Рассказ " Vigilantes " англоязычного автора FrancisMacomber

Всем героям рассказа вступающим в интимные отношения больше 18 лет.

Мы с Эмили завтракали, когда Лори вприпрыжку влетела на кухню, напевая какую-то популярную мелодию, которую я не узнал. На ней был розовый велюровый спортивный костюм, а в руках она держала спортивную сумку со своей рабочей одеждой.

— У тебя найдется время перекусить? – спросил я.

— Нет, - сказала она, - я и так опаздываю на тренировку. Я перехвачу что-нибудь, когда доберусь до газеты. Увидимся вечером, - добавила она, весело помахав рукой.

Когда она повернулась, чтобы уйти, мой взгляд привлек блеск логотипа JUICY на ее спортивных штанах. Я улыбнулся Эмили и покачал головой. Моя дочь только закатила глаза.

Когда мы сели в машину, чтобы ехать в университет, Эмили протянула руку и выключила новости по радио. - Папа, - сказала она, - ты должен что-то сделать с мамой. Мне неловко, что она все время одевается как подросток.

— Черт, - подумал я про себя. - Что мне на это сказать?

Правда заключалась в том, что часто одежда Лори больше подходила бы студентке колледжа, чем сорокалетней женщине, но как сказать такое своей жене? Лори всегда выглядела моложе своего возраста и усердно работала, чтобы поддерживать свой внешний вид. Честно говоря, это было частью ее привлекательности для меня, и я гордился тем, что она так моложаво выглядела, хотя иногда меня тоже смущал ее выбор одежды.

Кроме того, настоящей проблемой была не ее одежда, а отношения между Лори и Эмили. Когда Эмили была маленькой, Лори всегда присматривала за ней, проводя с ней время при каждом удобном случае. Но по мере того, как Эмили становилась старше, их отношения начали меняться. К тому времени, когда Эмили перешла в старшую школу, Лори часто вела себя так, словно она была сестрой Эмили, а не ее матерью.

Я знал, что подросткам нужно начать отдаляться от своих родителей, чтобы они могли обрести свою собственную индивидуальность. Но Лори, казалось, не замечала этого и продолжала вмешиваться в жизнь Эмили. Я вспомнил, как Эмили училась в младших классах средней школы, и к нам домой пришла компания ее подружек. Стайка подростков смеялась и болтала о нарядах и мальчиках, а Лори была в самом центре всего этого. Когда я проверял работы в своем кабинете, Эмили ворвалась ко мне и потребовала: - Папа, заставь маму вернуть мне моих подруг. - Честно говоря, временами они больше походили на школьных соперниц, чем на мать и дочь.

Я пытался объяснить Лори, что ее дочери нужно личное пространство, но она не могла или не хотела понять проблему. - Мы больше похожи на сестер, - ответила Лори, - и для сестер нормально иногда ссориться.

Такое отношение выводило меня из себя. Я чувствовал, что Лори пытается отрицать факт своего старения, соревнуясь со своей дочерью. Но я не хотел подрывать авторитет Лори в глазах своей дочери, поэтому на данный момент я пытался избежать более серьезной проблемы, сосредоточившись на выборе одежды Лори.

— Детка, твоя мама очень много работала, чтобы поддерживать себя в форме, и для нее естественно гордиться своими достижениями. Ты должна признать, что не так уж много женщин могут носить ту одежду, которую носит она, - успокаивающе сказал я.

— Я знаю, папочка, - ответила Эмили, - но мне неловко, что она носит ту же одежду, что и мои одноклассники.

— Я понимаю, малыш. Я ей скажу, - пообещал я, но знал, что мои слова вряд ли возымеют какой-либо эффект.

Лори всегда была упрямой. На самом деле, это одна из причин, по которой мы поженились. Мы познакомились в колледже - я был ассистентом преподавателя, заканчивал аспирантуру по истории, а Лори Карлтон была студенткой, посещавшей один из моих курсов. Она сразу же привлекла меня, но я знал, что лучше не заигрывать со студенткой, особенно с моего курса. Но она не могла не знать о моих частых взглядах и о том внимании, которое я оказывал ей, потому что она все больше флиртовала со мной. Она подходила ко мне почти после каждой лекции, чтобы задать вопрос, хлопала глазами и часто касалась моей руки. Она сидела в первом ряду в лекционном зале, задрав юбку достаточно высоко, чтобы я мог как следует рассмотреть ее великолепные ноги, а иногда и намек на кружева. Это было похоже на то, что она пыталась сломить мою сдержанность.

Тем не менее, я продержался до конца семестра, а потом пригласил ее на свидание. Сексуальное напряжение между нами возросло настолько, что к тому времени, когда она вошла в мою крошечную квартирку после ужина, мы почти задыхались. Когда я, заперев входную дверь, обернулся, она схватила меня и начала неистово целовать. Я ответил ей тем же, и это, казалось, еще больше разожгло ее желание. Она взяла меня за обе руки и дернула за ворот моей рубашки, так что пуговицы разлетелись во все стороны.

Я попытался расстегнуть ее блузку, но она упала на колени и начала дергать меня за ремень, затем за молнию и, наконец, за нижнее белье. Но снять их поверх ботинок оказалось для нее непосильным трудом, и в отчаянии она задрала мои штаны достаточно высоко, чтобы я мог ходить, а затем потянула меня к дивану. Она толкнула меня на спину, и пока я пытался сбросить туфли с штанами, она запустила руку под юбку и стянула трусики. Без дальнейших церемоний она перекинула через меня одну ногу, насадилась на меня и начала скакать на мне, как дикое животное.

Нам обоим не потребовалось много времени, чтобы кончить, и когда мы это сделали, она рухнула на меня, тяжело дыша, как бегун, закончивший марафон. Я был в равной степени измотан. Я никогда не испытывал такой страсти, и был потрясен.

Вместо того чтобы перегореть, со временем наши отношения переросли в нечто более продолжительное и всеобъемлющее. К тому времени, когда она была готова окончить школу, я уже знал, что она именно та женщина, вокруг которой я хотел построить свою жизнь. Поэтому, когда она повезла меня в Саванну знакомиться со своими родителями, я намеревался попросить у ее отца разрешения жениться на его дочери.

Когда мы добрались до дома Лори в Саванне, у дверей нас встретила Сесили, младшая сестра Лори, которая обняла Лори и радостно приветствовала меня. Сесили была "ой"-малышкой, родившейся примерно через 16 лет после Лори. Возможно, в результате Лори стала для своей младшей сестры чем-то вроде второй матери и образца для подражания.

Но если Сесилия встретила меня тепло, то ее мать встретила меня холодно, а отец - абсолютно ледяным тоном. Все мои попытки расположить его к себе были решительно отвергнуты. Руфус Карлтон был богатым адвокатом, занимавшим видное положение в обществе Саванны, и в его планы относительно дочери не входил брак с "каким-нибудь левым интеллектуалом, страдающим от голода". Я попытался убедить его, что: а) я считаю себя независимым политиком и б) мне уже удалось получить свою первую должность преподавателя в университете в Атланте. Ни один из аргументов не имел ни малейшего значения. Руфус уже наметил жизненный путь для своей дочери, в котором основное внимание уделялось браку с подходящим кандидатом из местного землевладельческого сословия. Я просто не был достаточно хорош в его глазах.

Я был рассержен высокомерным отказом ее отца, но Лори просто взбесилась. Тогда-то я и понял, какой упрямой она была на самом деле. Несмотря на то, что мы намеревались провести долгие выходные с ее семьей, после приватного разговора с ее отцом она выскочила из дома, схватила свои сумки и потребовала, чтобы мы немедленно возвращались в Атланту.

На обратном пути я узнал гораздо больше о ее бурных отношениях с отцом. Лори, возможно, и была старше, но вела себя скорее как второй ребенок, всегда бунтуя против ограничений, которые пытался установить ее отец. Они были как масло и вода, за исключением того, что они не только не смешивались, но даже не могли сосуществовать рядом друг с другом.

— Будь я проклята, если позволю своему отцу управлять моей жизнью, - горячо заявила она.

Когда мы наконец вернулись в мою квартиру, она схватила меня за плечи и почти сердито спросила: - Ты все еще хочешь жениться на мне?

Когда я с готовностью подтвердил, что да, она сказала: - Хорошо, поехали! - С этими словами она потащила меня обратно к машине и отвезла нас в офис секретаря окружного суда Фултона, где мы получили лицензию и поженились на месте, благодаря отсутствию периода ожидания в Джорджии.

Результатом неповиновения Лори стало то, что, узнав о ее поступке, ее отец прекратил все контакты со своей дочерью. Они не общались ни в дни рождения, ни на Рождество. Даже рождение внучки не смогло растопить лед. Более того, запрет распространился и на остальных членов семьи Карлтон. Вскоре Лори действительно получила письмо от своей младшей сестры, но оно состояло в основном из просьбы к Лори попросить прощения у своего отца. Этого Лори делать не стала.

На протяжении многих лет я несколько раз пытался восстановить отношения, потому что считал, что семья слишком важна, чтобы списывать ее со счетов, как безнадежный долг. Но мои попытки были проигнорированы. Я не сомневался, что Лори унаследовала свое упрямство.

Погруженный в эти воспоминания, я с удивлением осознал, что мы добрались до кампуса, поэтому направился к книжному магазину. Я подергал за ниточки и сумел найти Эмили работу на лето. Когда она открыла дверцу машины, чтобы выйти, я схватил ее за руку. - Эй, во сколько ты хочешь, чтобы я заехал за тобой сегодня днем?

Она на мгновение заколебалась, а затем повернулась ко мне и улыбнулась. - Тебе не нужно меня провожать, папочка. Меня отвезут домой.

Я старался не хмуриться, но, тем не менее, чувствовал, как внутри у меня все сжимается. Я был абсолютно уверен, что ее транспортировку обеспечит ее бойфренд Брэндон Хилтон.

Для отца естественно чувствовать себя защищающим свою дочь, но мои сомнения относительно Брэндона выходили за рамки обычных отцовских оговорок. Он был студентом третьего курса юридического факультета, и меня беспокоило, что кто-то намного старше проявляет интерес к первокурснице.

Я знал, что многие старшеклассники охотятся на новых студенток, как волки на новорожденных ягнят. Точно так же я видел, как многим неопытным девушкам, только что окончившим среднюю школу и стремящимся впервые испытать жизнь самостоятельно, разбивали сердца. Но я считал, что студент юридического факультета должен искать женщину примерно своего возраста, чтобы начать совместную жизнь, а не ухаживать за девушкой-подростком. Его интерес вызвал у меня крайнее недоверие.

Но Эмили явно была от него без ума, и Лори, которая как-то раз довольно долго разговаривала с Брэндоном, когда он заезжал за Эмили, не возражала. Поэтому я проглотил свои протесты и просто сказал: - Хорошо, детка, увидимся вечером за ужином.

Оттуда я направился на исторический факультет, все еще сомневаясь в действиях своей дочери. У меня не было иллюзий относительно ее невинности. Я был почти уверен, что маленький негодяй, с которым она встречалась в последние два года учебы в старшей школе, лишил ее девственности. Но и Лори, и я провели с ней несколько откровенных бесед, а Лори потихоньку договорилась о том, чтобы Эмили начала принимать таблетки, так что, по крайней мере, в этом отношении она была защищена. И все же я не мог не желать, чтобы Брэндон Хилтон просто исчез и позволил моей дочери найти кого-нибудь более близкого ей по возрасту.

Вздохнув, я вошел в свой крошечный офис и начал изучать административные вопросы, которые требуются колледжам даже для летних сессий. Но рутинность этой задачи не смогла сдержать мой энтузиазм, когда я начал думать о курсе, который буду вести.

Мне удалось убедить заведующего историческим факультетом разрешить мне провести факультативный курс на высшем уровне по тому же предмету, по которому я написал свою докторскую диссертацию: самосуд. Моя гипотеза заключалась в том, что линчеватели сыграли большую роль в истории, чем принято считать, и что они представляют собой сложную моральную дилемму для общества. Например, американские предания полны историй об одиночках, которые вынуждены искать справедливости в одиночку. Мы, американцы, обычно с симпатией относимся к таким фигурам и находим их привлекательными. Чтобы проиллюстрировать это, я планировал показать классу отрывки из фильма Чарльза Бронсона "Жажда смерти" об архитекторе, который вынужден стать мстителем после убийства своей жены, потому что полиция не может найти преступников. В дополнение к этому я также поручил классу прочитать "Инцидент в Окс-Боу", классический вестерн-роман Уолтера Ван Тилбурга Кларка о банде, которая вешает нескольких угонщиков скота, но узнает, что их пленники невиновны.

Мое первое занятие прошло успешно. Студенты, похоже, осознали моральную и социальную дилемму, и я знаю, что им понравилось смотреть жестокие фильмы. История не обязательно должна быть скучной.

Так что в тот день, вернувшись домой, я был в хорошем настроении и оставался в нем до тех пор, пока не хлопнула входная дверь и я не услышал, как Эмили в слезах бежит в свою комнату.

Дверь в ее комнату была закрыта, но я слышал, как она плачет внутри. Я постучал. - Можно мне войти, Эмили?

— Хорошо, папочка, - услышал я ее бормотание, поэтому повернул дверную ручку и вошел.

Моя дочь лежала на кровати лицом вниз, а ее спина поднималась и опускалась в такт рыданиям. Я сел рядом с ней и заключил ее в объятия. Она не сопротивлялась. На самом деле, она прижалась ко мне, как в детстве, когда у нее было поцарапано колено. Ее слезы намочили мне рубашку. Я сочувствовал ее очевидной боли, но в глубине души был рад, что она все еще нуждается в своем отце.

— Что случилось, детка? - Спросил я, приподнимая ее подбородок, чтобы видеть ее лицо.

— Брэндон бросил меня, - сумела выдавить она, прежде чем ее плач возобновился.

— О, детка, мне так жаль, - сказал я ей, но был не совсем честен. Если Брэндон Хилтон ушел из ее жизни, то меня это вполне устраивало. Однако я знал, что не могу сказать ей этого, поэтому просто обнял ее и погладил по спине, пытаясь успокоить, пока она плакала.

Через некоторое время я услышал, как вошла Лори, и понадеялся, что немного женской проницательности может помочь. Оставив Эмили в ее комнате, я поспешил вниз, чтобы посоветоваться с женой.

— У нас сегодня произошла небольшая трагедия, - объяснил я ей. - Брендон бросил Эмили, и теперь она безутешна.

— Хорошо, - таков был ответ Лори. - Как раз вовремя.

Я был поражен. Я ожидал большего материнского сочувствия.

