут же убирающаяся, давая пространство.

— Расслабься, - сказал он ей на ухо, перекрывая музыку. - Музыка сама скажет, что делать.

Элли закрыла глаза на секунду. Бас как пульс. Медный духовой как вздох. Она позволила бедрам качнуться - сначала робко, потом смелее. Открыла глаза и увидела, что Калеб улыбается.

Они двигались вместе. Не как партнёры по бальным танцам, а как два человека, которые нашли одну волну. Это было сексуально, это было близко. Это было в кайф. Элли почувствовала, как с неё спадает слой страха и вины - хотя бы на эту песню.

Когда трек закончился, Калеб слегка наклонил голову:

— Ты врёшь. Ты умеешь.

— Учусь, - выдохнула Элли и улыбнулась впервые за весь вечер.

А у барной стойки Имани смотрела на них и медленно пила свой виски, и в её тёмно-карих глазах мелькнуло что-то, похожее на надежду.

Глава 5. Чуть смелее

После танца с Калебом Элли словно прорвало.

Она вернулась к барной стойке, где Имани уже держала для неё новый мохито - на этот раз с лёгкой долей рома.

— Один? - спросила Элли, приподняв бровь.

— Один, - подтвердила Имани. - Пей медленно. Иначе уйдёшь отсюда на карачках.

Элли сделала глоток. Мята, лёд, ром приятно обжёг губы. По телу разлилось тепло.

Кто-то тронул её за локоть. Обернувшись, она увидела парня в кожаной куртке, с короткой бородкой и серьгой в ухе.

— Слышал, ты круто двигаешься. Потанцуем?

Элли взглянула на Имани. Та пожала плечами: «твоё дело».

— Давай, - сказала Элли и поставила стакан.

Этот трек был быстрее. Парень - его звали Марк, как она узнала через минуту - танцевал уверенно, но без напора. Он не хватал её за талию, а скорее вёл, как учитель: «смотри, тут шаг, тут поворот». Элли поймала ритм и даже добавила что-то своё - взмах рукой, лёгкий щелчок пальцами. Марк одобрительно хмыкнул.

Когда песня кончилась, кто-то снова позвал её - теперь низкая девушка в спортивном костюме, с ярко-синими дредами.

— Иди сюда, крошка! Твоя энергия нам нужна!

Элли засмеялась и пошла. А потом её пригласил высокий парень в клетчатой рубашке. Потом ещё один. Она не запоминала имён, только лица, только улыбки. Ей даже показалось, что кто-то из парней - или девушек? - поцеловал её в щёку в конце танца, но в полумраке и под новую порцию коктейля (третий? четвёртый? она сбилась со счёта) было уже всё равно.

К двенадцати Элли чувствовала себя поп-звездой на гастролях. Её голова кружилась, но от чего именно - от алкоголя, от музыки, от внезапной всеобщей любви - она не могла сказать. Может быть, всё вместе.

— Ты популярна, - усмехнулся Дэн за стойкой, наливая ей воды с лимоном. - Давно к нам не захаживали такие горячие девочки, ты прямо влилась.

— Я стараюсь, - выдохнула Элли и отпила ледяной воды.

Имани всё это время сидела на диване с Шанти и Кирой, не вмешиваясь. Но следила. Как старшая сестра, которая отпустила младшую на первую вечеринку, но краем глаза всё равно проверяет.

Элли почувствовала, что ей нужно выйти - поправить макияж, а проще говоря просто в туалет. Она прошептала «я сейчас» и направилась к дамской комнате.

Туалет в «Marvin’s» оказался неожиданно стильным - розовый неон, зеркала в латунных рамах, жидкое мыло с запахом кокоса. Элли опёрлась руками о раковину, посмотрела на себя.

Пепельные волосы растрепались. Глаза блестели. Блузка немного выбилась из юбки. В ней вдруг проснулось то самое, знакомое с детства желание: быть хорошей для всех. Понравиться. Доказать, что она своя.

Дверь скрипнула. Вошла Имани.

— Следишь за мной? - спросила Элли с улыбкой.

— Слежу, - спокойно ответила Имани, прислонившись к стене. - Не в смысле контролирую. Просто... ты молодец. Серьёзно.

Элли повернулась к ней, прищурилась.

— Ты правда так думаешь? Или просто проверяешь, пройду ли я твой тест?

Имани подошла ближе. В розовом неоне её тёмная кожа сияла. Тёмно-карие глаза смотрели мягко.

— Никакого теста, Элли. Я просто вижу, как ты стараешься. Мои друзья спрашивали - а что это за девушка в голубом? И знаешь, что я ответила? Что ты смешная, добрая и иногда делаешь глупости. Как все мы.

Элли вдруг захотелось плакать. Но она сдержалась.

— Они меня приняли, - сказала она тихо. - А ведь могли... не знаю... выгнать.

