Самолет коснулся полосы мягко, почти нежно, словно сама судьба расстилала перед ними ковровую дорожку в ад. Дмитрий смотрел в иллюминатор на выжженные солнцем холмы Анталии, на пальмы, дрожащие в мареве полуденного зноя, и чувствовал, как внутри натягивается струна. Где-то впереди, за плотными шторками бизнес-класса, его жена выходила в новую реальность в окружении трех чужих мужчин.

Он дождался, пока схлынет основной поток пассажиров, и только потом двинулся к выходу. В зоне прилета он надел темные очки и кепку, купленную в дьюти-фри, — жалкая маскировка, но лучше, чем ничего. Он нашел укромное место за колонной, откуда просматривался выход с багажной ленты, и стал ждать.

Они появились минут через двадцать. Лена все в том же красном платье, которое в ярком турецком солнце казалось еще более вызывающим. Тимур толкал тележку с чемоданами, Артем нес ее сумочку, Матвей придерживал ее за локоть — жест собственника, а не просто вежливого попутчика. Они двигались как единый организм: три крупных самца и одна самка в центре. Стая.

Дмитрий сжал кулаки, наблюдая, как они выходят из здания аэропорта на стоянку такси. Он двинулся следом, держась на безопасном расстоянии.

На улице жара ударила в лицо, как мокрая простыня. Лена остановилась, подставляя лицо солнцу, и Тимур, не теряя ни секунды, обнял ее за плечи, притягивая к себе. Его рука — огромная, загорелая — легла на ее обнаженное плечо, почти полностью накрывая его. Лена не отстранилась. Наоборот — она прильнула к нему, запрокинула голову и что-то сказала, отчего он рассмеялся.

Артем в это время отошел к стойке такси, а Матвей — Дмитрий замер — Матвей положил руку ей на поясницу, чуть ниже талии, и медленно, словно невзначай, провел ладонью вниз, по изгибу ягодиц, обтянутых красной тканью. Жест был мимолетным, почти невесомым, но недвусмысленным. Лена вздрогнула, обернулась к нему — и улыбнулась. Улыбнулась так, как улыбаются женщине, которой только что сделали комплимент без слов.

«Она позволяет им трогать себя, — мысль пронзила Дмитрия, как разряд тока. — Она хочет этого. Она готова. Прямо здесь, прямо сейчас, на глазах у десятков людей».

Он почувствовал, как кровь приливает к лицу и одновременно — тяжесть в паху. Ревность, стыд, возбуждение — все смешалось в удушливый коктейль.

Подъехало такси — большой белый минивэн. Тимур открыл заднюю дверь и помог Лене забраться внутрь, поддерживая ее под локти, словно драгоценный груз. Затем они с Артемом сели по бокам от нее, а Матвей занял переднее сиденье рядом с водителем. Дмитрий видел через тонированное стекло, как Лена оказалась зажатой между двумя огромными мужскими телами. Ее голова едва возвышалась над их плечами. Она выглядела как ребенок среди взрослых — или как игрушка, которую передают из рук в руки.

Машина тронулась. Дмитрий бросился к следующему такси.

— За той машиной, — сказал он водителю, показывая на удаляющийся минивэн. — Держите дистанцию, но не упустите. Плачу двойной тариф.

Водитель — пожилой турок с седыми усами — понимающе кивнул. Видимо, такие просьбы он слышал не впервые.

Они ехали по серпантину вдоль побережья. Слева — бирюзовое море, справа — скалы, поросшие соснами. Дмитрий неотрывно смотрел вперед, на машину, увозившую его жену в неизвестность. Иногда сквозь заднее стекло он видел движение внутри: то мелькнет рука, обнимающая ее плечи, то ее запрокинутая голова, то вспышка алой помады в смехе.

Он представлял, что происходит внутри этого минивэна. Чьи-то пальцы гладят ее колено, поднимаясь выше по гладкой коже бедра. Чьи-то губы касаются ее уха, нашептывая то, отчего она краснеет и ежится. Ее собственные руки, возможно, лежат на чьих-то мощных бедрах, сжимая твердые мышцы. Она в ловушке из мужской плоти, и эта ловушка ей нравится.

