Вера. Casus belli.

От автора

Рассказ «Вера. Casus belli.»/ «Вера. Повод к войне.» создан на основе оригинального текста «Жена без трусиков» (автор: nicegirl). Получено разрешение на творческую переработку.

Автору оригинальной истории — огромная благодарность за идею и вдохновение. Оригинальная сюжетная канва принадлежит nicegirl.

Автор этой версии рассказа (CrazyWolf) заменил имена всех героев, добавил новые сцены и внутренние монологи персонажей, а также расширил оригинальный рассказ, изменив структуру и финал.

Это не перевод и не копия, а самостоятельное произведение, вдохновлённое исходным текстом.

Глава 1. Res ipsa loquitur (Факт говорит сам за себя)

Глава 2. Veritas odium parit (Истина рождает ненависть)

Глава 3. Nulla est, quam amavi (Той, которую я любил, больше нет)

Глава 4. Venefica comburenda est (Ведьма должна быть сожжена)

Глава 5. Carthago delenda est (Карфаген должен быть разрушен)

Глава 1. Res ipsa loquitur (Факт говорит сам за себя)

11 сентября. Вторник. Утро. Квартира Максима и Веры.

Максим проснулся от того, что кровать рядом опустела. Это само по себе было странно — обычно Вера возится с будильником минут десять, прячет голову под подушку, а потом, наконец, с трагическим вздохом выбирается из-под одеяла. Сегодня он не слышал будильника вообще. В коридоре горел свет.

Максим перевернулся на спину, прислушиваясь. Из ванной доносился звук воды — она принимала душ. Он взглянул на часы: половина седьмого. Вера выходила на работу к девяти, дорога у неё занимала минут сорок, значит, у неё было полно времени. Но она вставала рано, и это настораживало. За последний месяц — в третий раз.

Максим не сразу понял, что именно его беспокоит. В их жизни не происходило ничего из ряда вон выходящего. Вера работала секретарём-референтом в «РосМеталлГаранте», крупной компании, занимающейся поставками металлопроката. Зарплата у неё была хорошая — даже лучше, чем у него, если честно. Максим работал на удалёнке, занимался вёрсткой и технической поддержкой сайтов, и его доходы были непредсказуемыми: в одном месяце могло прилететь очень много, в другом — едва наскребаешь на ипотеку.

Вера никогда его не упрекала. Ни разу. Она вообще была идеальной в этом смысле: не пилила, не сравнивала с мужьями подруг, не говорила, что ей нужно больше. Может, именно это его и настораживало? Идеальность.

Максим отбросил эти мысли. Просто у неё сегодня какая-то важная встреча. Или она решила позавтракать не впопыхах. Или... Или он искал проблему там, где её нет.

— Макс, ты встаёшь? — крикнула Вера из ванной.

— Ага, — ответил Максим, хотя не пошевелился.

Он лежал и смотрел в потолок. Их спальня была маленькой, уютной, с невысоким потолком и окном во двор. На тумбочке у Веры стояла её любимая кружка с пингвинчиком — она всегда пила из неё кофе по утрам. Всё было на своих местах. Всё было правильно. Так почему же у него внутри поселилось это липкое, противное чувство?

Вода перестала шуметь. Максим услышал, как открылась дверь ванной, потом Вера прошлёпала босыми ногами в комнату. Она была в одном полотенце, волосы мокрые, на плечах блестят капли.

— Доброе утро, — она наклонилась и поцеловала его в лоб. От неё пахло гелем для душа — кокосом и ванилью. — Что ты такой задумчивый?

— Сплю ещё, — Максим улыбнулся, провёл рукой по её мокрым волосам. — Ты рано сегодня.

— Хочу успеть сделать макияж нормально, а не на скорую руку, — Вера выпрямилась и подошла к шкафу. — У нас сегодня встреча с новым поставщиком, надо выглядеть презентабельно.

Максим кивнул, хотя внутри что-то кольнуло. Вера всегда выглядела презентабельно. Даже когда просто шла в магазин за хлебом, она умудрялась выглядеть так, будто собралась на светский раут. Но в последние полгода Вера стала уделять этому ещё больше внимания. Новая косметика, которой раньше не было. Новые платья, которые она покупала сама, не советуясь с ним. Новое бельё — кружевное, дорогое, такое, которое она раньше называла «непрактич-ным».

— Ты встаёшь? — спросила Вера, доставая из шкафа блузку и юбку.

— Сейчас, — сказал Максим, но остался лежать.

Вера начала одеваться, стоя к нему спиной. Он смотрел, как она снимает полотенце, как надевает бельё — чёрное кружево, очень красивое. Максим хотел сказать ей что-то, сделать комплимент, но слова застряли в горле. Было в этом что-то... театральное. Вера двигалась так, будто знала, что он смотрит, но не оборачивалась специально.

Затем она достала из ящика комода чулки — телесные, с широкой кружевной резинкой. Максим видел, как она поставила ногу на край кровати и медленно, почти демонстративно натянула один чулок, разгладила кружево на бедре, потом так же неторопливо натянула второй чулок. Её пальцы задержались на резинках, поправляя их, будто она позировала для невидимого зрителя.

Потом она надела блузку, застегнула пуговицы, натянула юбку-карандаш, и вид стал совсем другим: строгим, деловым, собранным. Всё, как положено.

— Я в ванную, — сказала Вера, взяла косметичку и вышла.

Максим наконец поднялся. Прошёл на кухню, включил кофеварку. За окном светало, двор ещё спал. Он налил себе кофе, сделал глоток. Горький. Слишком горький. Он забыл насыпать сахар.

В ванной Вера что-то напевала. Максим подошёл к двери, хотел постучать, спросить, не хочет ли она кофе, но замер. Дверь была приоткрыта. Сантиметров на десять. Этого хватило, чтобы он увидел её отражение в зеркале. Она уже закончила с макияжем — глаза стали больше, губы ярче, лицо — совершеннее. Но не это приковало его внимание.

Вера стояла в юбке и блузке, но без обуви. В руках у неё был пакет для обуви — такой чёрный тканевый мешочек, в котором она обычно носила сменную обувь. Максим подумал, что она собирается достать туфли. Но она сделала нечто иное. Вера засунула руки под юбку. Максим видел это в зеркале. Её пальцы скользнули по бёдрам, нащупали резинку трусиков, и одним плавным, отточенным движением она стянула их вниз. Трусики упали на пол, Вера подняла их, свернула и аккуратно положила в пакет для обуви.

Всё это заняло секунд пять. Потом она поправила юбку, подхватила пакет и вышла из ванной. Максим уже был на кухне.

— Кофе хочешь? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Некогда, милый, — Вера чмокнула его в щеку, схватила сумку, ключи. — Я в метро выпью.

— А что в пакете? — спросил Максим, кивая на чёрный мешочек.

Вера замерла на секунду. Буквально на секунду, но Максим заметил.

— Туфли, — сказала она легко. — На каблуках целый день не натаскаешься. Сменю на работе.

— Умно, — кивнул он.

— Я побежала, — Вера уже была в прихожей. — Вечером позвоню.

Дверь захлопнулась. Максим остался стоять посреди кухни с остывшим кофе в руке. “Туфли, — подумал он. — Она сказала — туфли”. Но он-то видел, что в ванной она снимала трусики.

Максим поставил кружку на стол. Руки дрожали — то ли от не выпитого кофе, то ли от чего-то другого. Он пытался найти объяснение. “ Может, мне показалось? Отражение в зеркале — оно же не всегда точное. Может, она просто поправляла бельё? Резинка перекрутилась, бывает”.

“Но она сняла их. Я видел. Трусики упали на пол. Она положила их в пакет. Зачем?”

Он сел за ноутбук, открыл рабочие задачи, но не мог сосредоточиться. Мысли возвращались к одному и тому же. “Вера пошла на работу без нижнего белья. Осознанно. Спланированно. Скрыла от меня.”

В интернете пишут про такое. “Фетиш? Некоторые женщины любят чувствовать себя так — свободно, рискованно, сексуально. Может, это просто её маленькая тайна, способ разнообразить рутину? Может, мне стоит забить и не выдумывать того, чего нет?” Максим почти убедил себя в этом. Почти.

