Все счастливые сёстры похожи друг на друга (всех их выебали братья), каждая несчастливая сестра мечтает стать счастливой.

— Нет! Нет-нет-нет! Я не буду жить с ним в одной комнате!

Маша была на грани. Не на такое она рассчитывала, когда родители сказали, что купили дачный домик. Она мечтала о лугах, о деревенских мальчишках, о бездельи всё лето, а не о разделе комнаты с братом. Неужто здесь не найдётся места?

— Придётся, — грозно сказала мать. — Мы с отцом в летней комнате, ты с Димой на чердаке.

— Пусть он спит на диване на кухне.

— А давай ты будешь спать на диване, — вмешался брат.

— А ты-то только рад, да? Делить комнату с красивой молодой девушкой.

— Ага, щас. Думаешь, мне нравится идея жить с душнилой? Ты же только и будешь делать, что за моими носками следить.

Маша повернулась к маме:

— Мам, давай я с тобой буду, а папа с Димой, а?

— Нет, и это не обсуждается. Вам будет полезно пожить друг с другом. Может, хоть отношения наладите. Точка.

На этом препирательства закончились. Мать была добрейшим души человеком, но в некоторых моментах с ней было лучше не спорить.

Маша это прекрасно понимала. Пришлось капитулировать.

Она с братом отправилась на чердак, в место, где будет выживать это лето.

Чердак оказался весьма просторным: две кровати в разных углах («уже и на том спасибо, что не придётся делить ложе с братом», — подумала Маша) с тумбочками рядом; один большой шкаф для одежды; одно кресло; гобелен со сценой охоты на стене. И всё. Даже стола не было. Практически пустой чердак.

Но им большего и не надо было.

Маша первым делом оккупировала шкаф.

— И только посмей рыться в моих вещах, — сказала она.

— Больно надо.

Брат с сестрой медленно и планомерно обихаживали чердак своими вещами. Меж тем время уже подходило к ночи.

— Всё, чистить зубы и спать! — крикнула им мама.

Диму всегда раздражала эта её привычка говорить командами. Во-первых, они что, сами не догадаются? Во-вторых, они уже взрослые (Маше 20, ему 19), чтобы самим решать, когда клониться ко сну. В-третьих, когда тебе приказывают, само по себе возникает ярое желание сделать обратное.

Но Дима действительно за день устал, поэтому без препирательств пошёл выполнять задание. Сестра двинулась следом.

Вернувшись, Дима собрался ложиться. Спал он всегда в одних трусах, поэтому слегка смущённо, ибо перед сестрой не показывался в нижнем белье уже лет 8 (как и она перед ним), он стянул с себя одежду и быстренько юркнул под одеяло.

Маша же, старающаяся не смотреть в сторону брата, пока тот переодевался, поняла, что теперь настала её очередь.

— Выйди, я переоденусь, — сказала она.

— Вот ещё, — ответил Дима.

— Ну отвернись хотя бы!

Дима всё также продолжал лежать:

— Да я на тебя не смотрю, больно ты мне нужна.

Маша стояла посреди комнаты, не зная что делать. Потом она приняла решение:

— Ну ты и мудак.

С этим словами она взяла ночнушку и вышла из комнаты.

Она спустилась на кухню, и начала переодеваться. И именно в тот момент, когда она осталась исключительно в нижнем белье, дверь отворилась и вошёл отец. В одних трусах (что не было шоком, ибо он и в городе так часто ходил, не чита скромному братику).

Маша неумело прикрылась футболкой.

— Ой, прости, я тут переодевалась, — зачем-то извинилась девушка.

— Папа ничего не видел, — ответил тот.

Маша расслабилась. Несмотря на то, что отец не видел её в таком одеянии уже много лет, с тех самых пор, как у неё начала расти грудь и она стала носить бюстгальтеры, она практически не испытывала смущения от той ситуации, что сложилась. Напротив, она как будто даже ощущала защищённость. Поэтому она улыбаясь опустила футболку на диван, оставаясь неприкрытой, взяла ночнушку и нацепила её на себя одним умелым движением. Затем, самую только малость замешкавшись, закинула руки под ночнушку и сняла лифчик. Она никогда не спала в лифчике.