— Не выгнали бы, - пожала плечом Имани. - Но ты права. Ты им понравилась. Твоя открытость. Ты не строила из себя жертву и не пыталась извиняться каждые пять минут. Ты просто танцевала. Это честно.

Элли выпрямилась. Провела руками по волосам - растрепала их ещё сильнее, нарочно.

— Я могу быть ещё честнее, - сказала она с вызовом. - Я хочу, чтобы они запомнили меня. Не как «ту самую белую», а как крутую девчонку. Ты же знаешь, я умею быть душой компании.

Имани усмехнулась.

— Знаю. Но только не переигрывай. Ты уже вполне крутая.

Элли посмотрела на себя в зеркало. Расстегнула верхнюю пуговицу блузки. Потом ещё одну - так, чтобы стал виден край ключицы и тонкая цепочка, которую она носила не снимая.

— Так лучше? - спросила она.

— Ты и так была хороша, - ответила Имани. - Но если хочешь быть раскрепощённее - сними лифчик.

— Что?!

— Ну да. Кстати, трусики тоже. Сними - и тогда действительно отпустишь себя.

Элли удивлённо моргнула. Потом рассмеялась - громко, по-настоящему.

— Имани, ты серьезно?

Имани просто смотрела на нее без улыбки.

Она стянула медленно стянула трусики и бросила их в мусорную урну. Туда же последовал и бюстгальтер. Жест был театральным, почти вызывающим.

— Эй! - Имани притворно ахнула. - Дорогие же, отдала бы мне на хранение.

— Переживу, - сказала Элли, поворачиваясь к выходу. Волосы растрёпаны, блузка расстёгнута на две пуговицы, и под блузкой и юбкой ничего нет. - Идём. Меня там заждались.

Она вышла из туалета с лёгкой походкой, чувствуя себя пьяной не столько от рома, сколько от внезапного освобождения. Имани шла следом, качая головой, но где-то глубоко внутри она впервые за сутки почувствовала: подруга возвращается.

Глава 6. Медленный свет

Когда Элли вышла из туалета в расстёгнутой блузке и без белья, мир показался ей чуть ярче, чуть громче, чуть ближе. Она чувствовала себя так, будто сбросила десять килограммов - не веса, а напряжения.

Имани шла за ней, но у барной стойки их перехватила Киара с криком: «Имани, иди сюда, Джамал спорит, что угадает любой трек с трёх нот!» Имани бросила на Элли быстрый взгляд - мол, справишься? - и утонула в споре.

Элли осталась одна. Но ненадолго.

— Снова ты, - раздался низкий голос справа.

Калеб стоял, прислонившись к колонне, и держал в руке высокий стакан с чем-то тёмным. Он успел переодеть чёрную футболку на тёмно-синюю - такой же простой крой, но цвет подчёркивал золотистый оттенок его глаз.

— А ты следишь за мной? - спросила Элли, копируя собственную шутку из туалета, но теперь в её голосе звучал не вызов, а кокетство.

— Слежу, - серьёзно ответил Калеб. - Ты слишком ярко светишься, чтобы не заметить.

Она рассмеялась - звонко, на полбара. Рядом кто-то обернулся, но Калеб, казалось, не замечал никого, кроме неё.

— Ты пила? - спросил он, кивнув на её стакан.

— Немного. Но я в порядке. - Элли сделала шаг вперёд. - А почему ты спрашиваешь?

— Потому что хочу пригласить тебя на танец. Но не хочу, чтобы ты думала, что я пользуюсь ситуацией.

Элли подняла брови. Этот парень - с гладко выбритой головой, татуировкой на запястье и манерами, которые могли принадлежать и джентльмену прошлого века, и уличному танцору - смотрел на неё так, будто читал книгу, открытую на самой важной странице.

— Приглашай, - сказала она. - Я сама решу.

Музыка в этот момент сменилась. Диджей поставил что-то тягучее, с медными духовыми и медленным пульсом - старая классика в новой аранжировке. Свет в баре приглушили ещё сильнее, превратив помещение в зал с оранжевыми тенями.

Калеб протянул руку - ладонью вверх, как в прошлый раз. Элли вложила свою. Он переплёл их пальцы и мягко, почти невесомо, притянул её к себе.

Вторую руку он положил ей на талию - спокойно, открыто, без намёка на собственничество. Элли положила ладонь ему на плечо. И они начали двигаться.

Это был не тот танец, что раньше. Не быстрый, не весёлый. Медленный, почти интимный. Они двигались маленькими шагами, плечо к плечу, висок к виску. Элли чувствовала тепло его тела через тонкую ткань блузки. Запах - чистый, с нотками кедра и кардамона. Ей вдруг захотелось закрыть глаза и забыть, где она, кто она, зачем пришла.

