1.

Старая, разбитая «четвёрка» Палыча натужно взревела, переваливая через очередную глубокую колдобину. Сама колымага была инвалидной, на ручном управлении — Виктор Палыч где-то раздобыл этот спецтранспорт по дешёвке и теперь лихо дёргал заваренные под руль рычаги вместо педалей. Лёшу резко мотнуло вбок, он чувствительно приложился плечом о жёсткую пластиковую обшивку двери и тихо чертыхнулся. В забитом сумками салоне густо пахло бензиновым перегаром, сухим пыльным войлоком и дешёвым химозным освежителем. Ткань футболки на лопатках давно стала мокрой от липкого жара и неприятно облепила тело.

— Ну вот и дома, Надюха, принимай владения, — Палыч заглушил мотор, который напоследок шумно чихнул. Шофёр повернулся с переднего сиденья, облокотившись на потёртый обод руля, и прищурился на Лёшу. — А пацан-то у тебя совсем скис. Ты чего, Лёха, девок местных испугался? Не ссы, они у нас шустрые, живо из тебя городскую дурь выбьют. Мне бы твои годы...

— Да ладно тебе, Палыч, скажешь тоже, — лениво отмахнулась Надежда Петровна, уже открывая дверцу. — Лёшка просто умаялся с дороги. Ой, смотри-ка... Веранду-то какую отмахали! По телефону Анька про это ни слова не сказала.

Лёша выбрался вслед за мачехой, чувствуя, как затёкшие колени слегка подкашиваются на неровной земле. Деревня встретила его глухим, неподвижным маревом. Воздух казался густым, пах напечённой крапивой и навозом. Тень от старого раскидистого тополя у забора была, но от неё не дуло прохладой. Из-за соседских штакетников, сквозь кусты шиповника, уже лениво и открыто потянулись чужие любопытные взгляды — приезд городских тут всегда был событием.

Хлопнула дощатая дверь, и с новой веранды к ним торопливо пошла тётя Анна. На ходу завязывая пояс ситцевого халата, она с ходу сгребла Надежду в охапку.

— Надя! Добрались-таки! — Анна шумно поцеловала сестру, а потом сразу переключилась на Лёшу. Шагнула вплотную и обняла его — мощно, по-деревенски бесцеремонно, обдав запахом земляничного мыла и какой-то выпечки. Препятствовать этому напору или уворачиваться было бесполезно. — Здорово, племяш! Вымахал-то, господи. Одни мослы городские. Ничего, мы тебя тут быстро на картошке с мясом откормим, да и к делу приставим. Помощники на огороде ох как нужны.

— Привет, тёть Ань, — тихо выдавил Лёша.

От её тесного, простого объятия лицо обдало жаром, и он поспешно отвёл глаза, уставившись на свои пыльные кроссовки.

— Привет, кузен! — раздался со стороны крыльца звонкий, чуть насмешливый голос.

Лёша повернул голову и замер. Из тени веранды вышла Ирина. Образ угловатой девчонки-подростка, с которой они три года назад путали рыболовные крючки, рассыпался в секунду. Перед ним стояла взрослая, незнакомая девушка в коротких, почти до паха, наспех обрезанных джинсовых шортах и тесной белой футболке. Лёша скользнул взглядом ниже её лица и внутри у него коротко, панически ёкнуло: «Ух, блин...» Под тонким трикотажем отчётливо, остро угадывались контуры сосков. Без всякого лифчика.

Лёша почувствовал, как к горлу подступил сухой ком, а сердце сделало лишний, тяжёлый толчок. Он глупо застыл, не зная, куда деть глаза.

Ирина подошла ближе, отлично заметив его замешательство. В её прищуре промелькнуло явное, уверенное торжество. Она бесцеремонно ухватила его за предплечье, слегка сжав пальцы, проверяя мышцы.

— И правда, худой какой, — протянула она, глядя на него снизу вверх. От неё пахло речной водой и каким-то сладким кремом. — Ну ладно, пошли сумки таскать, городской. У нас там стол уже готов, обмоем твой приезд.

2.1.

Палыч забрал у Надежды купюру, звонко, с жестяным дребезгом захлопнул дверь и покатил обратно к трассе. Лёша остался стоять у груды сумок. Ирина уже подхватила самый лёгкий пакет и, качнув бёдрами, скрылась за дверью дома.

Надежда Петровна отошла к палисаднику, с живым интересом разглядывая разросшиеся кусты роз, бережно трогая пальцами бутоны.

— Лёшка, чего застыл, хватай вон те две, — скомандовала она, не оборачиваясь. — Тащи в дом да помогай Ирине.

