Переход из полумрака актового зала в ярко освещенный школьный коридор оказался для Саши подобен выходу из уютной комнаты под прицел прожекторов. Он шёл между Юлей и Таней, стараясь держать спину чуть вперед, чтобы скрыть эрекцию, но при этом каждый шаг отдавался неприятным трением кружевных стрингов о набухший, заломленный назад член, который никак не желал опадать.

Каждое движение ног заставляло головку скользить по влажной от пота и предэякулята ткани, и Саша чувствовал, как еще одна капля смазки просачивается сквозь кружево и начинает медленно стекать по внутренней стороне бедра, оставляя липкий след. Он молился, чтобы это пятно не проступило сквозь золотую ткань платья, но понимал, что если напряжение не спадет, то влага неизбежно пропитает тонкий шифон. Мысль о том, что кто-то может заметить мокрое пятно на его платье в районе паха, заставляла сердце уходить в пятки, а член — пульсировать с новой силой.

Золотое платье с разрезом до середины бедра облегало мальчишечьи ноги, и при ходьбе ткань скользила, открывая гладкую кожу — абсолютно женственную, без единой волосинки, которые не спешили вырастать на юном теле. Парик из пепельно-русых волос слегка покачивался в такт шагам, а накрашенные ресницы казались неестественно тяжелыми — каждый взмах веками будто требовал усилия, и Сашка постоянно моргал, чтобы сбросить ощущение инородного тела на глазах.

Коридор третьего этажа был пуст — уроки давно закончились, и только где-то вдали хлопала незакрытая дверь. Лампы дневного света лили белесый, безжалостный поток, в котором любая неровность ткани или складка кожи становилась заметной. Саша покосился на свое отражение в стекле пожарного шкафа — оттуда смотрела высокая стройная девушка в роскошном золотом платье, с идеальным макияжем и уложенными волосами.

Парнишка на секунду позабыл, что это он сам, и подумал: «Какая красивая...», а потом его пронзила острая волна стыда и возбуждения одновременно. Стыд был от того, что он, парень, выглядит как фотомодель и получает от этого какое-то странное удовольствие. А возбуждение — от того, что все это приключение, все эти переодевания и раздевания довели его до состояния, когда каждая клеточка тела кричала о сексуальном желании.

— Держись, — шепнула Таня, касаясь локтя одноклассника. Ее пальцы были прохладными, и от этого прикосновения по коже Саши пробежала дрожь. Он почувствовал, как девичьи ногти слегка царапнули его кожу, и это мимолетное ощущение отозвалось в паху новой волной пульсации.

Татьяна шла рядом, ее алое короткое платье с глубоким вырезом почти не скрывало кружевных бретелек сиреневого бюстгальтера. Сашка бросил взгляд на ее грудь — маленькую, почти незаметную под тканью, но от этого еще более интригующую. Он вспомнил, как девушка раздевалась в гримерке, как ее соски — розовые, похожие на бутоны — оказались на виду, и как она смущенно прикрывалась локтями. Эти воспоминания заставили его член дернуться под платьем, и Саша непроизвольно сжал бедра, чтобы скрыть подозрительное движение между ног.

— Я не могу так идти, — прошептал Саша в ответ, чувствуя, как его член снова дернулся от каждого шага. Стринги впивались в промежность, и казалось, что еще немного — и головка выскользнет из-под узкой полоски ткани.

Он представил, как это будет: влажная и блестящая головка покажется из-под кружева, и все, кто оглянется, увидят это. От этой мысли сердце парня чуть не взорвалось, и член дернулся с такой силой, что Сашка на секунду испугался — не порвется ли ткань трусиков. Он попытался поправить платье, одергивая подол, но ткань была слишком облегающей, и бугорок в паху все равно проступал.

— Ничего не поделаешь, терпи, — отозвалась Юля с другой стороны.

Она шла уверенно, на высоких каблуках (которые успела надеть для следующей сцены), и ее черное облегающее платье сидело как вторая кожа. Грудь третьего размера колыхалась при ходьбе, и Саша невольно бросал взгляд на глубокое декольте, отчего его возбуждение усиливалось еще больше.