— Ты хорошо пахнешь, - сказал Калеб ей в волосы.

— Это шампунь, - ответила она шёпотом, потому что громче говорить было почему-то страшно.

— Это ты.

Она подняла голову. Их лица оказались в нескольких сантиметрах. Калеб не торопился. Он смотрел ей в глаза - серо-зелёные, расширенные от алкоголя и внезапного счастья. Потом перевёл взгляд на её губы. Потом снова поднял.

— Можно? - спросил он тихо.

Элли не ответила. Вместо этого она привстала на цыпочках - спасибо низким каблукам - и сама коснулась его губ.

Поцелуй вышел таким же медленным, как танец. Сначала осторожный, вопрос. Потом увереннее. Калеб не сжимал её, не прижимал к себе силой - просто одной рукой поглаживал поясницу, а другой сжимал её пальцы, переплетённые со своими. Потом она повернул ее к себе спиной и положил руки на грудь. Они продолжали покачиваться в такт музыке, но это уже был не совсем танец. Он сжал ее соски через ткань, а она прижалась к нему всем телом.

Музыка текла вокруг них, а они терялись в ней. Кто-то свистнул - кажется, со стороны D.J. Или показалось.

Когда Калеб отстранился, Элли едва дышала. Не от нехватки воздуха - от избытка всего сразу.

— Ты необычная, - сказал Калеб, и в его голосе не было ни капли лести.

— Я просто девушка, которая пытается извиниться перед подругой, - выдохнула Элли.

И тут к ней подошла Имани

— У тебя уже получилось, - сказала она. И медленно стала расстёгивать оставшиеся пуговицы на блузке подруги. Элли не мешала, а когда Имани стала снимать ее блузку даже помогла небольшим движением плеча.

Имани взяла блузку в руки, оставив Элли обнаженной выше пояса. Она чуть улыбалась как бы спрашивая подругу, что та теперь намеренна делать.

— Я стараюсь, - сказала Элли, - Я очень стараюсь.

И тут она взялась за юбку руками, одним движением сняла ее через голову и протянула Имани.

— Я очень-очень стараюсь.

На танцполе среди чернокожих парней и девушек стояла белая девушка одетая только в туфли почти без каблука и тоненькую цепочку, если, конечно, цепочка засчитывается за одежду.

После этого она повернулась к Калебу и спросила:

— Потанцуешь со мной?

Они танцевали прижавшись друг к другу и никто больше не свистел.

— Как странно, - прошептала Элли, -Я пришла сюда чтобы извинится перед подругой. А в результате....

— Ты находишь меня.

— И нахожу тебя, - повторила она и почувствовала, как внутри что-то переворачивается. То ли страх, то ли надежда.

Калеб улыбнулся - чуть грустно, чуть насмешливо над самим собой.

— Давай не будем решать всё сегодня, - предложил он. - Просто... если захочешь увидеть меня снова - спроси у Имани мой номер. Она знает.

Элли кивнула. По щеке скатилась слеза - непонятно откуда. Калеб вытер её большим пальцем, нежно и просто, будто делал это сотню раз.

Песня закончилась. Свет стал чуть ярче. Имани стояла у дивана и смотрела на них - не ревниво, не оценивающе, а с тихой, тёплой улыбкой. Как старшая сестра, которая дождалась.

— Твоя подруга зовёт, - заметил Калеб, кивая в сторону Имани.

— Да, - сказала Элли, не отпуская его руки. - Но я вернусь.

Она пошла к Имани, но на полпути обернулась. Калеб стоял на том же месте, и в его глазах - светло-карих, почти золотых - горело что-то, что обещало продолжение.

Глава 7. Там, где начинается море (финал)

Ровно через месяц.

Солнце стояло высоко, выбеливая деревянный настил террасы. Пальмы лениво шевелили листьями, а вода в океане - бирюзовая, почти прозрачная - набегала на песок с однообразным, усыпляющим шумом.

Они сняли небольшой домик на побережье Флориды - не слишком дорого, но с видом, от которого перехватывало дыхание. Идея принадлежала Имани: «Надо проветрить головы. Все четверо».

Элли лежала на шезлонге в бирюзовом купальнике, тёмные солнцезащитные очки скрывали глаза. Пепельные волосы выгорели на солнце и стали почти золотистыми, а веснушки на переносице проступили ярче. Она листала книгу, но не читала - просто водила пальцем по строкам и улыбалась чему-то своему.

Рядом, на песке, Калеб собирал с ней конструкцию из ракушек - бесполезную, смешную, похожую на инопланетный замок. Он был без футболки, тёмная кожа блестела от солнцезащитного масла, а на левом запястье всё так же виднелся геометрический узор татуировки. Он говорил что-то негромкое, и Элли иногда смеялась - тем самым звонким смехом, который Имани научилась различать ещё в колледже.