«Она готова отдаться им прямо сейчас, в машине, на глазах у водителя, — думал Дмитрий, и от этой мысли его бросало то в жар, то в холод. — Моя жена. Моя маленькая, скромная Лена. Что я с ней сделал?»

Через сорок минут они въехали в Бельдиби. Отель — пятизвездочный, с огромной территорией, пальмами и фонтанами — сиял белизной на фоне синего неба. Минивэн остановился у главного входа. Дмитрий расплатился с таксистом и, дождавшись, пока компания войдет в лобби, проскользнул следом.

Он спрятался за огромной пальмой в кадке, откуда прекрасно просматривалась стойка ресепшн. Лена стояла между Тимуром и Артемом, пока Матвей оформлял заселение. Тимур обнимал ее за талию, и его большой палец медленно поглаживал ее бок через тонкую ткань платья. Артем стоял чуть поодаль, но его взгляд был прикован к ее шее, к ямочке между ключицами, к красной помаде на губах.

Администратор протянул Матвею ключ-карту и что-то сказал по-турецки. Матвей кивнул, повернулся к остальным и произнес — достаточно громко, чтобы Дмитрий услышал:

— Номер для молодоженов. С балконом и видом на море. Одна большая кровать.

Одна. Большая. Кровать.

Мир вокруг Дмитрия поплыл. Звуки лобби — музыка, голоса, звон бокалов из бара — слились в гулкий шум, как под водой. Он схватился за ствол пальмы, чтобы не упасть.

Одна кровать. Номер для молодоженов. Это не просто намек. Это, блядь, не просто какой-то гребаный намек. Это приговор. С вероятностью в тысячу процентов на этой кровати, под балдахином, усыпанным лепестками роз, эти трое будут трахать его жену. По очереди. Или вместе. Всю неделю. Каждую ночь. И, возможно, каждый день.

Он смотрел, как они идут к лифтам. Лена — все такая же маленькая между ними, но теперь в ее походке появилось что-то новое. Она не просто шла — она плыла, покачивая бедрами, как женщина, которая знает, что ее хотят, и наслаждается этим. Перед тем как войти в лифт, она обернулась и что-то сказала Тимуру, положив руку ему на грудь. Ее пальцы — с алым маникюром — на мгновение сжали ткань его футболки. Тимур наклонился и поцеловал ее в висок. Двери лифта закрылись.

Дмитрий стоял, вцепившись в пальму, и пытался дышать. В голове билась одна мысль: «Одна кровать. Они будут спать с ней в одной кровати. Или не спать».

Он дождался, пока лифт уедет, и подошел к стойке ресепшн. Назвал свое имя — другое, запасное, на которое забронировал тайный номер. Администратор улыбнулся, протянул ключ-карту и сказал, что номер на четвертом этаже, с видом на горы. Дмитрий кивнул, взял карту и пошел к лифту, чувствуя, как дрожат колени.

Его номер был маленьким, но чистым. Ему было плевать. Он бросил сумку на кровать и сразу вышел на балкон. Жара ударила в лицо. Он огляделся.

Балкон выходил во внутренний двор с бассейном. Внизу, этажом ниже, он увидел ряд балконов номеров «для молодоженов». Они были больше, с увитыми цветами перилами и шезлонгами. И от его балкона к одному из них вела... пожарная лестница. Узкая, металлическая, примыкающая к стене. Идеально.

Дмитрий вернулся в номер, быстро переоделся в темные шорты и черную футболку, нацепил темные очки и кепку. В зеркале на себя посмотрел незнакомец — напряженный, с безумным блеском в глазах. Он выдохнул и вышел на балкон.

Лезть по пожарной лестнице было страшно. Металл нагрелся на солнце и обжигал ладони. Он спускался медленно, стараясь не шуметь, и молился, чтобы никто не выглянул из окон. Через пару минут он был на балконе нужного номера.

Шторы были задернуты неплотно, оставляя узкую щель. Дмитрий прижался к стене, стараясь слиться с тенью, и заглянул внутрь.