Парнишка заметил, как ткань платья натягивается на сосках Юли — они, кажется, тоже были возбуждены, потому что под черным шелком проступали два небольших бугорка. «Неужели она тоже... — подумал Сашка, и ему стало одновременно стыдно и жарко.

Впереди, метрах в десяти, шагала Татьяна Викторовна. Учительница не оборачивалась, и Саша, не боясь, смотрел, как ее черное платье-водолазка с длинным рукавом плотно обтягивает стройную фигуру, подчеркивая узкую талию и округлые бедра. Под тканью угадывались очертания спортивного топа, который женщина надела перед репетицией, когда переодевалась. Сашка тогда видел ее обнаженную грудь, и это воспоминание заставило его член снова пульсировать.

Парень на секунду закрыл глаза и увидел перед собой ту картину: учительница снимает бюстгальтер, и ее груди — упругие, с сосками светло-коричневого цвета — падают вниз, слегка колыхнувшись. Он вспомнил форму этих грудей — не слишком большие, но и не маленькие, идеально округлые, как два половинки яблока. И соски — заостренные от прохлады, похожие на маленькие пуговки, которые так и хотелось взять в рот. Сашка открыл глаза и попытался думать о чем-то отвлеченном — о завтрашнем тесте по физике, о том, что нужно написать сочинение, — но ничего не помогало.

Кабинет №14 находился в конце коридора, рядом с учительской. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились голоса. Татьяна Викторовна первой вошла внутрь, и Саша, замедлив шаг, попытался незаметно заглянуть через плечо.

Кабинет оказался небольшим — метров двадцать, не больше. В углу стоял старый деревянный стол, заваленный бумагами, а вдоль стены — несколько стульев. Но главное, что привлекло внимание Саши, — это гинекологическое кресло в центре комнаты, обтянутое черным дерматином, с двумя металлическими упорами для ног, похожими на стремена.

Кресло выглядело пугающе и в то же время завораживающе: оно было развернуто спинкой к окну, и лучи вечернего солнца падали на него, придавая металлическим деталям мягкий золотистый отблеск. Парнишка подумал, что это кресло напоминает какой-то инопланетный аппарат для пыток, но в то же время в его форме было что-то эротическое — эти упоры для ног, широкое сиденье, наклон спинки... Он представил, как кто-то лежит там с раздвинутыми ногами, и его член снова дернулся.

За столом сидела молодая женщина в белом халате, накинутом поверх чего-то темного и облегающего. Она подняла голову, когда вошла Татьяна Викторовна, и Саша сразу отметил, что врач была не просто симпатичной — она была сексуальной до боли. Лет двадцати семи-двадцати восьми, с густыми рыжеватыми волосами, собранными в высокий хвост, из которого выбивались непослушные пряди, падающие на шею. Ее лицо — с высокими скулами, полными губами и большими зелеными глазами в обрамлении густых ресниц — казалось сошедшим с обложки глянцевого журнала. Даже белый халат не мог скрыть ее фигуру: широкие бедра, тонкая талия и высокая грудь, которая натягивала ткань блузки, выглядывающей из-под распахнутого халата. Саша заметил, что на враче, вероятно, ничего белья под очень тонкой блузкой — потому что очертания сосков проступали сквозь ткань, когда она наклонялась. От этого его сердце забилось еще быстрее.

— Здравствуйте, — сказала врач, встав с места. Голос у нее был низкий, с легкой хрипотцой, и в нем слышались уверенность и спокойствие. — Я Елена Сергеевна, врач-гинеколог. К сожалению, мои коллеги — терапевт и окулист — уже ушли, внеплановая проверка закончилась. Но раз вы пришли, я проведу осмотр. Много времени это не займет, минут двадцать-тридцать. Проходите, располагайтесь на стульях.

Она обвела взглядом вошедших, и Саше показалось, что ее взгляд задержался на нем чуть дольше, чем на других. «Она что-то подозревает?» — мелькнула паническая мысль. — «Или просто рассматривает меня, потому что я красивая?» Но это могло быть просто игрой воображения — все же школьник выглядел как девушка, а врач осматривала учениц.

Юля первой шагнула вперед, бесцеремонно оглядывая кабинет.