— Но я думал, тебе нравится Брэндон, - ответил я.

— Он ей не подходит, - резко ответила Лори.

— Ты не хочешь ей что-нибудь сказать? - Неуверенно спросил я.

— Лучше всего оставить Эмили в покое прямо сейчас. Она скоро оправится от этого. Девочки в этом возрасте так и поступают.

Я был удивлен. Я думал, что Лори будет заботливой и отзывчивой, но вместо этого, похоже, эту роль должен буду сыграть я. Я снова мысленно покачал головой, размышляя о загадочности отношений матери и дочери.

— Надеюсь, ты права, - сказал я и оставил эту тему.

Мои сомнения только усилились, когда Эмили в тот вечер так и не спустилась к ужину. На следующее утро она немного позавтракала, но у нее тут же заболел живот, и она вернулась в постель. Я сообщил менеджеру книжного магазина, что она заболела, и выразил надежду, что оценка Лори была точной.

На следующий день Эмили вышла на работу, но по-прежнему почти ничего не ела - от одной мысли о завтраке ее тошнило. Я начал подумывать, не подхватила ли она какую-нибудь форму желудочного гриппа, но она сказала, что с ней все в порядке, и я оставил это. Мне было ясно, что она все еще глубоко расстроена внезапным разрывом с Брэндоном, но Лори, похоже, была права - ей стало немного лучше.

Эта оценка проводилась только до пятницы. В тот день я задержался в офисе допоздна, пытаясь выполнить дополнительную работу, чтобы не работать в выходные. В результате я вернулся домой почти в шесть вечера. Отложив ноутбук в своем кабинете, я отправился на поиски Лори и Эмили.

Дверь в комнату Эмили была закрыта, и я снова услышал доносящийся изнутри плач. Я тихонько постучал, а затем открыл дверь и увидел, что Эмили снова плачет на своей кровати. Когда она подняла на меня глаза, то печаль смешалась со страхом на ее лице, и на секунду я действительно подумал, что она собирается убежать. Но затем ее плечи опустились, и она внезапно бросилась в мои объятия, плача еще сильнее.

— Детка, детка, что случилось? - взмолился я. - Что случилось?

Она еще минуту прятала лицо у меня на плече, а потом подняла на меня страдальческий взгляд. - Папочка, - всхлипнула она, - я беременна!

У меня слегка закружилась голова. Я повернулся и плюхнулся рядом с ней на кровать. Я был так потрясен и встревожен, что едва мог соображать, и услышал, как задаю себе два самых глупых вопроса в своей жизни. - Ты уверена? – ахнул я. Затем, осознав, какой это был глупый вопрос, я дополнил его лепетом: - Как это произошло?

К счастью, Эмили была так расстроена, что просто ответила на мои бессмысленные вопросы. - Вчера я сделала один из тех домашних тестов на беременность, и он оказался положительным. Поэтому сегодня я пошла в студенческое медицинское учреждение, папочка. Тамошний врач сказал мне, что у меня примерно шесть недель.

— Но ты же принимала таблетки, - запротестовал я. - Ты не можешь быть беременна.

— Я знаю, - всхлипнула она, - именно это я и сказала врачу. Но она сказала мне, что таблетка эффективна не на 100% и что я, должно быть, одна из 1% невезучих.

Я прижал ее к себе, и в тот момент, я думаю, мы оба хотели, чтобы она все еще была маленькой девочкой, а все это было дурным сном. Мы сидели так довольно долго, не разговаривая, а просто обнимая друг друга. Наконец, я ослабил хватку, чтобы снова взглянуть на нее. - Что твоя мама сказала по этому поводу? – спросил я.

— Она еще не знает, папочка. Мама еще не вернулась домой.

Меня раздражала Лори. Из всех дней, когда она опаздывала, это был единственный, когда мне действительно требовался ее совет и точка зрения. Но я задвинул свое раздражение на задний план, потому что знал, что нуждаюсь в ней.

Я взглянул на часы на ее прикроватной тумбочке и увидел, что уже больше семи. - Уже поздно. Давай спустимся вниз и посмотрим, сможем ли мы что-нибудь перекусить, - сказал я Эмили. Мы вместе пошли на кухню и нашли в холодильнике остатки еды, чтобы разогреть.

После того, как мы немного поели, я спросил ее: - Ты говорила об этом с Брэндоном?

Ее лицо снова омрачилось. - Я пыталась дозвониться до него сегодня, но его номер был отключен. Его домовладелец сказал, что он уехал из города и не оставил адреса для пересылки.

— Примерно этого я и ожидал, - злобно подумал я, но вслух ничего не сказал, потому что не хотел расстраивать Эмили еще больше. Поэтому я задал вопрос, который мучил меня больше всего с тех пор, как я узнал о ее состоянии. - Ты думала о том, что хочешь делать дальше?

Я намеренно сформулировал вопрос двусмысленно, но Эмили точно знала, о чем я спрашиваю. - Папочка, я не знаю, что делать. Я не готова стать матерью, и рождение ребенка серьезно испортит мне учебу в колледже. Но я просто не думаю, что смогу... покончить с этим.

Еще больше слез потекло по ее щекам. Хотя ее следующие слова были тихими, и в них звучала решимость. - Папа, я думаю, что хочу родить ребенка.

Я обошел стол и обнял ее. - Если это твое решение, дорогая, то мы с твоей мамой поддержим тебя, как только сможем. Мы справимся с этим.

Эмили посмотрела на меня. - Я люблю тебя, папочка, - вот и все, что она сказала, но этого было достаточно.

Я вернулся за стол, и мы закончили ужинать. Еще раз взглянув на часы, я увидел, что уже больше 20:00. Где, черт возьми, была Лори? Я попытался дозвониться ей на мобильный, но он, должно быть, был выключен, потому что мой звонок сразу попал на голосовую почту. Затем я попытался дозвониться до ее офиса в газете, но и там никто не ответил. В конце концов я решил позвонить Джеки, ее лучшей подруге. Но когда я дозвонился до нее, Джеки сказала мне, что не разговаривала с Лори уже несколько дней и ничего не знает о каких-либо планах Лори на вечер.

Когда я повесил трубку, Эмили посмотрела на меня с беспокойством. - С мамой все в порядке? - спросила она.

— Должно быть, у нее сегодня вечером была назначена какая-то встреча или собеседование. Вероятно, она упомянула мне об этом, а я совсем забыл, - успокоил я Эмили. По правде говоря, я был почти уверен, что в расписании Лори не было ничего, что могло бы задержать ее на сегодня, и я начал волноваться. Но я не хотел тревожить Эмили - у нее и так было достаточно забот, - поэтому мы с ней пошли в кабинет и включили телевизор. Шла одна из таких программ по поиску талантов, так что мы с ней коротали время, отпуская ехидные комментарии по поводу выступлений и судей.

К тому времени, как программа закончилась, Эмили уже почти спала, и я посоветовал ей отправиться в постель. - У тебя был довольно тяжелый день, - сказал я ей, - и тебе, наверное, не помешало бы еще немного поспать. Я расскажу твоей маме, что происходит, когда она вернется домой, и мы сможем еще поговорить завтра.

Эмили ушла в свою комнату, а я остался ждать Лори. Где была та женщина?

Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь окна кабинета, разбудили меня, и я с трудом осознал, что заснул на диване. Я быстро встал и проверил нашу спальню, но Лори там не было. На всякий случай я проверил гараж, но ее машины все еще не было.

Теперь я по-настоящему забеспокоился. Я снова позвонил ей на мобильный, но безуспешно. В ее офисе тоже никто не отвечал. После недолгих поисков я нашел домашний номер ее начальника в газете. Его ответ был еще более тревожным: Лори пришла в офис в пятницу, но ушла в середине дня, сказав, что у нее назначена встреча. Она не вернулась.

Мне никогда не приходилось искать кого-то, кто пропал без вести, и я действительно понятия не имел, что делать. Все больше беспокоясь, я начал обзванивать местные больницы, чтобы узнать, не поступали ли в них пациенты, соответствующие ее описанию. Безуспешно. В конце концов, отчаявшись, я позвонил в полицейское управление. Потребовалось несколько переадресаций, но в конце концов я поговорил с дежурным сержантом, который сказал мне, что у них нет сообщений о каких-либо несчастных случаях или неопознанных жертвах, которые соответствовали бы описанию Лори.

— Хорошо, - сказал я, - как мне подать заявление о пропаже человека?

— Вы не можете, - сказал мне сержант, - пока человек не будет отсутствовать по крайней мере семьдесят два часа.

Когда я начал протестовать, он оборвал меня. – Послушайте…наиболее вероятный сценарий заключается в том, что что-то произошло неожиданно, и у вашей жены не было времени сообщить вам об этом. Мы не можем мобилизовывать всю полицию каждый раз, когда один из супругов забывает сообщить другому о своих планах. Тот факт, что ее машина также пропала, делает этот сценарий весьма вероятным.

— Но если ваша жена не появится, я уже записал ваш звонок, так что время истекает через семьдесят два часа. И если вы сообщите мне марку, модель и номер автомобиля, то я попрошу наших ребят присмотреть за ее машиной, на всякий случай.

Я сообщил сержанту информацию и поблагодарил его за уделенное время. Я не мог поверить, что Лори могла уехать куда-то, даже не позвонив мне, чтобы сообщить, где она, но я не мог придумать, что еще я мог бы сделать, чтобы помочь найти ее. Единственное, что мне оставалось, - это сделать все возможное, чтобы Эмили не слишком расстраивалась.

Остаток дня я обзванивал всех, кого мог вспомнить, чтобы узнать, может ли кто-нибудь подсказать, куда подевалась Лори. Никто не смог ничего предложить. Я даже подумывал о том, чтобы позвонить в Саванну, но, учитывая нашу историю, я просто не мог представить, что Лори поедет туда.

Все выходные я чувствовал себя так, словно мы с Эмили были в тюрьме, потому что боялись выходить из дома, опасаясь, что Лори вернется домой и мы разминемся с ней. Мы чувствовали себя отрезанными от остального мира. Несколько раз звонил телефон, но каждый раз это был всего лишь обеспокоенный друг, который надеялся на хорошие новости. Одиночество, тревога и депрессия были нашими единственными спутниками.

В понедельник Эмили все еще мучила тошнота по утрам, но она обнаружила, что если не есть и не вдыхать запах готовящегося завтрака, то можно избежать худших последствий. Соответственно, я перешел на холодные хлопья, хотя по-прежнему варил кофе. Я посоветовал Эмили пойти работать в книжный магазин, хотя бы для того, чтобы отвлечь ее от мыслей о матери. В конце концов, она согласилась. Я подвез ее, но вернулся домой и стал ждать. У меня не было лекций до часу дня.

Около 10:00 утра зазвонил телефон, и, к моему удивлению, это был тот же сержант полиции, с которым я разговаривал в субботу. - Мистер Мэннинг, у вас еще не было вестей от вашей жены? - хотел знать он. Я дал ему понять, что нет.

— Очень хорошо. Прошло семьдесят два часа, так что мы собираемся активировать ваше заявление о пропаже человека. Не могли бы вы приехать в участок, чтобы помочь нам заполнить бланки?

— Конечно, - сказал я ему, - я сейчас буду.

Когда я добрался до полицейского участка, детектив из отдела по розыску пропавших без вести отвел меня обратно к своему столу. Я думал, что предоставил дежурному сержанту всю необходимую информацию, но детектив хотел узнать гораздо больше подробностей. После почти часа вопросов я решил, что мы закончили, но ошибся. Детектив небрежно взглянул на меня и сказал: - Кстати, я полагаю, что мы нашли машину вашей жены.

— Ччто? - Спросил я, вздрогнув. - Где она?

— На самом деле, она была на верхнем этаже гаража рядом с кампусом, где вы преподаете, - сказал он. Он помолчал, давая мне переварить сказанное, а затем продолжил. - Вы уверены, что не видели свою жену в пятницу?

— Нет, - ответил я без колебаний, - с тех пор, как мы позавтракали тем утром.

— Очень хорошо, мистер Мэннинг. На сегодня это все.

Я почувствовал себя немного неловко. - Можно мне взять ключи от машины моей жены?

Детектив покачал головой. – Нет. Криминалисты проверяют ее на предмет улик - ну, знаете, отпечатков пальцев, пятен крови и тому подобного.

Это меня сильно потрясло. Могло ли с Лори случиться что-то ужасное?

Следующие несколько дней были ужасными. Меня преследовала мысль о том, что Лори могли похитить, подвергнуть насилию или еще чего похуже. Я вспомнил, как был раздражен, когда она не пришла домой в ту ночь, и мне стало стыдно за свои недобрые мысли. В то же время я делал все возможное, чтобы успокоить Эмили. Ее нервы и так были на пределе из-за беременности. Потеря матери довела ее почти до истерики. Ее страх за безопасность матери теперь усугублялась сильной паранойей за свою собственную безопасность и безопасность ее будущего ребенка. Исчезновение Лори потрясло нас обоих до глубины души.

Потом стало еще хуже.

Мне позвонил детектив из отдела по розыску пропавших без вести и попросил приехать в участок. Когда я добрался туда, меня отвели в маленькую комнату, где ждала другой детектив. Первый детектив представил ее как сотрудника Отдела по расследованию убийств. Когда я это услышал, то подумал, что упаду в обморок.

Я рухнул на деревянный стул и смог выдавить из себя: - Вы нашли Лори? Она...?

— Нет, - ответила женщина-детектив, - мы ее не нашли, но нам удалось выяснить кое-какую важную информацию. Мы связались с авиакомпаниями и автобусными компаниями. Ни в одной из них нет сведений о женщине, похожей по описанию на вашу жену, которая путешествовала в ту пятницу или субботу. Мы проверили в вашем банке, и с ваших совместных расчетных или сберегательных счетов не снималось средств. Мы также проверили в компании, выпускающей кредитные карты, и никаких списаний с ее счета не производилось. Итак, у нас пока нет ответов, мистер Мэннинг, но у нас есть к вам ряд вопросов.

Я был поражен. – Ко мне? Почему? Я рассказал вам все, что знаю об исчезновении Лори.

Она холодно посмотрела на меня.

— В последний раз вашу жену видели, когда она уезжала из редакции газеты на своей машине, которую мы впоследствии нашли на университетской парковке. Мы осмотрели всю ее машину, мистер Мэннинг. Единственные отпечатки пальцев, которые мы нашли, кроме ее, были вашими. Как вы это объясните?

Я был ошарашен. - А что тут объяснять? Я ездил в ее машине и даже водил ее несколько раз. Конечно, там есть мои отпечатки пальцев.