Но когда он закрыл ноутбук и пошёл в ванную, чтобы умыться, он увидел на полу, у самого порога, маленькую чёрную петельку. Он наклонился и поднял. Это была нитка. Одна из тех тонких, блестящих ниток, которыми расшивают дорогое бельё. “Она повредила трусики, когда снимала их второпях.”

Максим зажал нитку в кулаке и долго стоял перед зеркалом, глядя на своё отражение. Обычное лицо. Обычный муж. “Которому только что сделали что-то очень плохое. Или я сам себе всё это придумал?” Он открыл кран, бросил нитку в воду и смотрел, как она кружится в водовороте, уходя в слив. В его голове крутилась одна мысль, от которой становилось тошно: “Зачем она это сделала?” И следом, совсем тихо: “Для кого?”

Тот же день. Квартира Максима и Веры.

Максим не работал в тот день. Ну, то есть формально он открыл ноутбук, зашёл в рабочий чат, даже ответил на пару сообщений от заказчика, который торопил с правками. Но текст расплывался перед глазами. Он смотрел в монитор, а видел только одну картинку: Вера у зеркала, её руки под юбкой, бельё, падающее на пол. “Где она сейчас? Идёт без трусиков. Голая под юбкой.” Он перебрал в голове все возможные объяснения.

“Первое: мне показалось. Отражение в зеркале искажает, плюс я был сонный, плюс угол обзора неудобный. Но нитка на полу в ванной была реальной. Я держал её в руках.”

“Второе: она сняла бельё, потому что оно было неудобным. Бывает же — купишь красивое, а носить невозможно, резинка врезается, ткань натирает. Тогда логично снять, пока никто не видит. Но зачем класть в пакет для обуви? И почему не надеть другое? У Веры в комоде белья — на полжизни хватит.”

“Третье: это была случайность. Запуталась, поправила, а я не так понял.”

“Четвертое объяснение я не хочу даже формулировать.”

К обеду Максим всё-таки заставил себя работать. Сделал правки, отправил заказчику, проверил почту. Потом полез в соцсети — просто так, от нечего делать.

Он редко заходил на страницу Веры. У неё был «Инстаграм» (запрещённая в России соцсеть) с закрытым профилем, она выкладывала туда в основном какие-то картинки с цитатами, фото еды и изредка свои селфи. Максим пролистал ленту. Всё как обычно: кофе, закат, книги, подпись «понедельник — день тяжёлый». Последнее её фото было сделано три недели назад.

На фото Вера сидела на лавочке в парке, в джинсах и свитере оверсайз. Волосы собраны в небрежный пучок, лицо без макияжа, улыбается. “Такая домашняя, простая, красивая. Та, за которую я женился.” Максим закрыл телефон.

А потом, сам не зная зачем, открыл его снова и нашёл в браузере сайт компании «РосМеталлГарант». Он бывал на нём пару раз — когда Вера только устроилась, хотел посмотреть, где она работает. Сайт был стандартным для металлотрейдеров: серо-синие тона, фотографии складов, офисов, страницы руководства.

Максим нашёл раздел «Наша команда». Там были фотографии сотрудников — по отделам. Финансисты, логисты, менеджеры по продажам. И секретариат. Вера стояла в первом ряду, рядом с пожилой женщиной и молодым парнем в очках. На ней была белая блузка и тёмная юбка. Волосы распущены, улыбка дежурная. Ничего особенного.

Он уже хотел закрыть вкладку, но заметил кнопку «Корпоративная жизнь» с фотографиями с прошлогоднего корпоратива. Нажал. Там были десятки снимков: люди с бокалами, танцпол, вручение премий. Максим листал без особого интереса, пока не наткнулся на одно фото.

Вера стояла в окружении двух мужчин. Одного он узнал — это был генеральный директор компании, Роман Александрович Изворин. Максим видел его фото на сайте: мужчина за сорок пять, крепкий, с сединой на висках и тяжёлым подбородком. Второй был моложе, лет тридцати, с нагловатой улыбкой и тёмными глазами.

Но не это привлекло его внимание. На Вере было платье. Короткое. Очень короткое. Гораздо выше колена. Ярко-красное, облегающее, с глубоким вырезом, который максимально открывал ложбинку её груди. Максим никогда не видел свою жену в таком платье.

Он увеличил фото. На лице Веры — широкая, счастливая улыбка. Рука Романа Александровича лежала на её талии, даже ниже, почти на ягодице. Пальцы второго мужчины касались её запястья. “Что это?” Максим смотрел на это фото и чувствовал, как внутри поднимается что-то тёмное и липкое. Он закрыл ноутбук.

Вечером Вера вернулась в половине восьмого. Максим слышал, как щёлкнул замок, как она скинула туфли в прихожей, как прошла на кухню.

— Максик, я дома! — голос у неё был бодрым, почти радостным.

Максим сидел в гостиной, делал вид, что смотрит телевизор.

— Привет, — сказал он, когда она вошла.

Вера выглядела... иначе. Он смотрел на неё и пытался понять, что изменилось. Те же волосы — длинные, русые, с лёгким мелированием. Те же глаза — серо-голубые, с длинными ресницами. Те же губы — пухлые, всегда чуть приоткрытые, будто она собирается что-то сказать. Но было что-то другое.

Максим присмотрелся. Макияж. Раньше она красилась сдержанно: тональный крем, тени, помада нейтральных оттенков. Сейчас на ней были яркие, подведённые стрелки, тени с металлическим блеском, и помада — тёмно-вишнёвая, почти вызывающая. Это был не дневной макияж. Это был вечерний, выходящий, провокационный.

И одежда. Белая блузка, которую он видел утром, была расстёгнута на две верхние пуговицы. Не на одну, а на две. Максим видел ключицы, ложбинку груди, тонкую золотую цепочку, которой раньше у неё не было. Юбка-карандаш сидела идеально, обтягивая бёдра, подчёркивая каждый изгиб. На ногах чулки телесного цвета.

Вера наклонилась, чтобы достать из нижнего ящика холодильника бутылку воды. Ткань юбки натянулась на её ягодицах — и Максим отчётливо увидел: под тканью нет никакого белья. “Под юбкой ничего. Совсем ничего.“ Вера выпрямилась, отпила воды, потом села на стул, откинувшись на спинку. Максим посмотрел на ноги жены.“На ней только чулки. И она снова без трусиков.“

— Как день прошёл? — спросила Вера, открывая холодильник.

— Нормально, — ответил Максим. — У тебя?

— Ох, — она выдохнула, доставая бутылку воды. — Встреча с поставщиками, три часа переговоров. Я еле ноги переставляю.

— Ты как-то особенно светишься сегодня, — сказал Максим. Старался, чтобы голос звучал легко, почти шутливо, но сам слышал в нём чужую, натянутую ноту. — У тебя там что, роман на работе?

Он улыбнулся, но улыбка вышла кривой — слишком быстрой, слишком нервной.

Вера замерла на мгновение. Рука, державшая бутылку воды, чуть дрогнула, но она быстро взяла себя в руки. Посмотрела на него, склонив голову набок, — как смотрят на ребёнка, сказавшего какую-то глупость.

— Смешной ты, — она улыбнулась, но улыбка была дежурной, чуть натянутой, как маска, которую надевают, чтобы скрыть раздражение. — Встреча важная была. Надо выглядеть хорошо.

— Выглядишь ты отлично, — сказал Максим, чувствуя, как внутри холодными мурашками разливается тревога. — Даже слишком, может быть.

Она поставила бутылку на стол.

— Макс, что значит «слишком»?

— Ну, — он пожал плечами, стараясь придать лицу беззаботное выражение, — блузка расстёгнута, юбка короткая, чулки. Макияж вечерний. Для офиса, наверное, чересчур.

Тишина повисла в кухне. Вера поставила бутылку на стол. Максим видел, как напряглись её плечи.