Первое, что он увидел — кровать. Огромная, круглая, с балдахином из белого тюля, усыпанная лепестками роз. На ней лежали раскрытые чемоданы. Вокруг кровати — зеркала. На потолке — тоже зеркало.

«Господи, — подумал Дмитрий. — Они будут видеть себя со всех сторон».

Лена стояла у кровати, распаковывая свой чемодан. Она уже сняла красное платье — на ней были те самые черные кружевные трусики-стринги и никакого лифчика. Только сейчас он заметил, что на ней еще и тонкий полупрозрачный халатик, который она, видимо, накинула поверх. Но он был распахнут, открывая ее маленькую грудь с бледными сосками, плоский живот и гладкий лобок — результат вчерашней депиляции.

Тимур, Артем и Матвей тоже переодевались. Они сняли футболки, и Дмитрий воочию увидел то, что раньше только представлял. Их тела были совершенны — широкие плечи, рельефные грудные мышцы, кубики пресса, мощные руки. Они двигались по номеру, как звери в клетке — плавно, грациозно, невероятно сексуально.

Но они не трогали ее. Пока.

— Лена, ты какое вино предпочитаешь? — спросил Тимур, доставая из мини-бара бутылку.

— Белое сухое, — ответила она, и ее голос звучал почти буднично. — Или розовое. В такую жару красное тяжело.

— Розовое есть, — Тимур показал бутылку. — Откроем вечером?

— Давай, — она улыбнулась и продолжила разбирать вещи.

Артем в это время разбирал свой чемодан. Он достал книгу — какой-то толстый том в мягкой обложке — и положил на тумбочку.

— Ты читаешь на отдыхе? — удивилась Лена.

— А ты нет? — он усмехнулся. — Это «Игра в бисер» Гессе. Тяжелая вещь, но в отпуске мозг лучше усваивает сложное.

— Я взяла Чехова, — призналась Лена. — Рассказы. Люблю перечитывать.

— Чехов — это прекрасно, — подал голос Матвей, который развешивал рубашки в шкафу. — У него такая тонкая ирония. Помнишь «Даму с собачкой»? Гуров, который думал, что у него все под контролем, а потом...

—. ..а потом понял, что пропал, — закончила Лена, и в ее голосе Дмитрию послышалась странная интонация. Словно она говорила не только о литературном персонаже.

Они продолжали разговаривать — о книгах, о фильмах, о путешествиях. Тимур рассказывал о своей практике психолога, о том, как работает с парами. Артем — о диссертации по квантовой физике, которую никак не может дописать. Матвей — о том, как бросил юриспруденцию и ушел в фотографию. Лена слушала, задавала вопросы, смеялась. Они общались как старые друзья, как люди, которые знают друг друга много лет.

Дмитрий стоял на балконе, прижавшись к горячей стене, и слушал. Он ждал. Ждал, что кто-то из них сделает шаг. Что рука Тимура скользнет по ее обнаженной спине. Что Артем притянет ее к себе. Что Матвей начнет целовать ее шею. Но ничего не происходило. Они просто разговаривали. Распаковывали вещи. Смеялись.

«Может, я ошибся? — мелькнула мысль. — Может, они действительно просто друзья? Может, Тимур сдержал слово? Может, не будет никакой оргии на этой чертовой круглой кровати с зеркалом на потолке?»

Он почти успокоился. Почти поверил, что его фантазии — лишь плод больного воображения, развращенного интернетом и комплексами. Что Лена действительно просто отдыхает в компании приятных, образованных молодых людей, которые относятся к ней с уважением. Что одна кровать — это просто совпадение, администратор перепутал, а они не стали спорить.

А потом Лена потянулась за чем-то в чемодане, и ее халатик распахнулся еще шире. Она не поправила его. Она замерла на секунду, словно давая им возможность посмотреть. И они посмотрели. Все трое. Одновременно. Их взгляды скользнули по ее груди, по животу, по гладкому лобку, прикрытому лишь тонкой полоской кружева. В номере на мгновение повисла тишина — густая, вязкая, полная невысказанного.

