Две недели отпуска. Кэрол и Джонни

Мне часто пишут после моих рассказиков, мол Кэрол, а можно ли закрыть парня на дольше чем выходные, и т.п. Я раньше всегда отвечала осторожно. Можно то можно, но надо понимать зачем вы это делаете. Если вы хотите наказать парня, унизить или доказать что вы главная, то лучше не надо. А если у вас уже есть доверие, опыт, нормальный пояс, понимание гигиены, понимание как ваш мужчина реагирует на возбуждение, тогда можно попробовать что-то вроде длинной игры.

У нас с Джонни как раз отпуск. Две недели у моря, маленький домик с кухней, велосипеды, пляж, лодки, вечерние прогулки и абсолютное отсутствие работы. И я еще до поездки сказала мужу:

— Милый, а давай весь отпуск ты проведешь в поясе.

Джонни сначала посмотрел на меня так, будто я предложила ему лететь на Луну без скафандра.

— Все две недели?

— Да. Но не без оргазмов, не без заботы, не без отдыха. Просто из пояса ты не выходишь. Вообще. Если нет боли, травмы или какой то реальной проблемы. А все удовольствие мы будем получать другими способами.

Он задумался. Она видела по лицу, что его это пугает и возбуждает одновременно. Вот это выражение у Джонни в поясе я она хорошо знала. Он вроде бы хочет сказать нет, но глаза уже говорят давай попробуем. Конечно мы не сразу так решили. До этого у нас были трехдневные игры, были выходные, был опыт с таймером, с пробками, с массажем простаты. Мы уже знали какие модели пояса ему подходят, где натирает, как мыть, какие трусы лучше держат пояс, сколько прокладок нужно взять в дорогу чтобы не пачкать трусы. Без этого я бы даже не думала о двух неделях.

Важный момент, я не собиралась делать из Джонни какого то вечного пленника. Он мой муж, любимый мужчина, а не игрушка. Просто на эти две недели его член был под моим отпускным контролем. Мы даже придумали правила.

Я не хотела повторить обычную игру с поясом, где Джонни два дня ходит возбужденный, потом выпрашивает ключ, потом все заканчивается быстрым сексом и смешными обещаниями "в следующий раз продержусь лучше". В этот отпуск я решила сделать все по правилам, как читала в рассказах и на форумах: не просто закрыть его, а перенести его удовольствие в другое место. Чтобы он не думал только о том, что заперто между ног. Чтобы тело привыкло искать разрядку не там, где привыкло, а сзади, через попку и простату.

Поэтому в чемодане у меня были не только платья, крем от солнца и купальники. В отдельной косметичке лежали смазка, перчатки, маленький вибратор, насадки, игрушка для разогрева, страпон, средство для очистки игрушек, запасные полотенца, влажные салфетки и маленькая дорожная клизма. Еще был блокнот. В нем Кэрол расписала первые сутки почти как тренировку: каждые два часа короткая процедура, перед каждой процедурой душ и очистка, после каждой - проверка кожи, вода и отдых.

Джонни сначала смеялся, когда увидел таблицу.

— Ты серьезно? Прям по расписанию?

Кэрол подняла на него взгляд поверх блокнота.

— Да. Первый день самый важный. Если просто закрыть тебя и мучить, ты будешь думать только членом. А мне нужно, чтобы ты начал думать попкой и язычком. Для этого нельзя ждать, пока тебя переклинит от возбуждения. Напряжение надо снимать часто, чтобы мы оба получили от этого удовольствие.

Она сказала это спокойно, почти как объясняла бы рецепт порога. Джонни перестал смеяться.

Утром по прилету Кэрол закрыла его в пояс. Не быстро. Сначала душ, бритье, проверка кожи. Потом она подождала, пока он член не раслабиться, затем аккуратно посадила член в трубку пояса, поправила кольцо и закрыла замок. Замок был с таймером. Кэрол поставила большой таймер на две недели, а аварийный ключ для таймера запечатала в маленький конверт с подписью: "Только если боль или проблема". Конверт она положила в наружный карман чемодана, чтобы Джонни видел, что безопасность есть, но игра от этого не становится слабее.

