Twister

Отель «Sultan Beach Ultra All Inclusive» выглядел так, словно турецкие архитекторы пытались одновременно построить дворец султана, торговый центр и космодром. Внутри гостиницы можно было чувствовать себя максимально комфортно – особенно, если в организме плескался халявный Tuborg местного разлива.

Андрей выглянул из номера: в холле пахло кальяном, хлоркой и бесплатным алкоголем – классическим ароматом турецкого отпуска. Кругом – ни души.

Андрей согласился на эту авантюру с отдыхом в Турции исключительно из-за паранойи супруги: ей казалось, что Андрей ходит налево. Подозрение пало на сисястую Шурочку из отдела статистики и – чтобы развеять сомнения и усыпить бдительность благоверной – Андрей повёз жену и родителей на море за очень дополнительные деньги.

Но, как говорится, если вы не правы в своих подозрениях – это не исключает того, что в отношениях есть проблемы. Андрей был привлекателен и спортивен, к тому же – начальник отдела. Было от чего учащённо биться Шурочкиному сердечку в груди пятого размера!

Андрей нырнул обратно в номер и уныло обвёл взглядом опостылевшее пространство. Его жена, Лена, сидела у окна и ковыряла трубочкой лёд в коктейле, незаметно строя глазки аниматору Рустаму. Потомственный армянин Рустам, которого Лена восторженно принимала за итальянца, вёл гимнастику у бассейна – прямо под окнами номера.

На кровати расположились родители Андрея – Ирина Сергеевна и Виктор Павлович, только что вернувшиеся с вечерней прогулки вдоль набережной.

Ирина Сергеевна – в миру «Ирунчик» – статная женщина немного за пятьдесят, в девичестве – мастер спорта по художественной гимнастике. Она легко переключала на себя внимание «итальянца» Рустама во время утренней зарядки, к вящему неудовольствию Лены.

Виктор Павлович, седой и тощий мужчина в неприлично свободных трусах, пытался переключить канал турецких новостей на свой любимый – с модными показами, типа «Мини-бикини 69». Он безуспешно нажимал на кнопку «Яркость», отчего турок на экране менял окрас: от загорелого афроамериканца до цвета бледной спирохеты.

Андрей плюхнулся поперёк кровати рядом с родителями, и отобрал пульт у отца, вернув ведущему на экране более-менее приличный вид. Стал без особого интереса листать каналы телевизора, где попеременно шли турецкие сериалы, реклама мази от суставов и местный футбол.

Вечера в отеле стали настолько скучными, что даже плохие аниматоры и бесплатное бухло уже не радовали ни желудок, ни глаз. Одиннадцать дней и десять ночей – ещё бы! Тут любой сдохнет от тоски, зеленея от надежды на скорое возвращение в родные пенаты: в любимый город Кувандык, что под Оренбургом.

— А я вам говорил, что у того продавца кукурузы подозрительные глаза, – философски заметил Виктор Павлович, продолжая никем не начатый разговор, – человек с такими глазами либо сидел, либо сколотил состояние на продаже несвежих креветок.

— Папа, ты про всех так говоришь, – устало ответил Андрей.

— Потому что я пожил на свете.

— И таки выжил всем назло, – буркнула Ирина Сергеевна, и Лена прыснула со смеху.

В этот момент в дверь постучали.

Все переглянулись, и Андрей пошёл открывать. На пороге стояла соседка из номера напротив: высокая загорелая брюнетка в ярком пляжном халате в облипку, под которым угадывались соблазнительные формы. В руках она держала коробку.

— Простите, у вас тоже вай-фай умер? – спросила она. – А то я уже со скуки начала разговаривать с мини-баром.

— Проходите, – махнула рукой Ирина Сергеевна. – Мы тут тоже коллективно деградируем. Смотрим новости на турецком языке.

— О, отлично! Я Кристина.

Она вошла в номер и театрально подняла коробку над головой.

— А чтобы деградация была культурной – у меня есть «Твистер»!

Повисла пауза.

— Мы, вроде, взрослые люди, – осторожно заметил Андрей.

— Именно поэтому вам и нужен «Твистер», – улыбнулась Кристина.

— Что такое «Твистер»? – спросил Виктор Павлович, – происки вражеских интервентов?

