Когда Марку было восемнадцать, его мать, Елена, всё ещё выглядела так, будто время решило поставить её на паузу. В свои тридцать пять она была воплощением земного искушения: высокая, с копной густых каштановых волос и фигурой, которая заставляла прохожих оборачиваться. Самым выдающимся были её груди — тяжёлые, пышные, пятого размера, которые едва сдерживались тканью бюстгальтера, всегда создавая соблазнительный вырез.

Живя вместе в небольшой двухкомнатной квартире, Марк всё чаще ловил себя на том, что замирает, глядя на мать. Елена была расслабленной дома; она обожала прозрачное кружевное бельё, тонкие шёлковые трусики и лифчики, которые скорее подчеркивали, чем скрывали её формы.

Однажды вечером, глядя, как она стоит у зеркала, поправляя бретельку, которая вечно сползала с гладкого плеча, Марк почувствовал, как внизу живота скручивается тугим узлом знакомое желание. Его член, ставший за последние месяцы его постоянным компаньоном в мыслях, мгновенно вскочил, упираясь в джинсы.

– Мам, ты выглядишь... потрясающе, – выдавил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Елена обернулась, бросив на него ироничный взгляд.– Ты снова разглядываешь меня, Марк?– Трудно не разглядывать, когда ты так... – он замолк, лихорадочно соображая, как продолжить.

В его рюкзаке, принесённом из кружка юных химиков, лежал флакон с сильным седативным веществом. Он взял его в лаборатории, зная, что оно быстро и глубоко погружает в сон. Марк решил, что сегодня — тот самый день.

Он дождался, когда мать уйдёт в спальню, и аккуратно подсыпал вещество в её вечерний чай. Елена выпила его, даже не заметив странного привкуса. Через десять минут она глубоко засопела, растянувшись на кровати. Марк вошёл в её комнату, сердце колотилось где-то в горле.

Мама лежала на кровати, в красивом кружевном лифчике, который не полностью прикрывал ее роскошную грудь.

Он сел рядом на край кровати, всматриваясь в ее лицо. Елена казалась совсем беззащитной, ее губы чуть приоткрылись, а кожу затянуло легким румянцем. Марк протянул руку и коснулся ее щеки, медленно спускаясь пальцами вниз, к шее. Он чувствовал, как под кожей бьется пульс — спокойный, ровный, ритм глубокого сна.

Дрожащими пальцами он взялся за бретельку лифчика. Марк медленно спустил её с плеча, обнажая нежную, гладкую кожу. Вторая бретелька последовала за первой. Он осторожно расстегнул лифчик. Огромные груди, освобожденные от тесного белья, тяжело вывалились вперед. Соски, темные и возбужденные, торчали вверх, реагируя на прохладный воздух комнаты. Марк замер, глядя на них, чувствуя, как внизу живота начинает разливаться тяжелый, тягучий жар.

Он медленно наклонился, вдыхая запах ее кожи и волос. Затем его губы коснулись вершины ее правой груди. Елена коротко всхлипнула во сне, но не проснулась.

Марк обхватил рукой одну из грудей, чувствуя ее вес и мягкость. Она была невероятно податливой, тёплой, живой. Он начал посасывать её сосок, облизывать ореол. Язык исследовал её, кружась вокруг затвердевшего соска. Затем он переключился на вторую грудь, жадно припадая к ней, лаская сосок губами, зубами, кончиком языка. Её груди были огромными, они буквально заполняли весь его рот, заставляя задыхаться от наслаждения. Он ласкал их, сжимая их в руках, чувствуя, как они дышат под его пальцами.

– Да, вот так... – пробормотал он, всё сильнее стискивая их.

Теперь его руки спустились ниже, к её бедрам. Тонкие кружевные трусики казались лишними. Он аккуратно засунул пальцы под резинку и медленным, плавным движением стянул белье вниз по её ногам.

Елена была полностью обнажена. Её бедра были полными, сильными, с легким намеком на целлюлит, который делал её кожу еще более привлекательной и настоящей. Марк развел её ноги, открывая самый желанный и восхитительный вид на свете.

