Вечерний полумрак квартиры был пропитан запахом дорогого парфюма и крепкого кофе. Витя сидел на краю дивана, расслабленно откинувшись на спинку, и наблюдал, как госпожа Диана застегивает пуговицы своей шелковой блузки. Она выглядела безупречно острые скулы, холодный взгляд серых глаз и эта привычка чуть-чуть прищуриваться, когда она кем-то недовольна или наоборот, заинтригована. Витя знал, что Диана любит доминировать. В постели это проявлялось особенно остро. Она не просто принимала его — она владела им, распоряжалась временем, движениями и самим процессом. И сегодня он хотел большего. Гораздо большего, чем просто смена позиций или новая игрушка из ее бесконечного ящика с аксессуарами.

– Ты какой-то затих, Вить,

– Диана повернулась к нему, скрестив руки на груди.

– О чем думаешь?

Витя сглотнул. Его тянуло к ней почти физически, и это желание смешивалось с легким, почти благоговейным трепетом.

– Я думаю о том, что ты сегодня была слишком добра ко мне. Мне кажется, ты сдерживаешься. Диана усмехнулась, ее губы изогнулись в хищной, понимающей улыбке. Она подошла к нему вплотную, и он почувствовал тонкий аромат ее кожи

— смесь мускуса и че гото металлического, строгого.

– Сдерживаюсь?

– Она положила ладонь ему на затылок, запустив пальцы в волосы и слегка сжав их, заставляя его поднять голову и смотреть ей прямо в глаза.

– А что ты предлагаешь? Что бы ты хотел, чтобы я с тобой сделала? Витя вдохнул глубоко, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения.

– Я хочу...

– Он замялся, подбирал слова.

– Я хочу, чтобы ты забрала у меня всё. Чтобы я принадлежал тебе. Полностью. Без остатка. Диана медленно опустилась на колени между его ног. Она не спешила, наслаждаясь каждым мгновением его растущего возбуждения. Ее пальцы скользнули по его бедрам, сжимая плоть, а затем уверенно легли на его член. Витя вздрогнул, выдохнув вслух.

– Ты имел в виду кастрацию?

– спросила она, глядя на него снизу вверх. В ее голосе не было насмешки.

— только профессиональный интерес и осознание власти.

– Да, – прошептал он, зажмурившись.

– Я хочу, чтобы ты лишила меня этого. Чтобы я больше никогда не почувствовал этого давления внутри. Чтобы я... перестал быть мужчиной в привычном смысле. Чтобы я принадлежал тебе, как твоя вещь. Диана медленно расстегнула его ремень. Кожаный ремень с сухим щелчком упал на пол. Она расстегнула ширинку его джинсов, аккуратно вытаскивая его возбуждённый член наружу.

– Ты понимаешь, что это значит? – тихо спросила она.

– Это не просто значит «не иметь детей». Это значит — потерять часть своего естества. Свою силу. Твою мужскую суть. Ты готов отдать ее мне?

– Да, – Витя кивнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Ох, да...

– Тогда раздвинь ноги, – скомандовала она. Витя повиновался. Теперь он лежал, широко расставив ноги, полностью открытый и беззащитный перед ней. Диана взяла его члены в руку, осторожно, но крепко сжала, ощущая, как пульсируют вены на яичках.

– Посмотри на меня, – сказала она, и он открыл глаза.

– Ты уверен, что хочешь этого? Что ты хочешь быть кастрированным? Витя сглотнул слюну.

– Да, госпожа. Я хочу быть таким для вас. Чтобы вы распоряжались мной. Она улыбнулась, но глаза остались холодными и сосредоточенными. Диана поднялась, подошла к шкафу и достала оттуда кожаный зажим. Теперь он стал ее инструментом. Она вернулась к нему, и Витя почувствовал, как ее холодные пальцы коснулись его кожи. – Хорошо, Витя. Посмотрим, насколько ты смелый. Она резко прижала его яйца, сжимая их между пальцами. Витя вскрикнул, дернувшись всем телом.

– Тссс, – строго сказала Диана.

– Больно... – прохрипел он, пытаясь отодвинуться, но ее рука держала крепко.

– Терпи, – Диана надавила сильнее, так, что он почувствовал тупую, распирающую боль, переходящую в странное, болезненное удовольствие.

– Ты ведь этого хочешь? Хочешь, чтобы я лишила тебя всего?

– Да, госпожа... – глаза Вити закатились, дыхание стало прерывистым.

Она не отпускала. Напротив, ее пальцы двигались ритмично, с каждым разом сжимая всё сильнее и сильнее. Витя чувствовал, как внизу живота накапливается напряжение. Боль смешивалась с восторгом, с осознанием того, что он больше не контролирует ситуацию. Диана контролировала всё.

– Ты будешь послушным? – спросила она, наклонившись к его уху. Ее дыхание обжигало кожу.