Первый щелчок замка ударил по нему сильнее, чем он ожидал. Он стоял в ванной, мокрый после душа, с полотенцем на плечах, а Кэрол проверяла ремни пояса верности пальцами. Он хотел пошутить, но не смог. Пояс сразу сделал его послушнее. Член попытался отозваться, но места не было. Вся реакция уперлась в металл.

Кэрол увидела это по лицу.

— Вот поэтому и нужен график, - сказала она. - Иначе ты будешь весь отпуск ныть.

В отель они заселились после обеда. Номер был светлый, с балконом и видом на море. Джонни хотел упасть на кровать, но Кэрол сразу поставила на тумбочку телефон и включила первый двухчасовой таймер.

— До первого захода сорок минут. Душ, клизма, полотенце. Без спешки. Помой свою попку чтобы все было чистенько.

Джонни покраснел. В старых играх он иногда сам готовился, когда знал, что будет страпон. Но здесь это стало частью правил, не скрытой и не стыдливой. Кэрол открыла чемодан, достала дорожную клизму и положила рядом с раковиной.

— Перед каждым заходом сегодня очищаешься. Не до фанатизма. Просто чтобы ты был расслаблен и не дергался от страха. Если будет раздражение или боль - говоришь сразу. Тогда пропускаем заход.

В этом была вся Кэрол. Она могла звучать строго, но всегда следила, чтобы игра не превращалась в глупую пытку. Джонни ушел в ванную. Кэрол слышала воду, шуршание полотенца, его тихое сопение. Через двадцать минут он вышел чистый, красный от смущения, с мокрыми волосами и уже другим выражением лица. Он не просто был заперт. Он был подготовлен.

Первый заход в первый день был коротким. Кэрол поставила таймер на пятнадцать минут. Не для того, чтобы торопиться, а чтобы Джонни понял: это тренировка, а не обычная ночь страсти. Она уложила его на бок, подложила под бедро подушку и сначала разминала ему ягодицы руками. Долго, кругами, пока мышцы не перестали быть каменными. Потом взяла маленькую игрушку для разогрева, щедро смазала и начала медленно вставлять в анус, разрабатывая его предварительно пальчиками.

Джонни сразу зажался.

— Нет, - сказала Кэрол. - Смотри на меня и выдыхай.

Она не двигалась дальше, пока он не отпустил напряжение. Когда тело стало мягче, она продолжила, очень осторожно. Ее цель была не возбудить его до потери головы, а показать телу новую дорогу. Чуть давление, пауза, маленький круг, снова пауза. Когда она коснулась простаты, Джонни дернулся так резко, что пояс стукнул о простыню.

Кэрол улыбнулась.

— Нашла.

Она не стала усиливать. Только несколько раз мягко надавила, дала ему почувствовать теплую волну внизу живота и остановилась ровно по сигналу таймера. Джонни лежал с открытым ртом, злой и растерянный.

— Это все?

— Для первого раза - да. Через два часа повторим.

После этого Кэрол легла на спину, согнула одну ногу, вторую положила на подушку и указала Джонни место между бедер.

— А теперь моя часть. Ты в поясе, но язык у тебя свободен.

Джонни опустился перед ней на колени. В старых играх он часто делал ей куни, но теперь все было иначе. Он не мог рассчитывать, что после этого она снимет пояс и даст ему привычную награду. Его награда была в том, как Кэрол стонала, как пальцы ее руки зарывались ему в волосы, как она направляла его голову чуть выше, чуть ниже, просила мягче, потом настойчивее. Она не молчала, потому что хотела научить его не угадывать, а слушать.

Сначала она лежала на спине, подложив под бедра подушку, чтобы ему было удобнее держать угол. Потом села ближе к краю кровати, а он остался на коленях на полу. Так ей нравилось больше: она могла смотреть вниз на его лицо, видеть пояс на его бедрах и управлять им одной рукой за волосы. Джонни работал языком медленно, потом быстрее, потом снова медленно, ловя ее дыхание. Когда он слишком торопился, Кэрол придерживала его голову и заставляла вернуться к ровному ритму. Когда попадал правильно, ее бедра сами прижимались ближе, и он чувствовал, как у нее по телу идет дрожь.