Влагалище было влажным и горячим. Он почувствовал легкий запах возбуждения, смешанный с ароматом её тела. Марк осторожно коснулся пальцем клитора, почувствовав, как он задрожал от удовольствия.

– Господи, какая ты горячая...

Он ввел в нее один палец, медленно, изучая ее влагалище. Оно было узким, обхватило его палец плотными складками. Марк добавил второй палец, раздвигая губки, чувствуя, как оно буквально засасывает его внутрь. Он двигал пальцами ритмично, ощущая, как оно сжимается вокруг них. Он ощущал, как её возбуждение растет, как влага разливается по его пальцам. С ее губ сорвался стон, когда он нащупал точку G и начал интенсивно стимулировать её. Она задрожала во сне, не контролировано застонала.

Марк почувствовал, что больше не может ждать. Он быстро стянул трусы, выпуская на свободу свой орган. Он трепетал от возбуждения, напряженный и твердый. Марк навис над ней, чувствуя, как кончик его члена касается её влажных половых губ.

– Я тебя люблю мама – прошептал он.

Он надавил, медленно входя в неё. Елена всхлипнула во сне. Её тело приняло его охотно, жадно обхватив плоть. Марк почувствовал, как внутри неё скапливается жар. Он начал двигаться, вбиваясь в неё всё сильнее и глубже. Рывки становились резкими, грубыми. Её груди колыхались в такт его движениям, и он не мог оторвать от них взгляда, жадно впитывая каждую линию, каждый изгиб. Он входил в неё, наслаждаясь каждым толчком. Звуки столкновения тел, его приглушенные стоны, тяжелое дыхание — всё смешалось в один ритм. Марк чувствовал, как стенки её влагалища сжимаются и разжимаются, заставляя его терять контроль. Он ускорился, чувствуя, как в нем нарастает непреодолимый импульс.

– Да мама, я сейчас кончу в тебя! – вскрикнул он, ускоряя толчки.

Марк почувствовал, как её мышцы начали судорожно сжиматься вокруг него. Он издав сдавленный стон, в последний раз резко толкнулся вперед и излился в неё, чувствуя, как горячая волна заполняет её, смешиваясь с её собственной влагой.

Струи горячей спермы ударили прямо в матку, заполняя её до краёв. Марк задрожал от экстаза, прикусив губу, чтобы не закричать.

Спустя пару минут он медленно вышел. Белая жидкость, густая и тёплая, вылилась из её влагалища, стекая по бедрам. Это зрелище — плод его желания, выходящий из матери — возбудило его с новой силой. Член, только что разрядившийся, моментально встал колом.

– Черт, я снова тебя хочу мама... – прохрипел он.

Он снова вошел в неё. Сперма сработала как идеальная смазка, и член заскользил внутрь с невероятной легкостью. Он трахал её, забыв обо всём на свете. Его руки сжимали её грудь, пальцы грубо впивались в податливую плоть, оставляя красные следы. Он чувствовал себя хозяином положения, и это возбуждало его ещё сильнее.

– Какая же ты красивая, мамочка – шептал он ей в самое ухо, вдыхая запах её волос.

Прошло около десяти минут. Марк чувствовал, как внутри неё всё пульсирует. Снова пришло время. Он вошёл до самого упора, чтобы сперма попала как можно глубже. Он разрядился в неё во второй раз, ощущая невероятное облегчение и блаженство. Сперма захлестнула матку, смешиваясь с её соками.

Этой ночью он не остановился. Снова и снова он входил в неё, заполнял её до краёв. Каждый раз он чувствовал, как она принимает его, как её тело жадно впитывает всё, что он мог ей дать. К утру он был измотан, но счастлив. Аккуратно, почти незаметно, он убрал всё, что напоминало о ночи, и ушёл к себе, оставив её спать.

На утро Елена проснулась с тяжёлой головой. В теле была странная ломота, а внизу живота — непривычная тяжесть, будто она всю ночь занималась тяжёлым физическим трудом. Или будто её... кто-то основательно перепахал. Она опаздывала на работу. Быстро оделась, нанесла макияж и выбежала из дома, даже не успев позавтракать.