— Насколько хорошими были ваши отношения с женой, мистер Мэннинг? Были ли у вас ссоры из-за денег, супружеской неверности или чего-то подобного? - спросила она.

Внезапно все встало на свои места. - Вы спрашиваете меня, имею ли я какое-либо отношение к исчезновению моей жены? Я не могу в это поверить. Ведь это я заявил о ее пропаже!

Детектив скрестила руки на груди. - В подобном деле нет ничего необычного, - спокойно сказала она.

— В подобном деле? – ахнул я. - Вы обвиняете меня в преступлении? Нужен ли мне адвокат?

Она бросила быстрый взгляд на своего напарника. - Если вы чувствуете, что вам нужен адвокат, мистер Мэннинг, то вы, конечно, можете его нанять.

— Но я ничего не сделал, - закричал я. - Моя жена где-то там, в опасности. Вам, ребята, следовало бы заняться ее поисками, а не изводить меня глупыми вопросами и намеками!

— Успокойтесь, мистер Мэннинг, - сказал первый детектив. - Мы просто пытаемся выяснить возможные мотивы внезапного исчезновения вашей жены. По логике, вы самый подходящий человек, с которого можно начать. Не так ли? Разве вы не хотите помочь нам найти ее?

Все еще расстроенный, я снова опустился на стул. - Конечно, хочу, - резко ответил я. – Хорошо. Что вы хотите знать?

— Были ли какие-либо разногласия между вами и вашей женой, мистер Мэннинг?

— Нет, - уверенно ответил я.

— Совсем ничего? - спросила она. - Ни единого разногласия?

— Ничего серьезного, - сказал я.

— Какие-то мелкие проблемы? – настаивала она.

— У нас были такие же споры, как у любой пары, состоящей в браке двадцать лет, - сказал я. - Знаете, например, разногласия по поводу того, как воспитывать нашу дочь.

Она наклонилась ко мне через стол. - Были ли в последнее время какие-либо разногласия по поводу вашей дочери, мистер Мэннинг? Какие-либо события или новые ситуации, затрагивающие ее?

Я откинулся на спинку стула. Незамужнее материнство уже не такое постыдное событие, каким оно было когда-то. Тем не менее, мне было неловко говорить об этом. - Да, такое было, детектив. Моя дочь беременна.

Они обменялись взглядами. Мужчина быстро заговорил: - А какова была реакция миссис Мэннинг, когда она узнала о состоянии вашей дочери?

Прежде чем я успел ответить, вмешалась женщина. - Могло ли это стать причиной ее бегства? Могла ли она быть расстроена новостями? Вы поссорились со своей женой из-за того, что произошло? Вы что-то сделали с ней в пылу ссоры?

Я вскочил на ноги и сердито наклонился над столом к женщине. Детектив-мужчина быстро схватил меня за руку и усадил обратно на стул. - Успокойтесь, мистер Мэннинг. Успокойтесь! - Он бросил на женщину злобный взгляд. - Моя коллега немного увлеклась этим. Мы просто пытаемся изучить все возможности.

Я глубоко вздохнул и попытался расслабиться, но детектив не отпускал мою руку. Я не сводил глаз с женщины, которая нервно попятилась. - Послушай, сучка, - яростно сказал я, - единственный человек, которого я люблю больше, чем свою жену, - это моя дочь, и я бы умер, пытаясь защитить любую из них. Как бы то ни было, Лори даже не знала о беременности нашей дочери. В тот вечер, когда я узнал о состоянии моей дочери, Лори не вернулась домой.

Я оглянулся через плечо на детектива, стоявшего позади меня. - Я выслушал столько инсинуаций, сколько смог вынести за один день. Если вы не собираетесь предъявить мне обвинение в преступлении, которого я не совершал, то я ухожу.

— Все в порядке, мистер Мэннинг, - сказал детектив позади меня, ослабляя хватку и указывая мне на дверь. - На данный момент у нас для вас больше ничего нет. - Он распахнул передо мной дверь. - Однако, возможно, нам придется задать вам дополнительные вопросы позже. - Я направился к двери, но он остановил меня. - И последнее, мистер Мэннинг…не планируйте покидать город в ближайшее время.

Я сердито посмотрел на него и вышел. Дверь за мной закрылась, и я услышал сердитые голоса.

По дороге домой я был так зол, что меня трясло. Но когда уровень моего адреналина начал падать, я начал осмысливать случившееся. - Конечно, они должны проверить все возможности, - сказал я себе. Но мне от этого не стало легче - я только и делал, что пытался найти свою пропавшую жену. Я не мог даже подумать об обвинении в том, что я мог причинить вред Лори, без того, чтобы у меня не подскочило давление. - Почему она вообще предположила такое? - сердито рявкнул я.

Конечно, когда я вернулся домой, Эмили захотела узнать, что я узнал от полиции. Я не хотел расстраивать ее еще больше, поэтому просто сказал ей, что у них нет новой информации, но я просто хотел перепроверить некоторые детали. Впоследствии я с горечью подумал: - Теперь я начинаю врать собственной дочери! Что за чертовщина!

Следующий день принес новое унижение - в наш дом пришла полиция с ордером на обыск. Мне пришлось просидеть на веранде два часа, пока они рылись в доме, заглядывая в каждый угол, щель и закоулок. Я не уверен, что именно они искали, но, что бы это ни было, они, похоже, этого не нашли. Я воспользовался моментом, чтобы позвонить адвокату. Похоже, он мне определенно понадобится.

Как будто этого было недостаточно, когда полиция собралась уезжать, к нашей подъездной дорожке подъехал эвакуатор и увез мою машину. Они пообещали, что я смогу получить ее обратно через пару дней, но, поскольку машина Лори все еще была у них, то я был вынужден попросить своего соседа отвезти меня в пункт проката, чтобы у меня был транспорт.

Единственным счастьем было то, что Эмили не было рядом во время этого испытания. Но ни она, ни я не смогли избежать того, что произошло дальше. Два дня спустя я открыл раздел местных новостей в нашей газете и увидел следующий заголовок:

Муж "подозревается" в исчезновении местной жительницы.

В статье рассказывалось об исчезновении Лори и была добавлена информация об ордере на обыск и результатах проверки моей машины. В статье не много было сказано, но в ней ясно подразумевалось, что, скорее всего, это нечестная игра и что муж - я - был наиболее вероятным подозреваемым.

Эмили была в слезах, когда прочитала эту историю, а я в ярости позвонил своему адвокату. - Неужели я ничего не могу сделать, чтобы остановить это? Меня практически уже обвинили и осудили, а они даже не знают, было ли совершено преступление. Я хочу подать в суд за клевету!

Мой адвокат сделал все возможное, чтобы успокоить меня. - Джон, я уже разобрался с этим. Насколько я могу судить, полиция, возможно, подбросила эту историю, чтобы попытаться оказать на тебя давление. Но ты никогда не сможешь этого доказать, потому что репортеры не обязаны раскрывать свои источники. Что касается клеветы, то в статье нет фактически неточных утверждений. Просто то, как они представлены, является самым ужасным. Помни - у Лори много друзей в газете. Тебе просто придется держаться изо всех сил, пока все не разрешится само собой.

— Сукины дети! - беспомощно выругался я про себя.

Когда я в тот день зашел в свой кабинет в университете, то обнаружил на двери записку с просьбой о встрече с деканом исторического факультета. Как только я добрался до кабинета Генри Вэнса, то его секретарь сразу же провела меня внутрь.

Он сразу перешел к делу. - Джон, в свете всей этой истории с Лори, мы считаем, что было бы лучше, если бы кто-нибудь другой взял на себя твою летнюю сессию, пока вопрос не будет решен.

— Генри, - сказал я, - пропала Лори, а не я. Конечно, для меня это довольно сложно, но нет причин, по которым я не могу продолжить обучение.

— Конечно, - сказал он, - конечно, но из-за этого облака, нависшего над тобой, это плохо скажется на кафедре и на университете, если ты продолжишь преподавать. Ты понимаешь, не так ли?

Я вскочил на ноги. - Я понимаю, хорошо. Я понимаю, что ты хотел бы, чтобы я исчез, хотя против меня не было выдвинуто никаких обвинений и хотя нет никаких доказательств того, что преступление вообще было совершено. Генри, ради бога, ты же профессор американской истории! Неужели тебе совсем не нравится идея о том, что человек считается невиновным, пока его вина не доказана?

Он явно не ожидал, что я буду возражать, и был застигнут врасплох. Я почувствовал, что у меня есть преимущество, и продолжил настаивать. - Разве это не ирония судьбы, что я преподаю курс о роли линчевателя в истории, а ты готов провести старомодное линчевание?

— Боже правый, Джон. Это совсем не то, что сейчас происходит, - пробормотал он.

— Это не так? Очень хорошо. Скажите мне, - продолжил я, - готов ли ректор поддержать тебя, если я откажусь уйти? Ты уже обсудил это с преподавательским составом, чтобы узнать, что они думают? Потому что, если ты не проверил и если у тебя не будет четких полномочий отстранить меня, то я собираюсь вернуться в этот лекционный зал во второй половине дня и читать свой курс. И если ты попытаешься остановить меня, то я обещаю тебе, что подниму такой шум, что тебя самого попросят уйти в отставку.

Он резко опустился на свой стул, а я наклонился над его столом. - Я люблю этот университет и никогда бы не сделал ничего, что могло бы навредить его репутации. Это включает в себя и то, что я не поддамся ложному представлению о пограничном правосудии со стороны человека, который не уполномочен действовать и не осведомлен о фактах.

С этими словами я повернулся и вышел из его кабинета.

Я подумал, не ждет ли меня кто-нибудь из службы безопасности, когда я приду в лекционный зал на свое занятие, но там были только мои студенты. Интересно, что посещаемость была идеальной. - Думаю, это помогает, когда лектор - знаменитость, - подумал я с иронией.

Я планировал прочитать лекцию о сравнении линчевателей и террористов, но решил пропустить эту дискуссию и рассказать о себе. Я полагал, что все в классе знают о моей ситуации, и я подумал, что происходящее со мной может оказаться поучительным. Итак, я начал дискуссию с того, что рассказал о событиях последних двух дней, в том числе о новостях обо мне и моей встрече с деканом исторического факультета.

Я начал с того, что прочитал газетную статью об исчезновении Лори. - Итак, у меня к вам вопрос… могут ли средства массовой информации когда-нибудь стать линчевателями? Есть ли грань между изложением фактов и провокацией? - Когда я получил возражение против этого предложения, я попросил их проанализировать роль Уильяма Рэндольфа Херста и сети его газет в разжигании испано-американской войны. - Херст никогда не стрелял, но большинство историков называют его искрой, которая разожгла этот конфликт, - сказал я им.

— А как насчет декана Вэнса с исторического факультета? – спросил я. - Действовал ли он добросовестно, как ответственный защитник репутации университета, или как линчеватель, который решил действовать самостоятельно, не имея доказательств и полномочий?

У нас была отличная дискуссия, и большинство студентов не хотели останавливаться, когда занятие закончилось. Мне не нравилось то, что со мной происходило, но, по крайней мере, я смог использовать это, чтобы сделать содержание моего курса более понятным для моих студентов. Как говорится, это был "поучительный момент".

Несмотря на то, что я больше ничего не слышал от администрации университета, газетная статья все равно возымела свое действие. Когда в газете появилась первая новость об исчезновении Лори, на нас с Эмили обрушился поток звонков от друзей и соседей с выражением сочувствия и предложениями или просто со словами поддержки. На самом деле, через некоторое время звонков стало так много, что я решил записывать их на автоответчик. Я чувствовал себя беспомощным и расстроенным, потому что мне нечего было сказать звонившим. Конечно, я не мог этого сделать, потому что все еще надеялся, вопреки всему, получу весточку от Лори.

Но после второй статьи тревожные звонки практически прекратились. Это было похоже на карантин из-за какой-то инфекционной болезни - теперь наши друзья не хотели иметь с нами ничего общего. Мне казалось, что я стал жертвой того, что случилось с Лори.

Из-за того, что мы были так изолированы друг от друга, я был застигнут врасплох, когда однажды вечером, несколько дней спустя, зазвонил телефон. Звонил человек, которого я никак не ожидал услышать - моего тестя, Руфуса Карлтона. - Ты ублюдок, - закричал он, как только я заговорил в трубку, - что ты сделал с моей дочерью?

Я глубоко вздохнул и решил попытаться быть вежливым. - И тебе доброго вечера, Руфус. Отвечая на твой вопрос, никто из нас не знает, что случилось с Лори, и мы делаем все, что в наших силах, чтобы найти ее.

— Не вешай мне лапшу на уши, - выпалил он в ответ. - Когда пропадает жена, то ответственность всегда лежит на муже. Я знал, что от тебя могут быть проблемы с того момента, как встретил тебя, но Лори не стала меня слушать и отвернулась от своей семьи из-за тебя. Но, черт возьми, она все равно моя дочь, и я не позволю тебе уйти безнаказанным. У меня есть люди, которые работают над этим, и мы собираемся вздернуть тебя на суку, прежде чем все это закончится! Ты меня слышишь?

Я больше не мог сдерживать свой гнев. - Я прекрасно тебя слышу, Руфус. И знаешь что? Ты не знал меня, когда я ухаживал за Лори, и, черт возьми, ты точно не знаешь меня сейчас. Что касается Лори…все, что я могу сказать, это то, что у тебя забавный способ показать свою любовь к дочери, не сказав ей ни слова в течение двадцати лет! Что касается меня, то, если мы не получим от тебя вестей еще двадцать лет, то для меня это будет слишком рано!

С этими словами я швырнул трубку, надеясь, что при этом у него лопнут барабанные перепонки. Затем я рухнул в кресло, трясясь от гнева. Меня тошнило от того, что меня заочно обвинили и осуждали за поступки, которых я не совершал. Тем временем моя жена пропала, и я ужасно по ней скучал. Хуже того, я понимал, что с каждым прошедшим днем наши шансы найти ее снова уменьшались. Этого было достаточно, чтобы свести человека с ума.

К счастью, одна вещь, которая помогла мне сохранить рассудок, пришла из неожиданного источника - от моей дочери. Через несколько дней после звонка Руфуса она обратилась ко мне с просьбой. - Папа, я хочу пойти на занятия по Ламазе, чтобы узнать больше о процессе родов. Но мне действительно нужен партнер, а больше у меня никого нет. Ты пойдешь со мной, папочка?

Конечно, я согласился, и через несколько дней мы оказались в конференц-зале, предоставленном в одной из местных больниц. С нами было около дюжины семейных пар, и женщины находились на разных сроках беременности. Некоторые из них показались мне на таком позднем сроке беременности, что я занервничал, не случится ли чего-нибудь в тот вечер!