Лёша нагнулся за тяжёлым баулом, но Анна перехватила его прямо у ступеней. Она шагнула вплотную, мягко, но крепко положив ладонь ему на поясницу. Рука у неё была гладкая, большая, и это простое прикосновение мгновенно заставило Лёшу выпрямиться без ноши.

— Да подожди ты с сумками, Надь, пусть парень вздохнёт, — Анна провела ладонью чуть ниже талии, плотно огладив его джинсы, и дружески похлопала. — Гляди, какой складный стал. Мужик готовый! А плечи-то какие. Сразу видно — потенциал есть.

Внутри у Лёхи всё внезапно замерло. Дыхание на секунду перехватило, а к ушам прилил густой жар. Сердце заколотилось чаще, но не от испуга — просто эта неожиданная женская ласка, такая простая и близкая, мгновенно спутала все мысли. В голове вспыхнули те самые картинки из интернета, которые он тайком разглядывал по ночам, и Лёша отчаянно понадеялся, что тётка не заметит, как стремительно краснеют его уши. Дёргаться или убирать её руку было глупо, да и, честно говоря, совсем не хотелось.

— Анна, ты не балуй его особо, — Надежда обернулась от роз и шутливо погрозила сестре пальцем. — Нашла уже мужика. Он у нас парень скромный, застесняешь совсем.

— Да ладно тебе, Надь! — Анна весело рассмеялась, но руку с его плеча убирать не спешила, продолжая легонько, успокаивающе поглаживать. — Восемнадцать лет парню, когда ещё баловать-то? Самый возраст. Оставь, я сама за ним присмотрю, как надо.

Надежда улыбнулась, качнув головой, и снова отвернулась к цветам, довольная, что Лёшу здесь встретили как своего.

— Ну присматривай, — отозвалась она с лёгкой усмешкой. — Может, хоть у тебя повзрослеет. А то дома от него помощи не допросишься, только и знает, что в телефоне торчать да на девчонок местных зырить. Озабоченный растёт, сил нет, всё внимание на всяких пигалиц распыляет. Хоть тут делом займётся.

Слушать это при тётке было невыносимо стыдно, будто мачеха при всех вывернула карманы его куртки. Лёша смущённо переступил с ноги на ногу, уставившись в притоптанный клевер, и попытался улыбнуться, чтобы скрыть неловкость.

Рука Анны на его плече одобрительно сжалась, словно они только что заключили какой-то свой, тайный союз.

— Вот и отлично, — подмигнула ему тётка. — Иди в дом, Наденька, чайник уже закипает. А мы тут с кавалером сумки дотащим.

2.2.

Надежда сделала ещё несколько шагов вдоль клумбы, увлечённая осмотром кустов, а Анна повернулась к Лёше и шагнула вплотную, перехватив его за плечи. Из-за этого движения её руки свелись впереди, и Лёха сглотнул: лёгкий ситцевый халат натянулся, и тёткина грудь пышно и призывно подалась вверх, оказавшись прямо перед его лицом. От неё пахло нагретой тканью.

— Лёшка, я тебя сама тут учить буду, как настоящим мужчиной стать, — Анна заглянула ему в глаза, весело прищурившись. — Будем в саду работать, соседям моим помогать... Я тебе обещаю, сделаем из тебя угодника, девки бегать будут. Не переживай, Надя! — крикнула она сестре, не оборачиваясь. — Я позабочусь о нём, без всякой наседочной опеки!

Лёша лишь судорожно кивнул, не в силах выдавить ни слова. Рассудок отчаянно твердил, что нужно осторожнее думать свои мысли — эти деревенские казались ему какими-то телепатами, способными читать всё по лицу. А думать было о чём. Близость женского тела, мягкое давление на плечи и лёгкий аромат подействовали на него слишком однозначно. Лёша с испугом и плавным замиранием понял, что ткань джинсов в паху натянулась, оформляясь в упрямый выступ, который уже невозможно скрыть.

Сердце заколотило в самые рёбра. Прикрыться руками — значит сразу демаскироваться. Попробовать незаметно отклячить зад и принагнуться — выйдет ещё глупее.

Анна уверенно, без суеты выпустила его плечи. Её взгляд на долю секунды опустился вниз, к его ширинке, зафиксировал неровность под поясом и вернулся к лицу Лёши. На её губах промелькнула быстрая, понимающая ухмылка, а брови забавно взлетели вверх, словно говоря: «Ого, каков кавалер».

Но развивать его панику она не стала. С видом «сейчас всё устроим» тётя Анна наклонилась, подхватила с земли тяжёлую сумку, которую он бросил минуту назад, и с силой впихнула её Лёше прямо в живот.

