Эмилия проклинала всех и вся, особенно этот день, который с самого утра решил испытывать ее нервы на прочность, превращая обычный вторник в ад. Сначала она проторчала в утренней пробке целых тридцать минут вместо десяти. Потом было метро, где толпа людей сдавила ее со всех сторон, и она едва могла стоять на каблуках. На работе ее ждал начальник где, публично, при всем отделе, отчитывал за какую-то дурацкую опечатку в отчете, который он сам же не проверил вовремя, и отчитывал он ее так нудно и долго, что девушка чувствовала, как щеки начинают пылать унизительным румянцем. В обеденный перерыв она умудрилась опрокинуть на свою юбку стакан с горячим кофе, а купленный в буфете сэндвич оказался просроченным.

Сейчас она стояла в переполненном вагоне метро, балансируя на каблуках, и единственное, о чем она могла мечтать, это о возможности сесть и вытянуть гудящие ноги. Но все сидячие места были заняты, а те счастливчики, что их занимали, не выказывали ни малейшего намерения покидать свои места в ближайшие несколько остановок.

Она чувствовала, как кто-то в этой толпе трется о ее ягодицы, и от этого понимания внутри поднималась новая волна отвращения. Единственным слабым утешением оставалось то, что она не ощущала прикосновения мужского члена и хотя это было довольно жалким поводом для радости.

Жара в вагоне стояла нереальное, свежего воздуха не было и приходилось мучаться. Спина под рубашкой взмокла, неприятно приклеивая ее к коже, а поезд, грохоча и раскачиваясь, несся сквозь черноту тоннеля мимо серых бетонных стен, желтоватый свет, льющийся с низкого потолка, рисовал на хмурых лицах пассажиров тени. Ветка, ведущая из делового центра к спальным районам, превратилась в ад.

Когда очередной толчок заставил ее пошатнуться и едва не влететь лицом в спину стоящего впереди мужчины, Эмилия резко обернулась, готовая испепелить взглядом того, кто стоял за спиной. Но ее гнев уперся в высокую женскую фигуру, облаченную в строгий брючный костюм. Длинные черные волосы незнакомки свободно рассыпались по плечам, а миловидные черты лица, выдавали возраст чуть старше, чем у самой Эмилии.

Пухлые губы растянулись в извиняющей улыбке, которые были тронуты помадой цвета темного вина. Рукава рубашки были закатаны до локтя, открывая взгляду замысловатую татуировку в японском стиле, расползающуюся по предплечью извилистыми линиями. Почти черные глаза незнакомки смотрели на нее с выражением, которое должно было читаться как извиняющееся, но во влажном блеске, мелькал какой-то веселый огонек.

— Прошу прощения, — произнесла она низким голосом, наклонившись к уху Эмилии. — Меня толкают со всех сторон

— Это все равно лучше, чем какой-нибудь потный мужик, — устало ответила девушка, даже не пытаясь придать голосу вежливые интонации.

Она отвернулась обратно к дверям, давая понять, что разговор окончен, и попыталась вновь сосредоточиться на том, чтобы устоять на ногах. Когда поезд начал резко сбрасывать скорость, приближаясь к очередной станции, ее тело по инерции бросило вперед прямо на мужчину, стоящего перед ней, заставив того недовольно обернуться и что-то буркнуть под нос.

Стоять в самом центре вагона, не имея возможности ухватиться за поручень или найти хоть какую-то опору, оказалось той еще затеей, но выбора не оставалось, и она, стиснув зубы, попыталась выпрямиться, расставив ноги шире для равновесия.

— Вы в порядке? — голос женщины снова коснулся ее уха, проникая сквозь шум колес и гул голосов.

— Пока стою, так что да, — коротко отозвалась младшая, с трудом выпрямляясь и пытаясь восстановить равновесие после того, как очередная остановка едва не стоила ей растянутой лодыжки.

Она ощутила, как чужая рука вдруг сомкнулись на талии, и ее мягко, но настойчиво притянули назад, прижимая спиной к груди незнакомки, окутывая сладким запахом дорогого парфюма.

— Чт...

— Я буду вас держать, чтобы вы не упали, — она чуть сильнее сжала руку на талии, пока горячее дыхание обжигало ухо. — Не хочу, чтобы вы пострадали.

Эмилия сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается волна противоречивых эмоций, от возмущения до странного, необъяснимого спокойствия и попыталась высвободиться.

— Не стоит...

Но в этот самый момент двери вагона с шипением разъехались в стороны, и толпа хлынула одновременно на выход и на вход, забыв о любых правилах приличия. Кто-то наступил ей прямо на ногу, заставив ее вскрикнуть и выругаться сквозь плотно стиснутые зубы самым грязным ругательством, какое только пришло в голову.

