Племянницу олигарха и вправду звали Америка. Я посмотрел на нее лениво, медленно, так чтобы мой взгляд отвлек внимание охранников и самого толстяка. У него имя было нормальное, у отсутствовавшего в игорном зале брата тоже. А вот племянниц в семье назвали Америка и Россия. Мой рука легла на скрытый под черной полой пиджака пистолет. С момента, когда я встал к рулеточному столу, прошло всего несколько минут, но состав игроков переменился так, что за столом остался один олигарх, а весь стол окружили его охранники. В частном зале казино больше никого не было, хотя я казалась только что видел каких-то молодых людей на двух красных диванчиках у стены.

Тем необычнее смотрелась в этой исключительно мужской компании двадцатипятилетняя Америка, невысокая, темноволосая, с сильным автозагаром, который выдавал в ней еще и приезжую. Из досье я знал, что она учится в магистратуре в Великобритании, но британскость угадывалась и в ее блестящих губах, и вычерченных бровях, и ногтях с красно-синими флагами.

– Вы серьезно относитесь к игре, – сказал я, переводя взгляд с девушки на ее дядю.

– Вы серьезный оппонент, – сказал олигарх, склоняясь над столом. Это был высокий, толстый мужчина, и за первые несколько раундов он уступил мне почти два процента своих богатств. Мы оба понимали, конечно, что это лишь прелюдия. Сегодня на кону стояло все его состояние.

Олигарх прищурился и прицелился, обменялся взглядами с девушкой крупье. Она была очень профессиональная и поэтому абсолютно сливалась с обстановкой. Я то и дело забывал о ее существовании. Это пугало и привлекало, но сконцентрироваться на ней было невозможно. Перед крупье стояла большая коробка, похожая на щиток ведущего с Днд-шоу Dimension 20, и каждый раз, чтобы запустить шарик, девушка крутила большую металлическую ручку.

– Анк, – протянула Америка, задирая носик и на мгновение демонстрируя между толстых темных губ зубы и кусочек зеленой жвачки, растянутый на розовом язычке. – Сделай посложнее.

Олигарх улыбнулся.

– Как вас зовут, агент госдепа? – спросил он. Я тоже улыбнулся и подмигнул Америке. Та хмыкнула и отвернулась.

– Вася, – сказал я. – Вася Теркин.

Олигарх вновь повернулся к крупье, а потом к племяннице. – Сперва Вася должен сказать мне, почему мы сегодня здесь встречаемся.

Америка надула зеленый пузырь, и я заметил, как олигарх слегка скривился. Ему было стыдно за девушку, из чего я сделал вывод, что племянницу он балует. В агентстве не было известно ничего об ее участии в бизнесе дяди, и я все еще не до конца понимал ее роль в происходящем.

– Вы финансируете войну в Украине, – сказал я. – Ваши структуры приняли на себя часть обязательств Пригожина после его смерти, и ваши бойцы неоднократно обвинялись в нарушении человеческих прав в Африке.

Олигарх усмехнулся, нагнулся к столу и нажал на какую-то кнопку перед крупье. Рулеточное колесо заскрипело и черные дольки вдруг закачались и поехали вверх. Колесо стало двухэтажным. Америка цокнула языком.

Олигарх кивнул крупье и повернулся к племяннице.

– Анк, это правда? – спросила она. Ее сильно накрашенные веки почти не приподнимались, и это придавало ее и так строгому лицу выражение надменности и превосходства. Олигарх махнул рукой.

– Нет, конечно... –

По колесу поскакал шарик, и все замерли. Олигарх смотрел на него угрюмо. Встречу со мной ему назначили с самого верха, с такой кремлевской башни, что я даже и не брался угадывать, за кого он меня принимает. Получившие звонок из Кремля люди всегда принимают меня за агента российских спецслужб, пусть даже я прямо говорю им, что поддерживаю Украину, президента Зеленского, права ЛГБТК+ и участие трансгендерных детей в спорте. Наверное, если бы не костюм, меня бы принимали за исламского экстремиста.

