Предисловие: Данный рассказ является продолжением одного из моих очень ранних рассказов: "Свободный аккорд". Читать его не обязательно, но рекомендуемо ознакомиться хотя бы в общих чертах, только так можно будет понять в полной мере неожиданную концовку данной истории.

Рогатский-2.

Едва умывшись, двое оказались в вожатской комнате — на вполне ожидаемый разбор полётов. Катя стояла в углу, скромно потупив глазки. Тимофей же стоял развязно, закатывая глаза и засунув руки в карманы. Максим стоял посреди комнаты и смотрел на них негодующим и усталым взглядом. Отчитывать кого-либо было для него в новинку, тем более тема... Уж больно деликатная.

— Ну, рассказывайте, — стараясь не повышать голос, произнёс Максим (он не хотел, чтобы вожатая Аня узнала о произошедшем — всем же мозги вынесет). — Это что было вчера? Мне же не приснилось, нет?

Тимофей посмотрел ему в глаза и лишь криво усмехнулся: сам всё видел, что ему пояснять? Катины же глаза оставались прикованы к полу, где частокол неровных досок образовывал причудливый узор. Но через мгновение она подняла взгляд и красноречиво, почти незаметно кивнула в сторону парня. Вариантов этого жеста могло быть два: либо она указывает на виновника, либо даёт понять, что при Тимофее разговор не состоится.

Максим вздохнул и произнёс:

— Тимофей, иди к отряду. И чтобы после отбоя я больше тебя вне корпуса не видел, — сказал он, стараясь быть хоть немного строгим.

Парень, не говоря ни слова, лениво развернулся и вышел.

Когда дверь закрылась, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь утренним гулом отряда, собиравшегося на линейку и завтрак. Максим медленно повернулся к Кате.

— Ну что-о-о ты так смотришь? — девушка протянула слова, играя с краем своей лёгкой юбки. — Ты же видел вчера, я в карты у него выиграла... Ну вот, он... эммм, проигрыш отрабатывал!

Её голос звучал с наигранным возмущением, а глаза, большие и карие, смотрели с таким невинным выражением, что могли растопить любые упрёки.

— В смысле? — Максим провёл рукой по лицу, чувствуя, как у него начинает пульсировать в висках от негодования. — То есть как? А если бы ты проиграла?

— Ну, тогда я бы отрабатывала... — Катя сделала паузу, и в её взгляде мелькнула искорка дерзости. — Вожатый Максим, ну ты как маленький!

Пока он молча переваривал услышанное, пытаясь собрать мысли в кучу, девушка неспешно подошла к его кровати и присела на край. Она забавно дрыгнула ножками, будто ребёнок, а подошвы её сандалий мягко шлёпнулись об пол.

— Офигеть у тебя кроватища, — прощебетала она, оглядывая комнату и проводя рукой по покрывалу. — А ты наши видел? Там я одна еле помещаюсь, и пружины скрипят.

— Ну, вообще-то я всё-таки вожа... — начал Максим, но тут ком подступил к горлу, перекрывая слова.

Катя, будто невзначай, поставила одну ногу на край кровати. Движение было плавным, естественным — но край её короткой юбки мягко съехал вверх, обнажив гладкую кожу бедра. И далее… тоже обнажив. Его взгляд, против воли, скользнул по изгибу её ноги, выше — и он понял, что под юбкой ничего нет. Вернее, увидел, что под ней ничего нет. Лишь нежная, розовая кожа ее киски.

Катя же, будто ничего не замечая, смотрела куда-то в сторону окна; на её губах играла лёгкая, счастливая улыбка. Если бы Макс не повелся на столь банальную провокацию, он мог бы понять, что это сделано специально, и она прекрасно знала, что он видит. Именно этого она и хотела.

Максим сглотнул, почувствовав, как по спине пробежали мурашки и выступил холодный пот.

— Катя, — произнёс он осипшим голосом, стараясь сделать его построже. Он прокашлялся. — После отбоя все должны быть в кроватях. Своих! Поняла? Ещё раз — и мы будем обсуждать это в кабинете директора!

Девушка медленно опустила ногу, поправила юбку и поднялась. Её улыбка стала шире, хитрой и понимающей.

— Конечно, вожатый Максим, — она пожала плечиками. — Слушаю и повинуюсь!

И, ловко развернувшись, она вышла из комнаты, тихо прикрыв дверь.

"Вот же, блин, юная манипуляторша!" — промелькнуло у него в голове.

*******

Следующие дни в лагере Макса протекали размеренно, но не лишённые новых впечатлений. Распорядок оставался привычным: утренние подъёмы, межотрядные турниры, походы к морю, бассейн и вечерние дискотеки. Обязанности вожатого иногда тяготили, однако в целом всё складывалось вполне удачно. Если не считать нескольких странных моментов, которые не давали покоя.

К примеру, Тимофей стал проводить всё больше времени с Аней — рыжеволосой "демоницей" их отряда. Макс недоумевал: что могло сблизить таких разных людей? Иногда они даже уединялись в вожатской комнате Ани. Однако никаких подтверждений особых отношений не было — они вели себя настолько естественно, что сомневаться в обычной дружбе не приходилось.

Ещё загадочнее казалось поведение главной вожатой Натальи Аркадьевны. Она периодически появлялась в корпусе для проверок и иногда забирала Тимофея с тихого часа под разными предлогами — то передвинуть стол в кабинете, то помочь донести книги в библиотеку. Но больше всего Макса удивляло, что она знала имя этого парня.

В лагере было шестнадцать отрядов — запомнить всех казалось почти невозможным. "Странно, — размышлял Макс, — очень странно… И снова всё вертится вокруг этого парня".

Тихий час для старших отрядов, включая отряд Макса, был скорее формальностью. Ребята должны были просто оставаться в корпусе и не мешать младшим отдыхать. Каждый занимался своим делом: кто-то читал, кто-то играл в шахматы, кто-то листал телефон.