Кристина быстро расстелила на полу игровое поле: коврик с разноцветными кругами.

— Правила простые, – объяснила она. – Я ведущая, у меня есть рулетка с заданиями, – Кристина достала из коробки разноцветный круг со стрелкой, – она показывает, кому какой рукой или ногой тянуться на нужный цвет, их всего четыре. Кто упал – тот проиграл.

Виктор Павлович мрачно посмотрел на пёстрый коврик.

— То есть это игра, где взрослые люди добровольно превращаются в узел из конечностей?

— Именно, – улыбнулась Кристина. – Вся Америка держалась на этом в девяностые.

— Я видел по телевизору что-то подобное, – задумчиво проговорил Виктор Павлович, – каждый игрок выбирает себе цвет из четырёх возможных, по кругам которого и будет перемещаться?

— Абсолютли! – сказала Кристина и сделала приглашающий жест рукой: – Четыре цвета, вас тоже четверо. Почему бы нам по-соседски не скоротать вечерок, пока не вернули Вай-фай?

— Почему бы и нет, – равнодушно сказала Лена, присоединяясь к остальным.

Она ревниво оглядела Кристину с ног до головы, отмечая выпуклости гостьи, потом решительно сняла с себя парео, оставшись в одних хлопчатобумажных белых трусиках и коротеньком топе, выгодно подчёркивающем её небольшую грудь.

— Предлагаю всем раздеться! – с вызовом произнесла Лена, оглядев присутствующих, – насколько я помню эту игру, без одежды будет играть удобнее всего.

— Откуда ты помнишь эту игру? – спросил Андрей, снимая шорты и майку и оставаясь в боксерах синего цвета.

— Когда-то играла с девчонками в детстве, – покраснела Лена и гордо посмотрела на Кристину, как бы говоря: смотри, какой у меня породистый самец!

— Ирунчик, я думаю, что тебе раздеваться необязательно, – сказал Виктор Павлович, подтянув трусы и внимательно разглядывая напряжённые соски Лены, проступившие через топ.

— Это почему же? – возразила Ирина Сергеевна, вылезая из спортивного костюма, – думаю, что я в прекрасной форме, и мне, как говорится, ещё есть что показать! – она с грустью посмотрела на мужа: – Это тебе уже нечем тряхнуть.

— Не скажи, не скажи, – пробормотал Виктор Павлович, словно радар сканируя тело Лены, – пока никто не жаловался.

Ирина Сергеевна фыркнула, а Андрей с восхищением посмотрел на маму: он давно не видел её в таком сексуальном нижнем белье. Нюдовые трусики и бюстгальтер такого же телесного цвета почти не скрывали ничего. Андрей с трудом отвёл глаза от маминого лобка: похоже, она тоже делала депиляцию, как и его Лена.

— Замечательно! – Кристина захлопала в ладоши, – давно у меня не было таких смелых и отзывчивых соседей! В Турции либо сгораешь на солнце, либо морально. Пожалуй, раз пошла такая пьянка, я тоже к вам присоединюсь...

Кристина потянула молнию на халате и сбросила его на диван. Андрей уставился на голые груди Кристины: уверенная «троечка» колыхалась перед самым его носом. Судя по загорелой коже, Кристина предпочитала загорать топлес. Её бёдра обтягивали чёрные бикини, которые держались, скорее, на честном слове, чем на завязках.

— Так мы будем играть, или нет! – возмущённо сказала Лена, зло глядя на мужа, а не на ведущую игры, к которой, собственно, и обращалась.

— В хорошем отпуске человек должен потерять либо стыд, либо тапки. Поехали! – Кристина полулёжа расположилась на диване и крутанула рулетку.

Сначала всё шло вполне прилично.

Лена, забыв о сопернице по грудям, заразительно смеялась, когда Виктор Павлович едва не рухнул на пол, пытаясь дотянуться левой ногой до синего круга.

— Эта игра придумана ортопедами для увеличения потока своих клиентов, – ворчал Андрей, пытаясь дотянуться левой рукой до жёлтого круга за своей спиной, рискуя вывихнуть не только руку, но и челюсть, которой непроизвольно помогал себе в трудноисполнимом манёвре.