— Ой, мил человек! — намеренно громко и отчётливо заговорила она, подмигивая обалдевшему парню. — Я же тебя совсем отвлекла, стоишь тут, вещи не заносишь. Ступай давай в дом, располагайся! А мы с твоей мамкой ещё до дальнего палисадника прогуляемся, проведаем, что там растёт, и тебя догоним.

Лёша крепко, как спасательный круг, прижал баул к паху, надёжно пряча свой конфуз от посторонних глаз.

— Ага, я пойду... — пробормотал он, чувствуя, как горят щёки, и торопливо двинулся к двери дома, стараясь не хромать от неудобства в штанах.

Позади него Анна уже подхватила Надежду под руку, уводя её вглубь двора:

— Ну что, сестричка, пойдём, покажу, какая у меня в этом году смородина вымахала...

3.

За дверью дома сразу пахнуло приятной домашней прохладой и сушёными травами. Из глубины дома доносилась негромкая музыка — фоновый шумок, под который было приятно ни о чём не думать. Лёша аккуратно опустил тяжёлую поклажу на пол у входа, прислонился спиной к косяку и наконец-то перевёл дыхание.

Опустив глаза, он посмотрел на сигнальный бугорок под ширинкой и ошалело улыбнулся. Мысли путались, но уверенные прикосновения тётки Анны до сих пор будто ощущались на плечах. От этого воспоминания внизу живота снова сладко потянуло. Лёша потряс головой, приходя в себя, и догадался, что раз Ирины не видно с коридора, она возится где-то не на кухне.

Быстро дотащив вещи до кухонного стола, он вернулся на улицу, подхватил оставшуюся дорожную сумку и поднялся на крыльцо. С этого небольшого возвышения он плавно провёл взглядом по всем заметным строениям вокруг и обратно, немного помечтав. И шагнул обратно в дом. Коротко звякнула дверная пружина.

Повернув голову на кухню, он замер как вкопанный с ношей перед собой.

Ирина находилась у стола. Нагнувшись к нему спиной и расставив прямые ноги шире плеч, она глубоко ушла головой в раскрытые недра наполовину опустошённой сумки. Бахрома её коротких джинсовых шорт улеглась на напряжённых бёдрах, а ткань плотно облепила округлые контуры ягодиц. Лёша уставился на эту картину, чувствуя, как слюна скопилась у него в горле.

— Вы салями всего две палки привезли? — звонко чирикнула она из глубины.

Ира явно слышала хлопок двери. Не дождавшись ответа, она прямо так, не меняя позы, резко повернула голову через плечо. Её насмешливый, цепкий взгляд мгновенно поймал Лёшу на горячем — он смотрел точно на её бёдра.

По личику разлилась широкая, довольная ухмылка.

— Лёшииик! — протянула она, качнувшись. — А в городе тебе такого не показывали?

Лёша забубнил что-то невнятное, по-прежнему держа сумку перед собой. Лицо и так розовело после всего, так что скрывать краску было уже незачем.

Ирина наконец не торопясь разогнулась и повернулась к нему всем телом. Окинув кузена взглядом, она вдруг прищурилась и шутливо всплеснула руками.

— Ёлки, да у тебя там в штанах ещё ничего не сварилось в такую жарищу?

Она шагнула к нему.

— В этой сумке одежда твоя?

— Ну... да, — выдавил Лёша.

— Ну и отлично. Пошли наверх, переоденешься, — Ира уверенно развернула его за локоть. Её маленькие девичьи пальчики, аккуратные, со стрижеными простыми ногтями, переплелись с его ладонью так естественно, будто они делали это каждый день. — Покажу тебе свой уголок, да и вид из окна там классный.

И Лёша покорно покарабкался за ней по деревянной лестнице, ведущей прямо из коридора наверх. В левой руке он тащил вещи, правой намертво держался за её руку, а его взгляд неотрывно следил за тем, как ритмично, в паре десятков сантиметров от его лица, сходятся и расходятся её бёдра под короткой голубой тканью.

4.1.

Мансарда была треугольной из-за скатов крыши и не такой просторной, как первый этаж. Музыка играла именно отсюда, и здесь она звучала заметно громче — плотный звук заполнял всё небольшое помещение под потолком. Проход наверх являлся раздвижным стеклянным люком прямо под мансардным окном. Именно к этому окну, с которого открывался вид на весь участок и далее, Ирина почти бегом тянула за собой Лёшика. Парень чудом смог удачно приземлить сумку на полпути, чтобы она не мешалась под ногами.