Шарик некоторое время катился по верхнему уровню, потом перескочил на нижний. В щелях между дольками были видны какие-то лампочки и шестеренки. Шарик остановился. Я выиграл. Олигарх протер потный лоб.

– Вот копии документов на ЧВК и африканскую компанию, – сказал я, доставая из-под полы папку и при этом показывая внутреннюю, радужную сторону пиджака Америке. Та потянулась за папкой, но олигарх помешал ей и ухватил папку.

– Там же ваши фотографии с командирами, карта перелетов, – добавил я. Мне не часто достается говорить такие вещи в лицо высокопоставленным вампирам, поэтому я вложил в них всю доступную мне желчь и злость.

– Это агент ФСБ, – сказал олигарх племяннице. – Провокатор, при чем ебнутый.

– Разве агент ФСБ стал бы рисковать такими деньгами? – спросил я. На поле перед крупье лежали несколько миллионов долларов в синих и белых фишках.

– На все, – сказал олигарх, толкая к крупье фишки. Она нажала на какие-то кнопки, и рулетка вся засияла и засветилась. На верхнем уровне открылись и закрутились небольшие пропеллеры, между дольками легли узкие мостки. Я заметил, что олигарх метнул крупье странный взгляд, и я впервые заподозрил девушку в том, что она может быть в сговоре с моим оппонентом. Казино было нейтральной территорией, и крупье тоже должен был быть нейтральный. Я выполнял здесь филигранную работу, череда проигрышей на рулетке должна была точно совпасть с чередой падений финансовых структур олигарха по всему миру.

Я напрягся, чтобы пробить магическую защиту девушки. Она была красивая и молодая, двадцати, может быть даже девятнадцати лет. Крупье несколько походила на Америку, но макияж у нее был легкий, невзрачный. На ее верхней губе были темные волоски. Она встретилась со мной взглядом, и я почувствовал сопротивление гипнозу.

Крупье смотрела на меня уверенно, но не враждебно.

– Что там в папке? – спросила она у олигарха. Тот нахмурился.

– Какая разница? – спросил он, совершенно не удивившись грубости прислуги.

– Там же в папке ордер на арест от международного суда, – сказал я. – Яхты арестованы двадцать минут назад, сейчас у вас замораживают счета.

Олигарх неспеша достал из кармана телефон, и только тут я впервые увидел на его лице страх. Уведомления в телефоне подтверждали мои слова.

– Кроме того, – сказал я. – Группа специальных брокеров «Поющий Тюлень» сейчас проведет несколько операций на фондовом рынке в США и Японии, которые полностью разрушат публичную сторону вашего бизнеса.

Нижняя губа олигарха затряслась. Я заметил, что Америка перестала жевать и смотрела на меня приподняв одну бровь и сжав губы, будто пряча во рту чупа-чупс. В ее взгляде читался обновленный интерес. Раздался щелчок, и мы все посмотрели на рулетку.

Шарик проскакал по пропеллерам, взлетел над мерцающей лампочкой и упал на одно из моих чисел. Олигарх заозирался. Его охранники еще не понимали этого, но они уже не были его охранниками. Олигарх это понимал, и ему было страшно.

– Ставлю все! – воскликнул он, стуча ладонями по краю колеса. Его лицо побагровело, по лбу и щекам катил пот.

– У вас больше ничего нет, – сказал я. Олигарх закрутил головой. Его руки дрожали. Америка стояла, отвернувшись и скрестив руки на груди.

– Вот! – воскликнул он. – Племянница! Ставлю против денег, верните хотя бы часть!

Я рассмеялся. Девушка в шоке смотрела на дядю. Его безумие было очевидно: на глазах мужчины навернулись слезы, он ненавидел себя за сделанное предложение, в последнюю очередь ему бы хотелось, чтобы с его кровной родственницей занялся сексом агент вражеских спецслужб.

– Вряд ли девушка согласится, – сказал я, поднимая ладонь, чтобы Америка ни на секунду не подумала, что я принимаю предложение старого мудака серьезно. Конечно, мне бы было приятно заняться сексом с этой британской красавицей, будто бы сошедшей в московское казино из фильма про ирландских рэперов Kneecap, и унизить олигарха было бы вишенкой на торте, но подобный план не учитывал интересы Америки, которую я, все-таки, видел впервые в жизни. Америка усмехнулась.