Ирина Сергеевна неожиданно оказалась гибче всех и победно комментировала каждую позу так, словно была действующим инструктором по йоге и Кама-Сутре.

Кристина крутила рулетку и откровенно наслаждалась происходящим.

— Правая рука – жёлтый!

— У меня уже нет правой руки, – простонал Андрей из-под локтя собственного отца.

— Тогда пользуйся запасной. Главное в отпуске — не перепутать шведский стол со шведской семьёй!

Лена смеялась так сильно, что едва удерживалась на ногах. Потом ситуация начала постепенно выходить из-под контроля.

Сначала Виктор Павлович, при очередном кульбите, случайно задел пульт от кондиционера, и гостиничный номер постепенно превратился в филиал Арктики. Все начали дрожать, скользить и сбиваться в кучу, в пылу игры не сообразив, в чём дело.

Участники игры невольно стали касаться тел друг друга, иногда прижимаясь к тем местам, которые допустимы в тесном контакте только между близкими людьми. Вот Виктор Павлович прижался плечом к груди Лены и стал им двигать, стараясь поймать сосок, что совершенно не требовалось, согласно правилам игры.

Спустя минуту уже Лена приблизилась лицом к парусообразным трусам Виктора Павловича, и с ужасом заметила, как оттуда показалась внушительная мачта. Виктор Павлович ничтоже сумняшеся пытался водрузить рот Лены на мачту – видимо, вместо флага, но Лена старательно уклонялась, попадая то щекой, то носом на бушприт Виктора Павловича, ещё больше распаляя воображение неугомонного старика.

Ирина Сергеевна, краснея и бормоча извинения вполголоса, прижималась к сыну то грудью, то лобком, пытаясь соблюсти правила игры и не выбыть первой: спортивный дух гимнастки далёкого прошлого обрёл второе дыхание.

Сначала Андрей соблюдал субординацию и ничем не выдавал себя, вежливо улыбаясь и кивая маме: мол, ничего страшного, всё в порядке. Но спустя короткое время его трусы стали подозрительно топорщиться, что не преминули заметить женские участники американской игры: мама Андрея краснела всё сильнее, не спуская глаз с причинного места сына, а его жена, Лена, лишь усмехнулась, приняв эрекцию супруга на свой счёт.

Через мгновение Лена забыла об Андрее: она отчаянно сопротивлялась настырному Виктору Павловичу в попытках невинного соития, который уже почти взгромоздился на Лену в рамках действующих правил Твистера.

Кристина, словно дьявол-искуситель, ползала по полу вокруг сцепившейся четвёрки разновозрастных тел, и давала такие команды участникам, которые неизбежно вели к назревающей семейной оргии. Андрей заметил, что у Кристины, стоящей рядом в непристойной позе, отсутствовали две вещи: рулетка и трусы.

— Правая рука, зелёный! – скомандовала Кристина, и Ирина Сергеевна приготовилась к сложному манёвру.

Перед носом Андрея, почти лежащим в сложносочинённой позе, возникла мамина попа. Мама присела, дотягиваясь до своего зелёного круга, и Андрей с предельной отчётливостью увидел мамины половые губы. Он непроизвольно потянул носом и почувствовал изумительный аромат: гремучую смесь женского пота и выделений. Это его так возбудило, что член, давно рвавшийся из боксеров на свет божий – вылез наружу и осмотрелся.

Андрей, повинуясь внезапному порыву, наклонился и коснулся языком меж маминых ног. Ирина Сергеевна вздрогнула и покосилась назад. Андрей замер, чувствуя, как щёки заливает краска стыда.

Ирина Сергеевна ничего не сказала и, как показалось Андрею, чуть приподняла ягодицы, словно давая ему большую свободу. Андрей ещё раз лизнул мамины губы, а потом припал влажным поцелуем, смачивая слюной ткань трусов.

Кристина внимательно смотрела на сына, который лизал маму между ног, и её рука непроизвольно потянулась к торчащей головке Андрея. Она на мгновение задумалась, потом, кивнув головой, улыбнулась:

— Новое правило! – объявила Кристина, – кто падает – тот выполняет желание ведущего!

— Это звучит подозрительно, – заметила Лена, раскрылечившись в непристойной позе перед Виктором Павловичем, который внимательно изучал анатомические подробности женских гениталий в непосредственной близости от последних: трусики Лены в пылу борьбы съехали набок, а поправить их не было никакой возможности – руки заняты.

