Когда профессор и Паула подошли к дверям амбара, те открылись, словно по сигналу дистанционного управления. Полностью обнажённый мужчина распахнул дверь и отошёл в сторону, пропуская их внутрь. Паула заметила изгиб его вялого члена, свисавшего из густой лобковой растительности. Его глаза скрывала плотно облегающая чёрная маска — такая, что повторяет форму носа и скул. Бархатный капюшон с вышитым на груди красным номером девятнадцать покрывал его волосы и спадал по бокам, закрывая уши и шею; были видны только рот, подбородок и глаза. Зоркие глаза внимательно осмотрели Паулу с ног до головы.

Вокруг дверного проёма были задёрнуты занавески, создавая небольшой вестибюль, отделявший его от остальной части амбара. Все трое некоторое время постояли молча, пока обнажённый мужчина разглядывал Паулу. Потом профессор кивнул мужчине и начал раздеваться.

— Приятная обязанность охранника, — спокойно сказал профессор вместо объяснения, когда мужчина подошёл к Пауле.

Его рука коснулась упругих ягодиц девушки и ощупала их сквозь ткань юбки. Твёрдые пальцы прошлись по нежной коже, сдавливая её. Профессор был уже полностью обнажён; он взял маску из множества, висевших на вешалке в фойе, и надел на лицо. То, как он надевал маску, выглядело почти как церемониальный обряд.

Пока мужчина наслаждался прикосновениями к ягодицам Паулы его член зашевелился и стал постепенно твердеть. Другой рукой он сжимал левую грудь девушки через блузку и лифчик, которые были на ней. Паула стояла неподвижно, пока мужчина ласкал её. Девушке было приятно, даже очень приятно. Её возбуждало то, что к ней так прикасался совершенно незнакомый человек. Паула возбуждала его, позволяя парню почувствовать то, чего он, очевидно, не испытывал уже очень давно.

Профессор стоял перед ней. На его маске на лбу была вышита серебряная цифра «пять», и Паула догадалась, что он — старейшина. Они терпеливо ждали, пока охранник продолжал ласкать Паулу. Его рука скользнула под юбку и легко пробежала по её шелковистым ягодицам. Обследуя её тело, парень стонал от удовольствия.

— Хватит! — вдруг воскликнул профессор и взял в руку поводок.

Охранник не стал спорить и не выразил никакого протеста, но с большой неохотой прервал своё занятие и отошёл в сторону, чтобы пропустить их.

«Вот так здесь устроена иерархия, — подумала Паула, — и насколько она эффективна».

Охранник открыл небольшую дверь справа, которую Паула не заметила во время своего предыдущего визита. Профессор прошёл вперёд, а Паула пошла следом, так как он слегка потянул поводок, прикреплённым к её шее.

Она чувствовала себя очень сексуальной: мощный прилив предвкушения смешался с ощущением разврата. Укрощённая и связанная, как собачка на поводке. Эта ситуация несла в себе особый сексуальный заряд, на который она мгновенно отреагировала. Беспомощная и ничего не подозревающая девушка покорно позволяла увести себя туда, где её ждало то, что она не могла себе даже представить.

Гости прошли по тёмному деревянному коридору, узкому и неровному. Стены коридора были сложены из грубого дерева в качестве перегородки наружной стены амбара. Они осторожно спустились по трём неровным ступенькам, на которых Паула слегка споткнулась. Профессор не стал ни ждать, ни помогать, а только резко дёрнул за поводок и потащил её вперёд. Два поворота налево привели их к небольшому отгороженному занавеской помещению, где профессор остановился и отпустил поводок. Вокруг царила тишина.

— Подожди здесь и не шевелись, — сказал он приглушённым голосом.

Затем чуть приоткрыл занавес и прошёл за него. Паула попыталась заглянуть по ту сторону, пока занавес не закрылся, но всё произошло слишком быстро. Девушка молча стояла и ждала, как ей велели, а за занавесом, в пахнущем затхлостью амбаре, царила зловещая и нервирующая тишина.

