Звонок в дверь прозвучал как приговор. Виктория, строгая, с холодным взглядом женщина пятидесяти трех лет, вздрогнула, оторвавшись от вечернего чая. Её сын, Владик, двадцати двух лет, застыл у порога своей комнаты, прислушиваясь. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ремонтники, — пробормотала она, поправляя строгий шелковый халат, под которым угадывались очертания её полного, зрелого тела. Грудь, некогда высокая, теперь мягко отвисала, чувствительная и тяжелая, но Виктория тщательно скрывала это под броней дорогой одежды и высокомерия.Она открыла. На пороге стояли двое. Эльдар и Рашид. Крепкие, смуглые, с яркими, оценивающими взглядами. От них пахло потом, табаком и чем-то диким, пыльным. Владик, прячась в тени коридора, сглотнул. Его тайная, годами лелеемая фантазия начинала пульсировать в висках.

— Здравствуйте, — сухо сказала Виктория. — Вы к ремонту ванной?— Именно так, — ответил Эльдар, тот, что повыше и постарше. Его голос был густым, как мед. — Можно внутрь? Оценим фронт работ.Они прошли, заполнив собой прихожую. Их присутствие казалось физическим, давящим. Виктория нервно повела плечами, чувствуя, как их взгляды скользят по её фигуре, задерживаясь на округлостях под халатом.Работа началась с осмотра. Но очень скоро Эльдар, улыбаясь белыми зубами, предложил: «Хозяйка, вы не против, если мы немного перекусим? Работа предстоит долгая. У нас есть хорошая закуска». Он достал из сумки бутылку коньяка и пачку восточных сладостей.Виктория хотела отказаться. Она всегда контролировала себя. Но холодное одиночество вечеров, тяжесть лет, скрытое неудовлетворение — всё это сыграло свою роль. А ещё — этот настойчивый, тёплый взгляд Эльдара.

— Ну... Чуть-чуть, — сдалась она, и в её голосе прозвучала несвойственная неуверенность. Они уселись на кухне. Первый бокал обжег горло, но согрел изнутри. Второй сделал мир мягче, а смех Рашида — приятнее. Эльдар был красноречив. Он говорил о её красоте, о зрелой женственности, которая дороже любой юной неопытности. Его слова лились, как тот самый коньяк, согревая, опьяняя, размывая барьеры.Владик, притворяясь, что играет в телефоне на диване в гостиной, слушал каждый звук. Его штаны стали тесны. Он слышал, как тональность беседы меняется. Слышал смущённый, уже не такой холодный смех матери.

— Вы такая... напряженная, — сказал Эльдар, его рука вдруг легла на её плечо через стол. Виктория замерла, но не отодвинулась. Огонь коньяка и льстивые слова сделали своё дело. Одиночество затрещало по швам. — Я... — начала она, но слова застряли.

— Расслабьтесь, — прошептал Рашид с другой стороны. Его пальцы коснулись её запястья. — Вы у себя дома. Всё хорошо.И она расслабилась. Позволила Эльдару помассировать её плечи. Позволила Рашиду налить ещё один бокал, который она уже выпила залпом, чувствуя, как жар разливается по животу, спускаясь ниже. Её халат расстегнулся, обнажив глубокий вырез ночной сорочки. Полная, зрелая грудь покачивалась при каждом движении, соски набухли, упираясь в тонкую ткань. - Какая красивая женщина, — хрипло произнёс Эльдар, и его руки скользнули с плеч вниз, обхватив её грудь через ткань. Виктория ахнула, не в силах вымолвить ни слова протеста. Огромные волны давно забытого возбуждения накрыли её с головой.