Тем временем близняшки Катя и Лера продолжали проявлять к Максу неторопливое, но настойчивое внимание. Инициатором, безусловно, была Катя. Лера же, похоже, просто составляла ей компанию. Они постоянно садились за его стол в столовой, купались вместе с ним в море, а Катя даже пару раз делала ему массаж на пляже. Девушки были невероятно привлекательными, и Максу приходилось держать себя в руках — пока что у него это получалось.

Однако дальнейшие события доказали Максу, что всему есть объяснение, пусть и не всегда такое, какое хотелось бы.

******

Вечер. Пара часов свободного времени у отряда между ужином и отбоем. Макс сидел в своей вожатской, медленно перелистывая книгу, стараясь вникнуть в сюжет. Дверь, как обычно, была лишь прикрыта — за всё время его работы никто из ребят не осмеливался просто так войти.

Раздался тихий, но настойчивый стук.

— Да-да, входите, — лениво отозвался он, машинально приподнимаясь с кровати.

Дверь со скрипом отворилась, пропустив в комнату узкую полосу света из коридора. На пороге стояла Катя. Она была в простой белой майке, а её большие глаза смотрели наивно и немного беспомощно.

— Максим, ты не поможешь? — голос звучал жалобно. — Спину помазать, пожалуйста. Кажется, я сегодня сильно сгорела. — Она протянула ему тюбик крема. — Кожа горит, вся красная… Вот, посмотри…

Не дожидаясь ответа, она повернулась и ухватилась за подол майки, собираясь её приподнять.

— Нет, нет, подожди! — Макс шагнул вперёд, сначала не поняв что она делает. — Может, лучше кого-нибудь из девочек попросишь?

— И спереди тоже, — перебила она, словно не расслышав, и обернулась.

Мир для Макса сузился до этой наглой девушки, сменив привычную реальность на ошеломляющий, крупный план.

"Ну вот…пиздец" — пронеслось в голове.

Катя уже держала майку в руке. Перед ним она стояла лишь в коротких джинсовых шортах, являя взору всю свою юную, дерзкую красоту. Её грудь, небольшая, крепкая и удивительно изящная, будто смотрела прямо на него. Макс почувствовал, как у него пересохло в горле. Он пытался что-то сказать, но губы лишь беззвучно шевелились, как у рыбки.

В этот момент Катя сделала шаг вперёд. Лёгкой ладошкой она провела по его бедру, а затем коснулась ткани его домашних шорт — туда, где находился его давно забывший ласку друг(который, кстати, мгновенно отреагировал). Где то в его голове появилась обезъянка с двумя музыкальными тарелками, и торжественно помедлив, ударила в них.

И что, казалось бы, могло разрушить этот прекрасный, головокружительный момент?

Дверь снова скрипнула. На пороге стояла Аня. Она на секунду окаменела, холодным взглядом окинула разыгравшуюся сцену и резко захлопнула дверь.

Воцарилась оглушительная тишина.

— Бляяять… — прошептал Макс с чувством полного краха. Он уставился в потолок, и в голове назойливо стучал один-единственный, безнадёжный вопрос: "Ну за что?!"

******

Делать было нечего — Макс пулей вылетел из своей комнаты вслед за вожатой. Та, впрочем, и не собиралась уходить: она остановилась в коридоре, скрестив на груди руки. Её взгляд был очень неодобрительным.

— Подожди, ты всё не так поняла! — произнёс мейнстримную фразу Макс, пытаясь опередить обвинения. — Она сама зашла и попросила намазать спину кремом…

— Ага, бедная девчонка, всё сама, всё сама! — вожатая язвительно покачала головой. — Максим! Очнись, ты что творишь? Ты в своём уме? Ты же, вроде, женат…

— Да блин, я правду говорю! — он развёл руками, чувствуя, как нарастает беспомощность. — Ты же видела — я её даже не трогал!

— Зато она тебя очень даже трогала! — голос вожатой стал твёрже. — Максим, я работаю в лагере не первый год. И я не позволю…

— Ну и что теперь? К директору побежишь рассказывать? — обречённо выдохнул он.

— Нет, конечно… Пока что! — она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза. — Но если я ещё раз увижу подобное… Не дай бог! — Вожатая выразительно погрозила пальцем и развернулась, решительно направившись к своей комнате.

Макс молча смотрел ей вслед. Потом, сквозь зубы выругался — тихо, но очень нецензурно — и медленно побрёл обратно. Дверь его комнаты была приоткрыта. Войдя, он огляделся: Кати, конечно же, там уже не было.

*******

Спалось Максу откровенно плохо. Мысль об искусной подставе Кати никак не выходила из его головы. Он даже начал подумывать, не было ли всё специально подстроено, чтобы сплавить его из лагеря? Однако против этой версии говорили два весомых факта: во-первых, Аня не побежала сразу жаловаться директору; во-вторых, насколько ему было известно, отношения близняшек с Аней… мягко говоря, не шибко складывались.

Продолжая мысленно прокручивать события вечера, он залез в боковой карман спортивной сумки и достал пачку сигарет. Нет, он не курил — но иногда, особенно в стрессовых ситуациях… Сейчас же — скорее от скуки и нервного напряжения.

Распахнув окно, Макс высунулся наружу и неспешно закурил. Задумчиво всматривался в ночную тьму, хотя кромешной её назвать было нельзя: полнолуние мягко заливало лагерный ландшафт серебристым светом, отбрасывая чёткие тени от сосен. Внезапно он уловил тонкий, едва различимый скрип и заметил движение тени где-то слева, у края лесополосы.

