Две подружки однажды пережили потрясение - за ними осенним вечером увязался один тип. Однако они отделались лишь испугом – тип, побежавший за ними в подъезд и гнавшийся по лестнице, удостоился лишь мацанья задастой подружки, кареглазая же в это время стала заводить сирену гласности. И не зря – вскоре из квартиры вышел хозяин и типа как не бывало. Но долго хозяин с ними стоять не собирался и им опять стало не по себе. Выручило их то, что они услышали, как кто-то сверху вызвал лифт и тоже вызвали, чтобы поехать с ним вместе.

Однако просто так для подружек это не прошло – кареглазая решила обязательно обратиться в милицию, но задастая не разделила ее мнение и заявила, что это не обязательно.

Услышав это, кареглазая тут же подняла новую сирену – Да ты что, совсем ! Не обязательно ей! Он же нас чуть не использовал...

— Вот именно, не использовал же – урезонивала подругу ягода-малина.

— Но сделал бы это, не явись тогда хозяин, ясно тебе?

— Вообще-то у меня есть еще одна причина не идти в милицию. Просто моя мать будет недовольна этим.

— Интересно, почему это.

— Да потому, что она скажет, что мы бродили не пойми где, раз за нами увязался какой-то тип.

— Прекрасно! Я не собираюсь пасовать из-за того, что твоя мать дурында. Можно подумать, эти типы обитают в особых местах и выжидают, как змея. Вот таких вот милых пигалиц.

А она вспомнила, как однажды решила нарядиться в ее блузку и юбку, да еще для полного образа намазалась помадой разных цветов, на что мать вечером завизжала громче ее подруги о том, какая у нее ужасная дочь, что вырядилась, как шалава. И хоть она еще не знала, что значит это слово, ясно было одно - ей опять не угодили и что худшее впереди - она получила бусами, которые не успела надеть. Так что у нее были свои причины ничего ей не докладывать.

— Ну значит, когда пойдешь, скажешь, что была одна.

— Ээээ, а ты...- удивилась подруга, которая одна никуда идти не хотела.

— Так я ж тебе говорила, что не собираюсь ничего писать, а значит, делать мне там нечего.

— Круто! Еще и ложные показания мне втюхиваешь.

— Ну вот сама подумай – ты помнишь его внешку?

— Помню только цвет его жилетки и что он был в кепке и высокий. Да и морда обычная. Ни о чем. И глаза свои мелкие постоянно щурил.

— Очень точное определение! Знаешь, сколько у нас в городе таких! Да они же первого подходящего под эти признаки загребут.

— Да ты все отмазки кидаешь! Тем более, нам не надо проходить никакую проверку у сильно заумных и важняцких медиков в кабинете под их причитание, все будет просто, на словах.

— Ну и иди себе на здоровье. Посмотришь, как с тебя смеяться будут и скажут, что он лишь решил провести тебя до дома.

— Но это не наш дом!

— Скажут, что спутала от волнения. Тем более, у нас дома похожи. Вот так. Тем более, он к тебе не приставал. Там и лапать нечего - сказала, словно хотона могла остановитьсчя я утешить худосочную подругу, но вышло так себе. - Я обратилась бы в отделение лишь в том случае, если бы он заделал мне ребенка.

— Ой, я даже думать об этом не хочу! Это значит, что он бы оприходовал нас. И это ты опять из-за своей мамаши, чтобы было на кого спихнуть, это ясно.

— Но так как этого не произошло, мы отделались испугом, значит, нужно просто забыть. Это ты сейчас дуешься, но забудется все очень скоро. Есть дела поважнее.

Но кареглазая заверила ее, что обязательно проучит того типа, хотя одной ей было не охота идти, вот за компанию – другое дело. Теперь кареглазая стала осторожнее по вечерам и постоянно оглядывалась – вдруг тот тип опять идет за ней, ведь он до сих пор гуляет по дворам. Теперь она ей была не подружка.

Задастая же не могла забыть, как он ее лапал и назвал при этом данным эпитетом. Ей казалось, что не просто так он выбрал именно ее и до ее подружки очередь бы точно не дошла, раз на нее он ни обратил никакого внимания. Хоть она и радовалась, что ее мамаша ничего не узнала, вскоре ей на ум пришла одна идея – она решила обманывать парней. Она заводила с ними встречи, чтобы проверить, действительно ли им нужно только одно, о чем всегда говорят дамы. Она даже не представляла, в какую опасную игру ввязывается. Создав образ ветреной девицы, она вела себя крайне сдержанно, когда дело доходило до спальни. А после говорила – Ой, что-то мне не очень хорошо, давай в следующий раз. Но конечно же, следующего раза не было – парням было просто западло ждать его да и она с одним и тем же не встречалась.