— Я работаю в крупной компании, — сказала она ровно. — Там есть дресс-код, но он не строгий. И я выгляжу профессионально.

— Профессионально — это когда на тебя смотрят как на специалиста, а не как на... — Максим не договорил.

— Как на кого? — голос Веры стал тихим. Опасным.

— Забудь, — Максим отвёл глаза. — Устал просто.

Она смотрела на него ещё несколько секунд, потом встала.

— Я в душ, — сказала она и вышла из кухни.

Максим остался сидеть. В голове крутилось то фото с корпоратива, её улыбка, рука директора на её талии. И утренняя сцена в ванной. Он знал, что не должен лезть в её вещи. “Это низко. Это значит не доверять.” Но когда услышал, как зашумела вода в душе, он всё равно встал и пошёл в прихожую.

Сумка жены стояла на тумбочке. Большая, кожаная, чёрная. Максим открыл её. Внутри — обычный женский набор: кошелёк, ключи, пудреница, помада, телефон, наушники. Он порылся, стараясь не шуметь, и нащупал на дне тот самый чёрный тканевый пакет. Максим вытащил его, развязал тесёмки.

Внутри лежали туфли-лодочки на невысоком каблуке. Чёрные, лакированные. Максим перевернул пакет, вытряхнул содержимое. Туфли упали на пол. Больше ничего. Никаких трусиков. Он замер, глядя на пустой пакет. “Может, оставила на работе? Или...”

Максим положил туфли обратно, завязал пакет и положил в сумку. В голове билась одна мысль. “Она ушла утром без трусиков. И вернулась без них. В сумке их нет. В пакете — только туфли. Значит, она весь день на работе проходила без нижнего белья.”

Максим прошёл на кухню, сел за стол. Вода в душе всё шумела. Он смотрел на её кружку с пингвинчиком, на недопитый стакан воды. В его голове не укладывалось. “Вера — моя жена, которую я знаю шесть лет. Которая стеснялась даже при мне ходить по дому в одном белье. Которая краснела, если я заходил в ванную, когда она переодевалась. Эта Вера целый день ходила по коридорам офиса, сидела на переговорах, общалась с коллегами — и всё это время под юбкой у неё ничего не было.”

Вода перестала шуметь. Через несколько минут Вера вышла из ванной в халате, с мокрыми волосами. Она прошла на кухню, открыла холодильник, достала йогурт.

— Ты что-то молчишь, — сказала Вера, садясь напротив.

— Думаю, — ответил Максим.

— О чём?

Он посмотрел на неё. На её лицо без макияжа — такое родное, такое привычное. На родинку над верхней губой, на веснушки, которые появляются весной. Она была красивой. Всегда была красивой. Но сейчас, глядя на неё, Максим видел другую женщину — ту, что на корпоративном фото в красном платье, с руками посторонних мужчин на её теле.

— О нас, — сказал Максим.

— В каком смысле?

— В прямом, — Максим вздохнул. Он чувствовал, как тяжело даются ему эти слова, как они застревают в горле, но остановиться уже не мог. — Вера, скажи честно. У нас всё в порядке?

Вера замерла с ложкой в руке, не донеся йогурт до рта. На мгновение её лицо осталось неподвижным — как у человека, который внезапно услышал нечто, чего никак не ожидал. Она перевела взгляд на мужа, и в этом взгляде мелькнуло что-то быстрое, неуловимое: то ли удивление, то ли настороженность. “С чего вдруг?” — пронеслось у неё в голове. —Я же вроде всё делаю как обычно...”

Она поставила ложку в стаканчик, медленно, словно давая себе время собраться.

— Максик, — она взяла его руку, и её пальцы были прохладными, чуть влажными, — ты серьёзно?

— А что, не похоже? — Максим попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, как струна, готовая лопнуть.

Вера смотрела на него долгим, изучающим взглядом. В её глазах он не увидел вины — только тень усталости, смешанную с настороженным любопытством. Она словно пыталась заглянуть ему в душу, понять, откуда ветер дует. Обычно он не задавал таких вопросов. Обычно он просто молчал, утыкаясь в ноутбук. “Что-то изменилось. Он стал другим... или мне кажется? Может, у него просто проблемы с заказчиком? Или он переутомился?”

— Ну, это не похоже на тебя, — сказала она наконец, чуть склонив голову. — Ты же обычно не лезешь в такие дебри... и не задаёшь странные вопросы. У тебя там что, заказчики опять нервные?

— Всё нормально с заказчиками.

— Тогда что? — она чуть сжала его пальцы, вглядываясь в лицо. — Мне показалось, или ты действительно хочешь что-то у меня спросить? Что-то важное?

Она улыбнулась, но в улыбке читалось напряжение. Как будто она ждала от него чего-то — и боялась этого.

Максим почувствовал, как под её взглядом ему становится не по себе. Она всегда умела читать его, но сейчас он не хотел, чтобы она прочитала слишком много.

— Ничего важного, — сказал он, отводя глаза. — Просто... показалось.

Вера выдержала паузу — такую долгую, что на кухне повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Потом она выдохнула, и в этом выдохе было облегчение. Она снова взяла его руку, на этот раз мягче, почти ласково.

— Максик, — она провела большим пальцем по его костяшкам, — у нас всё хорошо. Правда. Ты просто устал, сидишь дома целыми днями, вот и накручиваешь себя. Нам надо в выходные выбраться куда-нибудь, отдохнуть

Максим хотел сказать ей, что он видел. Хотел спросить про утро. Про то, почему она ходит на работу без трусиков. Про фото с корпоратива. Про то, как она выглядит сейчас — слишком ярко, слишком сексуально, слишком... не для него. Но он промолчал. “Потому что, если бы я спросил, а она ответила бы правду — что бы я сделал? Что бы я вообще мог сделать?” Максим кивнул, сжал её пальцы.

— Наверное, ты права, — сказал он. — Накручиваю.

Вера облегченно улыбнулась. Максим это почувствовал — как напряжение ушло из её плеч, как она расслабилась.

— Вот и хорошо, — она встала, поцеловала его в макушку. — Я спать, завтра рано вставать.

Вера ушла в спальню. Максим остался на кухне. Он смотрел на её кружку с пингвинчиком. Потом перевёл взгляд на чёрный пакет для обуви, который лежал в прихожей. “Пустой пакет. Как и её обещания, что у нас всё хорошо.”

Максим почти не спал ночью. Вера уснула быстро — он слышал её ровное дыхание уже через десять минут после того, как она легла. Она всегда засыпала легко, как ребёнок. Максим лежал рядом, глядя в потолок, и слушал, как тикают часы на кухне. Каждые пять минут он поворачивал голову и смотрел на неё. Вера спала на боку, подложив руку под щёку, волосы разметались по подушке. Такая беззащитная. Такая родная. “И такая чужая.”

Максим прокручивал в голове всё, что узнал за вечер. Поиск в интернете дал результаты, которые он не знал, как переварить.

Роман Александрович Изворин. Сорок девять лет. Генеральный директор «РосМеталлГаранта» с 2015 года. Женат, двое взрослых детей. Старший сын женат. Есть ребенок – девочка. Младшая дочка учится на последнем курсе университета. В 2021 году Гордеев попал в рейтинг «Топ-1000 российских менеджеров» по версии какого-то делового журнала. Фотографии с отраслевых конференций, с открытия новых складов, с вручения премий сотрудникам. На всех снимках он выглядел одинаково: уверенный, холёный, с лёгкой полуулыбкой человека, который привык, что ему говорят «да». “Такой, как он, не привык получать отказы. Ни в бизнесе. Ни в чём-то другом.”

Второй мужчина с корпоративного фото оказался Феликсом Коноваловым, заместите-лем генерального директора. Тридцать один год. Женат, маленький ребёнок. Закончил ту же бизнес-школу, что и Изворин. На сайте компании его называли «молодым и перспективным управленцем». На фотографиях он всегда был рядом с Извориным — как тень. “Молодой, нагловатый. Из тех, кто уверен, что у него вся жизнь впереди, ему все должны и ему всё позволено.”

Максим нашёл их страницы в соцсетях.