— Вы как дети, - сказала Имани, подходя к ним с двумя стаканами сока. На ней был лёгкий сарафан в горошек, а её афропучок сегодня украшала маленькая ракушка, которую Элли подарила утром. - Натаскали ракушек, теперь город строят.

— А ты завидуешь, - парировала Элли, не поднимая головы. - Хочешь тоже строить.

— У меня есть взрослый парень, - Имани кивнула в сторону воды. - Он предпочитает взрослые развлечения.

В океане, по пояс в воде, стоял Лукас - высокий белый парень с русыми волосами, забранными в маленький хвост, и лёгкой щетиной. Он был космат и похож на добродушного викинга-студента, хотя на самом деле учился на ландшафтного архитектора. Лукас что-то искал в воде, нагнувшись, а потом выпрямился и помахал им рукой.

— Он ищет раковину? - спросил Калеб.

— Он собирается сделать мне серьги, - игриво улыбнулась Имани. - Иначе, зачем у него в рюкзаке инструменты для резьбы по кораллу?

Элли наконец отложила книгу и сдвинула очки на лоб.

— Имани, - сказала она серьёзно, но в глазах плясали смешинки. - Ты счастлива?

Имани поставила стаканы на маленький складной столик. Посмотрела на Лукаса, который уже шёл к берегу, держа в руке что-то яркое. Перевела взгляд на Элли и Калеба - таких разных по цвету кожи, но одинаково глупых в своей влюблённости.

— Дурацкий вопрос, - ответила она. - Конечно, счастлива.

Она опустилась на край шезлонга, и на секунду повисла тишина - только море, только пальмы, только далёкий крик чаек.

— Элли, - тихо сказала Имани.- Я не жалею, что я послала тебя в тот вечер в «Marvin’s». И не жалею, что мы тогда поругались. Потому что иначе... ты бы не встретила Калеба. И я бы не поняла, что даже самые глупые слова можно перерасти.

Элли сняла очки совсем. Серо-зелёные глаза смотрели прямо, без защиты.

— А я не жалею, что сказала те глупости. Потому что иначе я бы никогда не узнала, как это больно - тебя терять. И как это ценно - возвращать.

Калеб опустил последнюю ракушку на песчаную башенку. Лукас подошёл и, не вникая в разговор, обнял Имани за плечи - влажный, пахнущий солью и ламинарией. Имани фыркнула, но не отстранилась.

— Что за девичник? - спросил Лукас.

— Мы миримся, - сказала Элли.

— Вы же не ссорились!

— Именно, - улыбнулась Имани. - Вот и миримся. Кстати, меня замучили вопросами, когда же снова придет в клуб моя горячая подружка?

— Они просто рассчитывают, что я снова буду танцевать полвечера голышом! - засмеялась Элли.

— Да ты что?! - Имани уморительно округлила глаза, -Ты подозреваешь моих друзей в такой расчетливости!

— Я не подозреваю, я совершенно уверена! Впрочем, я не против. Если, конечно, мой парень не возражает. Дорогой, ты не против?

Калеб поднялся, отряхнул колени. Протянул руку Элли, помогая встать, а потом шутливо шлепнул ее ладошкой по попе. Она сжала его пальцы и почувствовала тепло - то самое, что впервые ощутила месяц назад в медленном танце под красивую музыку.

— Пойдём в воду? - предложил он.

— Пойдём, - ответила Элли. - Но сначала... - она повернулась к Имани, чуть наклонила голову и сказала совершенно спокойно: - Прости меня. Ещё раз. На всякий случай.

Имани посмотрела на неё секунду-другую. Потом взяла её за руку.

— Ты уже прощена. Ещё тогда, в туалете, когда выбросила все лишнее. Дурочка.

Они рассмеялись обе - громко, перекрывая шум прибоя. И пошли к воде: сначала Элли и Калеб, держась за руки, потом Имани и Лукас, который успел нацепить Имани на ухо найденную раковину «примерь, тебе идёт».

Море было тёплым, как парное молоко. Песок уходил из-под ног. Где-то на горизонте лениво полз белый парусник.

Элли оглянулась на берег - на пустые шезлонги, примятый песок, недостроенный замок из ракушек. И подумала: «Такие уж мы. Все мы иногда говорим глупости. Но если есть кто-то, кто готов тебя выслушать и дать второй шанс - это дороже любых правильных слов».

Имани рядом с ней взвизгнула - Лукас брызнул водой. Калеб подхватил Элли за талию, крутанул так, что брызги разлетелись радугой.

И в этом шуме, в этом смехе, в этом простом человеческом счастье не было места ни цвету кожи, ни обидам, ни испытаниям.

Была дружба.

Было море.

Было лето, в которое они все - каждая по-своему - научились прощать.

КОНЕЦ