Привлекательная рыжеволосая женщина, которая, казалось, была на несколько лет моложе меня, подошла поприветствовать нас. - Привет, добро пожаловать на занятия. Я Бриджит Мерфи, и я буду вести урок.

Пока я разглядывала ее, Эмили представилась Бриджит, которая коротко поговорила с ней, а затем пригласила Эмили пойти познакомиться с другими будущими мамами до начала занятий. Затем она повернулась ко мне с улыбкой и спросила: - А вы...?

Я не обращал на это особого внимания и, заикаясь, пробормотал: - О, я Джон Мэннинг. Эм, я отец ребенка.

Улыбка Бриджит тут же превратилась в недружелюбно нахмуренный взгляд, и я покраснел, когда понял, о чем она подумала. - Нет, нет, - поспешно сказал я, - Я имею в виду, что я отец Эмили, а не отец ребенка!

Ее лицо расслабилось. - Что ж, в таком случае, добро пожаловать на урок. Извините за поспешные выводы, но в родильном отделении я видела и более странные вещи. Так где же отец ребенка?

Я тоже нахмурился. - К сожалению, он уехал в неизвестном направлении, так что я собираюсь быть партнером Эмили во всем этом.

Бриджит тепло улыбнулась мне. - Мне жаль слышать об отце ребенка. К сожалению, в последнее время это часто случается. Но я думаю, это здорово, что вы хотите быть рядом со своей дочерью. Не каждый отец согласился бы помочь.

Я оглянулся и увидел, что Эмили оживленно болтает с другими будущими мамами, поэтому решил откровенно рассказать Бриджит о нашей ситуации. Я был не в восторге от того, что мне пришлось сказать, но я хотел выложить свои карты на стол, чтобы потом не было никаких неловких моментов.

— Бриджит, прежде чем мы начнем, тебе следует кое-что обо мне узнать. Не знаю, читала ли ты об этом в газетах, но я тот самый Джон Мэннинг, у которого пропала жена. Я не имею к этому никакого отношения, но если ты видела репортаж в новостях, то, возможно, думаешь иначе. В любом случае, если тебем неприятно мое присутствие здесь, то я постараюсь принять другие меры.

Мгновение она оценивающе смотрела на меня, а затем расплылась в легкой улыбке. - Ты здесь ради своей дочери - это все, что имеет для меня значение. Кроме того, по моему опыту, хладнокровные убийцы редко посещают занятия по Ламазе. Теперь нам нужно начинать урок.

Я проходил курс Ламазе с Лори еще до рождения Эмили, но должен признать, что забыл большую часть того, чему меня учили. Тем не менее, я старался поддержать ее, и Эмили осталась очень довольна первым занятием. Казалось, у нее с Бриджит с самого начала установились хорошие отношения, и это действительно помогло.

Выбраться из дома и, что более важно, выбросить из головы мысли об Лори было для меня настоящим благословением. Стресс, вызванный моей тревогой за Лори, с одной стороны, и моим гневом на тех, кто считал меня причиной ее исчезновения, с другой, были хуже всего, что я пережил в своей жизни. Возможность забыть обо всем этом, пусть даже на час или около того в неделю, спасала жизнь.

Хотя звонки от друзей и соседей прекратились, как только на меня пало подозрение, на этом все внешние контакты не закончились. Я был ошеломлен, когда в первый раз снял трубку, и кто-то, кого я не знал, начал осыпать меня бранью за то, что я убил свою жену. После этого время от времени я находил письма с угрозами от анонимных авторов, осуждавших меня на вечные муки за то, что, по их словам, я сделал с Лори. Были даже те, кто писал мне, что знают, как я это сделал и где было захоронено тело. Как будто этого было недостаточно, мне даже предложили деньги от одного из этих бульварных изданий в супермаркетах, если я признаюсь их репортеру!

В результате я чуть не выбросил написанное от руки письмо без обратного адреса, которое однажды днем обнаружил в почтовом ящике. Но я все-таки открыл его, и когда начал читать, то чуть не упал.

- Джон, я только что увидела статью о тебе в местной газете. Мне так жаль - я и представить себе не могла, что кто-то может подумать, что со мной что-то случилось, не говоря уже о том, что ты мог совершить что-то ужасное.

- Пожалуйста, сообщи в полицию, что я жива, здорова и живу с мужчиной, которого люблю. Продолжай и подавай на развод, если ты этого еще не сделал. Я больше не вернусь. Не пытайся меня найти. Это было то, что я должна была сделать.

Пожалуйста, передай Эмили, что я все еще люблю ее, несмотря на то, что я с ней сделала.

В этот момент в комнату вошла Эмили и, увидев мое лицо, закричала: - Папа, что случилось?

Я протянул ей письмо. - Это от твоей мамы.

Она тихонько вскрикнула и взяла у меня письмо дрожащими руками. Прочитав его, она жалобно заплакала и упала в мои объятия. - Как она могла так поступить, папочка? Как она могла нас вот так бросить? Она даже не попрощалась!

Держа Эмили на руках, я вспомнил то время, когда она была совсем маленькой и забрела за пределы нашего двора. Мы чуть с ума не сошли от страха, когда не смогли ее найти, и были готовы обратиться к властям, но сосед привел ее обратно к нам. Я отчетливо помню, какие противоречивые чувства я испытывал: облегчение от того, что она была в безопасности, и злость на нее за то, что она напугала нас до полусмерти. Сейчас я испытывал ту же бурю эмоций - облегчение от того, что наш долгий кошмар закончился, и ярость из-за эгоистичного предательства Лори своей семьи.

Эмили пришла в себя первой. - Папа, нам нужно немедленно отнести это письмо в полицию.

Конечно, я понял, что она была права, и пошел за кошельком с ключами. Когда я вернулся в кабинет, она как раз выходила из своей комнаты. - Я поеду с тобой, - решительно заявила она, и я не собирался с ней спорить. Мы были заодно.

Когда мы ехали в участок, Эмили нервно теребила в руках полученное нами письмо. Она посмотрела на меня с беспокойством на лице. - Папа, ты собираешься развестись с мамой?

Я чувствовал, что Эмили находится в нервном состоянии, и не хотел расстраивать ее еще больше, поэтому просто сказал: - Мне нужно поговорить с адвокатом и посмотреть, что он скажет...

Но она перебила меня. - Я действительно думаю, что тебе следует это сделать, папочка. Я действительно так думаю.

Мне было невыносимо видеть разрыв между Эмили и ее матерью, но Лори сама во всем виновата. Она бросила Эмили точно так же, как бросила меня ради другого мужчины. Эмили была достаточно взрослой, чтобы осознать это и смириться с реальностью, какой бы болезненной она ни была. Она потянулась ко мне, и мы держали друг друга за руки всю оставшуюся дорогу до полицейского участка.

Я даже не подумал позвонить заранее, но, к счастью, мы нашли детектива, с которым имели дело в отделе по розыску пропавших без вести. Когда он проводил нас обратно к своему столу, то я спросил его: - Где ваша коллега из отдела по расследованию убийств? - С некоторой неохотой он отправился за ней. После нашей стычки в полицейском участке она отсутствовала всякий раз, когда полиция разговаривала со мной.

Когда она пришла, я взял письмо у Эмили и бросил его на стол перед ними. - Это пришло сегодня по почте, - коротко сказал я. Детектив-мужчина вскрыл конверт и быстро прочитал письмо. Он взглянул на меня и молча передал листок женщине.

Когда она закончила, то посмотрела на меня. - Вы могли бы написать это сами, знаете ли.

Я почувствовал, как во мне закипает гнев, но я сдержался. - Конечно, я мог бы. И я мог бы слетать в Нью-Йорк, чтобы отправить его самому себе, или вы не заметили почтовый штемпель?

Она начала отвечать, но, к моему удивлению, Эмили перебила ее. - И прежде чем вы начнете обвинять моего отца в подлоге, я принесла с собой старое письмо, которое моя мать написала мне, когда я ездила в лагерь. Вы можете видеть, что это ее почерк.

Первый детектив взял старое письмо Эмили и положил его рядом с новым. Его напарница заглянула ему через плечо. Они переглянулись, а затем первый детектив снова посмотрел на меня. - Нам придется передать это в лабораторию для подтверждения, но мне кажется, что дело о пропавшем человеке раскрыто.

Он протянул мне руку. - Я сожалею о всех этих подозрениях, - сказал он, - но мы должны были проверить. - Я неохотно пожал ее. Но когда женщина-детектив протянула мне руку, я повернулся к ней спиной, и мы с Эмили вышли.

Наверное, я был наивен. Я ожидал, что будет какое-нибудь официальное уведомление о том, что дело закрыто, но ничего подобного не было. Да, я больше не был подозреваемым, поскольку не было совершено никакого преступления, но моя репутация была запятнана, и моему несуществующему греху не было отпущения. Мне пришлось попросить своего адвоката позвонить в газету и высказать завуалированную угрозу, прежде чем они опубликовали опровержение. Когда они это сделали, все, что я нашел, - это пара абзацев в конце последней страницы местных новостей с заголовком:

Дело о пропавшей жене - это дело о сбежавшем супруге.

— Я был практически на первых полосах газет, когда все думали, что я покончил с ней, - запротестовал я своему адвокату. - Теперь, когда я реабилитирован, то все, что я получаю, - это несколько строк. Разве это справедливо?

Он покачал головой. - К сожалению, так оно и есть, Джон. Таинственные исчезновения и, возможно, убийства - это новости. Обычная правда не продается в газетах. Мне жаль, но это все, что ты получишь.

Я скрежетал зубами, но понимал, что ничего не могу сделать, чтобы изменить ситуацию. В отчаянии я скопировал краткую заметку и разослал копии всем, кто был мне дорог. Я положил экземпляр на стол Генри, и у него, по крайней мере, хватило вежливости смутиться и пробормотать поздравления. В конце концов, я даже заламинировал копию опровержения и положил в бумажник, чтобы можно было доставать и показывать людям всякий раз, когда поднимется эта тема. К сожалению, я думаю, что многие люди предпочли вымысел правдивой истории.

Единственное, чего я не сделал, так это не отправил копию Руфусу Карлтону. - Пусть его высокооплачиваемые детективы выяснят, что натворила его дочь, - подумал я про себя.

У всего этого был один положительный результат. Как только полиция установила подлинность письма, мне не составило труда подать на развод по причине дезертирства и добиться скорейшего заочного судебного решения. Это уладило все возможные юридические вопросы и позволило мне снова стать одиноким. Я надеялся, что скоро смогу вернуться к нормальной жизни.

На протяжении всего процесса я продолжал ходить с Эмили на занятия Бриджит Мерфи по Ламазу. Эмили очень сблизилась с Бриджит, и несколько раз после занятий мы втроем ходили куда-нибудь выпить кофе.

История Бриджит была печальной. Она вышла замуж за своего возлюбленного из колледжа сразу после выпуска и как раз перед тем, как он был направлен в Афганистан для выполнения своих служебных обязанностей. Она забеременела, когда он был в отпуске, но он погиб при взрыве самодельного взрывного устройства еще до того, как узнал хорошие новости. В довершение трагедии у Бриджит вскоре после этого случился выкидыш, и она потеряла ребенка. Она также потеряла способность иметь других детей.

Такие ужасные обстоятельства потрясли бы многих людей, но вместо того, чтобы предаться отчаянию, Бриджит каким-то образом нашла в себе силы посвятить себя помощи другим. Она окончила школу медсестер и специализировалась на акушерстве, чтобы помогать другим женщинам рожать детей. Занятия по Ламазе, которые она проводила, были одним из проявлений ее целеустремленности.

Я был поражен ее стойкостью и ее умением находить общий язык с молодыми матерями. Однажды я сказал ей: - Как профессиональный педагог, я должен сказать, что я поражен твоей способностью обучать этих женщин навыкам, которые не даются естественным образом. У тебя настоящий талант.

Она покраснела и сказала мне, что это только потому, что ее класс был очень мотивирован, но я знал, что для хорошего образования требуется нечто большее, чем мотивация.

Однажды вечером мы с Эмили ехали домой с занятий, и она удивила меня вопросом. - Ты заметил, во что была одета Бриджит сегодня вечером? – спросила она.

Я не мог сказать Эмили, в каком наряде была Бриджит, но я заметил, что она сменила форму медсестры на обычную одежду.

— И она была накрашена, папочка.

— О, - тупо сказал я. - Что ж, это мило.

— Разве ты не видишь, папочка? Она наряжается для тебя, - раздраженно сказала Эмили.

— Зачем ей это? - непонимающе спросил я.

Эмили покачала головой, удивляясь моей тупости. - Потому что, папочка, ты ей нравишься. Я думаю, тебе стоит пригласить ее на свидание. Самое время тебе вернуться в игру.

После того, как мой развод стал окончательным, я подумывал о том, чтобы снова начать встречаться, но ничего не предпринимал. В конце концов, все наши друзья были женаты, и я не знал ни одной незамужней женщины. О, конечно, в кампусе их было полно, но в основном они были ровесницами Эмили. Было много причин, по которым я не хотел участвовать в подобных делах.

Но Эмили не сдавалась, и в конце следующего занятия я, нервничая, подошел к Бриджит и спросил, не хочет ли она как-нибудь сходить куда-нибудь.

— Ты имеешь в виду, выпить кофе? - спросила она с огоньком в глазах.

— Нет, я имею в виду…может быть, поужинать и сходить в кино, - неловко сказал я.

— С Эмили? - спросила она, и я мог бы поклясться, что заметил намек на улыбку в уголках ее рта.

— Нет, - пробормотал я, - может быть, только ты и я. Я имею в виду, если только ты не хочешь, чтобы Эмили пошла. Это тоже было бы неплохо.

Теперь она определенно наслаждалась моим дискомфортом. - Нет, только ты и я, Джон, было бы прекрасно.

И вот я снова начал ходить на свидания. Я очень опасался возобновления отношений. Я не только вышел из игры на двадцать лет, но и мое ухаживание за Лори было наполнено драмой и бурными эмоциями. Я был уверен, что не смогу пережить это снова.

Бриджит развеяла все мои страхи. Она была чрезвычайно спокойной и сосредоточенной в эмоциональном плане. Ей очень не нравились игры, и она была достаточно уверена в себе, чтобы не нуждаться в постоянной подпитки своего самолюбия. Короче говоря, она была настроена против Лори, и это помогло мне преодолеть боль и негодование, которые я испытывал, когда Лори бросила меня. С Бриджит я смог расслабиться и быть самим собой.

У меня не было намерения делать что-то поспешное, но, по правде говоря, я начинал видеть, как строю с ней совместную жизнь.