— А вы осматривать будете в присутствии остальных? — спросила она с некоторым интересом, и Елена Сергеевна только улыбнулась.

— Так быстрее. Осмотр стандартный, ничего постыдного. Я буду работать по очереди, пока остальные ждут. Садитесь, пожалуйста.

Татьяна Викторовна, которая все это время стояла у двери, неловко переминаясь с ноги на ногу, наконец заговорила:

— Елена Сергеевна, может, сначала я? Девушки пусть подождут в коридоре.

— Нет, пусть остаются, — твердо ответила врач. — А то я знаю этих школьников, разбегутся, а мне потом их ждать неизвестно сколько. Давайте начнем с вас.

***

Учительница вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Она сняла туфли — обычные черные лодочки на небольшом каблуке — и поставила их у стены. Сашка заметил, что у Татьяны Викторовны очень маленькая нога — тридцать шестой размер, не больше, — и лодыжки были тонкими, изящными. Он никогда не обращал внимания на ноги своей учительницы, а сейчас они показались ему почти девичьими. Потом женщина повернулась к школьницам (и к Саше, которого она по-прежнему принимала за девушку) и сказала:

— Отвернитесь.

— Татьяна Викторовна, — мягко, но настойчиво произнесла Елена Сергеевна, — Здесь все женщины. Не стесняйтесь.

Саша стоял в полутора метрах от кресла, и сердце его колотилось бешеным набатом. Парнишка понимал, что сейчас начнется представление, от которого будет невозможно оторвать глаз. И хотя ему было жалко учительницу, которая краснела и мялась, в нем росло животное любопытство — школьнику хотелось увидеть ее обнаженной, хотелось рассмотреть каждую складку женского тела, каждый волосок на лобке.

Это желание было постыдным, но от этого только более острым. Сашка чувствовал, как пот выступает на спине под платьем, как кружево бюстгальтера натирает соски — они стали твердыми и болезненно чувствительными. Каждый раз, когда он моргал, накрашенные ресницы касались верхних век, напоминая о том, что он сейчас — не он, а какая-то другая сущность, девушка в золотом платье, которая смотрит на раздевание своей учительницы.

Татьяна Викторовна, поколебавшись, начала раздеваться. Она подняла руки и взялась за подол черного платья-водолазки и медленно, словно через силу, потянула ткань вверх.

Сашка не мог отвести взгляд. Он видел, как сначала показались ее голени — стройные, с гладкой кожей, без единой царапины. Потом колени — чуть розоватые, с выступающими чашечками. Потом бедра — широкие, с легкой впадинкой сбоку, которая делала их похожими на две половинки персика. Платье скользило по женскому телу, открывая сначала живот — плоский, с едва заметной полоской мышц посередине, — потом ребра, а затем и спортивный топ, который она надела перед репетицией.

Кожа на животе была смугловатой, с легким золотистым отливом, и Саша заметил, что у женщины нет ни одной родинки — только гладкая, ровная поверхность, которая блестела в свете ламп. Топ был белым, хлопковым, и плотно обтягивал ее грудь второго размера. Через тонкую ткань проступали контуры сосков — темные кружки размером с пятирублевую монету, с небольшими бугорками в центре. Когда платье оказалось полностью снятым, учительница бросила его на свободный стул и замерла, не зная, что делать дальше.

— И топ снимите, — спокойно сказала Елена Сергеевна, надевая белые, латексные медицинские перчатки, которые туго обтянули ее длинные пальцы.

Парнишка заметил, как перчатки облегают каждый сустав, каждую складку на пальцах врача, и подумал: «Сейчас эти пальцы будут внутри...», но не окончил мысль, потому что стало слишком жарко.

Татьяна Викторовна покраснела. Ее щеки, обычно бледные, залились румянцем, и даже шея стала розовой. Краска поднялась до самых корней волос, и Саша увидел, как покраснели мочки ушей — маленькие, аккуратные, с крошечными сережками-гвоздиками. Женщина скрестила руки на груди, как бы пытаясь защититься, но потом все же взялась за край топа. Движения ее были резкими, будто она хотела сделать все как можно быстрее. Топ полетел на стул рядом с платьем, и перед присутствующими предстала учительница в одних трусах — белых, хлопковых, довольно закрытых, но все же обтягивающих ее бедра и ягодицы.