— Ничего подозрительного! – возразила Кристина, изогнувшись и лизнув член Андрея, – вы уже так скучились вместе, что скоро все попадаете на хрен. А так – выполнил желание, и снова в игру!

Первым упал Андрей: неожиданная ласка Кристины совершенно выбила его из колеи.

Он так увлёкся оральными ласками маминой промежности, что забыл, где он и чем занят. И тут ещё Кристина со своим языком...

Больше всего Андрея изумляла мамина покорность: она не отстранилась и не произнесла ни звука, пока он вылизывал её половые губы и анус. Может близость мужа останавливала её от того, чтобы поднять скандал?

— Снимай трусы, — невозмутимо сказала Кристина. Она сидела рядом и ласкала себя.

— Почему сразу я?

— Потому что это желание ведущего! Ну, или можешь просто выйти из игры.

Андрей посмотрел на мамину задницу, призывно открытую в полуприсяде, и решительно рванул трусы вниз. Член выпрыгнул, как чёртик из табакерки, и Андрей быстро вернулся в игру. Он прижал головку члена к маминым ягодицам, заняв коленями все цветные круги, кроме своего. Кристина «не заметила» вопиющее нарушение правил, и выдала Лене невыполнимую команду.

— Эй! Не смотри на моего голого мужа! – воскликнула Лена, обращаясь к Кристине, и тут же рухнула задницей на игровое поле, пытаясь выполнить распоряжение ведущей и, одновременно, оглянуться, чтобы проверить целомудренность супруга.

— Трусы долой! – мстительно сказала Кристина.

— Может быть топ? – просительно сказала Лена, стараясь не замечать, куда устремлён похотливый взгляд Виктора Павловича.

— С судьёй не спорят! – вдруг сказал Виктор Павлович, и решительно стащил с Лены трусы, сам нарушив в этот момент тридцать три правила игры.

Пока Лена билась в объятиях Виктора Павловича, Кристина подползла к Ирине Сергеевне, не стесняясь своей наготы. Она медленно стащила с неё трусы, мокрые от возбуждения и выделений, потом взяла Андрея за член.

— Я же не упала, – пролепетала Ирина Сергеевна, опустив голову, но не двигаясь с места.

— Похоже, мы все тут упали, – заметила Кристина, с наслаждением дроча член Андрея в нескольких сантиметрах от половых губ Ирины Сергеевны, уже набухших от возбуждения, – и вообще, вы сейчас не падаете – вы все открываетесь... Посмотрите, например, на своего супруга.

И действительно: Виктор Павлович стоял на коленях перед Леной с видом человека, который готов не только продолжить игру, но и брать штурмом Бастилию в одиночку. Потом он нагнулся: послышался хруст суставов, который перекрыл стон Лены – меньше всего она ожидала в этой жизни, что ей при всех будет отлизывать свёкр.

— Эй, батя! – Андрей вытянул шею, забыв, на мгновение, о манящих маминых расщелинах и благоухающих пещерах вокруг, – ты там, часом, не охуел?

Кристина тут же качнула Ирину Сергеевну, стоящую на четвереньках в позе кающейся Магдалины, к члену сына и мама со всхлипом нанизалась на родной дрын. Андрей охнул и тут же заткнулся, схватив маму за бёдра руками. Его жена вместе с отцом пулей вылетели из головы.

— Выпить хочешь? – спросила Кристина, наслаждаясь семейной вакханалией.

— Да, – ответил Андрей, натягивая маму на член по линии жёлтых кругов.

— Сейчас принесу, – сказала Кристина, сочно поцеловав Андрея в губы.

Кристина раздала каждому из игроков по паре бутылочек с яркими этикетками на боку. Алкоголь из мини-бара внёс весомый вклад в коллективное сексуальное помешательство.

— Это уже не Твистер! – хрипло стонала Лена, тая от оральных ласк Виктора Павловича. Похоже, старик Розенбом был ещё крепок, как никогда.

— Это эволюция Твистера, – ответила Кристина, лаская себя и мошонку Андрея одновременно: – Хотите, я сделаю вам минет, Виктор Павлович?