Профиль Романа Александровича Изворина был открыт. Полностью. Максим зашёл и сразу увидел: никакой приватности. Будто этот человек не боялся ничего. Или считал себя неуязвимым.

На аватарке Роман Александрович обнимал жену — невысокую брюнетку с властным, жёстким лицом. Она смотрела в камеру без улыбки, но держалась за его руку собственническим жестом. «Моя опора», — было подписано на фото.

Максим посмотрел остальные фото из ленты Изворина. Милые семейные фото. Фото сына с невесткой, фото взрослой дочери, фото маленькой внучки на дедушкиных коленях. Счастливый муж. Счастливый отец. Счастливый дедушка.

Профиль Феликса Коновалова тоже оказался открытым. И если Изворин выглядел как матёрый, умудрённый опытом семьянин, то Феликс казался молодым, дерзким отцом семейства, который не стесняется своей жизни.

На аватарке — он сам, улыбается, щурится от солнца. Рядом — жена, блондинка с длинными волосами, красивая, с мягкой улыбкой, доверчиво прижимается к его плечу. В ленте Феликса тоже семейные фото: дома, на отдыхе. Фото с женой у бассейна, фото с маленькой дочкой на коленях. «Мои девочки», — коротко подписано. Полная идиллия.

Но среди этих семейных альбомов Максим нашёл то, что искал. Феликс выложил отдельный альбом — «Мероприятия». Сотни снимков. Люди с бокалами, танцпол, вручение премий. И на многих из них была его жена - Вера. Жён Изворина и Коновалова на корпоративных снимках не было. Только его Вера.

Вот она смеётся, глядя на Феликса. Вот она стоит у барной стойки, Роман Александрович что-то говорит ей на ухо, она улыбается, опустив глаза. Вот они втроём — Изворин, Коновалов и Вера — сидят за столиком, и она сидит между ними. Рука Изворина лежит на спинке стула Веры. Ладонь Коновалова накрыла руку Веры. Она не выглядит чужой среди них. Не выглядит неловкой. Она своя.

Максим вспоминал эти фото и чувствовал, как в груди разрастается холод. “Они — примерные семьянины. Счастливые мужья. Любящие отцы. Дедушка с внучкой. И моя жена — своя среди них. Сидит между ними. Один обнимает, а второй накрывает её руку своей. Что связывает её с ними?”

Вера вышла замуж за него почти шесть лет назад. Максим думал, что знает её. Он думал, что они счастливы. “А теперь я сижу в темноте, разглядываю фотографии своей жены с чужими мужчинами и понимаю: я ничего не знаю.”

12 сентября. Среда. Утро. Квартира Максима и Веры.

Утром Максим проснулся от того, что Вера вставала с кровати. Он притворился спящим. Он слышал, как она прошла в ванную, как шумела вода, как она вернулась в комнату, чтобы одеться. Максим открыл глаза чуть-чуть, сквозь ресницы, и смотрел. Вера достала из шкафа новую блузку — шёлковую, цвета слоновой кости, с V-образным вырезом, который спускался ниже, чем он считал допустимым для офиса. Юбка сегодня была ещё короче, чем вчера, тёмно-синяя, с разрезом сзади. Снова чулки, которые она натянула на ноги медленно, почти демонстративно, хотя думала, что он спит. “Она даже не скрывается. Или делает вид, что скрывается?”

Вера подошла к зеркалу, повернулась, оглядела себя. "Сегодня будет важный день, и мне нужно быть в отличной форме".

Максим видел выражение её лица — она нравилась себе. Она улыбнулась своему отражению, поправила вырез блузки, сделав его ещё глубже. Потом она взяла пакет для обуви и вышла в прихожую.

Максим слышал, как она надела туфли, как взяла ключи. И снова — этот звук. Шорох ткани, движение рук под юбкой. “Снимает. Снова снимает трусики.” Максим зажмурился.

Когда дверь за женой закрылась, Максим сел на кровати. В голове гудело. Мысли крутились вокруг одного и того же: вчерашняя утренняя сцена в ванной, её руки под юбкой, трусики, падающие на пол. И сегодняшнее утро – она снова пошла на работу без нижнего белья. Он встал и подошел к комоду жены. Выдвинул ящик. Внутри лежало Верино бельё. Трусики, все — кружевные, дорогие, таких раньше у неё не было. Максим знал, потому что обычно обычно они покупали ей белье вместе — простые хлопковые, удобные. “Эти — другие. Эти куплены не мной. И не для меня...” Максим закрыл ящик.

Потом он прошёл в гостиную, сел за ноутбук. Максим не знал, что собирается делать. Просто сидел и смотрел на экран. А потом сделал то, о чём знал, что не должен. Он открыл страницу жены в соцсетях. Пароль он знал — Вера использовала один и тот же для всего, дату их свадьбы. Максим никогда до этого не лазил в её аккаунты, считая это низостью. “Но сейчас мне всё равно.” Он зашёл в личные сообщения.

Список диалогов был длинным. В основном переписка с подругами, с коллегами, с её сестрой. Максим начал листать. И замер.

Диалог с Феликсом Коноваловым. Последнее сообщение было отправлено вчера, в 18:42. Он открыл.

Феликс: Ты сегодня была великолепна. Он оценил.

Вера: Надеюсь. Он сказал что-нибудь?

Феликс: Он сказал, что ждёт субботу. Не подведи.

Вера: Я вас не подведу 😊

Феликс: Мне понравилось, как ты была сегодня одета. Ему тоже.

Вера: Я старалась 😉

Максим перечитал это сообщение раз десять. Пальцы онемели. «Не подведи». «Ему понравилось, как ты была одета». Он пролистал диалог выше. Сообщения уходили на несколько месяцев назад. Сначала они были невинными — рабочие вопросы, графики встреч, уточнения по документам. Но чем выше он листал, тем более личным становилось.

Феликс: Ты сегодня выглядела потрясающе. Он заметил.

Вера: Серьёзно? 😊

Феликс: Сказал, что у него лучший секретарь в мире.

Вера: Только секретарь? 😏

Феликс: Не только. Ты же знаешь.

А вот сообщение от двух месяцев назад:

Феликс: Завтра в 18:00, как обычно. Кабинет. Он будет ждать.

Вера: Хорошо. Я подготовлюсь.

Феликс: И надень то платье. Красное.

Максим закрыл диалог. Руки тряслись. Он открыл следующий — с Извориным. Сообщений было меньше, но они были другими. Изворин писал коротко, сухо, без смайликов.

Роман Ал.: Вера, завтра в 18:00, как обычно.

Вера: Хорошо, Роман Александрович.

Роман Ал.: Феликс будет.

Вера: Я поняла.

И ещё одно, от недельной давности:

Роман Ал.: В субботу корпоратив. Твой муж?

Вера: Он не любит такие мероприятия. Скорее всего, не пойдёт.

Роман Ал.: Хорошо. Тогда как договаривались.

Максим сидел, глядя на эти сообщения, и не мог дышать. В груди сдавило так, что он подумал — сердце. Он согнулся пополам, упёрся лбом в колени, пытаясь отдышаться. «Как обычно». «Феликс будет». «... как договаривались».

“Я знаю, что это значит. Я не хочу знать, но знаю. Моя жена. Моя Вера. Которая краснела, когда я говорил ей комплименты. Которая отворачивалась, переодеваясь на пляже. Которая называла меня своим единственным. Она ходит в офис без нижнего белья. Она встречается с ними в кабинете директора. Она готовится к субботе. К корпоративу.”

Максим выпрямился. Слёзы — он даже не заметил, когда они начались — текли по лицу. Он вытер их рукавом, как ребёнок. “Я должен что-то сделать. Кричать. Разбить что-

нибудь. Поехать в эту чёртову компанию и выбить дверь кабинета директора ногой.”

Но он сидел и смотрел на экран. Потому что понимал: если он это сделает, он потеряет её. Окончательно. Вера уйдёт к ним. К этому старику с сединой на висках и к молодому наглецу, который называл её по имени и писал смайлики. “Я потеряю её, и никто даже не осудит. Скажут: «Ну, посмотри на себя. Фрилансер, сидишь дома, денег нет. А он — директор. Что ты можешь ей дать?»”