Чужая хватка на талии оказалась единственной точкой опоры, не дающая ей окончательно рухнуть на грязный пол вагона. Поезд дернулся, набирая ход с тем характерным звуком, от которого закладывает уши, и ее снова качнуло вперед, но на этот раз она осталась на месте.

Она почувствовала, как пальцы незнакомки чуть сдвинулись и другая рука медленно прошлась по ее бедру, обтянутому чулком, доходя до края юбки. Движение было настолько плавным, что поначалу она приняла его за случайность, но когда рука плотнее обхватила бедро сомнений не осталось вовсе.

Девушка замерла, ощущая, как сердце пропускает один глухой удар, а затем пускается в галоп, колотясь где-то в горле, перекрывая дыхание. Этот наглый жест в публичном месте заставил кровь прилить к ее щекам, пока чужие пальцы проходили по кружевному краю чулка.

— Что вы делаете? — хрипло спросила она и попыталась повернуть голову, чтобы заглянуть в лицо наглой незнакомки, но та стояла слишком близко и повернуться было невозможно.

— Держу вас, — в низком голосе слышалась откровенная усмешка. — Здесь очень опасно стоять без поддержки.

Ее пальцы тем временем продолжали свое путешествие по бедру. То как она касалась, как поглаживала и сжимала, эти действия посылали в низ живота горячую волну, с которой младшая пыталась бороться. Она понимала, разумом, что должна оттолкнуть эту руку, должна возмутиться, возможно, даже закричать, привлекая внимание других пассажиров, но вместо этого ее тело оставалось неподвижным.

— А точно так выглядит поддержка? — уточнила девушка, когда чужая рука сжала ягодицу.

— Конечно, — горячее дыхание обожгло шею, а мягкие губы коснулись ее затылка.

Эмилия хотела ответить что-то грубое, чтобы заставить эту наглую женщину немедленно убрать руки и отодвинуться на безопасное расстояние, но горло перехватило спазмом, а вместо слов из груди вырвался лишь рваный выдох, похожий на сдавленный стон. Чужая ладонь тем временем сжала ее ягодицу сильнее, затем вдруг отпустила, успокаивающе погладила словно извиняясь за причиненное неудобство и тут же снова сжала, большой скользнул в ложбинку между ягодиц, надавил на нее через ткань юбки и заставил Эмилию непроизвольно податься тазом назад, навстречу этому прикосновению.

— Какая отзывчивая, — с той же усмешкой в голосе, растягивая слова, прокомментировала женщина.

Она чувствовала, как намокают трусики, становясь мокрыми, как собственное тело предает ее окончательно и бесповоротно, отзываясь на ласки незнакомки.

Поезд дернулся в последний раз и замер, а двери с шипением разъехались, впуская в вагон новую порцию спертого воздуха и людского гула, смешанного с обрывками чьих-то разговоров, шарканьем подошв и писком закрывающихся створок. Толпа перераспределилась, кто-то вышел, кто-то втиснулся, орудуя локтями и бормоча извинения. На короткий миг давление вокруг ослабло, подарив ей иллюзию свободы, возможность сделать полшага вперед. Но уже в следующую секунду чужие руки вновь легли на ее бедра и притянули обратно.

— Куда же ты, — прошептала она ей в затылок.

Теперь обе чужие руки лежали на ее ягодицах. Женщина сжала ягодицы, развела их чуть в стороны, затем снова свела вместе, это движение заставило ее судорожно втянуть воздух сквозь зубы, а пальцы ног поджались. Эмилия стояла, вцепившись в ремень сумки, перекинутой через плечо, и чувствовала, как кружится голова от нехватки кислорода, от жары, от этих рук.

Ее правая рука скользнула между ног, пробравшись под юбку и сжала внутреннюю часть бедра. Эмилия резко втянула воздух сквозь зубы, издав звук, похожий на всхлип, чувствуя, как набухает и пульсирует клитор, требуя внимания. Незнакомка подцепила край трусиков, оттянула его и отпустила, позволив резинке с влажным щелчком вернуться на место.

— Ты так быстро намокаешь, — произнесла женщина, и ее два пальца прошлись по мокрым трусикам. — А я еще ничего не сделала.

Ее пальцы усилили нажим, вдавливая мокрую ткань между половых губ, заставляя младшую сжать бедра и судорожно вцепиться зубами в нижнюю губу, чтобы не застонать посреди переполненного вагона.

К ней уже давно никто не прикасался, долгие пять месяцев, в течение которых ее тело, казалось, забыло, что такое чужая ласка. Она в жизни не могла подумать, даже в самых смелых фантазиях, которые посещают ее ночью, что какая-то незнакомка начнет к ней прикасаться в вагоне метро таким постыдным способом.