— Уважаемые члены клуба, старейшины, сенаторы и директор, — услышала она, как голос профессора прогремел с другой стороны занавеса, обращаясь к аудитории. - В рамках моей заявки на принятие в сенаторы предлагаю вам сегодня вечером первую из моих стажёрок для вашего удовольствия.

Громкий восторг наполнил амбар, раздалась лёгкая волна аплодисментов, а затем в огромном помещении снова воцарилась тишина. Ожидая на том же месте, Паула почувствовала приступ неуверенности, радуясь, что, по крайней мере, была полностью одета. Зашумел моторчик, и занавес медленно сдвинулся в сторону.

Картина, открывшаяся перед Паулой, когда сдвинулся занавес, застала её врасплох. Она оказалась на сцене. Длинный подиум, подобный тому, что используют на модных показах, уходил далеко от сцены в море людей, одетых во всё чёрное и в чёрных масках. Обнажённые люди разного возраста, как она определила по состоянию тел. Были одна или две женщины, не больше. Остальные члены клуба были мужчинами. Глазам Паулы предстали мужские половые органы всех форм и размеров. Некоторые были вялые, полутвёрдые, а некоторые отвердевшие до синевы. Некоторые были крошечные, некоторые средние, а некоторые были просто огромные. Всё это Паула заметила, когда профессор медленно вёл её по подиуму, управляя поводком, пристёгнутым к ошейнику.

Паула испытывала смешанные чувства. Она была абсолютно влажной, сексуально возбуждённой, её клитор пульсировал. Но девушка чувствовала себя неуверенно, поскольку толпа молча наблюдала за ней. Они шли медленно; Паула покачивала бёдрами, и её кожаные сапоги громко цокали каблучками по деревянным доскам подиума. Впереди шёл профессор, и его обнажённая попа выглядела забавно — Паула никогда раньше не видела, как ходит обнажённый мужчина.

Внезапно в зале поднялся шум: раздались громкие возгласы и аплодисменты, зрители закричали и засвистели в знак одобрения. Казалось, это произошло мгновенно, словно существовал какой-то определённый промежуток времени или установленный момент, до которого посетители не имели права высказывать свои эмоции.

Паула не могла сдержать широкой улыбки. Теперь девушка почувствовала себя более уверенной и расслабленной, наслаждаясь вниманием, которое ей уделяли. Когда они дошли до конца длинного подиума профессор остановился сам и заставил остановиться Паулу, чтобы девушка постояла под крики и возгласы одобрения, пока продолжались аплодисменты. Она расставила ноги, акцентируя внимание мужчин на своих стройных бёдрах под короткой юбкой. Увидев горящие глаза, выглядывающие из-под масок, Паула почувствовала, как учащается пульс. Казалось, что всё внимание сосредоточено на её ногах и груди. Один или два взгляда задерживались на изгибах её ягодиц, которые выпирали под тканью юбки. Девушка чувствовала себя прекрасно, выглядела особенно сексуально и была невероятно возбуждена. Ощущения удовольствия разрывали её изнутри. Паула стояла высокомерная, самоуверенная, позволяя голодным взглядам рассматривать её.

Аплодисменты и возгласы постепенно стихли, сменившись почти полной тишиной. Вдруг кто-то громко крикнул:

— Три! — другой крикнул: — Четыре!

Профессор поднял руки, призывая всех к тишине. С возвышения в задней части зала, которого Паула не заметила, раздался громкий стук, и в зале мгновенно воцарилась тишина. На возвышении сидели Старейшины по обе стороны от сенаторов, сияющих своими золотыми номерами, прикреплёнными к маскам. Посередине, держа в руках длинный посох, которым он стучал по деревянной платформе, сидел директор.

Он встал и громко объявил:

— Уважаемые члены клуба! Торги ещё не начались. Пожалуйста, дайте возможность кандидату в Старейшины продолжить. — Он снова сел и кивнул профессору.