– Анк, ты правда войну в Украине финансируешь? – спросила она. Олигарх посмотрел на нее мутным взглядом. Я поднапрягся, потому что он выглядел так, будто может наброситься на племянницу.

– Все так, – сказал я, чтобы вернуть внимание на себя. – Кроме того, он тайно финансирует юнионистов в Ирландии.

Америка прожевала свою жвачку и подняла на дядю уже обе брови.

– Ты правда готов меня проиграть? – спросила она. Дядя сжимал угол колеса и ничего не слышал.

– Случайному человеку? – крикнула Америка. – Чтобы я за твои долги хуй сосала?!

– Да! – закричал дядя. – Кому скажу тому и сосать будешь!

– Ах так? – Америка смерила меня взглядом. – Я согласна. Играйте.

Олигарх посмотрел на нее, потом на меня. Его лицо сделалось угрюмо-решительным. Он решил все же переступить через честь племянницы, чтобы сохранить хотя бы малую часть своего богатства. Я снова встретился взглядом с крупье, и увидел, что у нее в глазах горят огоньки. Она облизнула губы и слегка улыбнулась мне так, что я сразу успокоился. Шансов у олигарха не было.

Я посмотрел на Америку. Она стояла вполоборота, снова скрестив руки на груди и слегка выпятив ягодицы, будто позируя для фотографии. Ее попка была затянута в узкие джинсы, и я подумал, что она наверняка позволит мне шлепнуть ее по ягодице даже если до секса все это не дойдет.

По болезненному стону олигарха я понял, что шарик упал туда, куда было нужно.

– Скажите, чтобы охрана ушла, – сказал я. Олигарх отдал своей охране последний приказ. Мы остались одни. Америка смотрела в мою сторону непреступно. К счастью, я знаю, как вести себя с подобными девушками.

Я усмехнулся, постучал по краю рулеточного колеса и поманила ее пальцем. Америка послушно подошла. Я махнул рукой вниз и расстегнул ширинку. Девушка опустилась на колени. Ее только нужно было направить. Крупье смотрела на нас во все глаза, а олигарх, наоборот, закрыл лицо рукой.

Америка взяла мой член в рот и стала умело сосать, чавкая и причмокивая. Я погладил ее по волосам и стал двигать бедрами, помогая ей заглатывать глубже. Девушка явно часто и с удовольствием работал ртом.

– Да! – выкрикнул я, заметив, что олигарх пытается прикрыть и уши. – Соси, милая, соси, православная...

Америка выплюнула мой член и выпрямилась. Я притянул ее к себе и жадно поцеловал. Губы у нее были липкие и пахли моим членом. Я подвел ее к красному диванчику, помог снять джинсы и усадил так, что передо мной оказалась затянутая в розовые трусики киска. Девушка гладко брилась, и сквозь промокшие насквозь трусики проступали ее ровные половые губки. Она смотрела на меня насупившись, почти обижено, но, когда я за бедра притянул ее к себе, лицо девушки исказила гримаса удовольствия.

– Давай, трахни меня, – прошептала она. – На глазах у старого мудака...

Я надел презерватив и задрал девушке ноги. Головка члена уперлась ей в бедро. Америка сдвинула трусики в сторону.

– Нет! – раздался истошный вопль дяди. Не оборачиваясь, я выставил в его сторону пистолет, а сам медленно протолкнул головку во влагалище Америки. Девушка застонала. Я вошел в нее до конца. Глаза девушки широко открылись, а брови поднялись домиком.

– Ой, – простонала она, сводя губы. – Ой... Ой! Ой!

Я стал трахать ее, рукой с пистолетом опираясь о спинку дивана, а другой сжимая ее грудь через футболку. По залу разносились шлепки и стоны. Я прикрикивал на девушку, чтобы еще больше унизить дядю: – Да! Малыш! Да! Принимай антивоенный хуй!

– Да! Да! Да! Пожалуйста! Да! – кричала девушка.