Кэрол кончила первой уже в первый день, еще до второго таймера. Джонни при этом только сильнее уперся в пояс. Он был мокрый от пота, губы и подбородок блестели, колени ныли от пола. Но Кэрол не дала разрядку. Она поцеловала его в лоб и сказала:

— Вот так. Ты меня удовлетворяешь язычком, я тебя удолетворяю тренируя твою попку. Это честный отпуск.

Через два часа телефон запищал снова.

Джонни только успел задремать после душа и пляжа, как Кэрол подняла палец:

— Ванная.

— Опять?

— Да. Первый день каждые два часа. Тело должно понять, что напряжение не копится до истерики. Оно регулярно уходит через простату, но без оргазма. Так ты быстрее перестанешь сходить с ума от пояса.

Он пошел в ванную. Душ, маленькая клизма, ожидание, снова душ, полотенце. Уже на втором разе стыда было меньше. Процедура стала неприятно интимной, но понятной. Кэрол в это время застилала кровать сухим полотенцем и готовила смазку. Она не превращала гигиену в унижение. Наоборот, относилась к ней как к обязательной части заботы: чисто, спокойно, без брезгливости.

Второй заход она сделала с вибратором. Не сразу к поясу. Сначала снова разогрев сзади: пальцы через перчатку, мягкое давление, поиск простаты. Потом маленький вибратор рядом, на низкой скорости. Джонни дернулся, застонал и попытался закрыть бедра.

— Не убегай. Это не чтобы ты кончил. Это чтобы снять острый край.

Вибратор давал дрожь, а простата уже отзывалась. Кэрол держала его одной рукой за бедро, другой управляла игрушкой. Пояс сдерживал все привычное возбуждение. Джонни чувствовал, как член пытается ожить и тут же упирается в стенку. Но ниже, глубже, было другое: тяжелое тепло, от которого ноги становились ватными и дрожали. Через пятнадцать минут таймер опять пропищал. Кэрол остановилась, хотя он уже почти просил продолжать.

После третьего таймера она впервые надела страпон в отпуске. Джонни к этому моменту уже трижды сходил в ванную, трижды ложился на полотенце, трижды не получил финала. Он был возбужденный, раздраженный, но уже немного мягче. В теле появилось странное ожидание ему хотелось чтобы Кэрол трахнула его как маленькую похотливую сучку. И это его злило сильнее всего.

Кэрол стояла перед зеркалом и затягивала ремни. Джонни смотрел на нее, сидя на краю кровати. Она была в тонкой майке, без спешки, с влажными волосами после душа. На бедрах ремни выглядели так уверенно, будто всегда были частью ее тела.

— На живот, - сказала она.

Он лег. Она подложила под него подушку, смазала страпон и сначала только прижалась к нему, не входя сразу. Дала вес, тепло, ожидание. Потом медленно вошла на самый короткий ход и остановилась. Джонни шумно выдохнул в простыню.

— Не геройствуй. Расслабься.

Страпон двигался иначе, чем пальцы и вибратор. Он заполнял больше, давил глубже, требовал от тела полного согласия. Кэрол не брала силой. Она входила, останавливалась, выходила почти полностью, снова входила чуть под другим углом. Ее интересовала простата, не просто движение. Она подбирала наклон бедер, как подбирают правильную высоту подушки. Когда угол был не тот, Джонни просто тяжело дышал. Когда она находила нужный, его сразу начинало трусить, пальцы сжимали простыню, спина прогибалась, с пояса тек эакулят.

— Вот так, - говорила Кэрол. - Это не член. Не думай туда. Дыши попкой.

Фраза была смешная и унизительная, но через несколько повторов Джонни понял, что она работает. Если он пытался мысленно вернуться к члену, пояс становился злым, тесным, раздражающим. Если отпускал внимание назад, туда, где Кэрол двигалась страпоном, напряжение превращалось в тягучую волну. Не в оргазм. Пока нет. Но в облегчение.

В первый день таких заходов было шесть. Не все со страпоном. Иногда пальцы и вибратор, иногда только массаж простаты, иногда короткий пеггинг на десять минут, чтобы не перегрузить. Перед каждым заходом Джонни делал душ и очистку. После каждого Кэрол проверяла кожу под поясом, давала воду, заставляла полежать. Она записывала в блокнот время, реакцию, где он зажимался, какая поза сработала лучше.