Теперь Сашка мог рассмотреть женское тело во всех подробностях. Грудь Татьяны Викторовны была именно такой, как он себе представлял: не слишком большой, но упругой, с легким наклоном в стороны. Соски оказались светло-коричневыми, почти цвета молочного шоколада, с бугорками-ареолами, которые были покрыты мелкими пупырышками — «гусиной кожей» от холода и волнения.

Саша заметил, что левая грудь чуть больше правой — настолько незначительно, что заметить это можно было только пристально всматриваясь. Между грудями, в ложбинке, блестела капелька пота — в кабинете было душно, и учительница явно нервничала. Ее живот был плоским, с легким рельефом мышц по бокам — видимо, она занималась спортом или просто имела хорошую генетику. В нижней части живота, чуть выше пупка, виднелась тонкая светлая полоска — старый шрам, возможно от аппендицита, но такой бледный, что его можно было разглядеть только при определенном освещении. Трусы плотно облегали бедра, и сквозь белую хлопковую ткань угадывался темный треугольник лобка — волосы, по-видимому, были коротко подстрижены и аккуратно уложены под тканью.

— Садитесь в кресло, — сказала Елена Сергеевна, указывая на гинекологическое кресло. Врач возилась с записями, а потому не заметила, что женщина еще не разделась догола.

Татьяна Викторовна подошла к креслу, оперлась рукой на подлокотник и неуклюже забралась на сиденье. Ее ягодицы, обтянутые белыми трусами, на секунду оказались на уровне лица Саши — он увидел, как ткань натянулась на округлых половинках, и между ними образовалась глубокая ложбинка, в которой угадывалась темная линия. Дерматин противно скрипнул под весом женщины, она откинулась на спинку, и в этот момент доктор, все еще не поднимая глаз от записей, скомандовала:

— Ноги на упоры, пожалуйста.

Учительница заколебалась. Она смущенно посмотрела на девушек — Юля стояла, прислонившись к стене, с выражением любопытства на лице; Таня сидела на стуле, сжав колени и опустив глаза; а Саша...

Саша хоть и смотрел во все глаза, но его лицо под макияжем было непроницаемо, и это только благодаря тому, что парнишка изо всех сил сдерживал эмоции. На самом деле внутри него бушевал ураган: ему хотелось и закричать, и засмеяться, и одновременно замереть, чтобы ничего не пропустить. Школьник чувствовал, как его член пульсирует в такт сердцу, как смазка продолжает сочиться из головки, пропитывая кружево стрингов. «Еще немного, и я кончу просто от одного вида происходящего», — подумал он с ужасом и восторгом.

Учительница глубоко вздохнула, приподняла ноги и положила их на металлические упоры. Трусы натянулись, обрисовывая ее промежность: белая ткань плотно облегала лобок, и сквозь нее угадывались очертания половых губ. Саша заметил, что у Татьяны Викторовны половые губы, вероятно, были большими, потому что они образовывали два отчетливых валика под тканью, а между ними была глубокая впадина. От этого вида его член дернулся с такой силой, что парнишка испугался — не лопнут ли трусики.

Врач наконец подняла взгляд и на ее лице показалось удивление от вида женщины, которая уселась в кресло для осмотра, не сняв нижнего белья. То ли благодаря выдержки, то ли — профессиональному такту, но девушка не стала отчитывать учительницу, а просто кивнула головой в сторону бесстыдно расставленных ног:

— Теперь спустите трусы, — скомандовала Елена Сергеевна, теребя в руках стеклянный градусник, который достала из металлической коробочки.

Учительница шумно сглотнула, глядя на блестящий кончик градусника, оставаясь без движения.

— Татьяна Викторовна, — повторила врач, — Не затягивайте. У нас мало времени.

Женщина в кресле зажмурилась, но все же приподняла бедра и стянула белье до колен. Теперь все, что было у нее между ног, оказалось на виду.