"Что ещё такое?" — удивился он, высунувшись из окна чуть сильнее. Ночью, в лесопосадку? За ней находились только административный корпус и узкая дорожка, ведущая к морю… Интересно…

Быстро накинув кроссовки, Макс вышел в пустынный коридор и первым делом проверил спальни. И снова — ни Тимофея, ни Кати в кроватях. Странно, если уж искать укромное местечко, то явно не под носом у администрации…

Выскользнув из корпуса, он быстрым, но осторожным шагом направился туда, где заметил движение. Однако по дороге не встретил ничего подозрительного. Не могло же ему показаться? Всматриваясь в темноту леса, Макс дошёл до небольшой полянки, где и стоял административный домик — аккуратный, двухэтажный, с тёмной черепичной крышей. На первом этаже размещались кабинеты директора и главной вожатой, на втором, вероятно, их спальни. В одном из окон сейчас горел свет.

Зайти в два часа ночи и спросить, не видели ли они Малфоя и близняшку? Для этого нужно быть полным кретином. Конечно, Максу и в голову бы не пришло исполнить такое.

Неожиданно свет погас, но в внутри оставалось слабое, приглушённое свечение — будто от ночника или настольной лампы. Решив, что не зря же проделал такой путь, Макс пригнулся и бесшумно подобрался к окну. Медленно, стараясь остаться невидимым, он заглянул внутрь.

Возле массивного письменного стола, освещённого тусклым светом лампы, стояла Наталья Аркадьевна… в одном лишь чёрном кружевном белье. Оно было изысканным, невероятно красивым, а ажурные узоры уютненько лежали, подчеркивая массивные груди. "Ну и вид, — мелькнуло у него. — Чертовски хорошо сохранилась барышня". Она развернулась полубоком, и челюсть вожатого отвисла ещё сильнее.

Она была не одна: сзади, плотно прижимаясь к ней, её обнимал тот самый виновник "торжества", которого Макс искал — Тимофей. Его руки уверенно охватывали талию вожатой. Голова была склонена к её шее, и судя по движению губ, он говорил ей на ушко что-то крайне приятное. Наталья Аркадьевна, казалось, с удовольствием ловила момент — её глаза были слегка прикрыты, тело выгибалось навстречу его объятиям, а по лицу гуляла кошачья улыбка.

Шагнув в сторону, Макс попытался унять внезапный прилив адреналина от увиденного, ударивший в виски. Так вот как этот парень "помогает" старшей вожатой… Стоп, но где же тогда Катя? Её-то здесь нет!

Максу и в голову не могло прийти, что пропажа этих двоих ночью может быть никак между собой не связана. Ладно… Надо уходить, но только дорожка, по которой он пришёл, хорошо просматривалась из окна - его могли бы заметить. Оставалось два варианта: либо идти к морю, либо возвращаться в обход, через лес.

Может, заглянуть ещё раз, напоследок? Крайне осторожно Макс снова приник к холодному стеклу. Картина изменилась кардинально: главная вожатая теперь возлежала прямо на рабочем столе, раздвинув ноги, а между ними виднелась светлая голова парня. Тимофей, судя по ритмичным, почти методичным движениям, старательно и сосредоточенно, как и подобает пионеру, доставлял ей удовольствие языком. Его плечи были напряжены в этом усердном усилии, а пальцы жадно впивались в её бёдра. Наталья Аркадьевна лежала запрокинув голову, опираясь локтями на стол. На её лице застыло выражение блаженства, но даже в такой ситуации она выглядела как-то величественно и статно.

"Паренёк далеко пойдёт, — усмехнулся про себя Макс. — Решил, видимо, весь лагерь ублажить". Ладно, пора что-то делать, а то от увиденного кровь начала настойчиво приливать вовсе не к голове. Верней не к той голове.

Решив не рисковать, Макс выбрал тропинку к морю: переждёт немного на берегу(может вообще искупаться?), а потом уже спокойно вернётся в корпус. Неспешно удаляясь, он не видел, как в окне второго этажа прищуренный взгляд директора провожал его спину долгим, настороженным, внимательным взглядом.

********

Песок был еще теплым, сохранив тепло дневного солнца. Максим, ступив на пляж, сразу заметил вдали одинокую фигуру у воды. Девушка сидела, обхватив колени, и неподвижно смотрела на темнеющую гладь моря. "Вот и вторая пропавшая", — мелькнуло у него в голове, и он направился вдоль кромки прибоя.

Это, конечно же, была Катя. Она не обернулась на его шаги, лишь плечо её слегка вздрогнуло.

— Что, не спится, вожатый Максим? — её голос прозвучал тихо, с лёгкой насмешкой. Она продолжала смотреть вдаль.

Максим остановился рядом, раздумывая, с чего начать. Решил быть прямолинейным.

— Не очень. Особенно когда двое из моего отряда ночью где-то шляются вместо того, чтобы спать.

Катя удивлённо приподняла бровь.

— У тебя, наверное, в глазах двоится. Леры тут нет. Только я. — А Тимофей? — невозмутично спросил Максим.

— А при чём тут он? — девушка наконец повернулась к нему, и в её глазах виднелась неподдельная растерянность. — Его что, тоже нет в корпусе?

Именно эта искренняя реакция дала Максиму понять — их исчезновения не были звеньями одной цепи. Просто совпадение. — Его тоже нет. И, учитывая, что я как-то застал вас вместе, логично было подумать...

— Да нет же! — Катя махнула рукой. — Я же говорила, просто выиграла у него в карты. Он, конечно, пытается подбивать ко мне клинья, но я таких вижу за версту... Ему только одного и нужно. А вот что интересно, — она задумалась, — почему именно я? Почему не Лера? Мы же с ней как две капли воды...

— Характер, наверное. Вы лишь внешне похожи.

— Согласна, — кивнула Катя. — Лерка — меланхолик ещё тот, одиночка. Да и такого, как Тим, она бы отшила капитально...