Эмили должна была родить первого марта, и ее беременность протекала очень хорошо. Даже утренняя тошнота прошла после первого месяца. Поэтому я не испытывал никаких угрызений совести, совершив однодневную поездку в наш филиал в Колумбусе как раз накануне Дня святого Валентина. Это было всего в двух часах езды, и в то утро, прежде чем отправиться в путь, я напомнил Эмили, чтобы она позвонила мне на мобильный, если что-нибудь случится.

Поездка была приятной, и я смог заняться своими делами без происшествий. Мы поздно пообедали, и, прежде чем отправиться в обратный путь, я решил проверить свой телефон на наличие сообщений. К моему ужасу, батарея села, а я этого не заметил. Я быстро схватил телефон в кампусе, чтобы позвонить дочери, но никто не ответил. Это меня обеспокоило, и я позвонил Бриджит, чтобы попросить ее проведать Эмили, просто чтобы убедиться, что все в порядке.

Когда я дозвонился до нее, то голос Бриджит звучал не так спокойно, как обычно. - Слава богу, ты позвонил, - сказала она. - Воды отошли у Эмили вскоре после твоего отъезда. Сейчас у нее тяжелые схватки здесь, в больнице. Не рискуй понапрасну, но тебе нужно вернуться сюда как можно быстрее.

В панике я вскочил в машину и помчался в сторону Атланты. Обычно камеры работают в паре с дорожными патрульными машинами, но мне каким-то образом удалось избежать радарных ловушек и добраться до больницы всего за девяносто минут.

Когда лифт доставил меня в родильное отделение, медсестры быстро переодели меня, но вместо того, чтобы отвезти на роды, меня отвели в палату. Войдя в палату, я увидел только свою дочь, лежащую в постели и держащую на руках свою собственную дочь - мою внучку. У меня одновременно болело сердце из-за того, что я пропустил роды, и я был вне себя от радости, что у матери и ребенка, похоже, все хорошо.

Когда поле моего зрения немного расширилось, я увидел, что Бриджит стоит у кровати Эмили с широкой улыбкой на лице и воркует о новой жизни, которую Эмили баюкала. Когда Бриджит увидела меня, она широко улыбнулась и начала отходить в сторону. - Я оставлю тебя наедине с Эмили и ее ребенком, - сказала она, но Эмили схватила ее за руку.

— Пожалуйста, не уходи, - умоляла Эмили. Она посмотрела на меня. - Папа, когда я не смогла до тебя дозвониться, то позвонила Бриджит. Она приехала, забрала меня и отвезла в больницу, и всю дорогу успокаивала меня.

Все, что я мог сделать, это посмотреть на Бриджит с искренней признательностью - у меня не было слов, чтобы выразить свою благодарность.

Эмили посмотрела на меня, уставившегося на Бриджит, и счастливо улыбнулась. - Я решила, как я хочу назвать своего ребенка - Бриджит Валентайн Мэннинг. - Она повернулась к Бриджит. - Если ты, конечно, не против.

Бриджит улыбнулась сквозь слезы. - Если это то, чего ты хочешь - я сочту за честь.

Эмили повернулась ко мне. - Папа, ты не хотел бы подержать свою внучку?

Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз держал на руках новорожденного, и этот ребенок показался мне намного меньше, чем Эмили, когда она появилась на свет. Но когда я посмотрел на крошечное красное личико малышки Бриджит, меня переполняли сильные эмоции, и я поклялся, что буду защищать и поддерживать ее изо всех сил. Обстоятельства, при которых она появилась в этом мире, внезапно стали гораздо менее важными, чем тот факт, что она сейчас здесь и нуждается в своей семье.

Есть причина, по которой природа предназначила людям рожать детей, пока они молоды. В течение следующих нескольких недель я чувствовал себя таким уставшим, что это напомнило мне об этом. Несмотря на то, что Эмили с головой ушла в работу, ей по-прежнему требовалась большая помощь. Новорожденные требуют к себе много внимания круглосуточно, и я не раз приходил на занятия после того, как почти не спал предыдущей ночью. Эмили была настоящим солдатом и не жаловалась, но я мог сказать, что она тоже была измотана. Помимо того, что Эмили приходилось играть с малышкой Бриджит и менять ей подгузники, она еще и кормила грудью. Бриджит напомнила мне, как много энергии уходит у матери.

Это было непросто, но мы справились, и по мере того, как малышка росла, мы начали привыкать к рутине, хотя и сильно отличавшейся от прежней. В очередной раз Бриджит доказала, что спасает нам жизнь. Она быстро записала Эмили на курсы по воспитанию детей, которые помогли ей познакомиться с другими родителями новорожденных. На второй месяц Эмили уже водила свою новорожденную дочь на занятия и радовалась возможности выбраться из дома.

Однажды, когда Эмили уходила на одно из таких занятий, я услышал звонок в дверь. В этом не было ничего необычного. Эмили было трудно открыть дверь с ребенком на руках. Так что, открыв дверь, я расплылась в улыбке, но был ошеломлен, когда увидел, кто стоит на пороге. Это была Лори!

С того момента, как я получил письмо Лори и узнал, что она сделала, я много раз думал о том, что бы я сказал ей, если бы когда-нибудь увидел ее снова. Я мечтал о возможности выплеснуть свой гнев, обозвать ее и потребовать ответов на все вопросы, которые она оставила после себя. Но когда это произошло на самом деле, я был ошеломлен. Я никогда не ожидал увидеть ее снова, и теперь, когда она была здесь, я потерял дар речи. Все, что я мог, это стоять и смотреть на нее, разинув рот.

— Привет, Джон, - осторожно сказала она. - Можно мне войти?

Словно на автопилоте, я попятился от двери, а она вошла и села на диван, как будто между нами ничего не изменилось.

Я не мог не изучать ее. Она по-прежнему была привлекательной женщиной. Она немного прибавила в весе, что ей шло, и ее грудь казалась больше, чем раньше. Я подумал, не сделала ли она пластическую операцию. - Думаю, неверность и предательство ей идут на пользу, - с горечью подумал я.

И все же она казалась старше. Под глазами залегли морщинки, а на лице появилось несколько морщинок, которых я не помнил. Ее прическа выглядела так, будто она не уделяла ей особого внимания, что было на нее не похоже. По крайней мере, ее одежда соответствовала возрасту, понял я, вспомнив, как она обычно раздражала Эмили своим слишком молодежным гардеробом.

— У тебя действительно хватает наглости появляться здесь? - сказал я наконец.

— Поверь мне, - сказала она глухим голосом, - я боялась этого. Я знаю, что ты, должно быть, ненавидишь меня. Я знаю, как сильно я причинила тебе боль.

Мой гнев нарастал, но я пытался его контролировать. - Я так не думаю, Лори. Я не думаю, что ты представляешь, что ты сделала с Эмили и со мной. Забудь о боли, которую причинили мне моя жена и мать Эмили. Забудь об унижении, когда тебя бросают ради другого мужчины. Забудь о том, что ты ушла, не сказав ни слова, ничего не объяснив и даже не попрощавшись. Из-за твоего исчезновения я стал объектом полицейского расследования. Они обыскали наш дом и конфисковали мою машину в поисках пятен крови! Благодаря тебе моя репутация была запятнана. Наши друзья бросили меня, и я чуть не потерял работу в университете. Я получал странные телефонные звонки и письма с угрозами, потому что совершенно незнакомые люди решили, что я убил тебя и спрятал твое тело. Есть люди, которые были бы готовы линчевать меня, если бы это продолжалось дольше.

Я кричал, но у меня перехватило дыхание, и я убавил громкость. - Так что нет…я не думаю, что ты имеешь хоть малейшее представление о том, как сильно ты меня обидела.

Пока я разглагольствовал, ее лицо побледнело, и она опустила голову, не в силах противостоять моему гневу. Когда я закончил, она подняла глаза, и я увидел, что по ее щекам текут слезы. Она достала из сумочки салфетку, вытерла глаза и тихо сказала: - Мне так жаль, Джон. Я понятия не имела обо всем этом. Мне так жаль.

— Боюсь, что извинениями дело не кончится, - резко сказал я.

Мне следовало бы отослать ее прочь в тот момент, но после стольких месяцев раздумий я не смог удержаться от вопроса. - Почему ты это сделала? Что заставило тебя бросить Эмили и меня?

— Я не собиралась этого делать, - захныкала она. - Мы начали с небольшого флирта и сексуальных намеков, а в следующее мгновение я поняла, что влюбилась в него, и у нас начался настоящий роман. Он был таким волнующим, и с ним я почувствовала себя такой молодой. Я не хотела, чтобы это случилось - просто так получилось.

— О да, - сказал я презрительно, - это старая добрая Лори. Все верно: порывистая и беззаботная, своевольная и невероятно эгоистичная. Настолько эгоистична, что была готова бросить мужа, с которым прожила двадцать лет, не говоря уже о том, что бросила собственную дочь, чтобы продолжить свою маленькую интрижку!

— Нет, ты ошибаешься, - рыдала она. - Я не хотела причинять тебе боль, и меня убивало расставание с Эмили, но я просто не могла смотреть ей в глаза. Не после того, что я сделала.

Я подозревал, кто был ее любовником, но теперь я был уверен. - Итак, ты соблазнила Брэндона Хилтона. Ты увела парня своей дочери и сбежала с ним. Какой прекрасной матерью ты оказалась!

— Это неправда! - запротестовала она. - Я пыталась защитить Эмили. Я заставила Брэндона порвать с ней.

Я понял, что это ложь, как только услышал это. - Нет, ты не пыталась помочь Эмили. Ты заставила Брэндона бросить Эмили, чтобы доказать, что ты более желанная, чем она. Неудивительно, что ты не могла смотреть в глаза своей дочери! Это просто трогательно!

Она не пыталась опровергнуть мои обвинения. Она просто закрыла лицо руками и зарыдала.

Но я еще не закончил со своими вопросами. Ни в коем случае. - Значит, после того, как ты с дочерью выиграла соревнование, то просто решила исчезнуть, не сказав ни слова объяснения, и даже не собрав сумку?

— Все было не так, - сказала она, защищаясь. - В тот день я ушла с работы пораньше и пошла к нему домой, чтобы... ну, ты понимаешь. В общем, когда мы закончили и лежали там, он сказал мне, что уезжает из города. Я умоляла его не делать этого, но он был непреклонен. Он встал, чтобы одеться, и когда я увидела, что он собрал чемодан, то подумала: "Он бросает меня точно так же, как Эмили".

— Потом он повернулся и сказал: "Ну, так ты идешь или нет?" Я поняла, что он не бросал меня. Он все еще хотел, чтобы я была с ним. Я была в восторге и без ума от него, и, ну, я просто села с ним в машину, и мы уехали, - сказала она, пожав плечами, как будто это все объясняло.

Я знал, что Лори импульсивна, но это было больше, чем я мог себе представить. - Ты ушла, прихватив с собой только одежду? - Изумленно спросил я.

Ее лицо покраснело от смущения. - Ну, в квартире Брэндона у меня осталась кое-какая одежда, которую я положила в спортивную сумку, чтобы переодеться, если понадобится, после секса.

Эта маленькая деталь только усилила мою злость, но я проигнорировал ее, потому что все еще не понимал. - Чем ты зарабатывала деньги? Ты никогда не выписывала чеков и не пользовалась кредитными карточками.

— Мне и так было плохо из-за того, что я бросила тебя и Эмили, - быстро сказала она. - Я не могла взять деньги, которые тебе были нужны, чтобы обеспечить ее.

К этому времени я уже понял, насколько своекорыстной она была, поэтому сразу раскусил это объяснение. - Нет, причина была не в этом. Ты просто не хотела, чтобы кто-нибудь из нас знал, куда ты ходила и с кем. Ты решила отправиться в свое маленькое романтическое приключение и не хотела, чтобы я, Эмили или кто-либо еще узнал о том, что ты натворила.

Выражение ее лица подсказало мне, что я правильно оценил ситуацию.

— Но я все еще не понимаю, как тебе это удалось без денег, - продолжил я.

— У Брэндона есть трастовый фонд, - сказала она. - У него много денег. - Затем ее лицо снова покраснело. - А у меня был банковский счет на мою девичью фамилию, о котором ты не знал.

Я начал расхаживать по комнате, пытаясь сдержать свой гнев. Я еще многого не знал, но ответы меня больше не волновали. Каждое новое откровение от нее было как удар по телу, даже спустя столько времени. Да, я видел в ней импульсивность, внезапную страсть и упрямство, но кто бы мог подумать, что они приведут к такому?

Проходя мимо окна, я случайно выглянул на улицу и увидел незнакомую машину, припаркованную напротив. - Я думаю, это он там тебя ждет? - прорычал я.

Она подняла голову со странным выражением на лице. - Нет, это Джеки. Она привезла меня сюда.

— Ой? А где твой возлюбленный?

— Он бросил меня, - сказала она сквозь слезы. - Однажды он сказал мне, что у него появилась новая возможность, и она не касалась меня. Потом он уехал, и я осталась одна в Нью-Йорке. Я пыталась справиться сама, но это было для меня слишком.

— И в итоге он бросил тебя точно так же, как ты бросила меня, - мстительно сказал я. - Наверное, правду говорят: карма - сука!

— Наверное, так оно и есть, - тихо сказала она. Затем она встала, подошла к окну и жестом пригласила Джеки подойти. Повернувшись ко мне, она заговорила более настойчиво. - Я знаю, что была упрямой. порывистой, и всеми теми словами, которыми ты меня называл. Да, я бросила тебя и теперь сожалею об этом всем сердцем. И больше всего я сожалею о том, что бросила Эмили. Но ты должен понять - у меня не было выбора.

— Конечно, - саркастически заметил я, - какая мать захочет сказать своей дочери, что она увела у нее парня?

— Это была только часть дела, - тихо сказала она.

Прежде чем я успел ответить, в дверях появилась Джеки. На руках у нее был младенец, и я на мгновение растерялся. Но когда Лори подошла и взяла у нее ребенка, все, что я смог сделать, это ахнуть: - О боже мой!

Лори печально посмотрела на меня. - Теперь ты понимаешь, почему я не могла встретиться лицом к лицу ни с одним из вас.

Должно быть, она знала, о чем я собираюсь спросить, потому что продолжила: - Когда я уходила, то забыла свои противозачаточные таблетки, и у меня возникли проблемы с получением нового рецепта. Брэндон отказался пользоваться презервативами, и я подумала, что это не повредит, но... - Ее голос затих.

— Так он бросил тебя до или после рождения ребенка? - ехидно спросил я.