Максим сжал кулаки. “Нет. Я не буду кричать. Я не буду ломиться в двери. Я узнаю всё. До конца. Я увижу своими глазами, что она делает. И тогда... Что тогда?”

Он не знал. Но знал одно: он не может закрыть на это глаза. Не может притворяться, что ничего не происходит, как она притворяется, что у них всё хорошо.

Максим открыл браузер и начал искать информацию о предстоящем корпоративе. На сайте компании была новость: «10 лет компании “РосМеталлГарант”. Торжественное мероприятие состоится в субботу, 15 сентября, в головном офисе компании по адресу: ул. Металлургов, 15. Начало в 19:00. Приглашаются все сотрудники с супругами. Празднование пройдёт в двухсветном атриуме на первом этаже — фуршетные столы, танцпол, выступление приглашённых артистов».

“15 сентября. Через три дня.” Максим закрыл ноутбук. Встал. Прошёл на кухню, налил себе воды. Руки всё ещё дрожали, но он заставил себя успокоиться. “Я не скажу ей, что догадываюсь. Я пойду на этот корпоратив. Я посмотрю. А потом... потом решу.”

Он допил воду, поставил стакан в раковину и заметил на столе её кружку с пингвинчиком. Вера всегда пила из неё утром. Сегодня она тоже пила. На дне осталось немного кофе.

Максим взял кружку, посмотрел на неё. Пингвинчик улыбался. Вера любила эту кружку. Она говорила, что она «смешная и дурацкая, как я сама». Он поставил кружку на место.

— Я посмотрю, — сказал он вслух. Пустой кухне. Сам себе. “Я посмотрю, во что превратилась моя жизнь. Я посмотрю, кем стала моя жена. И я узнаю, кто эти люди, которые забрали её у меня.”

13 сентября. Четверг. Три дня до корпоратива.

Максим не спал и эту ночь. Сидел на кухне, пил остывший кофе и смотрел в окно на пустой двор. Мысли крутились по кругу, как бельё в стиральной машине. Он перечитывал сообщения в телефоне — уже не в первый раз. Сделал скриншоты. Переслал себе. На всякий случай. “Хотя зачем — не знаю.”

Утром Вера ушла на работу раньше обычного. Максим слышал, как она собиралась, но не вышел из кухни. Не хотел смотреть на неё. “Боялся, что она прочитает всё по моему лицу.” Она заглянула на кухню перед выходом. На ней был бежевый тренч, который он купил ей на прошлый день рождения. Волосы уложены крупными локонами, макияж — ярче, чем когда-либо.

— Максик, я побежала, — сказала она. — Сегодня важный день, подготовка к корпоративу. Может, задержусь.

— Хорошо, — ответил Максим, не поднимая головы.

Вера помедлила секунду, будто ждала чего-то. “Поцеловать его? Спросить, что случилось?” Но она только вздохнула и вышла. Дверь щёлкнула замком.

Максим подождал пять минут, потом подошёл к окну. Вера садилась в такси — она перестала пользоваться метро в последнее время. Её тренч распахнулся и стали видны ее красивые ноги в чулках. Машина тронулась, и он остался один.

Он решил, что не будет сидеть дома. Одел джинсы, свитер, вышел. Дул холодный ветер, небо затянуло тучами. Максим бродил по городу без цели, заходил в кофейни, но не мог сделать глоток. Телефон держал в руке, будто ждал сообщения. Но Вера не писала. Она почти никогда не писала ему в течении рабочего дня.

Он зашёл в магазин мужской одежды. “Не знаю, зачем. Может, чтобы доказать себе, что я тоже могу выглядеть. Что я не какой-то там неудачник в домашней растянутой футболке.” Максим купил чёрный костюм. Дорогой. На деньги, которые откладывал на новый монитор. Продавщица сказала, что ему идёт. Он посмотрел на себя в зеркало — чужой человек в дорогой одежде.

Вечером Вера вернулась поздно. Максим уже лежал в кровати, притворялся спящим. Она вошла в спальню тихо, разделась в темноте. Он чувствовал запах её духов — новых, терпких, с нотками мускуса и кожи. Не те, что она носила раньше. Те пахли цветами и ванилью. “Эти пахнут чем-то чужим.” Она легла рядом, обняла его со спины. Максим заставил себя дышать ровно, не шевелиться.

— Максик, — прошептала она. — Ты спишь?

Он молчал. Вера вздохнула, прижалась ближе. Максим чувствовал тепло тела жены, мягкость груди через тонкую ткань сорочки. Она провела рукой по его груди, ниже, к животу. Максим напрягся, но продолжал притворяться. Через минуту Вера убрала руку, повернулась на другой бок. Максим лежал с открытыми глазами до утра.

14 сентября. Пятница. Два дня до корпоратива.

Максим проснулся от того, что Вера стояла над ним с кружкой кофе. На ней был его старый свитер — слишком большой, сползающий с плеча. Волосы собраны в небрежный пучок, макияжа нет, глаза сонные. “Такая, какой я любил её больше всего. Домашняя, уютная, настоящая.”

— Доброе утро, — Вера улыбнулась. — Ты вчера так рано лег спать, я не успела поговорить с тобой.

Максим сел, взял кружку. Кофе был с молоком, как он любил.

— Спасибо, — сказал он.

Она села на край кровати, поджав под себя ноги. Свитер задрался, открывая ее круглые коленки. Максим смотрел на них и в голову лезли мысли о том, что эти коленки, возможно, гладили чужие руки.

— Макс, ты какой-то странный последние дни, — сказала Вера. — Что-то случилось?

Максим сделал глоток кофе. Горький. “Она забыла сахар. Или положила, но мне кажется, что всё вокруг горькое.”

— Всё нормально, — ответил Максим. — Работы много.

— Мне сегодня дали выходной перед корпоративом, — сказала Вера. — Может, сходим куда-нибудь? В кино? Или просто погуляем?

Она предлагала это так искренне, с такой надеждой в глазах, что у Максима защемило сердце. Он почти поверил, что всё хорошо. Почти забыл о сообщениях, о пустом пакете для обуви, о чужих руках на её теле.

— Давай, — сказал он. — Сходим.

Они провели день вместе. Гуляли по парку, ели мороженое, смотрели глупую комедию в кинотеатре. Вера смеялась, держала его за руку, прижималась плечом. Максим улыбался, обнимал её, вдыхал запах её волос. “И мне показалось, что я сошёл с ума. Что я это всё выдумал. Что те сообщения — просто глупые шутки, которые не значат ничего.”

Вечером они вернулись домой, и Вера пошла в душ. Максим сидел на кухне, смотрел на её телефон, оставленный на столе. “Я не собираюсь в него лезть. Честно. Я уже и так обо всём почти всё знаю.” Но... Максим взял телефон. Ввёл пароль и посмотрел последние сообщения.

Феликс: Напоминаю, завтра в 17:00. Без опозданий. И оденься так, как мы обсуждали.

Вера: Я помню. Всё будет, как вы любите.

Он перечитал это несколько раз. “«Как вы любите». Не «как ты любишь». Вы. Двое.” Максим положил телефон на место, когда услышал, что вода перестала шуметь. Вера вышла из ванной в халате, волосы мокрые, лицо раскрасневшееся.

— Ты чего такой бледный? — спросила она.

— Голова разболелась, — сказал Максим. — Пойду лягу.

Он лёг в кровать, отвернулся к стене. Через минуту она легла рядом, обняла его.

— Максик, — прошептала Вера. — Завтра корпоратив. Ты вроде говорил, что хочешь пойти, но, я думаю, что не стоит. Там тебе будет скучно, я не смогу уделить тебе много времени, буду занята организацией, постоянно бегать, решать вопросы. Тебе вряд ли понравится.

Максим молчал.

— Да и потом, ты сам говорил, что не любишь такие мероприятия. — Вера говорила быстро, словно перечисляла заранее заготовленные аргументы. — Я, если честно, вообще не хочу, чтобы ты мучился. Оставайся дома, отдохни.