Её острая грудь явно проступала через ткань, что, естественно, не мог не заметить папа. Но он никак это не прокомментировал. Только мысль «и почему она не ходила так в городе?» промелькнула.

А Маша меж тем подошла к папе и обняла его. Её мягкие, но точёные сиськи упирались ему в грудь.

— Спасибо! — сказала Маша.

— За что? — не понял тот.

— За те чувства, что я испытываю, находясь рядом с тобой.

Она продолжала его обнимать. Но не могут люди лобзаться вечно, поэтому в какой-то момент ей пришлось отдалиться.

Маша с улыбкой пошла наверх, покачивая задницей. У неё было приподнятое настроение.

Но стоило ей войти...

— Что, лифчик по пути потеряла? — с иронией кивнув на грудь сестры спросил Дима.

Маша хотела было прикрыться, но передумала. Что стесняется идиота, верно? Ну, это было небольшое мысленное самолукавство, ведь не стала же она при брате переодеваться. Но одно дело стоять при брате в нижнем белье, а другое в футболке без лифчика.

— Да будет тебе известно, что я не сплю в лифчике.

— О, значит такое шоу меня ожидает всё лето? — не переставая говорить с издёвкой вставил Дима.

Маша проигнорировала его замечание и просто спокойно улеглась в постель.

— Встаём! — распахивая занавески, прокричала мама. — Раннее утро, что может быть прекраснее?

Дима и Маша, ошалевшие от такого приветствия, подумали об одном и том же: «Что случилось с мамой?» Раньше она и сама любила поспать, и если и будила их, то либо по какому-то делу, либо после двенадцати. Но не в 6 же утра!

— Мам, дай поспать! — сказал Дима.

— Никаких спать! — ответила мать. — Если с утра ты не хочешь вставать, это значит, что ты бежишь от жизни! А я не хочу, чтобы мои дети бежали от жизни! Поэтому сейчас же встаём и радуемся новому дню!

Маша, что всегда была ответственной, нехотя поднялась.

Дима продолжал лежать.

— А ну вставай! Вон, сестра твоя уже на ногах!

Дима полусел на кровати, всё ещё прикрытый одеялом.

— Ладно-ладно, щас встану, — сказал он.

— Нет уж, вставай при мне, а то я тебя знаю, снова уляжешься.

— Ну, мааам. Ну я честно встану.

— Если честно встанешь, что мешает тебе встать сейчас?

Дима промолчал.

— Давай-давай, мне ещё кровать за тобой заправить надо, ты же сам никогда не заправляешь.

Дима максимально нехотя вылез из постели.

И тут-то и обнаружилась проблема Димы. Его трусы натянулись палаточкой, обтягивающей его вставший член.

Мать рассмеялась.

— Так ты утреннего стояка постеснялся? Нашёл чем сестрёнку-то удивить, — сама мама видела сына в таком состоянии не раз, ибо будила его постоянно. — Что, Маш, поразил тебя братец до глубины души, да?

Маша (как и Дима) уже не была девственницей. Но тем не менее стоящий хуй родного брата, пусть даже в трусах, не входил в перечень её ежедневного круга просмотра, поэтому она предпочла промолчать.

Мать тем временем продолжала:

— Вчера сестру вынудил на кухне переодеваться, а сам стесняется.

Дима, смущённый таким напором матери, успел уже одеться и, там самым, прикрыться.

Поэтому мать обратила своё внимание на Машу.

— А ты что сидишь? Собирайся.

— Жду, когда Дима выйдет.

— Ещё одна стесняшка нашлась. А у самой сиськи-то вона как торчат, того и гляди проткнул ночнушку.

Маша зарделась.

— На себя посмотри!

Действительно, мать была одета практически также, как дочь: тонкое домашнее платьице, под которым были только трусики (если они, конечно, были). Соски отчётливо проступали.

— Так я и не стесняюсь, — подмигнув Диме сказала мама. В самом деле, чего стесняться, когда она ходит в таком виде по дому уже годы?

Маша же тем временем молча взяла лифчик и попыталась одеть его под ночнушкой.

— Вот ещё фигнёй заниматься. Ну увидит брат твою оголённую грудь, что случится?