Прошло два месяца.

Елена сидела в кабинете врача, сжимая в руках листы с анализами.– Поздравляю, госпожа Карелина. Вы беременны. Срок примерно восемь недель.

Дома, когда Марк вернулся из университета, Елена ждала его в гостиной. Она была бледной, её глаза блестели.– Марк, садись. Нам надо поговорить.

Он сел, чувствуя, как в комнате сгустилось напряжение. Елена бросила на стол лист с результатами анализов из клиники. На аккуратной бумаге черным шрифтом было выведено: «Срок беременности — 8 недель». Она сидела прямо, скрестив руки на груди, и впивалась в сына тяжелым, колючим взглядом.

– Ты понимаешь, что это значит? – голос её был резким, холодным.

Марк сидел напротив, вжав голову в плечи. Он молчал, глядя на свои руки. В комнате повисла густая, удушливая тишина. Елена вдруг вскочила, зашагала по кухне, её высокий каблук глухо стучал по линолеуму.

– Что ты сделал со мной? Ты усыпил меня, и воспользовался когда я заснула? Это правда? Я ведь чувствовала, что с тем чаем что-то не так. Слишком глубоко провалилась в сон, даже не вставала ночью.

– Прости, мам, – тихо сказал Марк, поднимая глаза. – Я не мог терпеть.

– Не мог терпеть?! – Елена резко обернулась, всплеснув руками. – Ты решил, что имеешь право распоряжаться моим телом? Ты подлил мне препарат, чтобы я не могла сопротивляться? Чтобы даже не понимала, что происходит, пока ты... пока ты трахал меня как бесчувственную куклу? Это не любовь, Марк, это значит подвергнуть меня опасности! Ты мог испортить мне здоровье, если бы у меня возникла аллергия, или осложнение на такой сильный препарат!

Марк сглотнул, его кадык дернулся. Он почувствовал, как гнев матери перерастает в нечто иное — в отчаяние и бессилие.

– Мама, ты постоянно ходишь по дому в этом черном кружевном белье, – выпалил он, и голос его дрогнул. – Ты же знаешь. Ты ходишь в этих прозрачных трусиках, которые едва прикрывают.... А эта твоя шелковая ночнушка... она же почти ничего не скрывает. Ты заходишь на кухню, наклоняешься за водой, и я вижу всё.

Елена замерла, собираясь что-то ответить, но он перебил её, заговорив быстрее и эмоциональнее:

– Моя комната напротив гостиной. Я вижу, как колышется твоя грудь, когда ты дышишь. Эти соски... они так отчетливо проступают сквозь ткань. Каждый раз, когда я вижу тебя в таком виде, у меня внутри всё переворачивается. У меня дикий, невыносимый стояк, который не проходит часами.

Он сжал кулаки, лицо его покраснело от напряжения.

– Я пытался. Клянусь. Я запираюсь в ванной, я мастурбирую до боли... Но это не помогает! Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу тебя. Вижу, как ты поворачиваешься, как эти кружева врезаются в твои бедра, вижу твоё влагалище, когда ты разваливаешься на диване с книжкой. Мой член болит от того, насколько сильно я тебя хочу. Это не просто желание, это пытка!

Елена смотрела на сына, и её лицо постепенно менялось. Резкость исчезла, сменившись изумлением. Она не ожидала такой откровенности, такого накала эмоций.

– И что же ты сделал? – тихо спросила она. – Ты решил, что простое желание оправдывает то, что произошло?

– Я не мог больше терпеть, – Марк встал, подошел к ней вплотную, глядя прямо в глаза. – Я очень люблю тебя, но рядом с тобой мне было невыносимо. Я очень сожалею о том что сделал. Когда я вошел в твою спальню, ты спала так спокойно... Я снимал с тебя белье очень медленно, чтобы не разбудить.

Елена слушала, её дыхание стало глубже. Она вспомнила тот странный, тяжелый сон, когда ей казалось, что её тело куда-то уносится, что кто-то массирует её бедра, входит в неё глубоко и медленно, заполняя пустоту. Она помнила шепот у самого уха, чувство влаги, горячее дыхание на шее и то, как её внутренние мышцы сжимались, принимая его.