К вечеру Джонни уже ненавидел звук таймера и одновременно ждал его. Это было странное состояние. Он не кончил ни разу, но каждый заход снимал часть безумного напряжения. Пояс все еще мешал, но уже не был единственным центром мира. Попка болела не болью, а усталостью после непривычной работы. Простата отзывалась даже на шаги. Когда он шел в ванную перед шестым заходом, в животе уже заранее разливалось тепло.

Ночью Кэрол устроила себе награду. Она не стала снимать с него пояс и не стала сразу брать страпон. Вместо этого легла поперек кровати, положила одну ногу ему на плечо и велела продолжать то, чему он учился весь день: слушать тело партнерши.

Джонни работал языком долго. Кэрол меняла позы: сначала лежала на спине, потом повернулась чуть на бок, потом села на подушку так, чтобы его шея не уставала. Она направляла его руками, говорила, когда надо медленнее, когда глубже прижаться губами, когда держать ровный ритм и не суетиться. В какой-то момент она взяла маленький вибратор и включила его для себя, а второй рукой положила ладонь на затылок Джонни. Он чувствовал, как ее бедра дрожат возле его лица, слышал, как меняется дыхание. Пояс между его ног стал почти мучительным, но Кэрол не дала ему отвлечься.

— Не ерзай. Ты сейчас для меня.

Она кончила сильно, с длинным выдохом, прижимая его голову к себе. Джонни сам чуть не сорвался от одного этого: от ее запаха, от ее дрожи, от власти, с которой она пользовалась его языком. Но пояс удержал. Кэрол отпустила его волосы только через минуту, когда сама пришла в себя.

Потом она перевернула его на живот, надела страпон и сделала последнюю ночную дойку. Не долгую. Просто чтобы убрать с него острый край после ее оргазма. Десять минут медленного пеггинга, несколько точных нажатий на простату, игра окончина. Кэрол взяла вибратор и вставила в попу Джонни, и все. Джонни не кончил. Но перестал трястись. Заснул он почти сразу, лицом в подушку, все еще в поясе. Вибратор мягко вибрировал в его попке до утра.

На второй день Кэрол увеличила промежуток до трех часов. Она объяснила это за завтраком, пока Джонни сонно пил кофе.

— Первый день был как настройка. Теперь тело знает, что помощь будет регулярно. Сегодня смотрим, выдержишь ли три часа.

Джонни хотел сказать, что выдержит легко, но через два с половиной часа уже ходил по номеру туда-сюда, поправляя рубашку и бросая взгляды на телефон. Пояс не давал ему забыть о себе. Но теперь возбуждение не было только впереди. Оно как будто расползалось по тазу, уходило глубже, собиралось в месте, которое Кэрол вчера так настойчиво находила.

Когда таймер наконец прозвенел, Джонни сам пошел в ванную. Душ, клизма, чистота, полотенце. Кэрол улыбнулась, увидев, что он принес смазку сам.

— Уже не споришь?

— Чем быстрее начнем, тем быстрее отпустит.

— Вот именно.

Во второй день Кэрол больше совмещала его тренировки со своим удовольствием. Ей нравилось, когда он лежал на животе после пеггинга, еще дрожащий, а потом сразу полз к ней между бедер. Пояс делал его голодным, но беспомощным. Он не мог взять привычным способом, не мог ускорить финал, не мог доказать себя членом. Зато мог языком. И Кэрол учила его так же внимательно, как учила принимать страпон.

Она показывала углы телом. Если лежала слишком ровно, ему было неудобно держать ритм, и она подкладывала под бедра подушку. Если садилась на край кровати, Джонни лучше видел ее реакцию и быстрее понимал, где надо задержаться. Если она вставала одной ногой на край матраса, ему приходилось тянуться снизу, и это быстро утомляло шею, зато Кэрол нравилось смотреть, как он старается. Она не требовала невозможного. Когда он уставал, она меняла позу, давала ему глоток воды, потом снова возвращала к себе.