В этот время Маша уже надела лифчик как надо и нацепила под ночнушку короткие шорты. После чего мельком взглянула на Диму и сняла ночнушку, показывая окружающим своё туловище в простом, с легким кружевом, белом лифчике, и быстро надела футболку.

Мать хмыкнула.

— Ладно, пошли завтракать. А потом зарядка.

«Какая зарядка, ты что, бредишь что ли?» — подумали брат с сестрой. Их мысли вообще часто совпадали, хоть они и не знали об этом.

За завтраком мать опять подняла эту тему.

— Прикинь, Димка сегодня никак с кровати не мог встать, — обратилась она к мужу. — А знаешь, в чём дело? У него, видите ли, стояк был.

Глава семейства долго жевал, затем проглотил еду и только после этого ответил:

— Стояк по утрам — дело такое. Но... ты же вроде говорила, — сказал он жене, — что он не стесняется.

— Это при мне он, похоже, не стесняется, а при сестре так сразу играет в невинность.

— Значит это он не стесняется, это он пытается оградить сестру от излишнего смущения. Правильно я говорю, Дим?

Дима не нашёл, что ответить. Единственно его не покидало ощущение, что от правды в предположении отца было максимум процентов 30.

Маша сидела рядом и недоумевала. Они никогда не обсуждали ничего подобное. Ну, справедливости ради, им никогда и не приходилось выяснять такие вещи — раньше она с Димой спали в разных комнатах.

Постепенно лёгкий завтрак подошёл к концу.

— Ну что, на зарядку? — спросила мать.

— Неее, — одновременно и с одной интонацией сказали брат и сестра.

— Зарядка — это полезно! — как лозунг возгласила мама.

— Вот сама ею и занимайся. Можешь также папу мобилизировать. А мне это не надо, — сказал Дима.

— Согласна с тупичком, — подтвердила Маша.

— Почему это я тупичок?

— Потому что тупишь постоянно.

— И ничего я не туплю, — насупился Дима.

На этом завтрак закончился. Все разошлись по своим делам.

Дима лежал на кровати и читал книгу.

Никого, что называется, не трогал.

Тут в комнату заходит мама. В купальнике. Весьма, кстати, сексапильный купальник. Раздельный, лифчик едва прикрывает грудь, а трусы — жопу.

— Мам, — сглотнул Дима, — а ты что так разоделась-то?

— Так ведь на грядке работаю. Грязь повсюду. Чем меньше одежды, тем лучше — стирать не столько надо. Самой-то ополоснуться легче. Отец вон тоже в одних трусах работает...

Но Дима уже не слушал... Мать — и на грядке! Небывало. Дааа, дача на неё явно влияет. Пока, правда, не понятно, в лучшую или худшую сторону, но сам процесс изменения — факт.

— Сходил бы прогулялся, а то всё дома сидишь. Книжки — это хорошо, но должно же быть ещё что-то в жизни. И сестру свою захвати.

— Ладно, — быстро сдался парень, вставая с кровати.

«И почему должно быть что-то кроме книг? — недоумевал Дима. — Книги — квинтэссенция бытия, а само бытие — одна сплошная помойка».

Он направился вниз за матерью.

— А где Маша-то?

— Да вон, в коридоре сидит. Кстати, тут, говорят, озеро есть с песчаным пляжем. Можете до него прогуляться.

— Хорошо, мам.

Дима подошёл к сестре.

— Пошли, мама сказала, что тебя надо выгуливать. Нельзя, говорит, злой собаке только лишь на цепи дома сидеть.

— Не хочу, — ответила Маша, продолжая что-то писать в телефоне.

— Надо, — жёстко возразил Дима.

— Не хочу.

— Всем насрать, хочешь ты или нет. Получила команду — выполняй. К тому же, тут, говорят, озеро есть. Надо пойти проведать.

— Озеро? Даже если оно действительно существует, сейчас ещё слишком рано для плавания. Вода не прогрелась.

— Зато имеется также пляж. И ты, бледная сельдь, можешь там позагорать. Солнце-то вон как шпарит.