Прежде чем она успела ответить, я услышал, как Эмили возвращается с урока по воспитанию детей. Войдя в кухню из гаража, она крикнула: - Эй, папочка, чья это машина у входа? - Затем она вошла в гостиную, неся на руках малышку Бриджит, но тут же остановилась и ахнула, увидев свою мать.

Я знаю, что мог бы поступить лучше, и должен был придумать, что сказать, чтобы попытаться мягко донести правду. Но я был так зол на то, что сделала Лори, и так ошеломлен ужасностью ситуации, что повернулся к своей дочери и выпалил: - Посмотри, кого твоя мама привела с собой - твою новую сводную сестру! - Затем, увидев, что Лори пристально смотрит на малышку Эмили, я сказал: - Лори, познакомься с малышкой Бриджит - твоей новой внучкой.

Им потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что я только что сказал, но затем они обе начали причитать. Конечно, дети заплакали, и даже Джеки разревелась. Если уж на то пошло, мне тоже хотелось плакать, но больше всего я чувствовал себя измученным. У меня, конечно, не было сил выступать в роли арбитра между Эмили и ее матерью. Что бы Эмили ни хотела сказать, я чувствовал, что ее мать заслужила это. В конце концов, я просто вышел из комнаты, прошел в гостиную и рухнул на диван.

Из соседней комнаты доносились сердитые слова, перемежаемые парой мучительных криков. Я предположил, что они только что поняли, что у обоих детей был общий отец. Плач матерей и младенцев был намного громче. Но через некоторое время я понял, что в гостиной стало тихо, и начал гадать, что происходит. Я колебался, но когда наконец просунул голову в дверь, то увидел Джеки, держащую на руках ребенка Лори, и Лори, держащую малышку Бриджит, а Эмили выглядывала из-за ее плеча. Заметив меня, Эмили жестом пригласила меня вернуться в кабинет и присоединилась ко мне.

Я понятия не имел, что сказать своей дочери. Откровения Лори потрясли меня. Я не мог представить, какое влияние они, должно быть, оказали на Эмили. Ее собственная мать увела у нее парня, а затем родила от него ребенка. Как я мог облегчить страдания, которые, должно быть, испытывала Эмили?

Но прежде чем я успел что-либо сказать, Эмили ошеломила меня. - Папа, можно маме немного побыть у нас дома со своим ребенком?

— Ты, должно быть, шутишь! – ахнул я от шока. - После всего, что она сделала с тобой и со мной?

— Я знаю, папочка, и не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить ее за это. Но, папочка, она на мели, и ей больше некуда пойти. Ее ребенку нужно где-то жить…по крайней мере, до тех пор, пока мама не встанет на ноги. Пожалуйста, папочка. В конце концов, ее малышка не только моя, но и сводная сестра Бриджит.

Я содрогнулся от осознания этого. - Почему она не может жить с Джеки? - запротестовал я.

Эмили раздраженно посмотрела на меня. - Джеки живет в квартире с одной спальней, папочка.

— Ну, тогда Лори может переехать жить к своим родителям. Они за нее отвечают, - попытался я.

— Да, конечно, папочка. Как будто, - саркастически парировала Эмили. Мы пытались оградить Эмили от обострения наших отношений с Карлтонами, но, конечно, она почувствовала разлад в раннем возрасте. Мы оба знали, что это не лучший ответ.

В тот день я усвоил два урока. Первый заключался в том, что я никогда не пойму отношений между матерью и дочерью. Я почти ожидал, что, когда Эмили узнает о предательстве своей матери, то начнется драка, которая затянется надолго. То, что Эмили предложила Лори приют, пусть даже временный, было выше моего воображения.

Второй урок, который я усвоил, заключался в том, что отец почти не может отказать своей дочери, когда она действительно чего-то хочет.

Ранее я планировал встретиться с Бриджит на следующий вечер. Это был единственный раз, когда я не горел желанием ее видеть. Должно быть, мои опасения были очевидны, потому что, когда Бриджит открыла дверь и увидела меня, то сразу же спросила: - Что случилось, Джон? Что случилось?

Я знал, что промедление ничего не даст, поэтому я подвел ее к дивану и сел рядом с ней. - Бриджит, мне нужно тебе кое-что сказать. Лори вернулась.

Удивление отразилось на ее лице, но почти сразу же сменилось болью. Она перевела дыхание, а затем понимающе кивнула. - И вы с ней решили снова быть вместе...

— Нет, нет! - чуть не закричал я. - Дело совсем не в этом. - Я продолжил объяснять все, что произошло, и как Эмили настаивала на том, чтобы я временно помог ее матери и ребенку.

Лицо Бриджит немного расслабилось, но в ее глазах все еще была боль, когда она посмотрела на меня. - Не пугай меня так больше, Джон. Я уже потеряла одного мужчину, которого любила, и не думаю, что смогла бы пережить потерю еще одного.

Она только что сказала, что любит меня? Чем больше мы виделись, тем больше я привязывался к Бриджит, но я не был уверен, что она чувствует ко мне. Теперь, услышав эти слова, мои страхи и колебания, казалось, растаяли.

Я обнял ее и заглянул в ее глаза. - Я тоже потерял супругу, но я нашел другую, лучшую женщину, которую можно любить. Я обещаю…если ты захочешь меня, то ты меня не потеряешь.

Она ничего не сказала, но мне показалось, что я почувствовал, как в ней тоже что-то зарождается. Внезапно она поцеловала меня, я поцеловал ее, и никто из нас не мог остановиться. Казалось, что где-то внутри прорвало плотину, и все сдерживаемые эмоции вырвались наружу и захлестнули нас.

Я почувствовал, как она потянула меня за собой, чтобы я встал, и когда я это сделал, она начала пятиться, увлекая меня в сторону своей спальни. Когда я понял, что она пытается сделать, я подхватил ее на руки и отнес в постель.

Лежа рядом, мы продолжали целоваться и медленно начали раздевать друг друга. Не было никакой спешки, никакого чувства срочности, только уверенность в том, что так будет правильно. Когда мы оба были обнажены, мы крепко обхватили друг друга руками и ногами, желая быть как можно ближе друг к другу.

Внезапно Бриджит перевернула меня на себя, потянулась вниз, чтобы найти член, и вставила туда, где я был нужен ей больше всего. Я почувствовал, какой влажной она была, и понял, что предварительные ласки в этот момент были не нужны. Когда я подошел к тому месту, где она открылась, она прошептала: - Пожалуйста, будь со мной помягче, Джон. Прошло много времени.

Я понял, что ей нужно, и начал осторожно проникать в нее, войдя всего на сантиметр или около того, прежде чем отстраниться, чтобы убедиться, что я хорошо смазан, прежде чем снова продвинуться вперед, на этот раз более глубоко. Когда я, наконец, полностью погрузился в нее, мы начали нежно покачиваться, крепко прижимаясь друг к другу и продолжая целоваться. Через некоторое время я почувствовал, что ее дыхание участилось, а затем она стала издавать тихие вздохи, которые перешли в стоны. Мое собственное возбуждение росло, и я начал ускорять свои толчки, пока она не выгнула спину, не вскрикнула и не кончила, содрогаясь всем телом. Я продолжал пульсировать в ней еще минуту или две, прежде чем тоже достиг оргазма.

Пока мы лежали, пытаясь отдышаться, она обхватила мое лицо обеими руками. - Спасибо, Джон, спасибо тебе. Это был мой первый раз с тех пор, как умер Дэвид. Я думала, что никогда больше не встречу свою любовь.

Я улыбнулся и снова поцеловал ее. Я почувствовал, что мой долгий кошмар тоже подходит к концу.

Теперь наша жизнь вошла в новое, непривычное русло. Мы с Бриджит стали проводить все время вместе, но решили продолжать жить порознь, по крайней мере, какое-то время. Во-первых, мы не хотели торопить события. А во-вторых, у меня по-прежнему были две матери, хлопотавшие по дому, заботясь о двух младенцах, плюс занятая няня, которую нашла Бриджит и которая теперь приходила каждый будний день, чтобы помочь. Она оказалась настоящей находкой, потому что позволила Эмили продолжать посещать занятия, а Лори начать искать работу, чтобы прокормить себя и своего малыша. Я все еще пытался помочь, но, по правде говоря, был лишним человеком.

Это имело неприятный побочный эффект. У меня появилось больше свободного времени, и я начал размышлять обо всем, что со мной произошло. Это может показаться противоречивым, но чем счастливее я чувствовал себя с Бриджит, тем более несчастным я становился с Лори. Эмили нашла способ сосуществовать со своей матерью, поделившись опытом ухода за их младенцами. Но у меня не было ничего, что могло бы смягчить горечь от предательства моей бывшей жены и мое негодование из-за того вреда, который она причинила. Не просто наставив мне рога, но и исчезнув таким образом, чтобы бросить тень подозрения на меня.

Однако со временем я обнаружил, что центр моего негодования переместился на единственного человека, которому до сих пор удавалось избегать последствий - Брэндона Хилтона. Это он соблазнил мою жену, он осквернил мою дочь, и он запятнал мое имя, возможно, непоправимо.

Что еще более раздражало, так это то, что соблазнение больше не считалось преступлением. Очевидно, общество было вполне готово к тому, чтобы такие хищники, как Хилтон, соблазняли жен и дочерей, а затем смотрели сквозь пальцы, когда они внезапно уходили. Разве не должно быть какого-то наказания за всю ту боль и страдания, которые они оставили после себя?

Я вернулся и перечитал инцидент с Окс-боу. На этот раз я почувствовал большую симпатию к членам отряда, которые выследили "угонщиков". Да, в итоге они повесили не тех людей, но их вынудила к действию неэффективная система правосудия, которая не смогла их защитить.

Более того, как я напомнил себе, преступления, которые эти люди пытались исправить, были не такими уж и мелкими. Если у владельца ранчо отнять стадо, он может оказаться не в состоянии прокормить свою семью, когда в прерии с воем повалит снег. Украв у человека лошадь, вы почти наверняка обрекаете его на медленную, затяжную смерть от голода и обезвоживания вдали от человеческой цивилизации. Неудивительно, что линчеватели "ополчились на море неприятностей", чтобы преследовать тех, кто, по их мнению, причинил им зло.

Я понял, что Брэндон Хилтон не подвергал мою семью риску голодной смерти и не заставлял меня бродить пешком по пустыне в поисках источника воды. Но он причинил мне и моей семье реальный, ощутимый вред. Он запятнал мою репутацию, превратил меня в несчастного рогоносца и оставил после себя двух брошенных женщин.

Со временем я обнаружил, что все больше и больше свободного времени трачу на поиски ключей к его местонахождению, не говоря уже о бессонных ночах, когда обдумывал подходящие формы мести за то, что он сделал.

Большинству профессоров колледжей платят не так уж много, особенно тем, кто занимается гуманитарными науками. Потеря зарплаты Лори значительно сократила доходы нашей семьи, и теперь у меня были дополнительные расходы на содержание дополнительных ртов и няню, которая помогала бы ухаживать за младенцами. Я никак не мог позволить себе нанять детективное агентство, чтобы выследить своего врага, поэтому я прибегнул к альтернативе бедняка - Интернету.

У Брэндона, естественно, был аккаунт на Facebook, но он не обновлялся больше года. Кроме того, с иронией подумал я, вряд ли он стал бы "дружить" со мной, чтобы я мог следить за его публикациями. Поиск в Google позволил найти его имя в списке студентов юридического факультета, но дополнительной информации было немного. Однако, обнаружив это, я отправился в нашу приемную комиссию, чтобы посмотреть, что я могу найти в их документах. Дружелюбная помощница по административным вопросам позволила мне заглянуть в его личное дело (официально она не должна была этого делать), но единственное, что я узнал, это то, что он тоже был родом из Саванны.

Это открытие заставило меня вздрогнуть… могла ли Лори знать его с тех пор? Но я быстро понял абсурдность этой идеи - она должна была уехать в колледж, когда ему было всего несколько лет. Осознание этого заставило меня снова проклясть Лори за ее глупый отказ вести себя соответственно возрасту.

По мере продолжения моих поисков я обнаружил, что становлюсь кем-то вроде эксперта по странному поведению некой дочери сетевого магната отелей с такой же фамилией, но мне никак не удавалось найти Брэндона Хилтона. Похоже, ему удалось скрыться от человека, который сидел у него на хвосте. Отсутствие успеха только укрепило мою решимость найти его.

Какая-то часть меня с изумлением наблюдала за моими действиями. И что же, по-моему, я буду делать, если встречу этого человека? Драться с ним? У меня не было черного пояса по восточным боевым искусствам, и я не был экспертом по рукопашному бою. Кроме того, он был на двадцать лет моложе меня, и наверняка надрал бы мне задницу. Как я мог рассчитывать получить от него удовлетворение, если бы даже смог его найти?

Но эти размышления никак не смягчили мой гнев. Он охотился на мою семью, украл мою жену и разрушил наш дом. Он обесчестил меня и запятнал мою репутацию. Нанес оскорбления, которые были для меня невыносимы.

Я знал, что в более раннюю эпоху ответ был бы однозначным. В девятнадцатом веке, когда дело касалось чести, пострадавшая сторона вызывала другую на дуэль на шпагах или пистолетах. Но из своих исследований я знал, что военные в значительной степени ответственны за прекращение дуэлей. Солдаты и матросы устраивали так много дуэлей, что военные объявили это преступлением. Они нуждались в солдатах для участия в боевых действиях. К XX веку дуэли стали мертвой традицией.

Я знал историю и понимал причины, по которым общество так решительно выступало против любых незаконных действий. Но я по-прежнему оставался перед той же загадкой…как человек может восстановить свою честь, не взяв закон в свои руки, и не став линчевателем?

Поэтому я продолжал свои навязчивые одинокие поиски человека, которого ненавидел, хотя я никогда не встречался с ним лицом к лицу. Хотя у меня не было никакого плана иметь с ним дело, даже если бы я смог его найти. Но все это не мешало мне каждые несколько дней подходить к компьютеру, чтобы посмотреть, не найдется ли какой-нибудь новой информации.

К тому времени, когда наступила весна, я почти потерял надежду когда-либо найти Брэндона Хилтона. Я был готов смириться с тем, что он исчез и что я никогда больше не увижу его и не услышу о нем. И вот однажды вечером я был поражен, когда в ходе одного из моих поисков действительно наткнулся на заметку из "Саванна Морнинг Ньюс". Когда я прочитал эту статью, то был ошеломлен.

Я немедленно позвонил Бриджит, чтобы узнать, могу ли я приехать и рассказать о своем открытии. Я не мог обсудить это с Эмили, потому что не хотел ее расстраивать, и мне не было интересно делиться новостями с Лори, но я не мог держать это в себе.