– Ты кончил в меня, – прошептала она.

– Да, мам. Прости. Ты была такой горячей, даже во сне.

– А потом ты сделал это снова, – Елена вспомнила второй раз, спустя несколько дней. – Я помню прикосновения там, в самом низу.

– Я не вытерпел снова. В тот день было особенно жарко. Ты ходила практически голая весь день, и каждый раз когда я видел тебя, я просто сходил с ума от воспоминая что делал с тобой несколько дней назад – Марк взял её за руки, сжимая пальцы. – Я вспоминал как чувствовал тебя, твой запах. Я хотел дать тебе всю свою нежность, всю свою любовь.

Елена смотрела на сына и видела в его глазах не мальчика, а мужчину. Мужчину, который любит её так сильно, что пошел на этот риск. Она почувствовала, как её сердце забилось быстрее. В животе возникло странное, новое ощущение — теплое, живое.

– Ты действительно так сильно меня хочешь? – тихо спросила она, поднимая руку и осторожно касаясь его щеки.

– Больше всего на свете. Каждый грёбаный день. Мой член ноет, когда ты проходишь мимо. Я не могу спать, не могу есть, я только и думаю о том, какая ты на вкус, как ты пахнешь, как пахнет твоя кожа. Я хочу быть с тобой, чтобы никто больше не мог к тебе прикоснуться.

Елена закрыла глаза, наслаждаясь его близостью. Её бдительность исчезла, оставив место странному, запретному и одновременно естественному чувству. Она вспомнила те моменты в полусне, когда его тело наваливалось сверху, когда она чувствовала его тяжесть, его горячую кожу и то, как он жадно впитывал её запах.

– Это безумие... – пробормотала она, но голос её звучал мягко.

– Это жизнь, мам. Наша общая жизнь.

Елена молчала, обдумывая его слова. Она вспомнила, как просыпалась с ощущением наполненности, с легкой болью внизу живота и странной благостью в душе. Теперь она знала почему.

– Мы не сможем никому сказать, – Елена покачала головой. – Никто нас не поймет.

– Нам не нужно никому говорить, – перебил её Марк.

Елена взглянула на результаты анализов, затем снова на сына. В его взгляде не было стыда — только бесконечная любовь, нежность и решимость. Её гнев окончательно угас. Она обхватила его лицо руками, прижимаясь лбом к его лбу.

– Хорошо, – тихо сказала она. – Мы оставим это в тайне. Только ты и я.

Она улыбнулась, и в этой улыбке была грусть и какая-то новая, неведомая ей раньше радость.

– Я буду рожать, – продолжала она. – И ты будешь рядом. Ты будешь водить меня к врачам, ты будешь носить тяжелые сумки с продуктами, ты будешь заботиться о нас с малышом.

– Я сделаю всё, что угодно, – Марк с облегчением выдохнул, прижался к ней, вдыхая запах её волос. – Я никогда тебя не брошу. Обещаю.

Елена обняла его, притянув к себе, ощущая, как он расслабляется в её руках.

– Иди к себе, – прошептала она, отстраняясь. – Мне нужно подумать.

– Только одно, – Марк замер в дверях. – Могу я что-то сказать?

– Да.

– Ты не представляешь, как красиво ты выглядишь сейчас.

Елена смущенно улыбнулась и кивнула. Когда он ушел, она медленно села на стул, положила руку на живот и закрыла глаза, представляя, что там, внутри неё, растет их общий секрет — маленькое существо, родившееся из запретного желания и отчаянной любви.

— Мой сын, мой мужчина, — прошептала она в пустоту кухни, и слеза облегчения скатилась по её щеке.

Тем вечером Елена пришла в его комнату. На ней была короткая, почти прозрачная шелковая ночнушка. Ткань ничего не скрывала, не оставляя места для воображения. Под тканью не было ничего, кроме её собственного тела.

Марк сидел за столом, пытаясь читать учебник, но стоило ей войти, как буквы рассыпались в прах.– Марк, – тихо позвала она. – Мне сейчас очень плохо одной. Ляжешь вместе со мной?