— Нет... — слабо выдохнула она, но её тело выгнулось навстречу прикосновениям. Да, — твёрдо сказал Рашид, вставая и подходя сзади. Он наклонился, и его губы коснулись её шеи, а руки обхватили талию. — Ты хочешь этого. Мы видим. Они подняли её, почти невесомую в её состоянии, и повели из кухни. Виктория шла, спотыкаясь, её голова запрокинулась на могучее плечо Эльдара. Она видела мельком широкие глаза сына в гостиной, но стыд был уже слишком далёким, приглушённым чувством. Доминировало другое — животная, всепоглощающая потребность. Они зашли в её же спальню, в царство дорогих духов и холодного бархата. Свет включил Владик, который шёл следом, дрожа от возбуждения. Он видел, как мускулистые руки рабочих уложили его мать на широкую кровать. Как Эльдар грубо стащил с неё халат и сорвал тонкую сорочку. Она лежала перед ними, обнажённая. Её тело было картой прожитых лет — мягкий живот, полные бёдра, и та самая грудь, большая, с тяжёлыми, отвисшими грудями и крупными, тёмными ареолами. Она была зрелой, пышной, безумно сексуальной в своей отдаче.

— Смотри, сынок, какая у тебя мама сочная, — хрипло сказал Эльдар, оборачиваясь к Владу, и его слова прозвучали не как оскорбление, а как приглашение. Рашид уже был между её ног, его сильные руки раздвинули её полные бедра. Виктория застонала, когда его язык, грубый и требовательный, коснулся её самой сокровенной, уже набухшей и мокрой от возбуждения щели. Её руки вцепились в волосы Эльдара, который, стоя на коленях у изголовья, наклонился и взял в рот одну из её тяжёлых грудей. Он сосал жадно, по-хозяйски, заставляя её выгибаться и стонать громче. Владик, заворожённый, сделал шаг вперёд. Его член болезненно пульсировал. Он видел, как лицо матери искажено гримасой наслаждения, как её губы parted в беззвучном крике, когда Рашид добавил палец, а затем и два, глубоко входя в неё.

— Влад... — прохрипела она, и в её глазах, полных слез и страсти, не было отторжения. Эльдар оторвался от её груди, оставив сосок блестящим и налитым. — Подойди, парень. Хочешь попробовать? Твоя мама сегодня для всех. Владик, не в силах сопротивляться, подошёл к краю кровати. Эльдар грубо развернул голову Виктории к сыну. — Открой рот. Прими своего мальчика. И она послушалась. Её губы, такие строгие ещё час назад, обвились вокруг головки его члена. Она засунула его глубоко, до самого горла, и её глаза, поднятые к нему, молили о прощении и требовали продолжения одновременно. Владик застонал, запустив пальцы в её прибранные волосы. Это было нереально. Это была его самая грязная мечта.

В комнате стоял хор стонов, чавкающих звуков и тяжёлого дыхания. Рашид, не прекращая работать языком и пальцами между её ног, одной рукой расстегнул свою рабочую одежду. Скоро, очень скоро, они все войдут в неё, заполнят её, сломают последние остатки холодной маски.

Рашид, наконец, прекратил ласкать её языком. Он поднялся, и в полумраке комнаты Владик увидел его огромный, тёмный, напряжённый член. Рашид плюнул себе в ладонь, смазал головку и, без лишних слов, упёрся в её растянутый, блестящий от слюны и её соков вход.

— Вот он, азерский член для твоей мамки, — прохрипел Эльдар, наблюдая.

Рашид двинул бёдрами вперёд — медленно, неумолимо, раздвигая её упругие, внутренние складки. Виктория застонала прямо вокруг члена Владика, вибрация заставила его зажмуриться. Её тело сопротивлялось, а затем приняло его, с жадным, мокрым звуком. Он вошёл полностью, и её бёдра дёрнулись, прижимаясь к нему.

— Да-а-а, вот так... Мамочка принимает, — сквозь зубы выдохнул Рашид, начинали ритмичные, грубые толчки.

Эльдар, тем временем, отпустил её грудь и потянулся к оставшейся на тумбочке бутылке. Он налил полный гранёный стакан коньяка. — Подними голову, сука. Пей.

Владик вынул свой член из её рта и Виктория, задыхаясь, с покорным, мутным взглядом, подняла подбородок. Эльдар приставил стакан к её губам и опрокинул. Она глотала жадно, крупными глотками, жидкость стекала по подбородку на грудь. Кашель сотряс её тело, что только заставило Рашида глубже входить в неё, используя эти конвульсии.

— Теперь твоя очередь, парень, — Эльдар кивнул Владику. — Хочешь её в другом месте?