— Пойдемте в бар? — голос Лены прозвучал чуть выше обычного. — Я хочу выпить у бассейна.

— Отличная идея, — Тимур поднялся. — Дайте мне пять минут, душ принять.

— Мне тоже, — Артем потянулся.

— И мне, — Матвей бросил полотенце на кровать.

Лена кивнула и пошла в ванную — видимо, их очередь была после. Дмитрий увидел, как она закрыла дверь, и понял, что пора уходить. Он осторожно, стараясь не шуметь, поднялся по пожарной лестнице обратно на свой балкон и вошел в номер.

Сердце колотилось как бешеное. Он сел на кровать и уставился в стену.

Они не трогали ее. Пока. Но этот момент — когда она замерла с распахнутым халатом, давая им смотреть — был красноречивее любых прикосновений. Это было приглашение. Обещание. Прелюдия.

И они его приняли.

Он снова представил, как они вернутся из бара — разгоряченные алкоголем, солнцем и желанием. Как лягут на эту огромную круглую кровать, усыпанную лепестками роз. Как их руки потянутся к ее телу. Как их огромные фигуры накроют ее маленькую фигурку. Как она застонет под ними, глядя на свое отражение в зеркале на потолке.

И снова — этот знакомый, стыдный, невыносимый жар внизу живота.

Он встал, подошел к мини-бару, достал маленькую бутылку виски и выпил залпом, не чувствуя вкуса.

Впереди была неделя. Неделя, в течение которой он будет прятаться на балконах, подглядывать в щели, слушать чужие стоны и сходить с ума от ревности и желания. Неделя, которая разрушит его брак или, наоборот, откроет в нем нечто новое, темное, запретное.

Он не знал, чем все кончится. Но одно знал точно: обратного пути нет.

Он снова подошел к балкону и посмотрел вниз, на бассейн. Там, у бара, он увидел их. Четыре фигуры за столиком под зонтиком. Лена в том самом микроскопическом бирюзовом бикини, которое они купили в Москве. Тимур, Артем и Матвей — в плавках, демонстрирующих их совершенные тела. Они смеялись, пили коктейли, и рука Тимура лежала на спинке ее стула, почти касаясь обнаженной спины.

Дмитрий смотрел на них сверху и чувствовал себя богом, наблюдающим за своими творениями. Или дьяволом, созерцающим плоды своего искушения.

Он еще не решил, кем был.

День тянулся как расплавленная смола. Дмитрий провел его, перемещаясь между балконом, баром у бассейна и тенистыми уголками территории отеля, словно призрак, привязанный к своей вине. Он видел их везде: у моря, где Лена в том самом бирюзовом бикини лежала на шезлонге, а Тимур натирал ее спину кремом; в ресторане, где они обедали, и она смеялась над шутками Артема, кладя голову ему на плечо; у бара, где Матвей учил ее пить ракы, и она морщилась, но послушно глотала анисовую горечь.

С каждым часом ее поведение менялось. Утренняя скованность — остатки московской застенчивости — таяла под турецким солнцем и мужским вниманием. К вечеру она уже свободно прикасалась к ним: поправляла воротник рубашки Тимура, стряхивала песок с плеча Артема, брала Матвея под руку. Ее смех стал громче, движения — развязнее. Она пила коктейль за коктейлем, и ее глаза начинали блестеть тем особенным блеском, который Дмитрий знал: блеском желания, помноженным на алкогольное опьянение.

В баре отеля к девяти вечера было не протолкнуться. Гремела музыка — что-то латиноамериканское, ритмичное, заставляющее тела двигаться. Разноцветные огни плясали по лицам, по обнаженным плечам, по бокалам с неоновыми коктейлями. Дмитрий занял место в дальнем углу, за пальмой, откуда открывался вид на танцпол и столик, где расположилась его жена с тремя спутниками.

Она была в том самом белом полупрозрачном сарафане, который купила в Москве. Под ним угадывалось черное кружевное белье — или, возможно, уже ничего. Дмитрий не мог разглядеть точно, но подозревал худшее. Ее волосы, растрепанные ветром и влажностью, обрамляли лицо ореолом. Красная помада чуть смазалась, но от этого ее рот выглядел еще более манящим — словно ее уже целовали, долго и жадно.