Вечером второго дня она впервые совместила все сразу: Джонни на коленях между ее бедер, его руки заведены за спину мягкой лентой, пояс на месте, а попке вибратор, в нем - вибрация на самом слабом режиме. Кэрол держала пульт. Когда язык Джонни становился ленивым, она выключала вибрацию. Когда он попадал в нужный ритм, включала на несколько секунд. Это было нечестно и очень эффективно. Он быстро понял, что его собственное облегчение зависит от того, насколько хорошо он служит ей.

После ее второго оргазма за вечер Кэрол не сняла ленту с его рук. Она просто поднялась, надела страпон и поставила его у кровати, согнув вперед. Поза была не красивой, зато удобной. Она могла держать его за бедра, видеть пояс и работать точно под тем углом, который нашла вчера. Джонни уже не зажимался так сильно. Входил в ритм быстрее. Простата отзывалась почти сразу, особенно когда Кэрол двигалась не глубоко, а с коротким направленным давлением.

— Чувствуешь? - спросила она.

— Да.

— Где?

Он замолчал, потому что ответ был стыдный.

Кэрол наклонилась к его спине.

— Говори.

— В попке... и в животе.

— А член?

Он дернулся в поясе, будто вспомнил.

— Там злится.

— Пусть злится. Мы сейчас не для него.

На третий день они все-таки пошли на море. Кэрол не хотела превратить отпуск только в номер и таймеры. Но телефон все равно звонил каждые три часа. Утром перед пляжем была гигиена и короткая дойка пальцами. После пляжа - душ, клизма, пеггинг на боку. Вечером - долгая сцена для Кэрол, где Джонни почти час удовлетворял ее языком, меняя позы вместе с ней.

Кэрол в тот вечер впервые поняла, насколько ее это заводит не только как контроль, но и как забота о себе. Джонни стал внимательнее. Раньше он иногда спешил, будто хотел быстрее довести ее до финала и перейти к себе. Теперь перехода к себе не было. Его член был закрыт. Поэтому он начал слушать. Он замечал, где Кэрол задерживает дыхание, где у нее напрягаются пальцы на простыне, где бедра сами двигаются навстречу. Он перестал работать языком как обязанность и начал работать как человек, которому дали единственный способ быть нужным.

После этого Кэрол сняла его напряжение страпоном. Уже не пятнадцать минут, а почти сорок, с паузами. Она не довела его до оргазма. Он был близко, очень близко. Но как только тело Джонни начало уходить в неконтролируемую дрожь, Кэрол остановилась.

— Рано.

Джонни застонал в подушку.

— Я не выдержу неделю.

— Выдержишь. Я же снимаю напряжение.

Это было правдой и издевательством одновременно. Она действительно снимала напряжение. После каждой дойки ему становилось легче. Но она не снимала желание полностью. Желание оставалось, только меняло форму.

На четвертый день промежутки стали четыре часа. Кэрол решила, что каждые два часа больше не нужно: попка Джонни устала, и ей не хотелось натереть или перегрузить его. Гигиена осталась обязательной перед каждым полноценным заходом, но теперь было меньше суеты. Джонни сам шел в ванную, сам возвращался с полотенцем, сам ложился. Он уже не краснел каждый раз. Иногда даже ждал.

В этот день Кэрол устроила ему тренировку без страпона, только вибратор и пальцы. Она объяснила, что ему надо научиться чувствовать простату без сильного заполнения. Мягкое давление, маленький круг, пауза. Джонни сначала ворчал, что так слишком мало, потом вдруг притих. Его тело начало отвечать на тонкие движения сильнее, чем в первый день на грубое давление. Кэрол увидела это по тому, как он перестал дергать бедрами и начал дышать ниже, животом.

— Вот, - сказала она. - Начинаешь слышать.

Вечером она взяла свое удовольствие долго и жадно. Сначала легла на кровать, потом села на лицо Джонни так, чтобы самой контролировать давление, но без грубости, просто уверенно. Он лежал под ней, запертый, с руками на ее бедрах, и работал языком так, как она подсказывала. Кэрол то замедлялась, то снова двигалась, заставляя его держать ритм, даже когда у самого от возбуждения дрожали ноги. Пояс был бесполезен. Его тело хотело разрядки, но вся его задача была в том, чтобы Кэрол получила свою.