— Я подумаю, — ответил он.

Вера помолчала, потом поцеловала его в плечо.

— Правда, не стоит. Я просто переживаю, что тебе будет некомфортно.

— Хорошо, — сказал Максим. — Я подумаю и скажу тебе завтра.

Вера внимательно посмотрела на мужа. Потом закрыла глаза. Через минуту её дыхание стало ровным. Она уснула. Максим лежал и смотрел в стену, за которой висел её чёрный пакет для обуви. “Завтра я надену новый костюм. Пойду на корпоратив. И увижу всё своими глазами.”

15 сентября. Суббота. День корпоратива. Квартира Максима и Веры.

Максим проснулся раньше Веры. Лежал неподвижно, смотрел, как она спит. Солнце падало на её лицо, делая кожу почти прозрачной. Ресницы дрожали, губы были чуть приоткрыты. Она казалась ребёнком. “Моим ребёнком. Тем, кого я обещал защищать. Сможет ли она защитить меня? Нет. Она сама стала тем, от кого меня нужно защищать.”

Вера проснулась в девять, потянулась, улыбнулась ему.

— Ты не спишь?

— Не спится.

Она села, обняла колени.

— Сегодня корпоратив, — сказала Вера. — Я, наверное, поеду пораньше, нужно помочь с украшением зала.

— Хорошо, — сказал Максим.

Она встала, пошла в душ. Он слышал, как она напевала что-то — какую-то мелодию, которую он не узнавал. Потом звук фена, шорох одежды. Вера вышла из ванной через час.

— Я надену платье перед выходом, — объяснила она. — Не хочу помять.

— Какое платье? — спросил он.

— Новое, — Вера улыбнулась. — Сюрприз.

Она ушла в гостиную, где на вешалке висело платье, закрытое чехлом. Максим не видел, что там. Вера вошла в спальню через два часа. Он лежал, смотрел в телефон, делал вид, что не замечает.

— Максим, — сказала Вера. — Как тебе я?

Максим поднял глаза. Она стояла в дверях, уже одетая. Платье было чёрным. Не просто чёрным — оно было таким чёрным, что поглощало свет. Ткань струилась по её телу, облегая каждую линию. Декольте было глубоким — не вульгарным, но таким, что невозможно было не смотреть. Спина открыта почти до поясницы. Длина — чуть выше колена. Когда Вера повернулась, Максим увидел разрез сбоку, почти до бедра. Он заметил, что под платьем нет бюстгальтера — ткань облегала грудь плотно, и сквозь неё угадывались очертания сосков. На ногах — телесные чулки с аккуратными стрелками сзади, тянущимися от пятки до середины бедра. Туфли — чёрные лодочки на шпильке. Волосы распущены, уложены крупными локонами. Макияж — стрелки, тёмные тени, помада цвета переспелой вишни. “Она прекрасна. Она опасна. И она уже не моя.”

— Вера, — сказал Максим, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не слишком ли откровенное платье для корпоратива? Всё-таки это не ночной клуб. К тому же ты не хочешь, чтобы я шёл с тобой. То есть ты будешь на корпоративе одна. В таком платье.

Вера замерла на секунду. Её лицо не изменилось, но Максим заметил, как напряглись её плечи.

— В нашей компании такой дресс-код, — ответила она чуть холоднее обычного. — Все девушки так одеваются на торжественные мероприятия. Ты просто не в курсе.

— Понятно, — сказал Максим.

— Что ты решил? Пойдёшь на корпоратив? — Спросила Вера с нарочитой бодростью, явно стремясь сменить тему.

— Да, решил, — казал Максим. — Я остаюсь.

Вера кивнула, и он видел облегчение в её глазах. Она подошла, поцеловала мужа в щеку — быстро, легко.

— Не жди меня, я буду поздно.

— Хорошо.

Вера вышла. Максим слышал, как она взяла сумку. Дверь закрылась. Он подождал десять минут. Встал, подошёл к окну. Увидел, как его жена садится в такси. Машина уехала.

Максим пошёл в ванную. Умылся холодной водой, посмотрел на себя в зеркало. Лицо было серым, глаза красными. Он побрился, почистил зубы. Потом достал новый костюм из шкафа. Он одевался медленно, как перед боем. Рубашка, галстук, пиджак. Посмотрел на себя в зеркало. “Неплохо. Совсем неплохо.” Максим взял ключи, телефон и вышел из квартиры. На улице поймал такси.

— Ул. Металлургов, 15, — сказал водителю. Машина тронулась. Он смотрел в окно на огни города, которые зажигались один за другим. “Я еду на войну. Я еду смотреть правде в глаза.”

Вечер 15-го сентября. Суббота. Офисное здание «РосМеталлГаранта».

Такси высадило Максима на стоянке перед офисным зданием «РосМеталлГаранта». У входа в здание толпились люди. Женщины в вечерних платьях, мужчины в костюмах, смех, звуки музыки, доносившиеся изнутри. Официальная часть уже закончилась — началось веселье. Максим заплатил таксисту, поправил галстук и направился к входу.

Охранник — здоровенный парень в чёрной форме — взглянул на список.

— Фамилия?

— Елагин Максим, — сказал он. — Я муж Веры Елагиной. Она уже внутри.

Охранник кивнул, сделал пометку в планшете.

— Проходите.

Максим вошёл.

Первое, что ударило в нос — запах. Духи, дорогой алкоголь, горячие закуски, цветы. Всё смешалось в один тяжёлый, сладковатый аромат, от которого слегка кружилась голова. Второе — свет. Приглушённый, тёплый, он струился сверху, отражаясь в хрустале люстр, в бокалах, в глазах людей.

Двухсветный атриум на первом этаже был огромным. Потолок уходил вверх на два этажа, там, на уровне второго и третьего этажей, тянулись балконы с коваными перилами. Столы белоснежными островами разбросаны по периметру, в центре — танцпол, где уже кружились пары. Сцена с диджейским пультом, барная стойка — всё выглядело дорого и продуманно.

Справа от входа, в глубине атриума, Максим заметил два стеклянных панорамных лифта. Их прозрачные кабины бесшумно скользили вверх и вниз, подсвеченные изнутри тёплым светом. Рядом с лифтами горела табличка: «Бизнес-центр. Этажи 2–5. Пропускной режим». Максим перевёл взгляд наверх — пятый этаж занимало руководство компании.

Максим взял с подноса пробегающего официанта бокал шампанского. Сделал глоток. Пузырьки обожгли горло. Он начал искать свою жену. Протискиваясь между гостями, Максим всматривался в лица. Много незнакомых людей, много фальшивых улыбок, много пустых глаз. Он чувствовал себя чужим на этом празднике. “Не потому, что никого не знал — а потому, что знал слишком много.” И вдруг он увидел её.

Вера стояла у барной стойки, спиной к Максиму. Он узнал её по платью — чёрному, струящемуся, открытому. Она держала в руке бокал с чем-то прозрачным — водой или джином с тоником. Рядом с ней стоял мужчина в дорогом сером костюме — тот самый, с фотографий. Феликс Коновалов.

Он что-то говорил ей на ухо, наклонившись почти вплотную. Вера смеялась — Максим видел это по движению её плеч. Она запрокинула голову, волосы упали назад, открывая шею, ключицы, край декольте. Феликс положил руку ей на талию — легко, как само собой разумеющееся.

Максим замер в десяти метрах от них, сжимая бокал так, что пальцы побелели. “Я должен подойти. Сделать вид, что пришёл сюрпризом. Улыбнуться, обнять, поцеловать. Играть роль любящего мужа, который решил составить жене компанию.” Но ноги не слушались.

Он стоял и смотрел, как Феликс шепчет его жене что-то, от чего она краснеет и опускает глаза. Как его пальцы скользят по спине Веры, спускаются ниже, почти касаясь ягодиц. По-хозяйски касаются. Как она не отстраняется. Как она улыбается ему — той улыбкой, которую раньше дарила только мужу.