— Я вот о чём подумал, — осторожно начал Максим. — Странное совпадение, что в тот момент, когда ты... разделась у меня в комнате, Аня вдруг решила впервые войти без стука и...

— Ого! — Катя рассмеялась. — Думаешь, мы с ней сговорились? Нет, что ты, чистая случайность! Да и зачем мне это? Хочешь, докажу? — Она пристально посмотрела ему в глаза. — Тебя точно никто не видел по дороге сюда?

— В смысле? Вроде нет... — не понял он.

Не дав договорить, Катя ловко развернулась. Её руки потянулись к его шортам. Одним резким, но точным движением она стянула их вместе с нижним бельём до щиколоток. — Эй, постой! — попытался он увернуться, спотыкаясь. — Ты понимаешь, что будет, если нас увидят?

— Кто нас здесь увидит? Не занудничай, — прошептала она, и её пальцы мягко, но уверенно обхватили его уже напрягающийся член.

Она наклонилась ниже. Тёплые, влажные губы поцелуем коснулись его кожи, скользнули по всей длине, заставив Максима сдержанно выдохнуть.

— Вот видишь, — усмехнулась она, и тут же, несильно, но неожиданно толкнула его в грудь.

Он, запутавшись в собственных штанах, с глухим стуком плюхнулся на песок. Не успев прийти в себя, Максим почувствовал, как Катя оказалась между его ног, уверенно взяв его в руку.

Она смотрела прямо ему в глаза. Её ладонь плавно задвигалась вверх-вниз, задавая мягкий, неторопливый ритм, который медленно завладевал всеми его мыслями.

А затем ладонь сменило иное прикосновение — нежное, обволакивающее тепло. Её губы сомкнулись вокруг него.

Ритмичные, ленивые, но невероятно ловкие движения языка заставили его спину выгнуться дугой, а мир сузился до одной точки, неумолимо приближая кульминацию.

"Стоп. Это уже перебор", — запоздало пронеслось в голове. Собрав волю в кулак, Максим резко отстранился и начал судорожно натягивать одежду. — Я... Это перебор, Кать, — пробормотал он, поднимаясь и отряхивая песок.

Не оглядываясь, он зашагал прочь по тропинке, ведущей к еще спящему лагерю. Катя лишь молча пожала плечами, провожая его взглядом. Потом снова повернулась к морю, и на её губах застыла загадочная, едва уловимая улыбка.

********

На следующее утро произошло событие, которое совершенно не поддавалось никакой логике.

Стук в дверь разбудил Макса. Войдя с его разрешения, Аня подошла к нему и остановилась. Её лицо, обычно такое хмурое, было странно сосредоточено, а в глазах читалась неподдельная тревога. Было ясно: вопрос, с которым она пришла, даётся ей нелегко.

— Максим, можно поговорить? — её голос звучал неуверенно. — Мне кажется, мы с тобой как-то не сработались с самого начала.

— Только сейчас заметила? — буркнул он, отводя взгляд.

— Не сердись, я серьёзно. Меня тогда, в первый день, очень задело, что ты подсматривал.

— Да я же не нарочно! Я буквально только зашёл в лагерь — чистая случайность!

— Ладно, допустим, я верю, — Аня глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. — Но вчера, когда я увидела тебя с Катей… я, наверное, погорячилась. Подумала, что ты, может быть… не совладал с собой. Ну... Ты без жены здесь и все такое. И если тебе так сложно, я… я готова тебе помочь. Ты понимаешь, о чём я?

В комнате повисла тягостная пауза. Макс смотрел на неё, не веря своим ушам.

— Э-э… — наконец выдавил он из себя, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Я всё понял. Спасибо, но помощь мне не нужна. Давай лучше просто будем нормальными коллегами? Хорошо?

— Ты уверен? — в её голосе прозвучала странная смесь облегчения и растерянности.

— Аня, я абсолютно уверен. Спасибо за предложение, честно.

— Ну хорошо… — ответила она тихо и, развернувшись, вышла из комнаты.

Дверь закрылась. Макс остался стоять посреди комнаты, в полном смятении. В голове висела лишь одна нелепая, навязчивая мысль: "И что это, матьего, сейчас такое было?".

*******

Следующие несколько дней прошли для Макса на удивление спокойно. Наталья Аркадьевна, с тех пор как он застал её с Тимом, больше не появлялась в их корпусе. Зато Катя, напротив, заметно активизировалась. И Макс решил не сопротивляться. Взрослая девушка, сама знает, чего хочет — а почему бы и нет? До всего и сразу, конечно, дело не доходило, но то, что теперь почти каждую ночь он получал отменный минет от юной особы, лишь укрепляло его уверенность: поездка сюда была отличной идеей.

Едва лагерь погружался в сон, а из соседней мальчишеской спальни начинал доноситься мерный храп, дверь в его комнату бесшумно приоткрывалась. В щель проскальзывала тень, и через мгновение белокурая девчонка уже была рядом. Она по-хозяйски откидывала одеяло, и её тёплый, влажный рот медленно и нежно, обволакивал его.

Пусть ее движения и не были сильно умелыми, но ее нежность и старательность компенсировали опыт, заставляя его забыть обо всём на свете. В эти моменты он думал только об одном: ради таких ощущений определённо стоило жить.

Удивительнее всего было полное отсутствие у неё малейшей брезгливости. Даже когда он кончал, она не не выпускала его изо рта, до последней пульсации. Потом она лишь спокойно делала несколько глотков, облизывала губы и, буднично вздохнув, плюхалась ему под бок, часто уже наполовину в дреме. В такие моменты Максу приходилось её растолкивать и почти силком выпроваживать в девичью спальню — утром, невероятно феерическое палево было никому не нужно.