Владик, дрожа, кивнул. Его взгляд упал на её рот, но Эльдар покачал головой. — Нет. Сюда. Он шлёпнул ладонью по её щеке, затем провёл пальцем по её губам, смазанным коньяком и спермой. — Ртом она позже ещё поработает. А сейчас — давай сзади, пока Рашид занят спереди.

Идея ударила в голову Владика волной жара. Он видел, как Рашид, не останавливаясь, вытащил из неё свой блестящий член и перевернул Викторию на живот. Она повиновалась, как тряпичная кукла, её тяжёлые груди распластались по шелковой простыне. Рашид снова вошёл в неё спереди, с силой вдавливая в матрас. Её спина выгнулась, а ягодицы, полные и бледные, приподнялись.

Эльдар толкнул Владика к ней. — Видишь? Твой путь открыт. Смажь хорошенько.

Пальцы Владика нашли её задний проход, тугой, нетронутый колечок мышц. Он плюнут, растирая слюну, чувствуя, как она сжимается под его прикосновением. Он делает это. Своей матери. Его член, липкий от её слюны, упёрся в это узкое место. Он надавил. Виктория взвыла в подушку, когда головка начала раздвигать мышечное кольцо. Было тесно, невероятно тесно, почти больно — для них обоих. Но Рашид, трахая её спереди, создавал ритм, и её тело, подчиняясь, начало расслабляться.

— Давай же, весь, до конца! — рычал Эльдар у его уха.

Владик рванул бёдрами вперёд. Горячая, сжимающаяся плоть поглотила его. Он вошёл полностью, и его живот прижался к её ягодицам. Теперь они двигались в унисон с Рашидом — один входил, когда другой выходил, создавая безумный, перекрестный ритм. Виктория стонала беспрерывно, её крики глушила подушка, а тело вздрагивало между двумя членами.

Эльдар наблюдал, одной рукой наливая ещё коньяк, другой — дразня её растянутый, влажный от Рашида клитор. — Хорошая шлюха. Принимает двух сразу. Сына и рабочего. Он снова поднёс стакан к её губам, заставляя глотать между стонов. Алкоголь лился, смешиваясь со слезами на её лице. Она тонула в ощущениях, в огне, в унижении, которое чувствовалось как высшая форма власти над ней.

Рашид ускорился, его яйца шлёпались о её лобок. — Кончаю в эту зрелую пизду! — закричал он хрипло и, с сильным толчком, замер, изливаясь в неё горячими струями. Виктория завизжала, её внутренности сжались вокруг выходящего члена, и эта пульсация довела Владика до края. Он не мог больше сдерживаться.

— Мама... я... — он захлёбывался, и его оргазм накатил, жгучий и бесконтрольный. Он кончил глубоко в её заднице, чувствуя, как его семя заполняет её. Его тело обмякло, но он оставался внутри, чувствуя спазмы её тела. Рашид вытащил свой мокрый член и отвалился на бок. На простыне под Викторией расплылось влажное пятно. Она лежала, беспомощная, дыша прерывисто, с разорванными дырами, из которых сочились их смеси.

Но Эльдар ещё не закончил. Он встал на колени у изголовья, его огромный член был перед её лицом. — Открой рот, грязная мамаша. Пора прибраться. Он протолкнул свой член между её губ, входя глубоко в горло. Она, полубез сознания, подавилась, но её горло рефлекторно сжалось вокруг него. Он начал двигаться, используя её рот как ещё одну дыру, грубо и без церемоний.

Владик, выскользнув из неё, смотрел, как его мать, вся в сперме и поту, покорно обслуживает третьего мужчину. Она была их общей вещью. Игрушкой. И это было прекрасно.

Эльдар трахал её рот, одной рукой сжимая её челюсть. — Ты любишь это, да? Любишь, когда твой сын смотрит, как тебя используют? Он кончил ей в глотку, заставляя глотать, а затем вытащил свой член, проведя им по её щеке.

Виктория откашлялась, её тело вздрогнуло в последней судороге. Она была опустошена, покрыта их метками, пьяна и полностью подчинена. В комнате стояла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием четверых.

Эльдар ухмыльнулся, глядя на Влада. — Ну что, парень? Понравилось, как мы разделили твою сисястую мамку?