После ее оргазма она не дала ему отдыхать долго. Перевернула на бок, взяла страпон и медленно вошла. В этот раз Джонни почти сразу расслабился. Раньше ему требовалось долго привыкать, а теперь тело будто само открывало дорогу, потому что знало: после этого станет легче.

— Вот видишь, - прошептала Кэрол. - Попка уже умнее тебя.

На пятый день Джонни впервые почти забыл о члене на целый час. Это случилось днем, после обеда. Они вернулись с рынка, Кэрол поставила таймер, он сходил в ванную, лег на полотенце. Ничего особенного. Кэрол выбрала позу на боку, как самую удобную для долгого массажа. Страпон двигался медленно, почти лениво. Вибратор лежал рядом, но она его не включала.

Джонни сначала ждал привычной тесноты в поясе. Потом понял, что внимание туда не идет. Оно все время срывается назад, к месту, где Кэрол держит ровный угол. Его тело как будто стало слушать не металл, а ее бедра. Простата отзывалась мягкими толчками, волна поднималась в живот, расходилась по ногам. Член был закрыт и молчалив, почти чужой.

Кэрол заметила, что он перестал ерзать вперед.

— Где сейчас чувствуешь?

Джонни долго не отвечал.

— Сзади.

— А пояс?

— Не мешает.

Кэрол замедлилась, потом улыбнулась.

— Хороший знак.

Она не дала ему кончить. Но после этой сессии Джонни лежал необычно тихо. Не злой, не требовательный. Он будто испугался того, что действительно смог забыть про член, пусть ненадолго. Кэрол не стала над ним смеяться. Она села рядом, вытерла ему спину полотенцем и сказала:

— Ты не теряешь себя. Ты просто учишь еще один способ чувствовать.

Но ночью, когда он снова удовлетворял ее язычком, Кэрол уже видела, что что-то изменилось. Он был мягче. Не слабее, а именно мягче. Не пытался доказать, что он мужчина через напор. Он работал внимательнее, терпеливее, дольше держал один и тот же ритм, если ее тело отзывалось. После ее финала он просто положил щеку ей на бедро и ждал, что она решит.

На шестой день Кэрол снова вернула более интенсивную разработку. Не каждые два часа, как в первый день, но три больших захода: утро, день, ночь. Перед каждым - душ, клизма, чистое полотенце. Она уже не напоминала, Джонни делал сам. В блокноте напротив шестого дня Кэрол написала: "почти готов".

Утром она работала вибратором, долго и ровно. Днем - страпоном, меняя углы. Ночью совместила с его служением ей. Это была самая сложная сцена первой недели. Кэрол легла на спину, Джонни устроился между ее бедер, а сзади у него была небольшая пробка с вибрацией на слабом режиме. Пояс закрыт, руки свободны, но Кэрол предупредила: к поясу не прикасаться.

Он удовлетворял ее языком, а вибрация сзади не давала забыть о тренировке. Каждый раз, когда Кэрол стонала и прижимала его ближе, у Джонни внутри отвечала простата. Это связывало его удовольствие с ее удовольствием. Не теория, не красивые слова. Прямо телом: она получает, он дрожит; она направляет его голову, внутри у него идет волна; она кончает, его пояс остается закрытым, но попка сжимается вокруг вибрации, будто тоже хочет финала.

После этого Кэрол выташила анальную пробку из Джонни, надела страпон и долго массировала его простату. Джонни был близко так сильно, что начал повторять "пожалуйста еще". Но Кэрол остановилась.

— Завтра будет неделя. Сегодня еще нет.

Седьмой день стал проверкой. Утром Кэрол не стала играть сразу. Они пошли гулять, завтракали у моря, покупали фрукты. Таймер стоял на телефоне, но Кэрол его выключила до вечера. Джонни нервничал. Без регулярной дойки возбуждение возвращалось, но теперь оно возвращалось иначе. Не только в пояс. В живот, в бедра, в попку. Он сидел в кафе и чувствовал, что тело ждет, а Кэрол и ее страпон. От этой мысли ему стало стыдно и горячо.