— Вы кого-то ищете? — раздался голос сбоку.

Максим вздрогнул. Рядом стояла женщина лет пятидесяти в синем платье, с бокалом в руке и любопытным взглядом.

— Жену, — сказал он. — Она здесь.

— Ах, — женщина улыбнулась. — Все здесь кого-то ищут. Или от кого-то убегают.

Она подмигнула и растворилась в толпе. Максим перевёл взгляд обратно к бару. Веры там уже не было. Феликс тоже исчез. Сердце забилось чаще. Он начал пробираться сквозь толпу, оглядываясь по сторонам. Танцпол, столики, зона фуршета — её нигде не было.

— Девушка, — спросил Максим у официантки, проходившей мимо с подносом закусок. — Вы не видели девушку в чёрном платье?

— Кажется, она прошла в сторону переговорных, — девушка кивнула в дальний конец зала, где за стеклянными перегородками виднелись отдельные комнаты.

Максим двинулся туда. Звуки музыки стали тише, когда он свернул в коридор, ведущий к переговорным. Стены здесь были обиты тёмной тканью, пол устилал толстый ковёр, поглощающий шаги. Горели редкие бра, отбрасывающие длинные тени.

Первая переговорная была пуста. Вторая — зашторена. Максим прошёл дальше. Третья была открыта. Он заглянул внутрь.

Вера стояла у окна, спиной к нему. Феликс был рядом, почти вплотную. Он держал её за руку, что-то говорил — Максим не слышал слов, только интонации. Настойчивые, требовательные.

Вера покачала головой. Феликс шагнул ближе, прижал её к стене. Максим видел, как его рука скользнула по бедру его жены, задирая край платья. Он сделал шаг вперёд.

— Вера, — сказал Максим громко.

Феликс и Вера обернулись.

Лицо Веры за секунду сменило несколько выражений. Сначала удивление. Потом страх. Потом — Максим не поверил своим глазам — досада.

“Твою мать. Зачем он пришёл? Мы же договорились. Если он что-то заметит... Если он всё испортит... Сидел бы дома, в своей растянутой футболке”, — пронеслось в голове у Веры.

— Максим? — голос её дрогнул. — Ты... ты пришёл?

— Пришёл, — Максим вошёл в переговорную, встал напротив них.

Феликс отошёл от Веры на шаг, но не выглядел смущённым. Он окинул Максима оценивающим взглядом, чуть прищурился. “А вот и лошок-муженёк пожаловал. Стоит, хмурится. Ничего не понимает, но что-то определенно чувствует.”

— А вы, наверное, муж нашей Верочки, — сказал он, протягивая руку. — Феликс. Заместитель генерального директора.

Максим пожал его руку. Ладонь была сухой, твёрдой, уверенной.

— Максим, — сказал он. — Да, я муж моей Верочки.

— Очень приятно, — Феликс улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Вера много о вас рассказывала.

— Правда? — Максим посмотрел на жену. Она стояла, прижавшись спиной к стене, и выглядела так, будто хотела провалиться сквозь пол. — Интересно, что именно. “Что я сижу дома в тапках и ничего не замечаю?”

“Сейчас начнёт выяснять. Прямо здесь. Вот ведь идиот. Чувствует? Он что-то чувствует? Нет, Максим не мог ничего почувствовать.” — Вера почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Максим, — она шагнула к мужу, взяла за руку. — Я думала, ты не придёшь. Ты же сказал, что останешься дома.

— Понимаешь, я передумал. Решил сделать тебе сюрприз, — Максим обнял жену за талию. Его ладонь легла на ткань платья. Под ней было пусто. Максим чувствовал жар её тела, гладкую кожу, отсутствие белья. “Она снова без трусиков...”

Феликс наблюдал за ними с лёгкой усмешкой.

— Ну что ж, — сказал он. — Вера, тогда ты сегодня освобождена от организационных хлопот. Отдыхай с мужем.

Он вышел из переговорной, бросив на Веру короткий взгляд, значение которого Максим прочитал безошибочно: «Потом».

Они остались вдвоём. Вера выдохнула, провела рукой по волосам. Она нервничала — Максим видел это по дрожащим пальцам, по тому, как она кусала губу.

“Идиот. Ну какой же Максим идиот. Он же обещал, что не придет. Зачем он вообще здесь? Он же всё испортит. Зачем ему этот корпоратив? Сидел бы в своём ноутбуке. Там ему и место, ” — Вера с трудом сдерживала раздражение.

— Я не ожидала, — сказала она. — Ты мог бы предупредить.

— А ты бы хотела, чтобы я предупредил? — спросил Максим.

Она подняла на него глаза. В них было что-то, чего он не мог понять. “Вина? Страх? Злость? Скорее злость. Она зла, на то, что я пришел”, — Максим чувствовал, как внутри разрастается холод.

— Пойдём в зал, — сказала Вера, беря его за руку. — Познакомлю тебя с коллегами.

Они вышли из переговорной. Вера держала мужа за руку, её пальцы были ледяными. Они прошли через коридор и вышли в основной зал.

Музыка стала громче. Танцпол заполнился людьми. Вера провела Максима к столику, где сидели несколько её коллег — женщины и мужчины. Их представили друг другу, он кивал, улыбался, жал руки. Имена вылетали из головы, лица сливались в одно пятно.

Вера села рядом с мужем, положила руку на его колено. Выглядела она спокойной, но он чувствовал, как её пальцы подрагивают.

— Ты сегодня особенно красивый, — сказала она, глядя на него. — Новый костюм?

— Да, — ответил Максим. — Решил, что надо соответствовать.

— Соответствовать кому? — она улыбнулась, но в глазах не было веселья.

— Твоему уровню, — сказал он.

Она отвела взгляд. “Что он имеет в виду? Звучит как издевательство. Или мне кажется?” — Вера с трудом сохраняла спокойствие.

Официант принёс шампанское. Они выпили. Максим смотрел на свою жену, на её открытую спину, на глубокий вырез, на то, как мужчины за соседними столиками посматривают в её сторону. “Она прекрасна. Она желанна. Моя жена пошла на корпоратив без меня в этом вызывающем платье. И она сняла трусики, чтобы кто-то другой мог убедиться в их отсутствии.”

— Потанцуем? — спросил Максим, вставая.

Вера удивлённо подняла брови.

— Ты же не любишь танцевать.

— Сегодня люблю.

Вера взяла мужа за руку, и они вышли на танцпол.

Медленные композиции следовали одна за другой. Максим обнял Веру за талию, она положила руки ему на плечи. Они двигались в такт музыке, но он чувствовал, как она напряжена. Её взгляд скользил по залу, ища кого-то.

— Смотри на меня, — сказал он тихо.

Она послушалась. В её глазах было что-то, чего он не видел раньше. “Нежность? Или жалость?” — подумал Максим.

— Ты изменилась, — сказал он.

— В каком смысле?

— Ты стала другой. Ярче. Смелее.

— Это плохо? — она улыбнулась.

— Не знаю, — ответил он честно.

Его рука скользнула ниже, по её спине, к пояснице, ещё ниже. Максим чувствовал под тканью платья только её кожу, горячую, гладкую. Ни резинки, ни кружева, ничего. Он провёл ладонью по её ягодице, открыто, почти вызывающе. Вера вздрогнула, но не отстранилась. “Он чувствует. Он знает. Нет, не может знать. Просто ревнует”, — Вера пыталась унять дрожь.

— Максим, — прошептала она. — Здесь люди. Они все видят.

— И что? — Максим прижал жену ближе, чувствуя, как её тело отвечает на его прикосновение. — Ты моя жена. Я имею право обнимать тебя.

Вера ничего не ответила. Только опустила голову ему на плечо. “Главное — чтобы он не пошёл за мной. Сколько можно танцевать? Мне нужно наверх.” — Вера зажмурилась на секунду.

Они танцевали так еще несколько минут. Максим чувствовал, как её тело расслабляется, как она прижимается к нему, как её пальцы играют с волосами на его затылке. На миг ему показалось, что всё вернулось на свои места. “Что она снова моя.”