Они пили. Тимур заказал бутылку текилы, и они пили ее по очереди, слизывая соль с рук друг друга. Дмитрий видел, как Лена проводит языком по тыльной стороне ладони Артема, посыпанной белыми кристаллами, и как его глаза темнеют от этого зрелища. Видел, как Матвей держит дольку лайма у ее губ, и она кусает ее, не отводя от него взгляда. Видел, как Тимур наклоняется к ее уху и что-то шепчет, и она краснеет, но не отстраняется.

Музыка стала громче. Кто-то потянул ее на танцпол. Это был Артем — он взял ее за руку и повел в толпу танцующих тел. Тимур и Матвей последовали за ними. Дмитрий подался вперед, вцепившись в подлокотники кресла.

На танцполе все границы начали рушиться.

Сначала они просто танцевали — она в центре, трое вокруг. Но очень быстро их движения стали другими. Артем положил руки ей на талию и притянул к себе. Ее лицо оказалось на уровне его груди, и она подняла голову, глядя на него снизу вверх — жест, полный беззащитности и вызова одновременно. Его ладони скользнули ниже, на ее ягодицы, обтянутые тонкой тканью сарафана, и сжали. Она не отпрянула. Наоборот — она подалась вперед, прижимаясь к нему всем телом.

Тимур подошел сзади. Его руки легли на ее плечи, затем скользнули вниз по спине, к пояснице, к бедрам. Теперь она была зажата между двумя мужскими телами, и ее собственная фигурка казалась совсем крошечной между этими горами мышц. Она откинула голову назад, на плечо Тимура, и закрыла глаза. Ее губы приоткрылись. Дмитрий видел, как часто вздымается ее грудь под тонкой тканью.

Матвей стоял чуть в стороне, но его взгляд не отрывался от нее. Он смотрел, как руки его друзей скользят по ее телу, и в его глазах горело то же желание, что и у них.

А потом они начали касаться ее там, где касаться не должны были. Рука Артема, лежавшая на ее ягодице, переместилась между ног, сжимая через ткань сарафана. Пальцы Тимура скользнули под бретельку, оголяя плечо. Губы Матвея коснулись ее шеи сбоку — легкий, почти невесомый поцелуй.

Лена вздрогнула. Но не отстранилась. Вместо этого она раздвинула ноги чуть шире, давая руке Артема больше свободы. И улыбнулась — пьяной, счастливой, развратной улыбкой.

Дмитрий почувствовал, как кровь приливает к паху с такой силой, что в глазах потемнело. Он ненавидел себя за это возбуждение. Ненавидел их за то, что они делали с его женой. Ненавидел ее за то, что она позволяла. Но оторваться не мог. Смотрел, как его Лена — его скромная, застенчивая Лена — превращается в вакханку на глазах у десятков незнакомых людей.

Это длилось, казалось, вечность. Песня сменялась песней, ритм убыстрялся, их движения становились все более откровенными. В какой-то момент Лена уже едва держалась на ногах. Алкоголь сделал свое дело — ее глаза остекленели, движения стали неуклюжими, голова падала на грудь. Она что-то бормотала, пыталась смеяться, но язык заплетался.

— Она совсем пьяна, — услышал Дмитрий голос Тимура сквозь шум музыки. — Надо увести.

Артем кивнул. Он легко, словно пушинку, подхватил Лену на руки. Она обвила его шею руками и уткнулась лицом в его плечо. Ее ноги безвольно болтались в воздухе. Матвей забрал ее сумочку и туфли, которые она потеряла на танцполе.

Они двинулись к выходу из бара. Дмитрий вскочил и последовал за ними, держась на расстоянии. Толпа скрывала его, а его темная одежда и кепка делали почти невидимым в полумраке.

Он видел, как они идут по коридору к лифтам. Лена уже не шла — Артем перекинул ее через плечо, как мешок с драгоценным грузом. Ее голова свисала вниз, волосы рассыпались, сарафан задрался, открывая кружевные трусики. Тимур шел рядом и поглаживал ее обнаженное бедро, что-то тихо говоря. Матвей нажал кнопку лифта.