Ира сразу заняла узкое свободное место у открытой створки окна. Чтобы тоже хоть что-то разглядеть, Алексею оставалось только притереться к ней со спины. Но в штанах уже давно и упрямо каменело наследство от недавних разговоров с ней и тётей. Лёха прекрасно понимал: при его росте этот бугор упрётся кузине ровно в район талии. Стесняясь такого откровенного контакта сквозь едва не трещащую ткань джинсов, он извернулся и пристроился к ней полубоком, выглядывая наружу из-за стены. Ира повернула к парню голову назад и вверх. Встретившись с ним взглядом, она улыбнулась и настоятельно сказала:

— Держи меня, чтоб я не упала на люк!

В то же время её левая рука быстрыми движениями стала искать его руку сзади. Наткнувшись на его твёрдый мужской сигнал, Ирина словно не поняла, что это, и слегка задержалась. Она ещё раз аккуратно поскребла пальцами по препятствию и, не подавая вида, наконец нащупала рядом его ладонь. Уверенно перехватив её, она уложила лёхину руку себе на талию, зафиксировав её поближе к пупку. Этим движением кузина заставила его прижаться к себе посильнее, а свою руку вернула на оконную раму.

Тараторя без остановки своим интересным деревенским говором, она показывала в открытое окно то на дома своих подруг, то на линию ЛЭП, то на понтонный мост. Лёха же становился всё пьянее от этих вынужденных объятий со своим внезапным гидом. Косясь то на её аккуратное ушко, то на блеск отдельных волосков на солнце, то на фактуру кожи с веснушками, он с трудом разбирал слова. Внезапно парень опомнился от уверенного толчка её локтя себе в живот:

— Ой, а вон тётя Надя в смородине! Ну, то есть, это мне тётя Надя, а тебе-то она мама. Ты ведь называешь её мамой? Называй её мамой. Любая мама это любит, даже если она де-вя-нос-то-де-вя-ти-про-це-шная мама. Ах! А моя мама где? А ты ещё не переоделся, давай быстрее!

Девчонка вынырнула. Пока Лёха, продолжая стоять у окна, отвернулся к углу, чтобы расстегнуть и снять джинсы, Ирка уже полезла в его сумку. Словно опытный следопыт, она быстро отыскала спортивные шорты.

— Нашла! — как победитель, она вскинула руку с шортами вверх и подошла к Лёхе.

Он стоял в одних носках, наспех прикрывая джинсами своё явное «палево». Ирка тут же включилась в игру:

— Мен на мен! — заявила она, демонстрируя поведение дельцов из кино, которые проводят опасный обмен и не доверяют друг другу.

Алексей рассчитывал сработать на опережение: как можно быстрее протянуть ей джинсы и одновременно выхватить шорты. Но он не уловил её замысла. Вырвать шмот не получилось — девица крепко взялась за обе вещи сразу, удерживая их мёртвой хваткой. Рывок — и Лёха оказался полностью открыт. С разведёнными в стороны руками, зажимающими края ткани, он застыл перед ней в футболке и красно-зелёных боксерах. Но самый атас заключался в том, что низом он теперь напоминал Пиноккио, причём с явным «насморком». Предыдущие заигрывания тёти и эти десять минут общества с сестрицей оставили свои мокрые следы, которые чётко проступили на тонком трикотаже трусов.

Ира даже не подумала смутиться или отвести взгляд. Она уставилась прямо на тёмное пятно и прыснула, не сдерживая доброго смеха от посетившей её шутки:

— Так вот где ещё одна салями, малыш! Это нам гостинец?

4.2.

За фоном смеха и музыки молодёжь поздно заметила, как наверх поднялась улыбающаяся тётя Анна. Она никогда не была строга с ними, но Ирке и Лёхе мгновенно стало не до веселья. Кузина сориентировалась за секунду. Со словами: «Пойду доделаю там» она оставила обе вещи — и джинсы, и шорты — в руках Алексея и юрко сбежала вниз мимо матери.

Лёха отвернулся обратно к окну, но теперь уже один. Парень стоял за высоким подоконником без штанов, сжимая в охапку тряпки. Не фокусируя взгляда, он растерянно уставился вниз на маму, которая возилась в палисаднике. Тётя Анна подошла к нему со спины и прижалась полубоком — точно так же, как сам Лёша недавно прижимался к Ирине. Она положила левую ладонь ему на талию, а правую руку упёрла в простенок справа от окна. Посмотрев на племянника сбоку, женщина доброжелательно сказала:

— Уже освоился, зайчик? Молодец!

У Лёхи внутри немного отлегло, но прокомментировать этот жест он так и не смог — в горле пересохло. Анна подалась чуть вперёд и громко крикнула сестре в открытую створку:

— Надя, мы тууут!