Вечером, ровно через неделю после первого двухчасового графика, Кэрол подготовила номер особенно тщательно. Душ. Клизма. Душ еще раз. Чистые полотенца. Вода. Смазка. Вибратор. Страпон. Пульт от вибратора она положила на стол, Джонни видел: пояс не откроется. Разрядка, если будет, будет только в поясе и только от простаты.

— Сегодня я не буду снимать тебя с края, - сказала она. - Но ты не трогаешь пояс и не ищешь член. Если тело пойдет туда, я остановлюсь. Если пойдешь попкой - дам дойти.

Джонни кивнул. Он боялся, что не получится. Боялся, что получится. Кэрол сначала легла на кровать сама и притянула его между бедер.

— Сначала я.

Он удовлетворял ее долго, почти торжественно. Кэрол меняла позы медленно: на спине с подушкой, потом сидя на краю кровати, потом чуть повернувшись на бок, чтобы ему пришлось менять угол языка и давление губ. Она говорила больше обычного. "Мягче". "Не спеши". "Вот тут задержись". "Держи ритм". Джонни слушал, как ученик, которому важна каждая подсказка. Когда она кончила, ее ноги дрожали у него на плечах, а он сам был уже почти пустой от напряжения, хотя оргазма у него еще не было.

Кэрол дала ему воды, вытерла лицо полотенцем и перевернула на живот.

— Теперь твоя неделя должна закончится правильно.

Она надела страпон. Сначала работала очень медленно, давая телу вспомнить все шесть дней: не зажиматься, не толкаться вперед, не искать пояс. Потом нашла нужный угол. Джонни сразу тихо стонал. Кэрол задержалась там, сделала несколько коротких направленных движений, потом пауза.

Волна пришла глубоко. Не острая, не членом, а широкая, тяжелая, будто внутри живота открылась горячая дверца. Джонни по привычке попытался дернуться вперед. Кэрол сразу остановилась.

— Нет.

Он замер, тяжело дыша.

— Попкой, - сказала она. - Ты неделю для этого работал.

Она снова начала двигаться. Теперь Джонни старался не убегать. Он отпускал бедра назад, к ней. Сначала это казалось невозможным, потом вдруг стало легче. Простата отзывалась на каждый точный толчок. Пояс сдерживал, страпон выжимал простату изнутри.

Джонни перестал чувствовать член. Он чувствовал его только как закрытую точку напряжения. А удовольствие шло сзади, из глубины, от простаты, от попки, от того, как Кэрол держала его и не давала сбиться. Его стоны стали ниже, длиннее. Он просил не останавливаться.

Кэрол тоже дрожала от возбуждения. Ей нравилось видеть, что ее план работает не на словах. Нравилось, как он после недели гигиены, таймеров, клизм, дойки, языка и страпона наконец перестал спорить с собственным телом. Нравилось, что его оргазм теперь зависит от нее не потому, что ключ у нее, а потому что она знает угол, ритм и момент лучше него.

Когда пик пришел, он пришел через простату. Джонни не смог бы описать это обычными словами. Его не выбросило вперед, как раньше. Его наоборот согнуло внутрь, в горячую волну, которая пошла от попки в живот, потом в спину, потом в ноги, ноги дрожали. Пояс остался закрытым. Член не получил свободы. Но тело разрядилось так сильно, что он на несколько секунд перестал понимать, где кровать, где море за окном, где голос Кэрол. Из члена в клетке бурным потоком потекла сперма забрызгивая полотенце которое он с керол всегда ложили на кровать.

Кэрол сразу замедлилась, дала ему пройти через дрожь, потом осторожно продолжила, через какоэто время Джонни снова задражал испытывая второй оргазм, затем третий... Джонни лежал лицом в подушку, мокрый, слабый, совершенно тихий.

— Получилось, - сказала она.

Он молчал.

— Где кончил?

Ответ был тихий, почти неслышный:

— Попкой.

Кэрол провела ладонью по его спине.

— Вот теперь началась вторая неделя.

После этого график стал мягче, но не исчез. Кэрол больше не ставила таймер каждые два часа. Теперь таймеры были как напоминание: утро, вечер и иногда день, если Джонни начинал слишком сильно ерзать в поясе. Гигиена осталась обязательной перед каждым полноценным заходом. Душ, очистка, полотенце, проверка. Это стало их отпускным ритуалом так же естественно, как завтрак и пляж.