*******

Очередной день начался как обычно: утренняя суета, завтрак, сборы, ох уж эти бесконечные обязанности вожатого. Макс должен был сопровождать отряд в бассейн, но неожиданно Ольга — вожатая из соседнего корпуса — любезно согласилась присмотреть и за его подопечными. Окрылённый нечаянно случившейся свободой, он вернулся в корпус. Как вскоре оказалось, так рано его никто не ждал.

Зайдя в свою комнату, Макс уже предвкушал полтора часа полной тишины. Он взял книгу, собираясь погрузиться в чтение, но едва успел открыть её, как из-за стены донёсся странный звук — несколько глухих ударов, а затем сдавленный, обрывающийся крик.

"Что там происходит? Анька буянит?" — мелькнула первая мысль. Он собрался постучать в её дверь, как вдруг, что-то остановило его — внутреннее чутьё, смутная тревога. Вместо этого он вышел из корпуса и попытался заглянуть в её окно, то самое, в которое по неосторожности заглянул в первый день. Но не судьба: занавески были плотно задернуты, наглухо.

Вернувшись к её двери, он уже занёс руку, чтобы постучать… и снова опустил. Вместо этого он толкнул дверь — бесполезно, она была заперта. Звуки за стеной внезапно затихли. Макс толкнул сильнее, дверь с жалким звяканьем поддалась, и он буквально ввалился в комнату.

— Ань, я думал, тебе плохо… — начал он, едва устояв на ногах, и вдруг увидел...

Ей не было плохо. Скорее, наоборот — судя по всему, ей было очень даже хорошо. Она стояла, склонившись над кроватью, а сзади её уверенно и размашисто трахал… кто бы мог сомневаться? Тимофей, собственной персоной. Его спина блестела от пота, движения были резкими, властными. Рыжие волосы Ани растрепались, она тяжело дышала, уткнувшись лицом в одеяло.

Происходящее, казалось, нисколько не смутило Тимофея. Он лишь остановился, повернул голову и уставился на Макса вопросительным взглядом. Аня же, как выброшенная на берег рыба, беспомощно открывала рот, но не могла произнести ни слова.

Как истинный джентльмен, Макс буркнул что-то вроде "Упс!" и мгновенно ретировался в коридор. Но развидеть открывшуюся картину было уже невозможно. И ведь эта рыжая особа ещё недавно что-то намекала про него и Катю и про жалобу директору… Фантастическая наглость! "Ну, Анька, дала угля", — с иронией подумал он.

Через несколько минут в дверь постучали. Макс в мгновение оказался у двери — ему было безумно интересно, как эта лиса теперь будет выкручиваться. За дверью стояла Аня, нелепо перебирая пальцами, будто разглядывая собственные ногти. Тимофей, как настоящий мавр, видимо, просто слинял в закат.

— Максим, — начала она, избегая взгляда, — ты не мог бы прикрутить обратно шпингалет, который выбил?

Он молча кивнул. Выбил же? Выбил! Факт...

*******

На следующий день на пляже Максу наконец удалось поговорить с Тимофеем "по-мужски". Он отвел его в сторону, подальше от толпы, и выложил почти всё, что знал.

— Тимофей, скажи мне честно — почему ты так часто возникаешь в моей жизни? Лето, солнце, море… Казалось бы, отдыхай и радуйся. Но нет — то тут, то там появляешься именно ты. Сначала я замечаю, как ты вылизываешь Катю… Не перебивай! Потом узнаю про твои "особые отношения" с Натальей Аркадьевной. — В этот момент глаза парня испуганно блеснули, но он быстро подавил эту эмоцию, сжав губы. — А теперь ещё и вожатая Аня… И снова ты! Ну почему везде и всюду ты? Может, объяснишь?

Тимофей усмехнулся, прищурившись на солнце.

— А что объяснять? Я здесь был до тебя. Это не я в твоей жизни появляюсь — это ты слишком часто в моей возникаешь! Не думал об этом? Кто же знал, что у нас появится такой…очень любознательный вожатый?

— И с каких это пор ты со мной на "ты" перешёл? — резко спросил Макс.

Тим снисходительно посмотрел на него и закатил глаза, всем видом выражая презрение к этой реплике. Потом, кажется, окончательно вышел из себя:

— Максим, чего ты от меня хочешь? Ты сам суёшь свой длинный нос, куда не следует, а потом меня же винишь? Не стесняйся — иди к директору, расскажи ему свои бредни. Он с радостью выслушает. Так скажи прямо: что тебе, чёрт возьми, от меня нужно?

— Да ничего особенного… просто поговорить хотел.

— Ну, тогда считай, что поговорили. Чао-какао! — бросил Тим и, развернувшись, пошёл к отряду, оставив Макса одного сидеть на песке.

"Чего это он так психанул?" — задумчиво проводил его взглядом Макс. Но одно все-таки удалось узнать совершенно точно, Тим был очень недоволен, что про него знают чуть больше, чем надо.

********

Катя привычно прокралась в вожатскую комнату, но в этот раз всё было иначе. После утренней сцены, которую Макс случайно подглядел, он уже не ощущал никаких границ. Тут каждый делал, что хотел. И, кажется, сегодня тоже решил отбросить все условности.

Он не позволил ей просто устроиться на его кровати. Вместо этого, медленно помог снять сначала футболку, потом трусики.

Катя от неожиданности тихо пискнула, скорей восторженно, когда он аккуратно уложил её на свою простыню. Его прикосновения были мягкими и уверенными, сдерживаться он больше не намерен. Он целовал её шею, плечи, грудь, а его пальцы скользили по её коже, разжигая внутри тёплую, нарастающую дрожь. Катя ответила ему, обвивая его шею руками, притягивая ближе.

Он вошёл в неё нежно, но настойчиво, и она вскрикнула, захваченная волной внезапного наслаждения, это же просто праздник какой-то! Их движения сначала были медленными, плавными, будто они прислушивались друг к другу.