Я почувствовал, что скоро кончу, и впился в губы Америки поцелуем.

– Я сейчас в тебя кончу, – зашептал я ей. – Позови дядю!

– Дядя! Дядечка! Дядя! Милый! – закричала девушка. Я оглянулся. Олигарх сидел весь бордовый. Я раз за разом растягивал влагалище его племянницы, чувствуя, как она вздрагивает от каждого моего толчка.

– Дядя! Дядя! – кричала девушка. – Посмотри, как меня ебут!

Я застонал и начал кончать, навалившись на девушку и до самого конца проталкивая в нее член. Америка вздыхала, дергая бедрами. Мне было сладко и горячо.

Я позволил члену выскользнуть из ее влагалища, поднялся, снял презерватив и кинул его к ногам олигарха. Убирать член я не стал, пускай смотрит.

Крупье стояла вся красная, и смотрела только на лежащую на диванчике Америку. Та лениво трогала себя между ног.

– Ну что? – спросил я. – Не жалко племянницу?

Олигарх крякнул.

– У меня еще есть, – сказал он и в очередной раз посмотрел на крупье. Только тут я наконец понял, почему он так странно ведет себя с прислугой, и почему девушка так похожа на Америку. Олигарх думал обыграть меня, используя подставную крупье, но вот только Россия, кажется, любила его не больше, чем Америка. Я не сомневался, что она помогла мне выиграть последний раунд. Теперь девушка смотрела в пол прикусив губу. Красные пятна ярко выделялись на ее бледных щеках и шее. Россия, понял я, была сильно возбуждена.

– Играем последний раз на эту киску, – сказал я. – Ставлю все.

Олигарх поднялся. Его взгляд опустился на склоненную голову крупье. Я уже немного привык к ее ауре, и поэтому лучше видел ее фигуру. Россия была чуть ниже Америки, с большой грудью и бедрами, которые так и хотелось приобнять. Я, конечно, предложил ставку сам, но я не собирался брать девушку силой и надеялся, что, как и ее сестра, Россия сама хочет унизить дядю. Я здесь был просто инструментом закрытия семейных гештальтов на исходе публичной карьеры патриарха.

– Я девственница, – сказала Россия, сцепив руки на животе. Багровый олигарх почернел и закашлялся. Я оглянулся на Америку. Та продолжала ласкать себя, запрокинув голову и прикрыв глаза. Я в принципе секс на вечер не планировал, не то, что лишение кого-то девственности.

– А мы выиграем, – сказал олигарх. – Давай кидай шарик.

Он навалился на стол.

– Последняя ставка, – сказал я. – Выигрываю, лишаю твою племянницу девственности и ухожу.

Я посмотрел на Россию. Она все еще смотрела вниз, но ее сжатые до белизны губы тронула легкая улыбка. Она быстро кивнула и потянулась запустить шарик.

– Э, нет, – олигарх выхватил у нее шарик и сам взялся за ручку. – Я кидаю!

В его глазах горела абсолютная уверенность в том, что все еще можно отыграть. Я поймал взгляд крупье, и почувствовал, как на мою гипнотическую силу она отвечает собственной. Вместе мы переместили свои внимание на шарик в руках олигарха. Олигарх был напряжен до предела, на шее у него вздулась вена, а пот теперь катил по щекам не переставая. Он метнул шарик, и тот понесся по воздушному потоку над колесом. Я почувствовал, что с помощью крупье легко контролирую его перемещение. Вся магия олигарха, если она у него была, ушла вместе с деньгами. С замиранием сердца он следил за тем, как шарик опускается на мостик, спрыгивает на нижний уровень и катится по красным долькам.

Я нацелил взгляд на рубашку на груди крупье. Рубашка равномерно вздымалась и вдруг дернулась, а с губ девушки сорвался стон, в котором возбуждение смешалось с испугом.

– Нет! – заревел олигарх. Он ринулся на меня, но я был готов и несильно пнул его в основание живота. Олигарх повалился на пол.

– Мама... – крупье смотрела на меня, и губки ее дрожали. Я поднял руки.

– Не беспокойтесь, – сказал я. – Мы ничего делать не будем...