Профессор схватил Паулу за блузку и резко разорвал её, обнажив нежные груди, которые поддерживал плотный чёрный бюстгальтер. По комнате раздался тихий возглас одобрения, вырвавшийся из многих уст. Мужчина продолжил разрывать блузку, пока вся она не исчезла. Следующей была юбка, которую грубо стянули с неё. Паула почувствовала прилив сексуального возбуждения. Она стояла перед публикой только в нижнем белье и чёрных чулках на резинках. Множество пар глаз блуждали по телу девушки, осматривая только что обнажённую плоть.

Профессор взял Паулу за плечи и заставил развернуться на 360 градусов, так что все смогли рассмотреть её со всех сторон.

— На лошадь её! — крикнул кто-то.

Послышались одобрительные возгласы, и все начали хором скандировать.

— На лошадь её! На лошадь!

Профессор снова поднял руки, призывая к тишине, и крики прекратились. Паула заметила улыбку на губах профессора. Мужчина снова подошёл к девушке и сорвал с неё лифчик. Профессор так разорвал бретельки, что они спружинили и обожгли хлёстким ударом её нежную кожу. Груди девушки вскочили и стали свободно раскачиваться, соски были твёрдыми и возбуждёнными. Волна восторженных возгласов наполнила комнату. Паула выпятила грудь, чтобы её упругие полушария казались как можно больше. Назойливый зуд во влагалище напомнил девушке, что и её киска жаждет внимания.

Одним быстрым движением профессор схватил её маленькие трусики и стянул с бёдер на пол. Когда обнажилась её киска огромный зал наполнился криками восторга. Все вытянули шеи, чтобы заглянуть девушке между ног, когда её освободили от трусиков. Сердце Паулы бешено колотилось, она стояла абсолютно обнажённая перед толпой, охваченной голодно похотью. На этот раз ничто не могло успокоить толпу, даже когда директор начал стучать своей палкой по доскам. Крики и комментарии были просто оглушительными. Паула чувствовала себя очень хорошо, полной сексуальности и на столько желанной, что это почти причиняло боль. Ей казалось, что она чувствует, как её возбуждённый клитор торчит из верхней части половых губ на всеобщее обозрение.

Профессор жестом приказал ей снова повернуться. Паула повернулась медленно и вызывающе, демонстрируя воющей толпе свою стройную спину и упругие ягодицы. Волна возбуждения, пронзившая девушку, была настолько сильной, что Пауле казалось, будто она может достичь оргазма, просто выставляя себя напоказ. Ей хотелось, чтобы это продолжалось, чтобы она могла впитывать эти опьяняющие ощущения и дольше наслаждаться этим потрясающим приливом энергии.

Профессору протянули тонкую трость. Он слегка, но властно стукнул тростью по бедру девушки; его член уже стоял, и наставник был так же возбуждён, как и Паула. Девушка представила, как они занимаются сексом на глазах у всех. От одной только этой мысли Паула чуть не кончила. Девушка громко застонала и сомкнула свои мягкие красные губы, пытаясь сдержать нарастающее возбуждение. Её пульсирующая вульва жаждала прикосновений и того удовлетворения, в котором так нуждалась.

— На колени, — приказал профессор хриплым голосом.

Потом прочистил горло и повторил приказ более настойчиво.

Паула опустилась на колени, лицом к зрителям. Девушка упёрлась ладонями в шероховатые доски перед собой и улыбалась. Оказавшись на четвереньках, Паула выгнула спину; её ягодицы высоко взмыли вверх, а упругие груди свисали вниз. Ничто не скрывалось от любопытных глаз, блуждавших по её обнажённому телу.

Резкий удар обрушился на её ягодицы — внезапный и болезненный. Но эта боль была для девушки невероятно сладкой. Лицо Паулы исказилось от муки, её рот приоткрылся, и почти сразу же раздался приглушённый рёв одобрения со стороны толпы.

— Повернись, сучка! — возбуждённо крикнул профессор и нанёс ещё один жестокий удар по её нежной плоти.

По залу разнёсся пронзительный крик. Каждый удар профессора вызывал отдельный рёв восторженных возгласов у наблюдающей толпы. Паула перебирала руками и коленями на четвереньках. Когда её обнажённые ягодицы и киска стали видны всей толпе, послышались новые крики восторга и одобрения. Директор ударил тростью по дощатому полу, призвав аудиторию к тишине, и прошёл к краю противоположной трибуны.