Маша задумалась. С одной стороны, идти никуда не хотелось. С другой, противоречить маме было опасно, да и на пляж взглянуть желание было.

— Ладно, пошли. Только подожди меня, я переоденусь в купальник.

— А, кстати да, плавки — это хорошая идея.

И они вместе отправились на чердак.

Взяв, естественно, препираясь, каждый свой купальный костюм из шкафа, они замерли в нерешительности.

Надо переодеться, но как?

Первым придумал план действий Дима. Он снял с себя шорты и залез под одеяло. Через минуту махинаций он встал, уже одетый в плавки.

Маша же тоже не отставала от брата. Она сняла под футболкой свой повседневный лифчик и таким же макаром надела купальный. После чего сняла футболку и нацепила платьице по колено. Она взглянула на брата, а затем завела руки под него и сняла шорты вместе с трусиками (трусики, как успел заметить Дима, были обычные, белые с кружевом, под стать лифчику). Она буквально стояла перед братом без трусов, защищённая от его взглядов лишь платьем. Поэтому она быстренько натянула на себя низ купальника.

— Ну что, извращуга, пытающийся подсмотреть за родной сестрой, пошли.

Дима никак не отреагировал на этот выпад в свою сторону.

— А ты ничего не забыла? Полотенце там, мазь какую-нибудь. Я просто в этих женских делах не разбираюсь.

Маша была вынуждена признать, что Дима прав, и скоро собрала необходимый чемодан вещей. Но ответственный брат отказался его тащить, поэтому пришлось ограничиться сумочкой сверх необходимых.

Они вместе прошли мимо сада, где работали родители. Дима задержался взглядом на матери. Что поделать, её тело в весьма нескромном купальнике привлекало внимание.

Выйдя за пределы калитки, они молча двинулись в сторону предполагаемого озера. Именно молча. Нет, иногда, раз в 5-10 минут, они могли перекинуться парой фраз, но в остальном...

Таким мрачный, несмотря на яркий солнечный день, шествием они и достигли озера.

Сразу было видно, что озером занимались. Никакой тины, никакой грязи, никакой травы на пляже — красота.

И, что удивительно, никаких людей. Хотя, может дело было в том, что было ранее утро, и весь народ ещё подсоберётся.

Маша скинула сандалии и окунула, чуть приподняв подол платья, ножки в озеро. Затем сделала пару неуверенных шажков.

— Нет, купаться пока нельзя. Вода ещё слишком холодная. А вот позагорать... — Маша хищно-возлюбленно взглянула на небольшой, но чистый пляж.

Она достала из сумочки полотенце и разложила его на песке, после чего, сняв платье, разложила на полотенце себя.

Дима же решил рискнуть. Решил поплавать. Он снял футболку и шорты и двинулся в воду. Вода была, несмотря на жарень на улице, что называется, бодрящей. Но Дима был парень отважный, поэтому, когда вода дошла до кромки плавок, чуть их намочив, он окунулся без головы и поплыл.

Но долго такого он выдержать всё же не мог, поэтому вскоре вылез.

— Подвинься, лягу рядом, — попросил он у Маши.

— Нет, ты весь мокрый. Если хочешь полежать, полежи на песке. Голову, так и быть, можешь положить на полотенце.

Дима мог бы протестовать или, например, взять полотенце силой или хитростью (зачерпнув воды и облив ею сестрёнку), но решил не делать этого. Пусть в этот раз она победит.

Он лёг и на солнышке задремал.

И снился ему эротический сон, в котором мама его заходит как-то утром к ним в комнату в одном халатике и также, как сегодня, просит его встать. А у него снова стояк. Но на этот раз она не смеётся, на этот раз она подходит к нему и нежно шепчет на ушко: тебе помочь с твоей «большой» проблемой? Он робко кивает. Тогда мама садится на колени, спускает его трусы и начинает нежно дрочить его член. А сестра на всё это ошалело смотрит. «Подойди сюда, помоги мне и брату», — говорит ей мама. И Маша медленно неуверенно подходит, садится и не шевелясь смотрит на его достоинство. Тогда мама берёт её за руку и вкладывает в неё член. И сестра...

— Эээ! — крик возмущения сестры добрался до него даже когда он спал.