– Ты будешь делать всё, что я скажу, даже если тебе будет больно? Даже если я заставлю тебя страдать?

– Да... – Витя всхлипнул, его тело выгнулось дугой.

– Пожалуйста... ещё... Диана резко отпустила его и тут же ударила его по яйцам ладонью. Витя вскрикнул, сжавшись в комок, задыхаясь от неожиданности и боли.

– Это за то, что ты посмел попросить, – спокойно сказала она.

– Ох, бля... – Молчать! – она снова сжала его яйца, на этот раз почти до предела. Витя зажмурился, чувствуя, как слезы выступают на глазах.

Он больше не мог думать — только чувствовать. Боль была острой, белесой, она заполняла всё его сознание, вытесняя мысли, сомнения и желания.

Осталось только одно — Диана и ее руки.

– Ты хочешь, чтобы я забрала их? – ее голос звучал прямо над его ухом, властно и не терпящим возражений.

– Да-а-а... – А если я скажу, что это навсегда?

– Да-а... – Ты больше никогда не сможешь делать детей. Ты больше никогда не почувствуешь себя полноценным мужчиной. Ты будешь моим домашним животным.

– Да, госпожа. – Тогда ты заслужил награду. Она резко отпустила его, и всю голову заполнил шум в ушах. Витя тяжело дышал, ощущая, как по телу разливается жар. Диана начала медленно водить языком вокруг головки его члена, аккуратно, почти невесомо. – Ох... Господи... – Витя всхлипнул, впиваясь пальцами в простыни.

– Молчи, – потребовала Диана.

Она обхватила его член губами, всасывая его полностью, до самого основания. Витя задрожал. Его сдерет с него кожа, если он закричит — он знал это. Но он не мог сдержаться. – Да, вот так... не останавливайся... – Замолчи и принимай, – ее голос был глухим, она продолжала работать губами и языком, варьируя темп, заставляя его буквально сгорать от желания. Витя чувствовал, как кровь приливает к паху, как всё внутри него напрягается. Он чувствовал ее теплый рот, ее влажный язык, который дразнил его кончик. Она знала, как долго его нужно держать на грани. – Госпожа... я сейчас... Диана резко отстранилась. – Нет. Витя замер, едва не вскрикнув от разочарования и бессилия. – Ты до этого момента не кончишь, – сказала она, глядя ему в глаза с холодным обожанием. – Пока я не разрешу. Она снова взяла его яйца в кулак, сжимая их так сильно, что Витя зажмурился, едва сдерживая стон. Но в этом была какая-то извращенная сладость. Эта боль была его соединением с ней, доказательством ее власти над ним.

– Пожалуйста... – умолял он.

– Пожалуйста что?

– Пожалуйста... разрешите мне... Диана снова начала ласкать его, но теперь медленнее. Она водила пальцами по его бедрам, по внутренней части, доводя его до исступления. – Ты так хочешь этого? – она разводным движением пальцев расправила его кожу, заставляя его вздрогнуть.

– Да-а-а! – А если я скажу, что ты должен вымолить у меня право кончить?

Витя замолчал. Он понимал, что это игра, и игра опасная. – Госпожа Диана... – он с трудом выговорил слова, – прошу вас... позвольте мне... Диана улыбнулась. Она снова прильнула к нему, но теперь ее движения стали быстрыми, жадными. Она не просто стимулировала его — она буквально выпивала из него жизнь, всю его мужскую силу. Витя чувствовал, как всё его тело сотрясает дрожь, как внутри него что-то лопается. – Да, – прошептала она, испытывающе глядя на него. – Кончай. Витя вскрикнул, когда фонтан семени брызнул ей в лицо. Он выгнулся, впиваясь пальцами в диван, стискивая зубы, чтобы не закричать в полный голос. Все его тело конвульсии содрогалось. Это был экстаз, смешанный с облегчением и глубокой, бесконечной потерей. Когда всё закончилось, Диана медленно отстранилась, слизывая каплю с губы. Она выглядела довольной — удовлетворенной, как кот, который поймал и разделал добычу. Витя лежал, тяжело дыша, глядя в потолок. Он чувствовал себя опустошенным, слабым, но в то же время странно наполненным.

– Это было...

– Диана поднялась, доставая салфетку.

– Очень хорошо. Но помни, Витя: это только начало. Она снова опустилась рядом с ним, погладила его по щеке, и в ее глазах он увидел нечто такое, от чего ему стало холодно и сладко одновременно. – Завтра мы сделаем это по-настоящему, – прошептала она. – Ты ведь хочешь быть только моим? Чтобы никто больше никогда тебя не касался?

– Да, – прошептал он, понимая, что теперь не может вернуться назад. – Только вашим. Диана поцеловала его в лоб и встала, уходя в спальню, оставив его одного в полумраке комнаты с оглушительной тишиной и осознанием того, что его жизнь