— Встань! — резко приказал профессор Пауле. - В присутствии директора всегда надо стоять.

Паула встала, немного разочарованная. Девушке так нравилось, как её позы заставляли все члены в зале напряжённо выпрямляться. Все присутствующие хотели её — прикоснуться, полапать, прижаться и войти в её молодое свежее тело. И ей это нравилось.

— Позвольте напомнить уважаемому Старейшине, — прогремел голос Директора в тишине, — что наказание, каким бы возбуждающим оно ни было, не должно осуществляться до завершения посвящения в члены клуба.

Профессор слегка склонил голову, признавая свою ошибку, допущенную в порыве эмоций. Директор снова занял своё место, и крики возобновились.

— На лошадь её! На лошадь её! На лошадь!

Вся толпа выкрикивала хором, и Паула заметила улыбку на губах профессора под маской. Он дёрнул за поводок и заставил Паулу встать сбоку от подиума. Потом в знак сигнала высоко поднял другую руку в воздух. Восторженная публика взорвалась громким рёвом, и все взгляды устремились на занавес позади девушки. Паула обернулась и увидела, как занавес сцены начал раздвигаться.

Освещение в огромном зале стало таким же ярким, как дневной свет, и стал виден объект всеобщего внимания. Паула почувствовала, как волна сексуального возбуждения и трепета пронзила тело. Она увидела то, что скрывали бархатные занавески. Девушка невольно задрожала, мурашки предвкушения пробежали по всему телу. Паула с трудом сглотнула, у неё пересохло во рту, а глаза широко раскрылись от открывшегося перед ней зрелища.

Двое обнажённых мужчин в капюшонах начали выталкивать по сцене фигуру огромного животного в сторону Паулы. Это была полноразмерная модель лошади, какую можно было увидеть на витрине в седельной мастерской. Обтянутая коричневым бархатом, она выглядела очень реалистично. Высокая и крепкая модель выглядела так, словно это была настоящая лошадь, неподвижно стоящая на подставке.

Когда модель приблизилась, Паула разглядела кожаное седло и поводья, прикреплённые к ней. Это было обычное верховое седло, но с одним дополнением: из центра седла торчал огромный латексный фаллоимитатор. Длинный и толстый фаллос выглядел потрясающе, а размеры лошади делали фаллоимитатор визуально меньше, чем он был на самом деле.

Макет лошади придвинули к краю подиума. Двое мужчин отрегулировали зажимы, которые убрали резиновые колеса, опустили сооружение, и оно прочно встало на пол подиума. К основанию подключили электрический провод, и мужчины отошли назад, за спину модели лошади. Тишина в комнате усилила лёгкое чувство неуверенности, охватившее Паулу. Девушку беспокоила высота огромного животного: седло находилось чуть выше уровня её глаз.

Профессор подошёл ближе и круговыми движениями пальцев начал смазывать фаллоимитатор прозрачной смазкой, распределяя блестящую жидкость по огромному фаллосу. Пауле показалось странным видеть, как мужчина так старательно ласкает член.

Крепкие руки обхватили её икры и бёдра. Двое мужчин схватили её сзади, подняли вверх, пронесли вперёд через спину лошади, так что девушка с раздвинутыми ногами зависла прямо над огромным фаллоимитатором. Когда Паулу медленно опустили на фаллос, по залу прокатился тихий стон и перешёптывание.

Паула застонала при первом прикосновении головки фаллоимитатора к нежным внутренним половым губкам. Когда огромная головка фаллоимитатора начала входить внутрь, растягивая её болезненные, опухшие половые губы и заставляя их сжиматься вокруг огромного диаметра, Паула обеими руками вцепилась в лошадиную гриву. Пока девушку медленно опускали, фаллос продвигался всё глубже и глубже, плотно заполняя её внутренности. Паула чувствовала лёгкую боль и небольшой дискомфорт, она ощущала, как фаллоимитатор скользит вглубь её влажного лона. Когда Паула наконец полностью опустилась на седло, и мужчины отпустили её ноги, в зале раздались бурные аплодисменты. Девушка сидела гордо, высоко над толпой, с прямой спиной и поднятой головой, а её внутренние мышцы приспосабливались к огромному инструменту, похожему на член внутри.