Он встал, подошёл к ней. Как только он коснулся её одежды, она обняла его, прижимаясь всем телом. Её большая грудь вдавилась в его грудь, соски ощутимо ткнулись в его кожу.

– Ты действительно меня любишь? – прошептала она, глядя ему прямо в глаза.

Марк сглотнул.– Да, мам. Больше всего на свете.

Елена медленно сняла ночнушку. Она осталась совершенно обнажённой, её кожа сияла в полумраке комнаты.

Свет луны из окна рисовал на её теле холодные голубоватые полосы, подчеркивая округлость бедер, высокую грудь с потемневшими сосками. Марк сглотнул, его взгляд застыл на ней, он, казалось, забыл, как дышать.

– Ты... ты такая красивая, – прохрипел он, не в силах оторваться.

Словно набравшись смелости в одно мгновение, Марк подался вперед. Его рука обхватила её за талию, и он притянул её к себе. Елена не успела опомниться, как его губы накрыли её губы. Это был первый в его жизни поцелуй, неумелый, жадный, с привкусом вина и подросткового отчаяния. Она сначала замерла, а потом, неожиданно для самой себя, ответила ему, прижав его к себе.

Отстранившись, Марк тяжело дышал, глядя на неё с таким обожанием и жаждой, что у Елены перехватило дыхание. Его пальцы начали исследовать её, проходя по изгибам талии, поднимаясь выше. Елена закрыла глаза, отдавшись ощущениям. Она слышала его прерывистый вдох, чувствовала, как по её животу волнами проходит жар. Когда он коснулся её груди, она выгнулась, тихо охнув. Он начал целовать её шею, плечо, грудь, спускаясь всё ниже. Елена чувствовала, как его возбуждение растет, как он буквально вибрирует рядом с ней. Она обхватила его руками, притягивая к себе, и он, окончательно потеряв контроль, повалил её на спину.

Марк жадно впился в неё, задыхаясь от возбуждения. Теперь всё было открыто, не было запретов, была только эта невероятная, обволакивающая женщина. Он ввёл в неё свой член, чувствуя, как она всхлипнула от удовольствия. Елена закинула голову, её волосы рассыпались по подушке. – Да, сынок... да...

Его движения стали более уверенными, размашистыми. Елена почувствовала, как он полностью входит в неё, заполняя собой всё её существо. Она застонала, сжав пальцами его плечи, впиваясь ногтями в кожу. Это было не просто физическое соединение — это был взрыв всех чувств, накопленных за долгие годы.

– О боже... мама... – Марк задыхался, его тело напряглось, как струна.

– Да-да, только не останавливайся...

Он двигался в ней, всё быстрее и глубже, его дыхание стало тяжелым, почти животным. Елена чувствовала, как внутри неё всё сжимается, принося с собой экстаз, который заставил её выгнуться навстречу.

– Не останавливайся... да... вот так...

Сперма вырвалась из него мощным, горячим потоком, заполняя всю её матку. В тот же миг Елена затряслась в экстазе. Её тело выгнулось, пальцы впились в его лопатки, и она вскрикнула, заходясь от мощного оргазма. Её внутренние мышцы сжимали его член так сильно, что Марк едва не потерял сознание от остроты ощущений.

– Ох... Марк... господи... – она плакала, уткнувшись ему в плечо. Её слёзы были от счастья, от облегчения, от осознания того, что теперь они навсегда связаны.

Марк не мог отпустить её. Он снова и снова входил в неё, наполняя её своим семенем, ощущая, как каждое движение делает их ближе. К концу пятого раза Елена в изнеможении попыталась отстраниться.

– Всё... я больше не могу, – прошептала с трудом она, тяжело дыша. – Прошу тебя... дай мне поспать, хоть немного.

Марк осторожно вышел из неё, глядя на капли спермы, которые медленно вытекли наружу. Он лег рядом с ней, притянул её к себе и закрыл глаза, чувствуя запах её тела, запах их общей тайны, которая скоро станет плотью и кровью.