— Я нашел его! - Взволнованно сказал я, протягивая Бриджит распечатку с новостями. - Ты не поверишь, что он сейчас натворил!

Она быстро просмотрела статью и вернула ее мне. - Я не понимаю, Джон. Я знаю, ты ненавидишь Брэндона, но какое отношение его женитьба имеет к тебе?

Я не мог понять, почему Бриджит не была шокирована этой новостью, но потом понял, что она никак не могла понять ее значения.

— Бриджит, девичья фамилия Лори была Карлтон, - крикнул я. - Этот ублюдок помолвлен с Сесилией Карлтон - сестрой Лори и тетей Эмили!

— Невероятно! - выдохнула она. - Почему он не оставит семью Карлтон в покое? Похоже, он объявил вендетту женщинам из семьи Карлтон.

Я не думал об этом с такой точки зрения и попытался все обдумать. - Нет, - медленно произнес я, - я не думаю, что это то, что происходит. Я имею в виду, он, конечно, знал, что Лори была матерью Эмили. На самом деле, он, вероятно, испытывал какой-то болезненный трепет, соблазняя и мать, и ее дочь. Но, насколько он знал, это были Лори и Эмили Мэннинг. Маловероятно, что он мог знать девичью фамилию Лори - он, вероятно, не знает, что они с Сесилией родственники.

— Может, и нет, - призналась она, - но я все равно не понимаю, как Карлтоны могли позволить Сесилии обручиться с ним после того, что он сделал с Эмили и Лори?

— В том-то и дело, - сказал я, - что они тоже не знают! С тех пор как мы с Лори поженились, у нас практически не было контактов с ее семьей. Я уверен, они знают, что Лори жива, но, вероятно, понятия не имеют, с кем она сбежала. Руфус Карлтон, вероятно, думает, что получит в зятья многообещающего молодого юриста из Саванны.

— Если Брэндон не знает, и Карлтоны не знают, - спросила Бриджит, - тогда какое тебе дело до того, что происходит в Саванне?

Я покачал головой. - Брэндон, возможно, и не подозревает, что здесь есть какая-то связь, но, насколько я понимаю, он снова вернулся. Он как вор, который грабит ваш дом, а потом возвращается, чтобы ограбить его снова. Он мой должник, и на этот раз я собираюсь что-то предпринять!

На лице Бриджит появилось озабоченное выражение. - Джон, о чем ты думаешь? Ты же не собираешься выкинуть какую-нибудь глупость, правда? Насилие никогда ничего не решало.

Я не говорил этого Бриджит, но как историк я знал, что эта старая поговорка не соответствует действительности. Думаете, насилие никогда ничего не решало? Расскажите это карфагенянам после того, как Катон вынудил римлян покорить их армию, перебить всех мужчин, обратить в рабство женщин и засыпать поля солью, чтобы на них ничего не росло в течение семи лет. Я думаю, это в значительной степени решило проблему для Карфагена.

Но я не хотел пугать Бриджит, поэтому все, что я сказал, было: - Я не знаю, что я собираюсь делать, но я не могу сидеть сложа руки и смотреть, как это происходит.

Теперь, когда местонахождение Брэндона Хилтона больше не было тайной, мое настроение только ухудшилось. Возможность мести перестала быть фантазией. Теперь я должен был решить дилемму, что делать.

Я всегда верил в закон. Как историк, я слишком хорошо знал, что происходит, когда отдельные люди берут жажду мести в свои руки. Но после того, что случилось со мной и моей семьей, я просто не мог сидеть сложа руки и позволить этому человеку безнаказанно совершать свои хищнические действия. Моя гордость, моя честь и мое чувство справедливости - все это требовало ответа. Брэндон Хилтон должен был заплатить за то, что он сделал.

Наконец, после долгой бессонной ночи, я принял решение. Как только я наконец это сделал, я обнаружил, что могу разработать план, как добиться удовлетворения. У меня было не так много времени, но я подумал, что смогу сделать то, что нужно, если потороплюсь.

Теперь я начал использовать Интернет, чтобы обдумать шаги, которые мне нужно было предпринять, и приобрести ресурсы, которые мне понадобятся для достижения моей цели. Я нашел их один за другим. В течение этого времени я часто отсутствовал дома, выполняя поручения, но надеялся, что уход за двумя малышами отвлечет остальных настолько, что они не заметят, насколько я занят. Последнее, что мне было нужно, - это множество вопросов и сомнений.

Но и Эмили, и Бриджит умели читать мое настроение, и в конце концов, незадолго до "Дня решающего удара", как я это называл, они выступили против меня. Однажды вечером, работая за компьютером, я поднял глаза и увидел Эмили, стоящую на пороге моего кабинета с озабоченным выражением на лице.

— Привет, детка, - сказал я беззаботно, - что случилось?

— Бриджит здесь, - сказала она мне. - Нам нужно с тобой поговорить.

Это было необычно - я не планировал встречаться с Бриджит сегодня вечером. Я быстро закрыл свой веб-браузер и начал вставать, когда Бриджит вошла в дверь. Она не улыбалась.

Прежде чем я успел что-либо сказать, заговорила Эмили. - Папа, Бриджит сказала мне, что ты нашел Брэндона. - Я бросил на Бриджит сердитый взгляд, но она просто скрестила руки на груди и уставилась на меня с решительным выражением лица.

Эмили продолжала настаивать. - Папочка, я до смерти боюсь, что ты выкинешь что-нибудь безумное. Я знаю, как ты расстроен всем, что произошло, и у тебя есть на это полное право. Но если ты окажешься в тюрьме или позволишь себя убить, то это только усугубит ситуацию.

Бриджит подошла к Эмили и обняла ее за плечи. - Пожалуйста, Джон, Эмили права. Что бы ты ни планировал, не делай этого. Я уже потеряла одного человека из-за бессмысленного насилия - я не вынесу, если это повторится.

Я увидел слезы в глазах обеих, и в тот момент у меня возникло искушение забыть о своих планах. Это были две женщины, которых я любил больше всего на свете, и меньше всего на свете я хотел причинить им боль. Но я просто не мог все отменить. Мне на ум пришла строчка одного из поэтов: - "Я не мог бы любить тебя, дорогая, так сильно, если бы не любил еще больше".

Я обошел свой стол и обнял их обеих. - Спасибо, что заботитесь обо мне - это много для меня значит. Но вы двое беспокоитесь не о чем, - попытался я успокоить их. - Я не собираюсь делать глупостей. Вы знаете меня лучше, чем я есть на самом деле.

Эмили посмотрела на меня с надеждой в глазах. - Обещаешь, папочка?

Я вспомнил, как Эмили была маленькой девочкой, и протянул ей свой мизинец. - Обещаю, малышка, - поклялся я, и она взяла мой палец и улыбнулась. Но я заметил сомнение во взгляде Бриджит и понял, что мне не удалось ее одурачить. Думаю, потеря мужа в бою может так подействовать на женщину. Мне нужно быть осторожным, чтобы не напугать ее и не заставить попытаться остановить меня.

Я думал, что неплохо постарался успокоить Эмили, но мои усилия были напрасны, когда, пока я был в школе, она получила посылку. Когда я вернулся домой, она протянула мне коробку с обеспокоенным выражением лица. - Что это, папочка? На упаковке написано, что это из Арсенала. Она тяжелая.

Я сразу понял, что это такое - я заказал ее некоторое время назад и беспокоился, доставят ли ее вовремя. - Ничего особенного, детка. Просто подарок коллеге с исторического факультета, - солгал я.

Она больше ничего не сказала, но я видел сомнение на ее лице.

В тот вечер я был в своем кабинете, перепроверяя маршруты проезда, когда Лори напугала меня, войдя в комнату и закрыв за собой дверь. Я ясно дал ей понять, что мне не нравится, что она и ее ребенок находятся в нашем доме, и до сих пор она держалась от меня на расстоянии.

— Ну, и чего же ты хочешь? - Холодно спросил я.

Она просто смотрела на меня какое-то мгновение, а потом ее лицо покраснело, и она заплакала. - Я знаю, что причинила тебе сильную боль, была неверна и заставила тебя страдать и... - Она замолчала, чтобы подавить рыдание. - И я знаю, что не имею права ни о чем тебя просить, но... - Ей снова пришлось сделать паузу, прежде чем она смогла продолжить. - Это просто... пожалуйста, не причиняй себе вреда, не попадай в тюрьму или еще куда-нибудь из-за меня. Я и так достаточно тебе сделала…Я просто не вынесу, если стану причиной еще большей боли для тебя, или Эмили, или даже Бриджит.

Я сидел неподвижно. - В этом твоя беда, Лори. Ты всегда думаешь, что все зависит от тебя. Ну, дело не в тебе, а во мне. Я делаю то, что должен. Ты ушла из моей жизни и больше не вернешься в нее ни сейчас, ни в будущем. Поняла?

Ее лицо побледнело, а затем она повернулась и быстро удалилась. После минутного раздумья я полез в ящик своего стола и вытащил копию свадебного объявления из "Саванна Морнинг Ньюс". Я сложил его и положил в конверт. Затем я собрал все, что мне могло понадобиться. Завтра был день "Д", и я хотел встать пораньше.

На следующее утро я проснулся рано и, приняв душ и побрившись, взял свои сумки и на цыпочках прокрался на кухню, чтобы немного позавтракать, прежде чем отправиться в путь. Я как раз допивал вторую чашку кофе, когда вошла Эмили с ребенком на руках. Она сразу заметила мой чемодан и вопросительно посмотрела на меня. - Куда ты едешь, папочка? - спросила она с беспокойством.

— Я вернусь поздно вечером или рано утром, малышка, - сказал я ей.

— Куда ты едешь? - снова спросила она, и я заметил, что ее беспокойство растет.

— Все хорошо, детка, я обещаю. Все будет хорошо, - сказал я ей, целуя ее и ее ребенка в лоб. Прежде чем она успела что-либо сказать, я сунул руку в карман и протянул ей конверт, который запечатал прошлой ночью. - Сделай мне одолжение, детка. Когда Лори вернется с работы после обеда…пожалуйста, передай ей это.

Теперь в ее глазах появился настоящий страх, но прежде чем она успела сказать что-либо еще, ребенок заплакал, и, пока она ухаживала за ним, я воспользовался возможностью выскользнуть за дверь. Выезжая с подъездной дорожки, я подумал, не подождет ли Эмили возвращения Лори, прежде чем прочитать письмо. Это заставило меня задуматься. Я полез в карман и выключил свой мобильный. Я не хотел ни с кем разговаривать, пока не сделаю то, что должен был сделать.

От Атланты до Саванны около четырех часов езды, так что я приехал в город чуть позже полудня. Перекусив в закусочной, я остановился в дешевом мотеле, чтобы отдохнуть и переодеться. В конце концов, я хотел хорошо выглядеть на свадьбе.

Стояла еще весна, но в Саванне уже было жарко и влажно. С океана, конечно, дул легкий ветерок, но это мало способствовало снижению температуры.

Я надел темный шерстяной костюм, который захватил с собой. Он был ничем не примечательным, но вполне приемлемым для того, чтобы надеть его на свадьбу. Меня это устраивало - я не хотел, чтобы меня замечали. По крайней мере, не сейчас.

Кондиционер в машине обеспечивал мне комфорт во время поездки в собор, но как только я припарковался и направился к входу, то начал потеть. Я проверил, застегнут ли мой пиджак.

На свадьбу пропускали только по приглашениям, но никто никогда не проверяет список приглашенных. Я подождал, пока группа гостей поднимется по ступенькам, и пристроился за ними. Я даже завел непринужденный разговор с одной парой, пока мы ждали, пока шаферы проводят дам к скамьям. Когда меня спросили, я сказал билетеру, что хочу сидеть со стороны невесты. Не потому, что мне наплевать на семью Карлтон, а потому, что по ту сторону прохода сидело больше людей. Я подумал, что это лучшая маскировка.

Собор был прекрасным местом для бракосочетания. Высокий купол нефа производил впечатление, а алтарь был усыпан лилиями и белыми розами. Невеста была прекрасна в своем длинном белом платье, когда шла по проходу под руку со своим отцом. Этот старый негодяй лучезарно улыбался прихожанам. Я постарался отвернуться, когда он проходил мимо моей скамьи.

Свадебная месса была традиционной - священник даже спросил, знает ли кто-нибудь из присутствующих причину, по которой любящей паре не следует вступать в брак. Меня так и подмывало заговорить, но я промолчал. Обстановка была неподходящей для того, что я собирался сделать.

После свадьбы все собравшиеся отправились в загородный клуб на торжественный прием. Я подождал, пока освободится большая часть парковки, прежде чем последовать за ними, не желая никоим образом выделяться.

Прием проходил в главном обеденном зале клуба. Прямоугольные столы были расставлены в ряд вдоль одной стены, образуя расширенный главный стол. Остальная часть зала была заполнена круглыми столами, за каждым из которых могли разместиться восемь человек. Столы были расставлены полукругом, чтобы оставалось свободное пространство для танцев. По моим прикидкам, столов было 60. У меня будет хорошая аудитория для моего выступления.

Я нашел свободный столик в глубине зала и сел. - Должно быть, это сотрудники или дальние родственники, - подумал я. Другие изгнанники за столом были рады компании, и мы начали бессвязный разговор о свадьбе, приеме и о том, сколько, должно быть, потратил Руфус. - Это, должно быть, обошлось ему в целое состояние, - затаив дыхание, сказала мне одна женщина. - Он действительно уговорил Паулу Дин приготовить все это! - Я поверил ей: еда была очень вкусной. Я подумал, что если это будет мой последний ужин, то, по крайней мере, он был приятным.

После ужина бокалы с вином были убраны и заменены бокалами с шампанским. Я знал, что это предвещает, и мой желудок напрягся. За ужином я пил вино только маленькими глотками, потому что хотел, чтобы у меня была твердая рука. Но я все же взял бокал шампанского, не для того, чтобы выпить, а в качестве реквизита, помогающего подготовить мое выступление.

Звук мясистого пальца Руфуса Карлтона, стучащего по микрофону, привлек наше общее внимание к главному столу. После нескольких лицеприятных слов о своей дочери и ее новом муже Руфус взял микрофон для произнесения тостов.

Затем последовала процессия друзей и родственников, каждый из которых счел своим долгом рассказать какой-нибудь не очень смешной анекдот о невесте или женихе. После каждого тоста раздавались смех, аплодисменты и еще больше алкоголя. По мере того как ритуал подходил к концу, я встал и прошел по комнате к главному столу. После еще нескольких подношений все начали затихать, и шафер, как я и надеялся, спросил: - Кто-нибудь еще?

