Шесть утра. Будильник на тумбочке в моей спальне издал резкий, противный треск. Я, Ольга, 43 года, тяжело вздохнула и села на кровати, потирая виски. Ещё один день. Кофеварка уже ждала на кухне, как верный солдат. Я накинула старый махровый халат и вышла в коридор, шлёпая тапочками по холодному линолеуму.

Обычно к этому времени из комнаты Димы уже доносились привычные утренние звуки: скрип кровати, когда он вставал, шорох одежды, грохот чего-нибудь упавшего в ванной. Мой сын, Дмитрий, восемнадцать лет, уже почти взрослый, но в голове у меня он всё ещё тот долговязый подросток, который вечно опаздывал на автобус в школу.

Сегодня было тихо. Слишком тихо.

Я остановилась у его двери и прислушалась. Из-за неё доносилось странное, приглушённое поскрипывание кровати и тяжёлое, неровное дыхание. Как будто он ворочался во сне и не мог устроиться. Или... стонал?

Сердце неприятно сжалось. Я постучала костяшками пальцев.

— Дима? Подъём, солнышко. В школу опоздаешь.

Ответа не было. Только дыхание стало чуть громче, прерывистее. Я постучала сильнее.

— Дим! Ты меня слышишь?

Невнятное мычание. Потом сонный, напряжённый голос:

— Мам... ещё пять минут...

Что-то в его тоне меня насторожило. Я вздохнула, нажала на ручку и приоткрыла дверь.

Комната тонула в полумраке — шторы были плотно задёрнуты. Дима лежал на спине, одеяло скомкано где-то на уровне бёдер. Правая рука была явно под одеялом, в районе паха. Плечи напряжены, мышцы на шее выступили. Он не двигался, но я сразу поняла — он замер, как будто его поймали на чём-то очень постыдном.

— Дима, что у тебя? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал строго, а не тревожно. — Опять за компьютером до трёх ночи сидел? У тебя же контрольная по математике на этой неделе, а ты приносишь одни тройки и двойки. Учительница уже звонила.

Он не ответил. Лицо было отвернуто к стене. Правая рука под одеялом так и осталась неподвижной, пальцы судорожно сжимали ткань пижамных штанов.

Я почувствовала укол раздражения, смешанный с беспокойством. Подошла ближе.

— Дима, я с тобой разговариваю. Что у тебя болит? Живот?

Он молчал. Только дыхание было тяжёлым, прерывистым.

Я села на край кровати и протянула руку к одеялу.

— Покажи, где болит. Я же вижу, что тебе плохо.

— Мам, не надо... всё нормально... — голос был глухой, стыдливый.

Но я уже потянула одеяло вниз.

Воздух застрял у меня в горле.

Пижамные штаны были спущены до середины бёдер. Его... его член стоял торчком. Большой, толстый, тёмно-красный, с набухшими венами. Головка блестела. Вся поверхность была покрыта белыми, густыми потёками спермы — свежими и уже подсохшими. Запах — густой, мускусный, резко мужской — ударил в нос.

Я отшатнулась, будто меня обожгло.

— Боже мой... Дима... — прошептала я хрипло, не в силах отвести взгляд.

Он лежал, закрыв глаза, лицо пылало красным. Правая рука так и осталась возле члена, пальцы были мокрыми.

— Мам... прости... я не хотел, чтобы ты видела...

Меня затрясло. Шок, стыд, гнев, тревога — всё смешалось в один ком.

— Ты... ты что, мастурбировал?! Прямо сейчас?! Я стучу, зову тебя в школу, а ты... ты здесь этим занимаешься?!

Он молчал, только тяжело дышал.

Я вскочила с кровати, отошла к окну, потом обратно. Руки дрожали.

— Дима, ты вообще понимаешь, что делаешь?! Ты уже взрослый парень, а ведёшь себя как... как маленький извращенец! У тебя двойки по всем предметам, тренер говорит, что ты на тренировках еле ноги таскаешь, а ты каждое утро... каждое утро вот этим занимаешься?!

Я старалась не смотреть туда, но взгляд сам возвращался. Этот огромный, всё ещё стоящий член, весь в сперме... Мой сын. Мой тихий, умный мальчик.