— Держи вожжи, шлюха! — резко прорычал профессор, нарушив тишину.

Толпа тут же подхватила и начала скандировать:

— Шлюха! Шлюха! Шлюха! — Впрочем, шум почти сразу же оборвался.

Паула почувствовала, как сильно она растянута между ног. Ей пришлось широко раздвинуть бёдра, чтоб оседлать огромное животное. Следуя указаниям, девушка потянулась, чтобы взяться за поводья. Когда Паула наклонилась вперёд, чтобы дотянуться, дилдо внутри неё прижался к нежным стенкам влагалища. Кровь забурлила в её венах от восторженного предвкушения того, что должно было вот-вот произойти. Она чувствовала, что близка к оргазму, но в то же время, как ни странно, оставалась далека от него. Это было похоже на продолжительный и лёгкий оргазм, хотя на самом деле она ничего не делала. Всё это сильно возбуждало Паулу, как и наблюдающая толпа и множество твёрдых членов, которые она видела. Девушка снова выпятила грудь, наслаждаясь вниманием, которым её осыпали. Набухшие до предела соски были возбуждены и заметно выделялись на груди. Эти затвердевшие бутоны даже потемнели от крови, которая наполняла их возбуждением.

Резкий толчок застал Паулу врасплох: зажужжал электродвигатель, огромная модель животного шевельнулась и рванулась вперёд, резко дёрнув бёдра девушки. Её твёрдый клитор прижался к упругому кожаному гребню седла, и тело пронзили острые словно электрические разряды. Когда животное снова взбрыкнуло, Паула обхватила огромное тело макета коленями и крепко сжала поводья. Сотрясание бёдер заставило фаллоимитатор касаться самой отдалённой частички её мягких нежных внутренностей, наполняя стройное молодое тело девушки новыми и невероятно чудесными ощущениями.

Движок задавал лошади ровный ритм, макет подпрыгивал вперёд, а затем назад, сначала прижимая лобок девушки к передней части, затем её мягкие ягодицы к задней. Всё это время фаллоимитатор играл с её влажным внутренним пространством, усиливая восхитительные ощущения. Теперь ритм был ровным и регулярным, её бедра двигались в такт, и Паула представила, что это точно так же, как если бы она ехала на настоящей лошади, пока животное шло шагом. С каждым рывком лошади её стройное тело сотрясалось, а упругие груди дразняще покачивались и колыхались.

Паула начала тонуть в наслаждении, которое она испытывала; один или двое мужчин в толпе сжали свои твёрдые члены и дрочили, наблюдая, как девушка скачет на огромном манекене. Вместе с опьяняющими и чувственными ощущениями и молчаливым интересом толпы Паула почувствовала, как первые волны оргазма начали прокатываться по её телу. Чувственный рот приоткрылся, мягкие красные губы раздвинулись, не сдерживая стоны удовольствия, глаза прищурились. Ровный ритм скачки приближал её к кульминации. Фаллоимитатор внутри — твёрдый и большой — касался каждой части мягкой влажной пещерки, припухшие губки которой плотно обнимали его.

В тишине зала раздался громкий протяжный стон Паулы, и толпа тут же ответила громом восторга. Тело девушки напряглось, и она, тяжело задыхаясь, бурно кончила. Волны наслаждения, вызванные мощной кульминацией, сотрясали её тело. Колени крепко впились в похожий на мех бархат, покрывающий макет лошади. Ягодицы сжались, а костяшки пальцев побелели от того, как крепко она сжимала поводья. Паула дрожала и стонала – оргазм достиг своего пика. В заключительной фазе голова девушки без сил склонилась вперёд.