Она привыкала к его размеру, он привыкал к необычным ощущениям плотно облегающей его молодой девушки. Немного притеревшись, этого стало мало, ритм стал быстрее, глубже. Катя дышала прерывисто, её ногти впивались Максу в спину. Он стонал ей в ухо, прекрасно понимая, что долго не продержится. Слишком долго хотел. Она чувствовала, как внутри неё всё напрягается, сжимается, готовая вот-вот сорваться в пучину.

И когда она уже не могла сдерживаться, закинув голову и глухо вскрикнув, Макс, с последним рывком, выскользнул из неё. Тёплая струя его семени брызнула ей на низ живота, оставляя влажные, белесые дорожки на коже.

Она лежала, тяжело дыша, пока пульсация наслаждения внутри постепенно стихала. Потом без слов поднялась, натянула трусики и футболку. Наклонилась к Максу, ещё лежащему на кровати, и чмокнула в щёку. "Мне очень понравилось, — прошептала она ему прямо в ухо. — Повторим потом?". Он лишь устало улыбнулся в ответ.

Выйдя в коридор, она уже направилась к спальне девочек, но внезапно почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернувшись, она увидела его. Тимофей. Он стоял в дальнем конце коридора, прислонившись к стене и скрестив руки. Не двигался, не говорил ни слова. Просто смотрел. Его молчание было красноречивее любых слов. Он видел, откуда только что вышла девушка. Он всё видел.

********

Утром, перед линейкой возле корпуса, Катя шепнула Максиму, что ее в коридоре видел Тимофей. Макс лишь отмахнулся, сделав вид, что ему совершенно всё равно. Срать он хотел на это, даже если бы тот стоял посреди его комнаты вчера ночью. Видел — и ладно.

Но на линейке Тимофей упорно сверлил Макса взглядом. Прямо в упор. В какой-то момент Максим не выдержал и бросил резко, почти грубо:

— У тебя проблемы?

Малфой лишь отрицательно качнул головой. Он, конечно, был профспортсменом — Макс знал это — но переводить конфликт в открытую фазу, парень явно не собирался.

День прошёл относительно спокойно. Если не считать того, что Катя то и дело подмигивала Максу, а Лера, напротив, выглядела чудовищно подавленной.

"С ней-то что?" — мелькнуло у него в голове, но дальше мимолётной мысли дело не пошло.

Ночью Макс с нетерпением ждал Катю. Он почему-то чувствовал, что после вчерашнего она обязана прийти. Но час ночи, второй, третий… Никого.

И вдруг — стук в дверь.

Наконец-то!

Макс вскочил, потянулся к ручке и вдруг понял: это не Катя. Она знала, что дверь открыта.

На пороге стоял Тимофей. Его появление было… крайне неожиданным.

— Одевайся. Пошли со мной, — бросил парень, полушепотом.

— Ты время видел? Давай утром?!

— Сейчас. Хотя…смотри сам, в твоих же интересах.

Лицо Тима сейчас не выражало никакой грубости — лишь привычный похуизм и холодная решимость. Поэтому Макс, не задавая больше вопросов, накинул шорты с кроссовками и вышел за ним.

Тимофей сразу задал высокий темп и не проронил ни слова. Дорожка была знакомой — той самой, по которой Макс недавно шёл один в ту ночь, когда застукал этого парня с главной вожатой.

Без колебаний Тим открыл дверь корпуса, заглянул внутрь и жестом велел следовать за собой.

В темноте коридора Макс едва различал силуэт, двигающийся впереди. У лестницы Тимофей остановился:

"Третья ступень сильно скрипит, не наступай", — тихо произнёс он и продолжил подъём.

Макс осторожно перешагнул указанную ступень, и они оказались в длинном коридоре второго этажа.

Прокрадываясь к самому концу правого крыла, они приблизились к единственной двери, из-под которой пробивался яркий свет. Чем ближе они подходили, тем отчётливее слышались стоны — громкие, ничего не стесняющиеся женские стоны.

Тимофей быстро приник к замочной скважине, несколько секунд смотрел, затем удовлетворённо кивнул и сделал приглашающий жест для Макса.

Макс глянул внутрь — и внутри у него всё оборвалось.

В комнате был директор, Леонид Константинович. Обнажённый, он вальяжно полулежал в кресле, а на его возбуждённом члене, ритмично поднимаясь и опускаясь, прыгала обнажённая девушка.

Она двигалась энергично, с явным наслаждением, её грудь вздымалась в такт, а на губах блуждала улыбка удовольствия.

Это была Катя.

*******

Макс возвращался с Тимом к корпусу. Было тихо, и эта тишина давила — не хотелось говорить вообще ни о чём. Лишь у самого крыльца Макс остановился и, не глядя на Тима, спросил:

— Зачем ты мне это показал?

Тим замедлил шаг, на мгновение задумался.

— Просто решил. Вижу, Катька тебе небезразлична. Решил открыть тебе на неё глаза.

Макс сжал зубы так, что желваки заиграли на лице. Спасибо большое, открыл, блять. Что теперь делать с этими "открытыми" глазами...

У скамейки неподалёку от корпуса он заметил Леру. Она сидела, сгорбившись, всё такая же печальная, как и днём. Дождавшись, когда Тим скроется за дверью, Макс подошёл и опустился рядом.

— Ты же всё знала, да? Знала и молчала? — попытался он укорить её.

Девушка кивнула, не поднимая головы. Глупый вопрос. У близняшек не могло быть секретов друг от друга.

— Почему молчала? Рассказала бы сразу, что директор её насилует — можно было бы решить всё сообща.

— Кто тебе сказал, что Леонид Константинович её насилует? — она горько хмыкнула. — Нееет, всё не так… Ей самой нравится… Ну, первый раз, со слов Кати, было почти с применением силы. А сейчас… сейчас она уже сама.