Максимум, на что могла рассчитывать, так это на мелочь в их карманах или жвачку. По принципу – лучше, чем ничего. Отсос и то не всегда – тогда еще не популярную ласку, да и то, сделанный тому, кто понравится. Этого удостаивались самые милые парни. К тому же все думали, раз она сосет, то явно уже опытная особа. Но на самом деле, этим она тогда и ограничивалась. В тех ситуациях, когда парень решил стянуть ее юбочку с многочисленными складками, она тут же заводила разговор про ментов, которые проучат его. И те тут же забывали про траты и ее доступный видок. Но играть эту роль она должна была осторожно, так как с ней жило две шестерки - братец и отец. Жалобы первого она еще могла понять - что взять с малька, а жалобы взросляка в ее парадигме совсем не укладывались. Эта тварь бы ее мигом сдала мамаше, только заметив, во что она одета.

А фетишем ее отныне стало трахаться на площадке- она словно проигрывала старый сюжет. Поэтому и предпочитала отсасывать – в таком случае она бы остановилась в любой момент.

Но однажды она доигралась – ох уж эти панельные дома, столько всего в них таится! Дело было днем, но растянулось до вечера. Строя из себя отменнуб шаболду, она все равно боялась нарваться на « не таких», и нарвалась. Не на « клиентов», тем более сразу двух она не обслуживала – палевно и стремно. Они не договаривать о встрече, не обозначали время а просто ей встретились. Точнее, попались на ее пути. Как назло она надела свою любимую юбку с рюшами. И гольфы- зубодробительное сочетание. Выгуляв этот наряд, она и не заметила, как напоролась на них. На проблемы.

А сначала услышала их базар на площадке и решила притаиться, дослушивая до конца. И то, что они несли, ей совсем не понравилось.

— Слыш, Вован, я не врубон- че тем бабам надо- на хату позвал, пива купил, на диван уложил. Поработал над ней основательно. А та как была нудиловкой, так и осталась.

— да ты че...я вон не купил гондон, а та мне предьявляет, мол, залетит. Я ей наплел, то что мастер ППА а сам ей в конце запиндюрил под хвост.

— Хееее! Хеееее...Красавчик, так им. Вот счас бы так же провернул.

И тут на задастую напал чих.

— ты слыхал?

— ага, нас слушают. Идем посмотрим, кто. Набью ему рожу.

— а если это она?

— а тогда веселье будет.

Только ей не хотелось такого веселья и она деранула от них по пролетам, перескакивая ступени...

— ты смотри, газель какая.

— ничего, догоним – обнадеживал тот, хотя и потерял ее из виду.

— да она где-то тут, лифт не вызывали. Подождем, пока опять чихнет.

— и то правда.

Она сидела, прижавшись пышной жопой прям к мусоропроводу, ожидая их ухода. А те выжидали, когда та покажется – на повестке дня у них было веселье. Они обходили каждый пролет на предмет ее нахождения там.

— что-то ссать мне захотелось – и просто помочился возле мусоропровода, где ранее нассали.

— быстрее – подгонял приятель – а то та свалит.

Но она боялась даже двинуться и не елозила. В тот раз с ней была подруга, теперь она совсем одна против пары быдланов. А тут на нее откуда не возьмись крыса, явно « местная» и та вместо того, чтоб закричать на весь дом, просто взяла и закрыла ей руками пасть, дабы та не пищала.

— пасюк как грозное оружие- авось и пригодится – говорило ей ее нутро.

— чертов пасюк, не кусайся - тихо говорила она, когда тот пытался прогрызть себе путь из ее ладоней.

— а может она это, сиганула вниз с мусоропровода – осенило одного.

— а ты прав,,, - громко ответил другой и то порадовало ее. – и как я ранее не понял. Ведь то же так просто, свалить по трубе.

И с каждым словом звук был всё громче и громче, опаснее и опаснее...

И вот, когда его морда высунулась к ней, пасюк полетел в его рыло...

— АААА! Тварь подвальная! Она на мне, аааа, отцепи ее- призвал он приятеля. А тот только подоспел, как та уже скрылась - он внатуре осматривал мусоропровод. Она за это время нажала всем, кто был на данном этаже звонки и только один вышел и не понял – что там. под шумок добрела до своего пролета. Точнее, летя, что стрекоза. И потом весь вечер думала, что бы было, если бы не убежала.