Толпа обезумела от восторга, все кричали и хлопали, выражая одобрение и ликование по поводу оргазма девушки. Шум продолжался ещё несколько минут, а затем внезапно стих, и в зале воцарилась тишина. Модель продолжала брыкаться, размеренный ритм не сбивался. Придя в себя, Паула подняла голову и увидела, как одна из зрительниц стояла на коленях и сосала напряжённый член мужчины. Паула обвела взглядом зал: все были возбуждены и время от времени сжимали свои отвердевшие члены.

Звук моторчика вдруг изменился, и лошадь задвигалась быстрее, с силой прижимая нежный клитор Паулы к седлу.

— О боже, нет! — воскликнула она, когда фаллоимитатор начал грубо тереться в её нежных внутренностях. Шум моторчика снова изменился, и лошадь начала двигаться ещё быстрее. Паула изо всех сил ухватила поводья руками, а коленями сжала бока лошади, чтобы удержаться в седле. Снова и снова жестокие толчки в клитор пронзали девушку восхитительными, но довольно болезненными вспышками наслаждения. Лошадь двигалась так быстро, что при каждом толчке вперёд Паула слегка приподнималась в седле, а при толчке назад резко опускалась. Её бёдра уже начали болеть от бешеной скачки.

Зрители громко переговаривались и стонали, возбуждённо подбадривая друг друга. Муляж лошади двигался всё быстрее, Паула крепко сжимала поводья и двигалась в том же ритме. Девушка вспотела, её лоб стал влажным, а стройное тело покрылось капельками пота.

Толпа начала скандировать:

— Грязная сучка, грязная сучка, грязная сучка.

Движения лошади и шум толпы слились для Паулы в единый гипнотический биоритм, в котором она начала растворяться. Но резкий неожиданный удар тонкой тростью по нежным ягодицам заставил девушку громко вскрикнуть. Жгучая боль заполнила все её мысли. Профессор снова ударил девушку тростью, и слезы накатили на глаза, пока Паула скакала на этом чудовище.

Трость снова и снова со всей силой обрушивалась на нежную плоть, добавляя новые ощущения к тем, что она испытывала. Паула снова начала возбуждаться, её тело затрепетало от смеси боли и унижения, сексуального издевательства на глазах у стольких людей.

Девушка скакала на лошади, удерживая поводья, как опытный наездник. Она слегка приподнималась и упиралась ногами в стремена. Трость продолжала хлестать по обнажённой плоти ягодиц, оставляя глубокие порезы на покрасневшей коже. Паула тяжело дышала, её тело во второй раз жаждало разрядки. Ритмичные движения лошади и боль подстёгивали приближение оргазма. Толпа заворожённо наблюдала, как Паула скачет всё быстрее и жёстче, всё сильнее наваливаясь на седло, и вот уже видна её кульминация. Трость снова ударила девушку, и боль сменилась неописуемым наслаждением. Она начала принимать удары с животной страстью.

— О боже, да! Да! — несколько раз воскликнула Паула. — Да, да, ДА!

Её неистовство ошеломило толпу. Она оказалась стервой, девушка это чувствовала, но ей было всё равно. Паула жаждала оргазма, стремилась к нему, призывала его, пока скакала верхом на лошади. Сквозь полуприкрытые веки она увидела, как мастурбирующий мужчина кончил, и его сперма брызнула во все стороны. Это было уже слишком для Паулы: девушка запрокинула голову, тело напряглось, она выпрямилась и откинулась назад в седле. Паула громко закричала, как раненое животное, — крик был сдавленный, дикий, разъярённый, — и кончила. Во время оргазма её тело сотрясали конвульсии наслаждения. Она судорожно двигала бёдрами, подстёгивая оргазм, и с силой натягивала кожаные поводья, пытаясь продлить фантастические ощущения...

Моторчик заглох, и Паула рухнула вперёд, уткнувшись головой и грудью в густую гриву лошади. Она была обессилена и опустошена, пресыщена и полностью удовлетворена. Могла ли она поверить, что секс может быть таким? Тихо постанывая, она наслаждалась громовыми аплодисментами, наполнившими амбар.