— Мам, я... я не могу остановиться... — тихо выдавил он. — Оно само... встаёт, и потом болит, если не...

— Не смей! — резко оборвала я. — Не смей мне такое говорить! Я твоя мать! Я тебя вырастила, в школу водила, уроки проверяла, а ты... ты тут лежишь и... и...

Слова закончились. Я стояла, прижав ладонь ко рту. В глазах жгло.

Дима медленно натянул штаны, но выпуклость всё равно осталась заметной. Он сел на кровати, опустив голову.

— Прости, мам...

Я вышла из комнаты, не сказав больше ни слова. На кухне села за стол и долго смотрела в одну точку. Кофе остыл.

В голове крутилось одно: «Как это могло дойти до такого?» Я никогда не была «такой» матерью. Я нормальная женщина — работала бухгалтером, воспитывала сына одна после развода, старалась дать ему всё лучшее. А теперь... теперь я увидела своего сына в таком виде. И самое страшное — это было не в первый раз.

За последние две недели я уже дважды слышала эти звуки и уходила, делая вид, что ничего не заметила. Но сегодня увидела всё.

Весь день на работе я не могла сосредоточиться. Перед глазами стояла эта картина: его рука, его член, белые потёки. Я злилась на него. Злилась сильно. Как он мог так опуститься? Как мог позволить себе это каждое утро, вместо того чтобы нормально учиться?

Вечером я вернулась домой раньше. Дверь в его комнату была приоткрыта. Я подошла тихо и снова услышала.

Знакомый ритм. Тихое поскрипывание. Тяжёлое дыхание.

Я толкнула дверь.

Дима сидел за столом, штаны спущены, рука двигалась быстро. На экране монитора — какое-то видео. Я не разглядела, но поняла всё.

— Дима!!!

Он вздрогнул так, что чуть не упал со стула. Быстро натянул штаны, но было поздно.

— Мам... я...

— Опять?! — мой голос сорвался. — Ты только что из школы, у тебя завтра тест, а ты снова за это взялся?! Ты вообще думаешь о своём будущем?!

Он сидел, опустив голову, красный до ушей.

Я подошла и выключила монитор.

— Хватит. Я больше этого терпеть не буду. Завтра поговорим серьёзно.

Ночью я почти не спала. Лежала и думала. Переживала. Мой мальчик явно попал в какую-то зависимость. Это же не нормально — по несколько раз в день. От этого и оценки падают, и силы уходят. Я читала когда-то статьи про вред чрезмерной мастурбации у подростков. Истощение, проблемы с концентрацией, апатия.

На следующий день утром всё повторилось.

Я снова услышала стоны. Вошла без стука.

Дима лежал, рука двигалась под одеялом. Увидев меня, он замер.

Я стояла в дверях, скрестив руки на груди. Щёки горели от стыда и гнева.

— Дима, я не знаю, что с тобой делать. Ты мой сын. Я тебя люблю. Но ты себя губишь. Посмотри на свои оценки. Посмотри, как ты выглядишь — усталый, бледный. Это всё из-за этого... занятия?

Он молчал.

Я подошла, села на край кровати. Голос стал тише, но всё ещё дрожал от переживания.

— Я не злюсь на тебя... ну, злюсь, конечно. Но больше переживаю. Ты же умный мальчик. Был отличником. А теперь... Что с тобой происходит?

Он отвернулся.

— Мам... я пытаюсь остановиться. Правда. Но оно... не проходит. Встаёт постоянно. И если не... то потом весь день болит и отвлекает.

Я тяжело вздохнула. Смотреть на него было тяжело. Мой сын. Мой Дима. А я стою и обсуждаю с ним такое.

— Мы что-нибудь придумаем, — тихо сказала я. — Но так продолжаться не может. Ты меня понял?

Он кивнул.

Я вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Сердце колотилось. В голове был полный хаос. Стыд, тревога, злость, беспомощность.

Я не знала, что делать дальше.

Но одно я понимала точно — просто закрывать глаза на это больше нельзя.

-------------------

Всем привет!

Выложил полную первую часть истории. Буду рад вашим честным отзывам — что понравилось, а что можно улучшить.

Вторая часть уже пишется и скоро выйдет.

Спасибо, что читаете!