— Да! – быстро выкрикнул Виктор Павлович фальцетом, и в повисшей тишине прозвучала изумлённая реплика Ирины Сергеевны:

— Витя! Откуда ты знаешь, что такое «минет»?!

После этого игра окончательно превратилась в хаос.

«Вот так выглядит свальный грех», – подумал Андрей, осматривая поле битвы.

Отец лежал на полу без трусов в позе морской звезды, но зато с Леной, сидящей на его лице. Пока жена Андрея елозила по чеховской бородке отца, Кристина вовсю сосала его член таких устрашающих размеров, что у Андрея возникла предельная ясность, в кого он уродился таким толстым и могучим в некоторых местах.

Яблочко от вишенки, как говорится, недалеко падает.

Андрей посмотрел на маму, которая перед ним твёрдо стояла раком, как корова в стойле – не шелохнувшись и не поворачивая головы.

— Мам, ты не устала? – с участием проговорил Андрей, остановившись на мгновение.

— Устала? – Ирина Сергеевна, наконец, обернулась. Андрею было дико видеть похоть в маминых глазах. – Между прочим, в молодости я выигрывала соревнования по акробатике!

С этими словами она осторожно слезла с члена сына и быстро встала на мостик, выставив лобок, весь скользкий от выделений, на всеобщее обозрение.

— Ух, ты! – восхищённо сказал Андрей и быстро пристроил член между маминых ног, – я даже с женой так никогда не пробовал!

Он глубоко погрузил член, наподдав бёдрами, и мама, закрыв глаза, громко застонала.

— Что ты там со мной не пробовал? – тут же откликнулась Лена, вставая с лица Виктора Павловича.

Она подошла и внимательно посмотрела на мужа, трахающего собственную мать, стоящую на мостике. «Наверное, она больше не будет приставать ко мне с Шурочкой, – удовлетворённо подумал Андрей, – и мы сможем ебстись с ней относительно спокойно».

— Ха! Я тоже так могу! – воскликнула Лена и попыталась принять то же положение. Свалившись пару раз на задницу, она крикнула Кристине, стоящей без дела, одиноко теребя себя между ног: – Эй, Кристина! Давай, помоги мне!

С помощью Кристины Лена встала на мостик и победоносно посмотрела на мужа вверх ногами. С пола, кряхтя и поскрипывая, поднялся Виктор Павлович и засеменил к Лене, призывно стоящей нараспашку. Андрей посмотрел на отца: Виктор Павлович выглядел человеком, внезапно поверившим в реинкарнацию.

— Нет! – воскликнула Кристина, уловив вверх ногами манёвр старика.

— Нет! – крикнул Андрей, не останавливаясь ни на секунду, – батя, прекрати, чтобы ты там не задумал!

— Помнишь заповедь Христову? – Виктор Павлович добрался до Лены и крепко ухватил её за бёдра. – Не пожелай жены ближнего своего! Помнишь?! А ты что, поганец ты, этакий, с моим Ирунчиком сделал? Мы ведь с ней столько лет, душа в душу... Ни разу налево не сходил, душа в душу...

Голос его дрогнул, в глазах засеребрились слёзы. Виктор Павлович протяжно всхлипнул и засадил Лене во влагалище по самые старческие помидоры.

— Батя, так ты сам только что... – Андрей настолько растерялся, что перестал трахать мать.

— А я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую, помнишь? Вот тот-то и оно! – и Виктор Павлович быстро-быстро задвигал бёдрами.

Лена тут же обмякла: если бы не Кристина, то вся композиция «Отпущение грехов» рухнула бы в преисподнюю. Андрей окончательно запутался в Нагорной проповеди и, если бы не мама, которая призывно качнула бёдрами – так бы и остался залипать в плену софистики старшего по ебле.

Андрей с наслаждением вонзался в любимую дырочку снова и снова – и через минуту вся компания представляла собой настолько абсурдную конструкцию из конечностей, что даже игровой коврик, смятый под ногами совокупляющихся тел, покраснел от морального дискомфорта.

И тут всё изменилось.

Лена попыталась высвободить руки. Виктор Павлович потерял равновесие и стал заваливаться на свою жену. Андрей попытался кого-то поддержать: это оказалась попавшая под руки Кристина. Она рассмеялась и рухнула сверху прямо на всю голую композицию.