Макс почувствовал, как внутри всё сжалось. Слабо верилось, может она врет?

— Пусть так. Почему не сказала?

— Потому что дура, — Лера беспомощно пожала плечами. — Думала, пока она занята с ним, у меня будет шанс проводить время с тобой…

— Со мной? — Макс искренне удивился. — Ты никогда не проявляла ко мне особого интереса.

— Не умею я, — прошептала она. — Вся смелость и пробивной характер у нас достались Кате. А я так… всегда сбоку припёка.

Макс внимательно смотрел на её лицо. Она говорила с трудом, почти не дыша, глаза упорно избегали встречи с его взглядом. Наконец она с усилием подняла взгляд исподлобья.

— Помоги ей, пожалуйста. Ты же можешь…

— Думаешь? — он усмехнулся безрадостно. — Конечно, помогу. Но утром. Еще ночь… Только утром.

Лера молча кивнула, словно боялась расплакаться. И тут его накрыло внезапным порывом — Макс наклонился и поцеловал её. Нежно, почти несмело. Она смутилась, замерла, но через мгновение ответила так же сдержанно и бережно.

Он поднялся.

— Иди ложись. Завтра будет трудный день. Очень, трудный, день.

*******

После завтрака Макс направился прямо к домику директора. Утро прошло для него будто в тумане. Он вновь и вновь прокручивал в голове грядущий разговор, но каждый раз он складывался по-разному. Остановившись на пороге, он глубоко вздохнул и вошёл. Кабинет Натальи Аркадьевны был закрыт. А вот директорская дверь слева явно не была заперта.

"Соберись, Макс", — прошептал он себе под нос и переступил порог.

Леонид Константинович сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. Увидев вошедшего, он удивлённо поднял взгляд. Кроме жены, никто не мог зайти к нему без стука.

— Доброе утро! — Макс на мгновение растерялся.

— Ага, доброе, — кивнул мужчина, скрестив руки.

— Я… я вчера всё видел. Вас и Катю. И вынужден сообщить в полицию. Просто пришёл предупредить.

Сначала Леонид Константинович удивлённо приподнял бровь, а затем его лицо мгновенно посерьёзнело.

— Зачем полиция? Ты чего такой возбуждённый! Садись, успокойся, давай поговорим спокойно, парень…

Максу ничего не оставалось, как послушно присесть на край стула.

— Знаешь, Максим, давай начистоту. Ты говоришь честно, я — честно. Договорились?

Он утвердительно кивнул.

— Итак… Как только я тебя встретил в первый день, я сразу подумал: где я тебя мог видеть? Долго вспоминал. Знаешь, тебя трудно узнать в том пареньке с дудочкой!

— С гармошкой, — машинально поправил Макс.

— Ну да, конечно. Там, кстати, тоже тёмная какая-то история была… Ладно, неважно. Ты лучше расскажи, как ты ночью оказался у нашего корпуса?

— Заметил, что двое отсутствуют в постелях. Пошёл искать…

— Вау, хоть кто-то бдит. Хвалю! Ну и как, нашёл?

Макс замялся — стоит ли рассказывать? Но раз уж договорились на правду…

— Нашёл. В кабинете Натальи Аркадьевны. Тим её… они занимались сексом.

— Что-о-о? — Леонид округлил глаза, словно сходил с ума. — Моя жена? С каким-то сопляком?! — почти вскричал он.

Макс сидел с открытым ртом, ошарашенный его поведением.

Неожиданно гневная гримаса сползла с лица директора, и он заливисто расхохотался.

— Аха-ха-ха! Максим, ты бы видел своё лицо сейчас! Ой, не могу! Да расслабься, шучу. Я в курсе. Думаешь, в лагере хоть что-то происходит без моего ведома?

Макс нервно выдохнул. Псих какой-то…

— Ладно, Максим. А теперь ещё один важный вопрос: как ты вообще увидел меня и Екатерину?

— Я был в вашем корпусе. Ночью. За дверью. — Макс решил рубить правду до конца.

— Сам пришёл? Один?

— Нет. Тим привёл…

— Тим? В смысле Тимофей? Ну, я так и думал. Вот же, сучёныш мелкий… сук рубил, на котором сидел.

— Ты ничего ему не сделаешь! Ты никому ничего не сделаешь! — собравшись с духом, отчеканил Макс.

— Ой, да угомонись ты… Мы же говорим правду? Ну так слушай правду и смотри, не обляпайся. Тимофей — мой племянник. Ясно тебе?! И мамаша его в жизни бы не заплатила за отдых сыночка. Тимофей отдыхает в лагере, и не в первый раз, с условием: он кадрит тут девчонок, и тех, что мне понравятся, приводит ко мне в кабинет. А тут уже… хе-хе… а тут уже дело техники, — самодовольно пожал мужчина плечами.

— Какой техники?! Вы раза в четыре Кати старше!

— О-о-о, Катя… Ты думаешь, она одна была? Не-е-ет. Тимофей тут не первый год отдыхает. На самом деле всё проще, чем ты думаешь. Вон, смотри, в углу кабинета особо не скрываясь висит камера. Вот собственно и всё! Племяш убеждает, что есть хорошее местечко уединиться, приводит сюда, трах-бабах — и у меня есть компрометирующая запись. И уже за эту запись… девочки ох как много готовы отдать. Этож позор какой... А попав раз в кровать к опытному мужику, они возвращаются снова… и снова… Хотя нет, одна не вернулась! Но я сильно и не настаивал… Аня!

— Кто-о-о? — вытаращил глаза Максим. — Аня? Но я же видел, у неё это… отношения с Тимом.