Сашка увидел аккуратную, ухоженную вульву с темно-русыми волосками, подстриженными коротко, так что кожа просвечивала. Волоски были жесткими, слегка вьющимися, и остались только на лобке, не спускаясь на половые губы. Сами губы — большие, мясистые, темно-розового цвета — были плотно сомкнуты, но чуть приоткрывались внизу, где виднелась маленькая розовая щель. Клитор был скрыт под складкой кожи, но парнишка заметил, что эта складка припухшая и блестящая — учительница, несмотря на стыд, явно была возбуждена. Он не мог отвести взгляд от этой картины: влажный вход во влагалище, который слегка пульсировал в такт дыханию, маленькая звездочка ануса, сжатая в тугую розочку, и выступающие бугорки половых губ, покрытые редкими волосками по краям.

— Хорошо, — сказала Елена Сергеевна и, держа градусник в руке, добавила: — Сейчас измерим температуру ректально.

Учительница, не открывая глаз, с трудом чуть спустила таз к основанию кресла, подтянув колени к животу. Ее ягодицы — круглые, упругие, с гладкой кожей без единого прыщика или растяжки — оказались прямо перед взглядом Саши. Он видел, как кожа на заднице блестит в свете ламп, как половинки попки слегка дрожат от напряжения, и как между ними, в глубокой ложбинке, прячется анус — маленькая розовая звездочка с радиальными складками. Когда учительница вздохнула, анус слегка приоткрылся, и школьник заметил темно-розовую внутренность — настолько яркую и влажную, что у него перехватило дыхание.

Елена Сергеевна смочила кончик градусника вазелином из тюбика, потом осторожно раздвинула ягодицы учительницы большим и указательным пальцами левой руки. Саша увидел, как кожа натянулась, и анус стал более открытым — теперь была видна не только розовая звездочка, но и влажные и блестящие первые сантиметры прямой кишки. Доктор медленно, но уверенно ввела градусник — сначала на полсантиметра, потом глубже, сантиметра на три-четыре. Стекло вошло легко, потому что вазелин обильно смазал отверстие, но Татьяна Викторовна вздохнула — резко, с надрывом, — и ее тело напряглось. Саша видел, как мышцы ягодиц и промежности сжались вокруг градусника, как анус обхватил стеклянную трубочку, и как учительница замерла в неудобной позе.

— Терпите, — сказала Елена Сергеевна. — Всего пять минут.

Она отошла к столу, чтобы записать что-то в журнал, оставив градусник торчать из ануса учительницы. Сашка смотрел на этот градусник, торчащий между двумя упругими ягодицами, и не мог отвести взгляд. Он представил, как бы чувствовал себя на месте учительницы — лежать с раздвинутыми ногами, с градусником в заднем проходе, и знать, что на тебя смотрят ученицы (а на самом деле ученик). Парнишка сжал бедра, стараясь сдержать неизбежное, и почувствовал, как влага пропитала кружево и начала стекать по яичкам, оставляя липкий след на внутренней стороне бедра.

Татьяна Викторовна замерла в неудобной позе, стараясь не двигаться. Ее лицо было багровым от стыда, и даже шея и верхняя часть груди покраснели. Сашка заметил, что ее соски стали еще тверже и темнее — они торчали, как маленькие коричневые пуговки, и ареолы покрылись гусиной кожей. Из-под закрытых век учительницы выкатилась одна слеза — она быстро смахнула ее рукой, делая вид, что это просто пот.

Юля усмехнулась, но ничего не сказала, а только перевела взгляд на Сашу. В ее глазах было что-то хищное — девушка явно получала удовольствие от происходящего, и Сашка понял, что Юля нарочно затащила его сюда, чтобы он все это видел. «Она хочет, чтобы я возбудился до предела, а потом меня разоблачили», — мелькнула паническая мысль, но от этой мысли возбуждение только усилилось.

— Достаточно, — сказала Елена Сергеевна через несколько минут (Саша потерял счет времени). Она подошла, вынула градусник, посмотрела на шкалу и кивнула. — Нормально.