Два пальца незнакомки продолжали свое мучительное движение по мокрым трусикам, то надавливая так, что ткань вжималась между половых губ, заставляя клитор пульсировать в ожидании, то вдруг ослабляя нажим, заставляя ее бедра непроизвольно подаваться вперед в поисках утерянного давления. Девушка чувствовала, как ее соки пропитывают трусики насквозь и начинают стекать по внутренней стороне бедра, и от осознания этого к щекам прилила новая волна жара, а дыхание стало совсем уж рваным и поверхностным.

— Будь тихой.

Одна рука незнакомки крепко обхватила ее за талию, фиксируя на месте, а другая отодвинула трусики в сторону, пальцы скользнули по влажным складкам, вырывая из груди Эмилии судорожный всхлип. Ей казалось, что она готова была кончить только от одного этого касания.

Пальцы вошли вовнутрь, выбив из груди глухой стон, который она уже не сдерживала и не пыталась сдержать. Она выгнулась, прикрыв глаза и запрокинула голову, пока чужие пальцы набирали темп, двигаясь внутри нее. Они извивались внутри, наполовину входя и выходя, растягивая ее, каждый толчок отдавался новой вспышкой удовольствия.

Девушка опустила голову вниз, скрывая свое пылающее лицо под занавеской волос, пока незнакомка вбивала в нее пальцы. Пять месяцев без секса сделали свое дело так, что теперь она трахалась с первой встречной, имени которой даже не знала, позволяя ей делать с собой все, что той заблагорассудится. Из горла вырывались тихие стоны, не сдерживаемые под этим напором, и каждый новый звук, слетающий с ее губ, был полон той постыдной мольбы.

— Тише, тише, — снова прошептала незнакомка, и ее большой палец лег на клитор, заставив девушку прикусить губу.

Она чувствовала, как вторая рука незнакомки, скользнула вверх по животу, забираясь под рубашку и накрывает грудь поверх кружевного бюстгальтера. Девушка выгнула спину еще сильнее, прижимаясь грудью к чужой ладони плотнее, требуя большего. И она получила это. Чужая рука скользнула под бюстгальтер и сжала обнаженную грудь, начиная мять ее с той грубоватой жадностью, от которой соски мгновенно затвердели и стали чувствительными. Пальцы нащупали ее сосок и сжали его, перекручивая между указательным и большим пальцем, а горячее дыхание незнакомки уже обжигало ухо, выдавая собственное возбуждение. Даже стоя к этой женщине спиной, Эмилия чувствовала ее улыбку.

Блаженная улыбка растеклась по ее губам, ощущая приближение оргазма. Бедра дрожали мелкой дрожью, а влага, ставшая уже совсем обильной, пропитала чулки на внутренней части бедра и стекала по чужой руке, капая на пол вагона. Стоять становилось все труднее с каждой секундой, ноги уже еле держали ее. Она чувствовала, как мышцы живота начинают сокращаться сами по себе, как из горла рвется стон, и она, закусив собственную ладонь, впилась зубами у основания большого пальца, чтобы хоть как-то заглушить свой голос.

Глаза закатились, и ее накрыла волна, заставляющая выгнуться и закатить глаза. Сладко-мучительное ощущение прокатилось по телу, заставляя свести бедра вместе в инстинктивной попытке удержать это чувство, но даже это движение не остановило незнакомку, которая продолжала свое дело, но уже не так интенсивно.

Ей одновременно хотелось остановить это, потому что чувствительность стала болезненной и продолжить, потому что даже эта чрезмерная стимуляция несла в себе удовольствие, от которого она не могла отказаться. Крик пытался вырваться из груди, но сквозь прикушенную ладонь вырвался только тихий всхлип, сорвавшийся в конце на какой-то полувздох-полустон.

Постепенно волны начали спадать, оставляя после себя усталость, и ее тело начало обмякать в чужих объятиях, теряя остатки сил. Пальцы покинули ее тело и прошлись по внутренней части бедра, оставляя на коже мокрый след, а другая рука, та, что ласкала ее грудь, тоже выскользнула из-под рубашки, поправляя задравшуюся ткань.

Отняв ото рта собственную руку, на которой остались следы зубов, Эмилия тяжело выдохнула, с трудом возвращая себе способность дышать полной грудью, и повернула к незнакомке голову через плечо. Та уже вытирала пальцы влажной салфеткой, которую достала из внутреннего кармана пиджака. Когда женщина подняла на нее темный взгляд, в котором все еще плясал тот самый огонек, уголок ее губ дернулся в ухмылке.

— Не благодари.

— За что?

— За это, — это было последнее, что она сказала, перед тем как двери вагона разъехались и она шагнула на платформу, растворившись в толпе, оставив после себя только влажность между ног.