Дмитрий подождал, пока двери лифта закроются, и бросился к лестнице. Он взлетел на третий этаж быстрее, чем мог себе представить, и успел увидеть, как они выходят из лифта и направляются к номеру для молодоженов. К тому самому, с одной большой кроватью и зеркалом на потолке.

Он спрятался за углом. Матвей открыл дверь ключ-картой. Артем внес Лену внутрь. Тимур вошел последним и закрыл дверь. Щелкнул замок.

Тишина коридора давила на уши. Дмитрий на цыпочках подошел к двери и прижался ухом к прохладной деревянной поверхности.

Сначала были только голоса — приглушенные, смазанные. Потом он стал различать слова.

—. ..какая же ты красивая, Лена, — это Тимур. — Просто невероятная.

— Да ладно тебе, — ее голос, пьяный, капризный, кокетливый. — Я маленькая и худая. Вы все такие большие, а я...

— Ты идеальная, — перебил Матвей. — Маленькая, компактная. Тебя так удобно держать. Вот так.

Шорох ткани. Смех Лены — уже не смущенный, а игривый, хрипловатый.

— Эй, это мой сарафан! Он же новый!

— Он тебе больше не понадобится, — голос Артема, низкий, вибрирующий. — Мы купим тебе новый. Десять новых. А сейчас...

Снова шорох. Звук падающей на пол одежды. Дмитрий представил, как с нее стягивают сарафан, как она остается в одном черном кружеве — или уже без него.

— Ого, — присвистнул Тимур. — Вот это комплект. Ты специально для нас такой выбрала?

— Может быть, — в ее голосе было лукавство, но пьяное, неуклюжее. — А может, для себя. Мне нравится чувствовать себя... красивой. Желанной.

— Ты даже не представляешь, насколько ты желанна, — прошептал Артем. — Посмотри на нас. Мы все стоим и не можем отвести глаз.

Пауза. Потом — звук поцелуя. Влажный, долгий. Дмитрий сжал кулаки.

— Можно мне... попробовать? — голос Матвея, неуверенный, почти благоговейный. — Я хочу почувствовать тебя на вкус.

— Да, — выдохнула Лена. — Да, пожалуйста.

Дмитрий услышал, как она ахнула. Потом — стон. Тихий, сдавленный, словно она пыталась сдержаться, но не могла.

— Боже, какая ты сладкая, — голос Матвея, приглушенный, словно его рот был занят. — И такая гладкая. Ты совсем без волос.

— Я... я сделала это для... для отдыха, — ее голос прерывался. — Ох...

Стон стал громче. К нему присоединились другие звуки — влажные, ритмичные. Дмитрий понял, что Матвей, скорее всего, склонился между ее ног. Его жена лежала на огромной круглой кровати, и чужой мужчина ласкал ее ртом там, где раньше был только он.

Ревность вспыхнула с такой силой, что он едва не забарабанил в дверь. Но ноги не слушались. И возбуждение — постыдное, животное — приковало его к месту.

Он не мог больше слушать под дверью. Это было слишком мучительно. И слишком... заводило. Он должен был видеть.

Дмитрий оторвался от двери и почти бегом бросился к лестнице, на свой четвертый этаж. Ворвался в номер, выскочил на балкон и, не раздумывая, начал спускаться по пожарной лестнице. Металл холодил ладони. Сердце колотилось где-то в горле.

Он спустился на балкон номера для молодоженов. Шторы на этот раз были задернуты почти полностью, но оставалась узкая вертикальная щель. Он прижался к стене, стараясь дышать как можно тише, и заглянул внутрь.

В номере горел приглушенный свет — несколько свечей на тумбочках и тусклая подсветка над кроватью. Этого было достаточно, чтобы разглядеть все в деталях.

Его жена лежала на спине, на той самой круглой кровати, усыпанной лепестками роз. На ней не было ничего, кроме, кажется, кружевного бюстгальтера, сдвинутого вниз, открывающего грудь. Ее ноги были заведены почти за голову — немыслимая поза, которую она никогда не принимала с ним. Ее лицо, раскрасневшееся, с размазанной помадой, было обращено вверх.