Я поднял свой бокал и громким голосом воскликнул: - У меня есть тост.

Поскольку я стоял в стороне, большинству сидящих за главным столом было трудно меня разглядеть. Я не думал, что в зале было много людей, которые могли меня узнать, но я не хотел рисковать. Когда я поднимался на возвышение позади почетных гостей за главным столом, я заметил, что большая часть аудитории не обращает на меня внимания. - Это изменится, - мрачно подумал я.

Я взял микрофон и громко откашлялся. Я хотел привлечь внимание людей, но у меня все равно внезапно пересохло в горле. Пора было начинать.

— Сегодня вечером мы услышали много историй о прошлом, но я хочу поговорить о будущем мистера и миссис Хилтон, - сказал я притворно веселым тоном. - И под будущим, конечно, я подразумеваю детей!

Это вызвало смех и несколько возгласов в толпе.

— Я предсказываю, что в будущем у этой пары будет много детей, - продолжил я. - Сейчас я не могу говорить за Сесилии, но я определенно могу поручиться за способности Брэндона в этой области.

Раздалось еще несколько смешков, но в зале послышался тихий ропот, и я заметил, что несколько человек вопросительно посмотрели друг на друга. Я заговорил немного громче. - Я могу сказать это с уверенностью, потому что, насколько мне известно, у Брэндона уже есть как минимум двое детей.

Я услышал, как миссис Карлтон ахнула, и аудитория тут же загудела. Руфус Карлтон повернулся, чтобы посмотреть на меня в упор, и внезапно на его лице появилось выражение узнавания. - Ты Джон Мэннинг! Тебя не пригласили на свадьбу - уйди со сцены!

Брэндон сидел рядом с возвышением в состоянии легкого опьянения, но когда он услышал мое имя, что-то, должно быть, подействовало на него, и он начал подниматься. Я быстро наклонился, положил руку ему на плечо и грубо толкнул его обратно на стул.

Какой-то сообразительный человек отключил микрофон, но меня это не смутило. На первом курсе я преподавал историю в аудитории из 300 человек, и поэтому знал, как передать свой голос. - Мне нужно еще кое-что сказать, - громко сказал я.

Руфус снова закричал, чтобы кто-нибудь убрал меня со сцены. Справа от себя я заметил нескольких молодых людей - должно быть, это были друзья Брэндона - которые пытались пробраться между столиками, чтобы сделать именно это. Я был к этому готов. Я наклонился, расстегнул пиджак и оттянул левую сторону, чтобы показать наплечную кобуру, которая была на мне. Правой рукой я вытащил "Магнум" 357-го калибра с 8-дюймовым стволом и помахал им приближающимся мужчинам. В зале раздались крики, и мужчины поспешно попятились.

— Мы с мистером Магнумом хотим сказать вам еще несколько слов о Брэндоне Хилтоне, - громко сказал я, не снимая левой руки с его плеча. Он посмотрел на меня, и его глаза были такими же широкими и белыми, как свадебное печенье, которое нам подали на десерт.

— Как я уже говорил, у Брэндона Хилтона уже есть как минимум двое детей, - продолжил я. - Хотите знать, от кого? - Повернувшись к Руфусу, я прорычал: - Первый был от другой твоей дочери, Лори, а второй - от твоей внучки, Эмили!

Я услышал пронзительный крик невесты и безжалостно повернулся к ней. - Верно, Сесилия, - крикнул я, - Брэндон - отец ребенка не только твоей сестры, но и твоей племянницы! - Бедная девушка разразилась рыданиями. Мне было немного жаль ее, потому что эта девушка никогда не была недобра ко мне, но я не мог сказать того же об остальных членах ее семьи.

Я повернулся к Брэндону. - Ты всегда путался, с кем хотел - с женой другого мужчины, с ее дочерью, это не имело значения. И тебе всегда это сходило с рук, не так ли, Брэндон? Но не теперь!

С этими словами я протянул руку, схватил Брэндона за вьющиеся светлые волосы и дернул назад, обнажая его горло. В то же время я положил "Магнум" на подиум, потянулся к ножнам под пиджаком справа и вытащил охотничий нож.

Я хотел произвести впечатление, и огромный нож с лезвием длиной в ствол "Магнума", безусловно, удался. Я услышал еще больше криков в зале, когда наклонился над Брэндоном. Когда он увидел охотничий нож в моих руках, то инстинктивно вскинул руку, пытаясь защитить лицо. Это дало мне как раз ту возможность, о которой я мечтал, и я полоснул ножом по его волосам, срезав густую прядь. Я быстро вложил большое лезвие в ножны, а затем достал пластиковый пакет и сунул в него образец волос.

— Этого должно хватить для анализа ДНК, - сказал я ему и остальным присутствующим.

Когда он понял, что я не собираюсь перерезать ему горло, молодой человек откинулся на спинку стула. Опустив взгляд, я увидел темное пятно, расползающееся по ширинке его брюк. Но я еще не закончил с ним. Я полез в карман куртки, вытащил пачку бумаг и сунул ему в руки. - Брэндон Хилтон, это официальное уведомление о том, что на вас подан иск об установлении отцовства ребенка, которого вы зачали с Лори Карлтон Мэннинг. Настоящим вы уведомлены.

Я снова полез в карман пиджака и достал второй пакет. - Брэндон Хилтон, это официальное уведомление об установлении отцовства в отношении ребенка, родившегося у вас с Эмили Мэннинг. Настоящим вы уведомлены.

Я с отвращением посмотрел на него сверху вниз. - Даже не думай о том, чтобы снова попытаться исчезнуть. Я уже уведомил Департамент охраны детства Джорджии. У них пунктик на отцах-неплательщиках, и как только суд примет официальное решение, они набросятся на тебя, чтобы забрать деньги, куда бы ты ни пошел. - Я снова подняла его голову. - Хочешь, я предскажу твое будущее, Брэндон? Я предсказываю, что в течение следующих восемнадцати лет или около того ты будешь заниматься очень немногим, кроме как выплачивать алименты своим детям!

С этими словами я перелез через стол и выбрался на первый этаж. Но прежде чем уйти, я повернулся к старику. Он уставился на меня со смесью ненависти и отчаяния. - Поздравляю тебя с новым зятем, Руфус, - сказал я ему с усмешкой. - Ты, несомненно, отлично разбираешься в людях.

Я услышал позади себя что-то вроде первобытного крика и оглянулся через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как Брэндон схватился за массивный пистолет, который я оставил лежать на подиуме. Он поднял его, прицелился в меня и начал лихорадочно нажимать на курок. Я покачал головой. - Не пытайся выстрелить мне в спину, Брэндон. Это не настоящий пистолет. Это копия. - Тогда я рассмеялся. - Почему бы тебе не оставить его себе? Считай это моим свадебным подарком.

С этими словами я направился к двери, а суматоха позади меня достигла истерического уровня. Люди в зале кричали друг на друга. Сесилия и ее мать рыдали в объятиях друг друга, а Руфус орал на Брэндона. В этот момент, приняв странное, но на удивление уместное решение, лидер группы взял в руки дирижерскую палочку и приказал музыкантам играть. Я улыбнулся, выходя за дверь. - Жаль, что они не сыграли "Ближе к Тебе, Боже мой", - подумал я. - Это было бы идеальным завершением этого кораблекрушения!

Во всей этой суматохе никто не погнался за мной. Или, может быть, это было просто из-за охотничьего ножа, все еще висевшего у меня на поясе. В любом случае, мне удалось добраться до своей машины и уехать без дальнейших происшествий.

Как только я выехал на шоссе, ведущее на север, уровень адреналина начал снижаться, и меня начало трясти. Затем на меня навалилась огромная усталость. Я подумал о том, чтобы остановиться и поспать, но для меня было важнее добраться домой. - Конечно, - подумал я, - я не хотел бы, чтобы меня арестовали где-нибудь поблизости от Саванны.

Я опустил стекла в машине, чтобы прохладный ночной воздух овевал мое лицо и не давал уснуть. Пока я ехал, то думал о том, что решил сделать. Если бы я убил Брэндона Хилтона, то оказался бы в тюрьме, оставив свою семью без средств к существованию. Более того, я бы лишил двух детей поддержки, которую Хилтону вскоре пришлось бы начать выплачивать. Наверное, в каком-то смысле я стал своего рода мстителем, но делал это по-своему, в рамках закона. Я получил некоторое удовлетворение от Брэндона Хилтона, не прибегая к насилию. - За исключением его волос, - подумал я с ухмылкой. Я позаботился о том, чтобы он заплатил за то, что сделал, и продолжал платить, пока оба ребенка не стали взрослыми. Моя дочь, безусловно, могла бы использовать эти деньги, чтобы растить малышку Бриджит, и, если повезет, дополнительный доход помог бы намного быстрее убрать Лори из моего дома. В качестве бонуса мне также удалось отомстить Руфусу Карлтону, и если из-за моей маленькой выходки он потратил кучу денег на роскошную свадьбу, то, по моему мнению, это была просто подливка.

Что бы ни случилось сейчас, я чувствовал себя хорошо, как будто с моей спины свалился тяжелый груз.

Было уже далеко за полночь, когда я, наконец, добрался до нашего района в Атланте. Я планировал вести себя очень тихо, когда буду заходить внутрь, чтобы никого не разбудить, но когда я заехал на подъездную дорожку, на первом этаже горел свет. Когда я направился к выходу, дверь распахнулась, и Бриджит, Эмили и даже Лори выбежали со слезами на глазах.

Эмили первой добежала до меня и, рыдая, упала в мои объятия. - О, папочка, я была так напугана! - Затем Бриджит догнала меня и попыталась обнять, одновременно колотя кулаком по моим рукам и груди. - Никогда больше не делай ничего подобного, Джон Мэннинг! Что, если бы они напали на тебя? Что, если бы кто-то принес пистолет?

Я взял их обеих на руки и повел обратно в дом. Женщины не отпускали меня, и мы все трое в изнеможении повалились на диван. Когда Бриджит почувствовала, что ножны упираются ей в бок, она заставила меня вытащить охотничий нож и показать его ей вместе с пакетом, набитым волосами Брэндона.

— Я не могу поверить, что ты взял эту штуку с собой! - воскликнула она. Затем она вопросительно посмотрела на меня. - Ты же знаешь, что эти волосы не будут считаться веской уликой, не так ли? - спросила она.

— Я знаю, - сказал я. - Суд обяжет его сдать новый образец для судебного разбирательства. Но получить этот образец было очень весело, и это, несомненно, убедило всех присутствующих в моей правоте. Кроме того, Брэндона это напугало до мокрых штанов - в буквальном смысле!

И тут меня осенила мысль. - Откуда вы все знаете, что там произошло?

— Я рассказала им, - тихо произнесла Лори. - Сесилия позвонила мне и рассказала, что произошло.

— Сесилия позвонила тебе? Ты не разговаривала с ней много лет, - недоверчиво произнес я.

— Я знаю, - сказала Лори, - но ей пришлось позвонить мне, чтобы узнать, правда ли то, что ты сказал о Брэндоне. Когда я рассказала ей обо всем, что произошло, она сказала, что завтра начнет добиваться расторжения брака.

Я кивнул. Я был рад услышать эту новость.

Слезы все еще текли по лицу Лори. - Я знаю, что ты сделал это не ради меня, Джон, но спасибо тебе за то, что спас Сесилию от этого монстра. Какое-то время ей будет очень тяжело, но, по крайней мере, она узнала правду сейчас, а не позже. Спасибо, что спас мою младшую сестру.

Я снова кивнул. У меня были на то свои причины, но я все равно чувствовал себя лучше, зная, что этот аморальный ублюдок не испортит жизнь Сесилии.

Несмотря на мои опасения, полиция так и не появилась в нашем доме ни в ту ночь, ни на следующий день. Я был уверен, что Руфус придет за мной, но, очевидно, вместо этого он направил свой гнев на Брэндона.

Жизнь этого молодого человека быстро пошла под откос. Как рассказала Лори, Сесилия добилась расторжения брака и добилась его, успешно аргументируя это тем, что Брэндон утаил от нее важную информацию. Между тем, на судебном процессе по двум искам об установлении отцовства, которые я подал, суд постановил, что он действительно был отцом детей Лори и Эмили. Он присудил обеим женщинам соответствующие алименты. Брэндон Хилтон стал заметным человеком, поскольку его статистика жизни была зарегистрирована в Отделе поддержки детей Джорджии.

Свадебный прием стал событием года, и хотя список приглашенных насчитывал всего 500 человек, тысячи жителей Саванны утверждали, что были там и стали свидетелями разгрома. Неудивительно, что вскоре после этого Брэндон уехал из города. Я слышал, что сейчас он занимает низшую государственную должность в Мэконе. Что меня действительно удивило, так это то, что Руфус Карлтон, по-видимому, помог ему получить эту работу. Я думаю, Руфус решил, что работа Брэндона отвечает интересам всех заинтересованных сторон. Конечно, после двух ежемесячных выплат на содержание ребенка у Брэндона остается не так уж много свободного дохода.

Сесилия и Лори продолжали поддерживать связь друг с другом, и в конце концов Лори вернулась в Саванну. Думаю, без меня Руфус был готов принять ее обратно в семью. Или, может быть, он понял, что, в конце концов, изгнание его дочери было не таким уж мудрым шагом. В любом случае, ее отъезд стал для меня облегчением. После всего, что случилось, я хотел бы сказать, что простил ее, но это было бы ложью, и я был рад, что она ушла из моей жизни.

Эмили по-прежнему живет дома, но хочет в ближайшее время найти собственное жилье. Она нашла хорошую работу здесь, в Атланте, и посещает вечерние занятия, чтобы получить высшее образование. Она также достаточно поправилась, чтобы начать налаживать личную жизнь. Быть матерью-одиночкой нелегко, но мы с Бриджит с удовольствием посидим с детьми, и это помогает.

Да, мы с Бриджит поженились на небольшой частной церемонии. После моего приключения с линчеванием она сказала мне, что не собирается выпускать меня из виду, поэтому я решил смириться с неизбежным и оформить это законно.

Теперь, когда мой личный экскурс в линчевание завершен, я решил написать книгу на эту тему. Надеюсь, в будущем мое общение с теми, кто хочет взять закон в свои руки, будет носить исключительно академический характер. Однако, похоже, в моей жизни все еще остается один потенциальный линчеватель. Моя новая жена взяла нож Боуи, вставила его в рамку и повесила над нашей каминной полкой. Она недвусмысленно предупредила меня, что если я "еще раз выкину что-нибудь подобное", она снимет его и сделает операцию, которую я никогда не забуду. Я думаю, она шутит, но я не собираюсь рисковать и выяснять это.

Конец.