Повисла тишина. Кто-то тяжело дышал. Кто-то нервно смеялся. Кто-то понял, что его ладонь лежит там, где совсем не должна быть. Кристина медленно подняла голову.

— Ну... – сказала она, – кажется, мы пересекли границы обычного отпуска. Но, в любом случае, нужно закончить начатое, – Кристина поднялась с кучи-малы из потных тел и стала раком, высоко отклячив зад: – Эй, бабы – в стойку! – скомандовала она.

Видимо, на правах ведущей игры.

Лена быстро заняла предложенное положение и посмотрела на Кристину. Ирина Сергеевна присоединилась к молодёжи, и вот уже три попки, румяные и такие желанные, призывно замаячили в центре гостиничного номера «Sultan Beach Ultra All Inclusive».

— Каждый ебёт свою женщину! – строго сказал Андрей, глядя на отца, – хватит уже этого неприкрытого блядства.

— Конечно-конечно, а как же! – согласился Виктор Павлович и тут же вонзился в Лену. Она на секунду зависла в воздухе, болтаясь на члене свёкра, как куропатка на вертеле.

— Вот ты неугомонный старик! – в сердцах воскликнул Андрей, пристраиваясь к маминой попке: – Мам, можно сюда?

— Я те дам, сюда! – крикнул Виктор Павлович, выходя из Лены и прицеливаясь в Кристину, – не вздумай осквернить самое святое! Самое дорогое, что у меня осталось! Мы, с Ирунчиком, душа в душу...

Его голос предательски задрожал, но его перекрыл радостный стон Кристины: ей наконец-то вставили. Конечно, не тот, на кого она положила глаз, но, как говорится: «На безрыбье и сам раком станешь».

— Не слушай старого дурака, – нежно сказала мама и нагнулась, широко разведя ягодицы руками, – он и не был здесь никогда. Но тебе – можно. После сегодняшнего вечера, сын, я думаю... Тебе всё можно.

Андрей смочил головку, повозив её между маминых половых губ и с наслаждением вошёл туда, куда он даже не мечтал. Мама застонала и прошептала: «Да-а-а...»

А может Андрею это просто послышалось.

Через минуту всё было кончено: Андреем – в мамину попку, его отцом – во влагалище Кристины.

Лена отстрелялась сама.

Спустя некоторое время единственное, что подавало признаки жизни в номере – был кондиционер. Он всё ещё шумел, создавая приятную прохладу для остывающих тел. Коврик для «Твистера» был смят, разорван и напоминал место преступления.

— Заебись, отдохнули! – Лена, засмеялась и попыталась привести волосы в порядок. Она бревном лежала на диване, прикрывшись простынёй.

Виктор Павлович, уже в трусах и в майке, сидел на кресле с Кристиной на руках, нежно обхватив её за грудь. Он выглядел человеком, выигравшим главный приз. Кристина была уже в халате, но застёгнутым настолько наспех, что халат, скорее, подчёркивал её прелести, нежели скрывал их от посторонних глаз.

Ирина Сергеевна, облачённая в спортивный костюм, курила у окна с видом женщины, которая только что победила в Олимпиаде, в дисциплине «Семейный хаос». Андрей подошёл к маме и обнял её.

— Мам...

— Ш-ш-ш... – она приложила к губам пальцы с сигаретой, – ничего не говори, сын.

— Мам, я просто хотел...

И тут в дверь постучали. Снова. Все замерли.

Андрей открыл дверь и увидел администратора гостиницы.

Тот некоторое время молча смотрел на растрёпанную компанию, на коврик, на пустой мини-бар и на настольную лампу, почему-то лежащую в раковине. Потом администратор тяжело вздохнул.

— Опять двадцать третий номер...

— В смысле «опять»? — осторожно спросил Андрей.

Администратор посмотрел на коробку от «Твистера».

— Эта женщина уже третий год ездит сюда с одной и той же игрой.

Он сделал паузу.

— И каждый раз кто-нибудь потом женится, разводится или переезжает в Таиланд на ПМЖ.

Все медленно повернулись к Кристине. Та невинно улыбнулась и встала с колен старика.

— А что? У «Твистера» очень хорошие отзывы на Wildberries!

GiftedWriter©2026