Потом музыка сменилась на быструю, и Вера отстранилась.

— Я сейчас, — сказала она. — Мне нужно отойти.

— Куда?

— В дамскую комнату, — Вера улыбнулась, чмокнула мужа в щеку. — А потом нужно забежать к организаторам. Там какой-то косяк с программой, меня просили помочь. Минут на двадцать — тридцать. Подожди меня у столика, хорошо?

Она развернулась и пошла через зал, ловко лавируя между танцующими. Чёрное платье мерцало в свете софитов, волосы струились по спине. Максим смотрел ей вслед. “В дамскую комнату. И к организаторам. Конечно”, — он не верил ни одному её слову.

Вера действительно направилась в сторону туалетов. Но, дойдя до поворота, она бросила быстрый взгляд через плечо — Максим сидел за столиком и смотрел на танцующих. Она улыбнулась и скрылась за углом. А уже там, убедившись, что её никто не видит, она свернула не в женский туалет, а к стеклянным лифтам. “Мне нужно всего полчаса. Нет, лучше сорок минут. Максим подождёт.” — Вера нажала кнопку вызова.

Максим искоса смотрел жене вслед. Вера скрылась за углом, но он не двинулся с места. Спустя полминуты он увидел, как одна из стеклянных кабин лифта засветилась изнутри и поехала вверх — туда, где находился этаж руководства. В полупрозрачной кабинке мелькнул силуэт его Веры — её черное платье, её волосы.

Максим помнил — один раз приезжал к жене на работу и заходил в её кабинет на последнем этаже здания. Сейчас он смотрел, как кабина лифта уходит вверх, и понимал: она едет не к организаторам и не в дамскую комнату.

Максим двинулся ко второму лифту. Он остановился перед дверями лифта. На табличке над кнопками горел привычный текст: «Пропускной режим. Доступ только для сотрудников компании». Но прямо поверх него была наклеена белая бумажка, от руки написанная шариковой ручкой: «Для гостей корпоратива лифты работают без пропусков».

Максим смотрел на эту бумажку, и в голове билась одна мысль: “Это приглашение. Или ловушка?”

Его рука зависла над кнопкой вызова. Пальцы дрожали. “Я могу нажать эту кнопку, и через минуту возможно увижу то, что нельзя будет забыть. Или могу развернуться, спуститься вниз, сесть за столик и сделать вид, что ничего не видел, ничего не знаю. И жить дальше в неведении.”

Он сжал кулак, потом разжал. Вдохнул — глубоко, до боли в груди. Выдохнул. “Но если я развернусь, я никогда не смогу смотреть на себя в зеркало. Я буду знать, что струсил. Что променял правду на удобную ложь. И она будет приходить домой, целовать меня, и я буду чувствовать на её губах чужой вкус — и молчать.”

Максим нажал кнопку. Лифт отозвался мягким, почти бесшумным звонком. Двери разъехались, открывая пустую кабину, залитую неестественно жёлтым светом.

Он вошёл.

На мгновение ему показалось, что кабина пахнет её духами — теми самыми, новыми, терпкими, с нотками мускуса и кожи. Или ему просто казалось. Он нажал кнопку пятого этажа. Двери закрылись с тихим, почти ласковым шипением, и лифт бесшумно поплыл вверх.

Максим стоял неподвижно, глядя на цифры над дверями: 2... 3... 4... Сердце колотилось где-то в горле, и он слышал его — глухие, тяжёлые удары, заглушающие даже гул лифта. Ладони вспотели. Он вытер их о брюки, но влажность не исчезла — она была внутри, под кожей, в каждой клетке.

На пятом этаже двери открылись, и Максим шагнул в пустой коридор.

Здесь было тихо. Не просто тихо — мёртвая, ватная тишина, какая бывает в зданиях, где выключили кондиционеры и погасили половину света. Музыка из банкетного зала не доносилась сюда — она осталась где-то внизу, в другом мире, где люди танцевали, смеялись и ничего не знали.

Максим остановился. Прислушался. Где-то далеко, шумел лифт, поднимающийся с первого этажа. Где-то рядом, за одной из дверей, тихо гудел компьютер. И ещё один звук — едва уловимый, почти нереальный — доносился из глубины коридора. Смех. Женский смех. Он узнал его. Он знал этот смех. “Вера. Она там.”

Максим двинулся вперёд. Шаги тонули в толстом ковролине — сером, дорогом, пахнущем пылью и чистящим средством. Вдоль стен горели редкие бра, отбрасывающие на стены длинные, искажённые тени. Собственная тень казалась ему чужой — она ползла по стене, извиваясь, как призрак, и Максиму на мгновение показалось, что он видит не себя, а того, кем он станет через несколько минут.

Коридор был длинным. Бесконечным. Двери кабинетов тянулись по обе стороны — чёрные, без табличек, с матовыми стёклами, за которыми угадывался тусклый свет.

Максим шёл медленно. Не потому, что боялся. Он уже перестал бояться. Не потому, что колебался — он уже принял решение. Он шёл медленно, потому что хотел запомнить каждую секунду этого пути. Каждый шаг по ковровой дорожке, каждое мерцание бра на стенах. Потому что знал: назад дороги не будет. Точка невозврата уже пройдена — в тот миг, когда он нажал кнопку лифта.

Он остановился у первой двери. Осторожно коснулся ручки. Закрыто. Вторая — тоже. Третья — заперта. Он двинулся дальше.

Сердце колотилось так громко, что ему казалось — его стук слышен в конце коридора. Он заставил себя дышать глубже, ровнее, но дыхание всё равно сбивалось, становилось поверхностным, как у человека, который бежал марафон и вот-вот рухнет. “Ты не побежишь. Ты не упадёшь. Ты сделаешь то, зачем пришёл.”

Он подошёл к двери с табличкой: «Приёмная. Секретарь генерального директора». Её кабинет. Дверь была приоткрыта. Максим заглянул внутрь. Пусто. Но на столе стояла женская сумочка — чёрная, кожаная, с блестящей фурнитурой. Он узнал её. Рядом — телефон. Пудреница. Ключи.

В торце кабинета виднелась массивная дверь из тёмного дерева с блестящей табличкой: «Генеральный директор Изворин Р.А.». Дверь в кабинет директора была приоткрыта. Сантиметров на десять.

Максим подошёл ближе. Из щели пробивался слабый свет и едва слышные звуки: тихая музыка, женский смех, голоса мужчин. И еще что-то. Что-то, что заставило сердце Максима сжаться, а ладони взмокнуть.

Всё внутри него кричало: “Не надо. Развернись. Уйди. Живи в неведении, если не можешь изменить то, что узнаешь.” Но Максим не послушал. Он не мог больше жить в неведении. Он подошёл ближе и заглянул в щель.

Продолжение следует...

В настоящее время Глава 1. Res ipsa loquitur (Факт говорит сам за себя) также опубликован в СВОБОДНОМ доступе на моем канале на Boosty. Глава доступна для прочтения в формате pdf и в Telegra (нужен VPN).

Из уважения к труду автора оригинального рассказа продолжение рассказа "«Вера. Casus belli.» / «Вера. Повод к войне.»" пока будет публиковаться только в моем канале на Boosty. Возможно потом они будут опубликованы и на этом сайте, но пока таких планов нет.))

Добро пожаловать в мой канал на Boosty.)) В своем канале на Boosty (https://boosty.to/crazy_wolf) я создал навигацию по библиотеке рассказов CrazyWolf.

В закрепленном посте (открыт для всех) есть теперь информация о всех циклах моих рассказов со статусами (Завершен/Продолжается/В стадии написания/В планах).

Чтобы было удобно читать, каждый цикл оформлен отдельно (в навигации Библиотеки имеется ссылка на цикл) и содержит собственное оглавление с порядком глав.

Доступные для прочтения циклы:

— "Виктория. Протоколы доверия."

— "Милана. Каникулы в Ницце." (опубликованы следующие два рассказа из серии "Милана. Каникулы в Ницце" (полные версии))

— "Настя. Анатомия падения."

— "Вера. Casus belli."