Над ее головой на коленях стоял Тимур. Он был обнажен. Дмитрий с ужасом и невольным восхищением увидел его член — огромный, толстый, с вздувшимися венами, восставший как древко знамени. Он был размером с ее предплечье. И сейчас он ритмично двигался между ее приоткрытых алых губ.

Лена не могла говорить. Только мычание и влажные звуки наполняли комнату. Ее глаза были полузакрыты, но она не отводила взгляда от лица Тимура, нависающего над ней.

Между ее разведенных ног расположился Артем. Тоже обнаженный. Его член — не менее внушительный, толстый у основания, с темно-красной головкой — медленно, но неумолимо погружался в ее лоно. Дмитрий видел, как ее тело принимает эту огромную плоть, как она растягивается, вбирая его. Это казалось невозможным — такой маленький вход и такое гигантское вторжение. Но она принимала его. Принимала с готовностью, с податливостью, которой Дмитрий никогда в ней не знал.

Третий, Матвей, стоял сбоку на коленях, и его руки ласкали ее грудь, сжимая, перекатывая соски между пальцев. Его собственное возбуждение было очевидно — такой же огромный, пульсирующий орган, упирающийся в ее бедро.

Они двигались синхронно, как хорошо отлаженный механизм. Тимур входил в ее рот, Артем — в ее лоно. Ритм ускорялся. Лена стонала все громче — насколько позволял занятый рот. Ее тело извивалось на простынях, пальцы сжимали бедра Тимура.

Дмитрий стоял на балконе и смотрел. Он не мог оторваться. Его собственное тело предательски реагировало — возбуждение, смешанное с ужасом, ревностью и чем-то еще. Чем-то темным, запретным, что требовало продолжения этого зрелища.

Он думал о размерах. Эти члены были просто гигантскими. Как такие удавы могли помещаться в его хрупкой жене? В ее маленьком ротике, в ее узком, как он всегда считал, лоне? Он думал, что они порвут ее, разорвут на части. Но она принимала их так легко, так жадно, словно ее тело было создано именно для этого. Для того, чтобы быть заполненной до предела, растянутой, взятой.

И в этот момент он понял: это было не просто возбуждение. Это было освобождение. Она освободилась — от его ожиданий, от своих комплексов, от роли скромной жены. Она стала той, кем хотела быть. И он, стоя на балконе, был свидетелем ее превращения.

Тимур застонал громче и начал двигаться быстрее. Артем подхватил ритм. Лена замычала, ее тело выгнулось дугой. Дмитрий видел, как напряглись ее бедра, как пальцы ног поджались. Она приближалась к пику. И он, ее муж, стоял за стеклом, смотрел и не мог отвести взгляд.

Он не знал, сколько это продолжалось. Время потеряло смысл. Внутри номера происходило что-то первобытное, древнее, не поддающееся контролю. И он был частью этого — хотя бы как наблюдатель.

Наконец, Лена издала приглушенный вскрик — насколько позволял член Тимура во рту — и ее тело забилось в конвульсиях. Артем с рыком излился в нее, и Дмитрий увидел, как его семя смешивается с ее соками на простынях. Тимур вышел из ее рта и, сжав член рукой, кончил ей на грудь, на живот, на лицо. Матвей присоединился — его струя ударила по ее бедрам.

Она лежала, обессиленная, покрытая чужой влагой, и улыбалась. Улыбалась счастливой, удовлетворенной улыбкой.

Дмитрий отшатнулся от щели. Его трясло. Он поднялся по лестнице, не чувствуя ног, ввалился в свой номер и упал на кровать.

Перед глазами стояла картина: его жена, зажатая между тремя огромными мужчинами, принимающая их в себя с готовностью, о которой он и не мечтал.

И самое страшное — он хотел, чтобы это продолжалось. Хотел видеть еще. Хотел знать, что будет дальше.

Он снова потянулся к мини-бару.

Продолжение здесь:

https://boosty.to/admtg555/