Во вторую неделю Джонни чаще удовлетворял Кэрол языком. Иногда утром, пока за окном еще было прохладно. Иногда после пляжа, когда кожа пахла солнцем и кремом. Иногда ночью, когда Кэрол садилась на край кровати, брала его за волосы и просто направляла. Он больше не делал это как попытку заслужить ключ. Он делал это потому, что в этом была его роль. Его пояс оставался закрытым, но Кэрол получала столько, сколько хотела.

После ее удовольствия она обычно снимала его напряжение, Джонни уже кончал каждый раз попкой. Иногда от вибратора и пальцев, иногда страпоном, иногда просто от короткой дойки простаты. Теперь Джонни реагировал быстрее. Достаточно было Кэрол надеть ремни, и у него уже менялось дыхание. Достаточно было лечь на бок и почувствовать ее ладонь на бедре, как тело начинало расслабляться заранее. Он больше не думал: "когда она снимет пояс". Он думал: "какой угол она выберет".

Кэрол это замечала и наслаждалась. Ей нравилось, что Джонни стал ласковее после таких процедур. После дойки простаты он не вскакивал. Он мог просто лежать рядом, гладить ей ноги, целовать живот, слушать, как она рассказывает, куда они пойдут завтра. В поясе он стал не слабым, а внимательным. Его желание перестало быть резким и эгоистичным. Оно стало растянутым на весь день и все время возвращалось к ней.

Один раз на второй неделе они пошли ужинать в ресторан после долгой сцены. Джонни шел чуть мягче, чем обычно, потому что Кэрол перед выходом сняла с него напряжение страпоном, но не дала второго оргазма. Под легкими брюками пояс сидел надежно, таймер на замке показывал еще несколько дней. Кэрол знала, что он чувствует каждый шаг, ведь в попке у Джонни был вибратор, а пульт от него был у нее. Она иногда включала его смотря на реакцию Джонни, и он сразу становился тише.

За столом она наклонилась к нему и спросила:

— Думаешь о ключе?

Джонни посмотрел на нее, потом покачал головой.

— Нет.

— А о чем?

Он покраснел.

— О номере.

— О поясе?

Он сглотнул.

— О страпоне.

Кэрол улыбнулась так довольно, что официант, проходивший мимо, тоже улыбнулся, ничего не понимая.

Последние дни отпуска были уже не тренировкой, а закреплением. Кэрол не перегружала его. Она следила за кожей, за усталостью, за тем, чтобы не было боли. Но каждый день у них оставался один большой ритуал. Джонни готовился сам. Делал душ, клизму, приносил полотенце, ложился. Кэрол иногда сначала брала свое удовольствие языком, иногда сначала доила его, иногда совмещала. Он уже не путался в последовательности. Его тело знало: чистота, подушка, смазка, дыхание, простата, Кэрол.

Перед сном Кэрол проверила таймер. До окончания оставались часы. Джонни за две недели ни разу не выбрался из пояса, ни разу не сорвал правила, ни разу не получил обычную разрядку членом. Он научился другой дороге.

Дома, когда таймер наконец открыл замок, Кэрол сняла пояс осторожно. Джонни смотрел вниз почти удивленно, будто давно не видел эту часть себя свободной. Свобода была приятной. Кэрол осторожно взяла член руками и начала ласкать его своим язычком. Член долго был обмякший, но через время излился спермой так и не возбудившись полностью после пояса. Затем Кэрол положила пояс на кровать, а страпон - рядом, не пряча.

— Ну что, - спросила она. - Вернулся к прежнему или Будиш в поясе?

Джонни посмотрел на пояс лежащий рядом, потом на ремни страпона и покрасневши вернул взгляд на Кэрол.

— Незнаю.

Она поняла по его голосу. Две недели сделали свое. Он снова мог чувствовать членом, когда пояс был снят. Но теперь он знал, что есть другой способ. Более медленный, более глубокий, более зависимый от Кэрол.

— Знаеш скоро Октябрь может попробуем на Месяц тебя закрыть?

— Locktober? Можно попробывать...