– Я хочу, – девушка посмотрел на развалившуюся на диванчике Америку. – Я ей на день рождения обещала, что лишусь девственности в этом году. Мне уже двадцать два, а в меня ни разу не кончал парень.

Я медлил. Олигарх пытался приподняться, но его мутило.

– Вы меня не хотите? – спросила Россия. Это был нечестный вопрос. Я подошел к девушке и взял ее за плечи. Она уверенно встретила мой взгляд.

– Ты хочешь, чтобы я лишил тебя девственности? – спросил я. Девушка смотрела на меня снизу-вверх не моргая. Ее губы были слегка обкусаны, а на щеках до сих пор рдели пятна. Она прикрыла глаза и кивнула. Я прижался к ней и почувствовал на шее теплое дыхание. – Ты хочешь, чтобы я лишил тебя девственности на глазах дяди и сестры?

Она кивнула снова и царапнула мою грудь. Мой член опять поднялся. Я повел девушку ко второму диванчику. Она позволила себя раздеть, и хотела помочь мне, но я ее остановил. Мне хотелось лишить ее девственности не снимая брюк. Я был уверен, что это сильнее обидит ее дядю, как будто дочку его брата пользуют в подворотне.

Россия опустилась на диванчик и скромно свела колени. Я опустился следом и осторожно развел их стороны. У России были большие груди с темными ореолами, подтянутый бледный живот с неглубоким пупком и влажная почти коричневая киска, покрытая черным пушком. Я взял ее за бедра и прижался к киске губами. Девушка задрожала. Я провел языком по ее половым губам раз, другой. Россия обхватила мою голову ногами и взвизгнула. Я стал быстро вылизывать ее киску.

Россия пыталась сдержать стоны, поэтому мычала и извивалась. Я проник в нее языком. Россия вскинулась. Я поймал ее клитор губами, сдавил. Я хотел, чтобы девушка кончила прежде, чем отдать мне девственность. Она закричала. Быстро двигая языком, я довел ее до оргазма.

Россия металась из стороны в сторону. Я залез на нее и направил член ей между ног. Моя головка раздвинула половые губы. Россия вцепилась мне в плечи и приковала к себе взгляд. Одной рукой я направлял член, а другой мял грудь. Россия застонала.

– Дядя! – позвал я. – Я сейчас порву целочку твоей малышки!

– Да! – девушка потянула меня к себе. – Да! Возьми меня!

Я дернул бедрами. Член наполовину вошел во влагалище России. Она вскрикнула и обмякла. Я стал медленно двигать членом, помогая ей привыкнуть к размеру. Киска у девушки была узкая и горячая. Я оглянулся. Олигарх смотрел на мои затянутые в брюки ягодицы. Я задвигался быстрее. Россия завыла. Мой член вошел в ее еще недавно девственно влагалище до конца.

Я стал целовать девушку, продолжая сношать ее изо всех сил. Она вся дрожала, с ее губ срывались жаркие стоны. И она подмахивала моим движениям. Я чувствовал, что скоро накачаю ее киску спермой. Я давно не становился у кого-то первым, и тем более я никогда не лишал девушку девственности на глазах членов ее семьи.

Я до середины вынул из России член. На презервативе оказался всего один маленький развод крови. Я толкнул член обратно, и подхватив девушку за ноги, вдавил ее в диванчик.

– Да! Да! Да! Да! – шептала девушка. – Кончи в меня... Кончи в меня...

– Я сейчас кончу! – зарычал я.

– Нет! – крикнул олигарх. – Нет! Россия! Не надо!

Я почувствовал, что больше не контролирую свой оргазм.

– Давай! Милая! Ты обещала! – закричала Америка. – Дай ему кончить в твою пилотку!

– Кончи в меня, – попросила Россия. Я захрипел, и стал толчками наполнять презерватив у нее во влагалище. Впервые ее телом пользовался мужчина. Россия обняла меня и поцеловала. Я медленно трахал ее.

Раздался вскрик, и я понял, что Америка кончила. Видимо сестре удалось удовлетворить ее фантазию.

– С днем рождения, Америка, – прошептала Россия.