Надежда, издали глядя на них снизу вверх, приветливо помахала рукой и что-то неразборчиво прокричала в ответ. Пока мама смотрела на них, тётя Анна, продолжая глядеть на улицу, спустила ладонь чуть ниже и принялась неторопливо поглаживать попу племянника прямо по тонким трусам.

— Я за вами, голубки, бегать и смотреть по всей деревне и не собиралась, — спокойно, обыденным тоном говорила она. — Наоборот, попрошу её проследить, чтоб ты не особо распускался.

От этого дикого контраста Лёха смог наконец пересилить оцепенение, посмотреть на женщину и радостно округлить глаза, принимая эту интригующую игру. В ту же секунду Анна болезненно сжала его булку, мгновенно сняла с лица улыбку и заметно сбавила тон:

— Но на участке никаких «колбасок»! Ещё бы из окна при мамке размахивал! Забыл про её наставления?

Отпустив его мягкое место, она отвесила хлёсткий, чувствительный шлёпок по слегка оттопыренному заду. После этого они оба снова просто смотрели на улицу, делая вид, что вслушиваются в речь гостьи внизу. Анна рукой пригласила Надежду заходить в дом. Повернувшись снова к парню, она лукаво улыбнулась и мягко сказала:

— Приведи себя в порядок и спускайся к нам. А твой стоячок я сохраню в секрете. Должен будешь!

Подмигнув на прощание и ещё раз шлёпнув его по попе, она аккуратно спустилась вниз по лестнице.

5.1.

Минут через десять, успокоившись, Алексей, намыв в умывальнике руки, вернулся на кухню. Вся компания уже сидела за столом. Небольшой продольный стол стоял у дальней стены с окном, и в самый угол на лавку забилась Ирина. С другой стороны, спиной к боковому окну, устроились старшие: Надежда заняла место подальше, ближе к углу, а тётя Анна как хозяйка села с края, у прохода. Лёха скромно примостился на свободный край лавки рядом с Иркой.

Разговор за столом лился беззаботно, легко перетекая с деревенских новостей на городские дела. Лёша тоже понемногу включался в беседу, хотя взгляд парня то и дело упрямо уходил в сторону. Сидящая боком кузина манила его контурами таза в коротких шортиках, а сквозь тонкий хлопок футболки всё так же отчётливо угадывался рельеф её сосков, на которые он успел насмотреться ещё у калитки. Стоило ему перевести глаза на тётю Анну, как в поле зрения сразу попадало глубокое халатовое декольте. От этих беглых осмотров у Лёхи то и дело смущённо багровели уши, и он натягивал на лицо робкую улыбку, стараясь не выдать своего замешательства.

В разгар этой болтовни хлопнула входная дверь — прямо со смежного участка без забора, по-свойски, в дом зашли соседи, Палыч с женой Валентиной. Это были добрейшие и милейшие люди в округе. Будучи несколько старше почти всех местных, они были для них и товарищами, и наставниками.

— Здравствуйте, милые наши! Наденька, это вам от нашего шалаша! — заулыбалась Валентина, бережно вручая городской гостье банку холодного домашнего лечо из погреба. — Прошлогоднее, ядрёное, пальчики оближете!

Надежда всплеснула руками, принимая гостинец:

— Валя, ну зачем же, спасибо огромное!

Алексей бодро выкрикнул:

— Здрасьте, тётя Валя! У вас тоже каникулы?

Та охотно повернулась к нему:

— Ну так летом мне ваш техникум мыть не надо, да и маму свою в городе я выходила, так что летом я здесь — видишь, дорогой Лёша, как совпало.

Все разом подхватили разговор, обсуждая, как удачно всё сложилось и как здорово, что тётя Валя и Алексей могли контактировать весь учебный год как близкие люди. Парень от такого внимания заметно размяк, обрадовавшись возможности показать свою важность перед дамами.

Палыч, весело прищурившись, окинул взглядом сидящих:

— Надя, расцвела-то как, в домашнее переоделась — прямо девка молодая! Я ж пока вас с Лёхой вёз, толком и не рассмотрел. Ой, Ируська! Ну невеста, чистая куколка выросла, парни окрест все шеи свернули ужо! Меня чудом беда миновала.

Ирка от такого комплимента довольно хмыкнула и дразняще повела плечом, покосившись на Лёху. А затем вдруг искренне, по-доброму и ласково защебетала:

— Ой, дядя Витя, тётя Валя, а посидите с нами немножко, пожалуйста! Вот место.