— Какие отношения, у Тимофея? Отношения?! Он безнадёжно влюблён только в себя. То, что он почпокивает на досуге эту рыжую сучку, не значит, что у них отношения! Ты плохо знаешь моего племянника! Хотя, стоит признать, то, что он привёл тебя и разрушил просто всё, говорит, что что-то к Кате-то он испытывает! Но разговор этого полудурка всё равно ожидает очень серьезный.

— А вы знаете, что то, что вы мне сейчас рассказали, — это ведь статья, шантаж!

— Правда?! Никогда бы не подумал… — язвительно ответил Леонид. — Не перебивай. Я не дорассказал. Представляешь, Катя — единственная, кто ему не дала. Я со смеху умирал, когда он рассказывал, что ничего не выходит и она раз за разом отшивает его. Нашла коса на камень! Ну, надо отдать должное, доставить её ко мне в кабинет ночью он смог — уж не помню, под каким предлогом. А дальше…

— А дальше вы взяли её силой, да? — сжал кулаки Макс.

— Ну, давай насильника-то из меня не делай. Ну так, настойчиво пообнимал, погладил где надо — и всё. Сработало и так. Она, кстати, потом сама приходила! Несколько раз!

— Что?! Как? Не может быть!

— Ну да, а что тебя так удивляет? Думаешь, то, что ты вчера увидел, в первый раз? Да конечно нет!

Макс сидел как мешком пришибленный. Он был в шоке. В шоке от всего, что рассказывал ему Леонид.

— А с Натальей Аркадьевной-то что?

— М-м? А что с ней? Ну, веселится она с Тимофеем, изредка кто другой подвернётся… Нравится и нравится, я не против. Ты думаешь, я смог бы девок водить к себе в кабинет так, чтобы она не знала? Конечно, она в курсе… Кстати, ты чего от Аньки-то отказался? Это я её подговорил к тебе подкатить… Ну, если бы ты согласился и с ней переспал, то в случае чего я бы нашёл способ на тебя надавить…и разговор сейчас у нас был совершенно другой...Но… увы…

— А-а… — Макс хотел задать ещё вопрос, но понял, что Леонид Константинович просто раскидал всё по полочкам. Абсолютно всё.

— Ладно, парень… Давай ближе к делу. Чего ты хочешь? Хочешь полицию? Давай полицию, но шума поднимется… Не разгребешь, а то, что смену распустят, — так сто процентов. Да и предъявить-то мне нечего — от девушек заявлений нет!

— А есть ещё варианты, без полиции? — осторожно спросил Макс.

— Ну, оставить всё как есть тебя же не устроит?

Макс категорично и твердо покачал головой.

— Ну что ж… Я тридцать лет на этом месте… пора, как говорится, и честь знать? Дашь уйти самому? Наталья Аркадьевна, само собой, тут не останется.

Макс задумался. Действительно, удар по репутации лагеря будет чудовищный, если откроется всё то, что сейчас рассказал директор.

— Хорошо. Уходите сами. Но сегодня!

— Ну, стой, стой, как сегодня? Мне же замену надо найти… Своему управлению доложить…

— Сегодня! — настоял Макс. — Или мне звонить? — полез он в карман за телефоном.

— Хорошо, иди уже. Сегодня, сегодня.

Эпилог.

На площади перед сценой собрались все отряды, от мала до велика. В центре сцены, перед микрофоном стоял Леонид Константинович и рядом Наталья Аркадьевна. Его голос звучал торжественно и немного устало. Он только что объявил, что по состоянию здоровья вынужден покинуть пост директора лагеря, который занимал три десятилетия.

— Тридцать лет я верой и правдой служил этому месту, — говорил он, обводя взглядом толпу. — И я бесконечно рад, что вы, все эти годы, поддерживали меня и помогали идти в верном направлении. Только благодаря вам…

Макс стоял в толпе, едва сдерживая раздражение. Речь директора казалась ему глупым официозом. Он смотрел на сцену с плохо скрываемым нетерпением, мечтая, чтобы этот человек ушел со сцены и никогда не вернулся. Внезапно он почувствовал лёгкое прикосновение — чья-то тёплая, мягкая ладонь коснулась его руки. Это была Лера. Макс взял её руку в свою, и она слегка сжала его пальцы, будто чувствуя его напряжение и словно говоря: "Ещё чуть-чуть, потерпи".

— И сегодня я безумно счастлив передать лагерь в надёжные руки, — продолжал Леонид Константинович. — Более того, временно исполняющими обязанности директора и главного вожатого тоже будет супружеская пара! Прошу любить и жаловать — Герман Васильевич и Ирина Дмитриевна! Не стесняйтесь, поднимайтесь на сцену — теперь это ваше место!

На мгновение воцарилась тишина, а затем раздались бурные аплодисменты. Но для Макса слова прозвучали как гром. Герман Васильевич и Ирина Дмитриевна? Герман и Ирина? Он еле стоял на ногах, дыхание перехватило.

Леонид Константинович уже спускался по ступенькам со сцены, замедлил шаг, обернулся и — Макс мог поклясться — чётко поймал его взгляд из толпы. Уголки его губ дрогнули в лёгкой, ехидной улыбке, и он едва заметно, махнул ему рукой на прощание.

Тварь, — пронеслось в голове у Макса. Какая же тварь!

А на сцену уже поднимались двое — мужчина и женщина. Новый директор, Герман Васильевич и главная вожатая, Ирина Дмитриевна.

КОНЕЦ.

P/S. Дорогие друзья, в моем канале бусти boosty.to/derg1189 на данный момент выложены из неопубликованых здесь рассказов:

1. Быстро не бывает-14

2. Сломанная стена-11

3. Сломанная стена-12

4. Сломанная стена-13

5. Атолл

6. Атолл-2

7. Быстро не бывает-12

8. Быстро не бывает-13

Так же у нас есть канал в тг для общения и выкладки анонсов рассказов: t.me/Chat1_Derg1189