Она тут же приподнялась с лавки, коротко жестом и словом велела Лёсику подвинуться на её прежнее место в угол, а сама аккуратно села кузену прямо на ноги, по-хозяйски расставив свои ноги для удобства. Лёха внутри аж замер от такой внезапной тяжести и тепла её бёдер, но виду постарался не подать.

Валентина сразу поблагодарила и опустилась на освободившийся край лавки. Палыч огляделся и развёл руками:

— А мне куда, под Вальку, что ли? Ладно, я сбоку постою. — А потом чуть тише добавил: — Под Вальку уже ночью.

Тётя Валя строго шикнула на него, а остальные за столом весело захихикали.

Надежда, показывая ложкой на молодых и глядя на Аню, спросила с улыбкой, с видом, будто выявила явную глупость:

— А есть-то он как будет?

— А я его сама кормить буду! — задорно сказала Ира и, обернувшись к Лёхе, ловко скормила ему сочную помидорку прямо из салатника.

Палыч, бегло поглаживая шею своей жене, громогласно рассмеялся на всю кухню:

— А ты думаешь, он щас о еде думает?

— Ну что ты мелешь, Палыч? — отмахнулась Надежда с довольной улыбкой. — Они же раньше почти каждое лето вместе проводили. Не, мои малыши не такие. Я уже Анечке его делегировала на трудовое перевоспитание.

Эту фразу подхватила у Нади Анна, заговорщицки прикрыв рот ладонью и лукаво поглядывая на племянника:

— И Ирэн уже обещала последить тоже.

Палыч подмигнул пунцовому Лёхе:

— Лёш, пока зевают, хватай её за рёбра! Во, а потом за титьки!

— Да хорош, кобель! Ещё и парня учит! — Валентина с размаху шлёпнула мужа по ладони, которая уже вовсю ползла в вырез её сарафана.

Все дружно смеялись и болтали, а Лёха сидел ни жив ни мёртв, чувствуя, как ему становится дико неудобно сидеть от увеличившегося объёма, неловко закрученного на бок в трусах. Поправить при всех было никак, и там оно настойчивее, непроизвольно дёргалось под веселящейся со всеми Иркой. И она, сидя у него на бёдрах, просто не могла этого не чувствовать.

Вскоре, в какой-то момент, где-то на улице за окном резко задребезжал двигатель то ли мотокосы, то ли старого мопеда, истошно залаяли соседские собаки, и всем взрослым непременно захотелось посмотреть, что там нарушило относительную деревенскую тишину. Пока старшие, отвлекшись, охающе комментировали происходящее за стеклом, Ирка слегка привстала с братца. Не оборачиваясь, не делая лишних движений и абсолютно не привлекая внимания окружающих, она завела руку назад, ловко нащупала под собой его упрямый джойстик сквозь слои ткани и уверенно направила его вниз.

Лёха вообще не успел ничего сообразить от такой наглости, лишь инстинктивно принагнулся вперёд, чтобы освободить у себя там хоть немного места. Стоило кузине ловко поправить его хозяйство, как она тут же опустилась обратно. Они уселись точно так же, как сидели, но теперь парню ничего не давило. Зато теперь через тонкие ткани, его и её, они соприкасались ТАМ настолько плотно, что у Лёхи поплыло перед глазами. «Нет, нет, нет, мне нельзя об этом думать!» — мысленно заклинило его, пока сердце колотило где-то в горле.

В голове у Лёхи вовсю искрило. Мысли не успевали за происходящим, путались и буксовали — парню банально не хватало слов, чтобы мысленно обозвать то сумасшествие, в которое его так запросто втянули. Гормоны мешались с дикой неловкостью, а воображение просто не справлялось со скоростью событий: он даже не успевал выстроить чёткий зрительный образ своего нынешнего, до предела деликатного положения. Всё слилось в один сплошной, оглушительный тактильный поток. В этом чувственном ступоре Лёха даже не заметил, как его собственные руки послушно соскользнули с Иркиной талии вниз и уверенно легли ей на бёдра, чуть выше колен. Кожа под пальцами была горячей, и кузина, продолжая весело болтать со старшими, даже не подумала эти ладони убрать.

Потом какое-то время старшие ещё увлечённо болтали о своём, а Ирка как ни в чём не бывало задорно кормила и поила обалдевшего парня с рук. Она то заговорщицки щурилась ему прямо в глаза, проверяя реакцию, то ласково давала ему лёгкие, дразнящие щелбаны по носу и лбу, окончательно закрепляя свою сладкую власть.

5.2.

Через полчаса неспешных бесед соседи наконец засобирались уходить. Анна и Надежда дружно выползли из-за стола в коридор, чтобы проводить гостей до самой двери и на прощание пообниматься. Ирина тоже решила встать, легко спорхнув с лёхиных бёдер. Сам Алексей подняться по понятным причинам не мог — упрямый бугор в трикотаже и не думал сдавать позиций. Он так и остался сидеть в углу, делая вид, что разминает затёкшую спину, и попутно прибирал пустые тарелки на столе.

Вдруг из общего галдежа в коридоре до него долетел звонкий голос тёти Вали:

— Деткам тут весело будет, у нас ведь ещё и Машенька приехала — такая славная девочка! Тоже из нашего техникума, только на два курса постарше.

Лёха буквально оторопел от этих слов. Сердце испуганно ухнуло, парень тревожно повернул голову в сторону прихожей. В мыслях мгновенно закрутилось паническое: «Какая, к чёрту... Машка?! Она?! Здесь?!»

Ирка сразу заметила, как изменилось его лицо, и тут же ревниво бросила Валентине:

— Вообще-то я её знаю... как не очень хорошую девочку.

— Да брось, Ирочка, — отмахнулась соседка. — Она всегда и «Здравствуйте, тётя Валя», и «Спасибо, тётя Валя». Это вы, наверное, девчата, просто соперничаете из-за кого-то.

Дядя Витя вовремя переключил тему, громогласно воскликнув на весь коридор:

— Ладно, бабские сплетни! Вы когда к нам в баню-то соберётесь?

Надежда ласково посмотрела на сына, который окончательно застрял в своих тревожных мыслях, и ответила:

— Так на днях, наверное. Да, Лёшик?

— Лёх! Добро! — Палыч задорно подмигнул парню. — Готовь волосатую мочалку с ручкой! — и сам же оглушительно захохотал от своей шутки под строгое шиканье жены.

Пока старшие окончательно прощались на пороге, Ирина вернулась на край лавки. Она села рядом, развернулась корпусом и, бесцеремонно оперевшись предплечьем о плечо Лёхи, подозрительно прищурилась:

— Машка, значит?

Тот угрюмо отмахнулся, стараясь не смотреть кузине в глаза:

— Ай... Зараза она.

— Так я знаю! — неожиданно горячо и поддерживающе выдохнула Ирка, мгновенно остывая.

Вскоре взрослые вернулись к столу. Разговор снова потёк беззаботно и весело. Тут Ира ласково попросила кузена передать ей стеклянную банку с привезёнными оливками. Наложив себе несколько штук в тарелку, она спросила у парня, будет ли он. Лёша потянулся вилкой, но отвлёкся и так неудачно подцепил крупную зелёную ягоду, что она сорвалась и шмякнулась прямо между ног кузины. Ирка инстинктивно развела колени в стороны, и оливка упала на доски лавки.

Надежда возмущённо всплеснула руками:

— Алексей! Ну почему у тебя всё время всё на пол летит?

— Да она не на пол... — густо покраснев, пробубнил Лёха, волей-неволей косясь Ирке прямо между бёдер.

Тётя Анна лукаво подмигнула сестре:

— Не волнуйся, Надя, не всё сразу. Обучим мальчика хорошим манерам, никуда он у нас не денется.

Ирка, уловив момент, посмотрела на Лёху с чистым вызовом. На её губах заиграла провокационная, призывная улыбка.

— Ну, чего замер? Убирай, — тихо, с придыханием велела она.

Лёша окончательно вспыхнул до корней волос. Он робко потянулся рукой за злополучной оливкой, совершенно забыв про молниеносную реакцию девицы. Стоило его пальцам коснуться ягоды, как Ирка резко, с силой свела ноги. Капкан захлопнулся: его кисть оказалась намертво зажата между её мягких бёдер, в опасной, обжигающей близости от самого сокровенного.

Парень пару раз немного дёрнул рукой, пытаясь высвободиться, но зажим был железным. Осознав, в какую глухую ловушку он попался прямо на глазах у матери, Лёха сконфуженно отвернулся к окну с совершенно глупой, растерянной улыбкой. От такой безумной шалости даже самой Ирке на секунду стало неловко. Она прыснула, мгновенно опустила смеющееся лицо в тарелку и прикрыла ладонью раскрасневшиеся щёки, продолжая крепко удерживать его руку ногами.

Надежда, будто и правда не замечая этой немой драмы под столом, а только игру, добродушно обратилась к Анне:

— Ой, Ань, как вспомню, как они тут играли лет десять назад... В салки да прятки по огородам, такой визг стоял по всем дворам!

Поняв, что мама умиляется воспоминаниям, Лёха решил предпринять ещё одну попытку вырвать кисть из замка. Он начал аккуратно шевелить зажатыми ТАМ вспотевшими пальцами. От неожиданности и щекотки Ирка резко притихла. Она замерла, бросила быстрый, мокрый от недавнего смеха взгляд на мать и снова испуганно опустила его в тарелку.

Тётя Анна, которая прекрасно видела всю диспозицию со своего края стола и однозначно поняла взгляд девчонки, решила мягко вмешаться. Сохраняя ласковый, но не терпящий возражений тон хозяйки дома, она ровно произнесла:— Так, молодёжь! Играм за столом не место. Наелись? Вот и умницы.

После замечания своей мамы Ира послушно расслабила ноги, разомкнув свой горячий капкан. Лёха с максимально невинным выражением лица забрал многострадальный приз, аккуратно поместил оливку себе в рот и принялся с удовольствием её пожёвывать, будто ничего не произошло.

Надежда тут же спохватилась, глядя на сына:

— Ой, сына, а оливки-то вкусные? А то я покупала наспех, что подороже, но сама мало в них разбираюсь.

— Ну... вот эта очень вкусная попалась, — ответил Лёша и непроизвольно улыбнулся.

Ирка мгновенно наклонилась к самому его уху и обжигающим шёпотом выдала:

— У меня там ещё одна оливка осталась... — и тихонько захихикала, отстраняясь.

Лёха чуть не подавился косточкой, но сдержался.

Какое-то время все за столом ещё болтали о разном, но день давал о себе знать, и гости с хозяевами постепенно стали позёвывать.

Надежда потянулась:

— Ой, скоро ведь стемнеет ужо, надо ополоснуться да о спячке думать. Вы нас как положите-то?

Тётя Анна, по-хозяйски оперевшись о стол, со знанием дела расставила точки:

— Да мы втроём в доме отлично уместимся: мы с тобой в соседней комнате ляжем, а мелкая — наверху, в мансарде. А вот этого товарища, — она выразительно зыркнула на притихшего племянника, — я на новую веранду отправлю. Сейчас тепло, к тому же нечего ему на девок безо всего по утрам смотреть.

Мама согласно закивала, но тут же лукаво прищурилась на сестру:

— Ой, Ань, я как вспомню, что ты всю жизнь по молодости дома телесами своими сверкала, так до сих пор поражаюсь. Такая бесстыжая была! Сейчас-то понятно, что просто отвыкла, хотя угомонилась уж, да? Ну уж убереги моего от своих форм. Можешь меня называть хоть наседкой, хоть ханжой, а дудочке его волю не давай.

Анна от таких слов заговорщицки хмыкнула. Пытаясь скрыть свой вполне осязаемый, вспыхнувший интерес к Лёхе, она нарочито небрежно поправила вырез халата, под которым колыхнулась тяжёлая грудь, и выдала со смешком:

— Дудочку! Да там уж труба, поди! Это меня, Надька, надо прятать от его форм. Я ж его помню совсем крохотным, когда пеленала да купала. Смешно вспомнить — пипирка и с мизинчик не была, а теперь ишь, вымахал, жеребец!

Алексей сидел между кузиной и матерью, слушал этот откровенный сестринский разнос и просто молча обтекал. Внутри него бушевал тот самый липкий, душный стыд, какой чувствуют взрослые парни, когда родственники при всех начинают со смехом обсуждать их младенческие голые фотографии. Уши горели, дыхание стало поверхностным, а сердце колотилось где-то в районе кадыка от осознания, что его мужскую зрелость сейчас бесцеремонно взвешивают и оценивают главные женщины в доме.

Анна прервала затянувшуюся паузу и поднялась со стула:

— Ладно, на веранде всё готово, постель я там справила. Ирка, давай, застели пока внизу тёткам, пока мы тут на кухне приберёмся.

Повернувшись к дочери, она смерила её строгим взглядом и добавила, явно намекая на недавнюю возню под столом:

— И давай шуруй в душ в доме. Тебе после всех этих сегодняшних игр и салок прямо обязательно надо полную гигиену навести, да и вещи твои, шорты с футболкой, наверняка замарались — кинь сразу в стирку, простирнуть надо.

Иришка послушно кивнула и юркнула в ванную. Анна же обернулась к пунцовому Алексею, хитро прищурив глаза, и бросила Надежде наигранно строгим, хозяйским тоном:

— А я пока этого орла отведу в уличный душ, а то сам заплутает в темноте. Заодно выдам ему пару строгих наказов, на какой именно высоте ему положено держать свои руки летом!

Надежда лишь устало улыбнулась, полностью доверяя сестре «воспитание» сына.