Татьяна Викторовна с трудом выпрямилась, снова положив ноги на металлические стремена. Теперь она вновь лежала с разведенными бедрами, и ее промежность была полностью открыта для взглядов. Саша видел все: от лобка с жесткими темными волосками до ануса, который все еще был слегка приоткрыт после градусника. Влагалище учительницы было влажным — не от возбуждения, скорее от нервного напряжения, — и его стенки имели нежно-розовый цвет. Вход был узким, но когда женщина расслабилась (насколько это было возможно), он слегка приоткрылся, показывая складки слизистой. Клитор, освобожденный от капюшона (потому что учительница раздвинула ноги так широко, что кожа натянулась), выглядывал наружу — маленький, округлый, похожий на розовую жемчужину.

— А теперь осмотрим влагалище, — сказала Елена Сергеевна и взяла со стола пластиковое одноразовое зеркало — прозрачное, с закругленными краями — и показала его пациентке. — Не бойтесь, это не больно. Расслабьтесь.

Она ввела зеркало во влагалище Татьяны Викторовны, осторожно раздвинув стенки, и учительница ахнула и сжала подлокотники кресла. Сашка увидел, как зеркало скользнуло внутрь — сначала кончик, потом широкая часть, — и как стенки влагалища раздвинулись, обнажая розовую, влажную внутренность. Зеркало раскрылось, и парень, к своему ужасу и восхищению, узрел внутренность женского тела — розовые, влажные стенки, покрытые мелкими складками, шейку матки, похожую на маленький гладкий пончик с точечкой посередине. Шейка была бледно-розовой, с небольшим отверстием, из которого сочилась прозрачная слизь. Парень никогда в жизни не видел ничего подобного так близко и так отчетливо. В учебниках биологии были схематичные рисунки, но это было живое, настоящее, пульсирующее нутро. Он заметил, как стенки влагалища слегка сокращаются, словно пытаясь вытолкнуть инородное тело, и как зеркало слегка поворачивается в руке врача.

— Шейка чистая, — комментировала Елена Сергеевна, слегка поворачивая зеркало. — Выделения умеренные, без патологий. Стенки эластичные. Хорошо.

Она вынула зеркало и положила его в лоток. Зеркало было покрыто прозрачной слизью, которая блестела под светом ламп. Затем врач смазала два пальца правой руки вазелином и снова приблизилась к промежности учительницы.

— Теперь я измерю глубину и проведу пальпацию. Постарайтесь не напрягаться.

И она ввела два пальца — указательный и средний — во влагалище Татьяны Викторовны.

Сашка видел, как пальцы, в латексных перчатках, скользнули внутрь и исчезли почти до основания. Татьяна Викторовна застонала — тихо, почти беззвучно, но школьник услышал этот звук, и от него волна жара прокатилась по всему телу. Он заметил, как мышцы промежности учительницы сжались вокруг пальцев врача, как влагалище обхватило их, словно пытаясь удержать.

Пальцы доктора двигались внутри, надавливая на стенки, и при этом вторая рука Елены Сергеевны лежала на животе учительницы, прощупывая матку через брюшную стенку. Сашка видел, как левая рука врача надавливает на живот, а правая — надавливает изнутри, и как между ладонями прощупывается матка — плотный, грушевидный орган, который слегка смещается при надавливании.

— Глубина около двенадцати сантиметров, — сказала врач, — матка в нормальном положении, без болезненности. Теперь несколько вопросов. Татьяна Викторовна, когда у вас был последний половой акт?

Учительница замерла. Ее лицо, и без того красное, стало пунцовым. Она смотрела в потолок и молчала.

— Это стандартный вопрос, — мягко сказала Елена Сергеевна, продолжая массировать пальцами влагалище.

Саша с ужасом и возбуждением понял, что доктор все еще держит пальцы внутри учительницы, ожидая ответа. Он видел, как они двигаются под кожей живота — легкие круговые движения и надавливания, — и как Татьяна Викторовна непроизвольно приподнимает таз, следуя за движениями. — Не стесняйтесь, здесь только женщины.

Елена Сергеевна бросила взгляд на собравшихся, но ничего не заподозрила:

— Половой акт был в течение последнего месяца?

— Нет, — выдохнула Татьяна Викторовна. — Давно был. Около года назад.

— С постоянным партнером?

— Я в разводе. С тех пор никого не было.

— Использовали ли вы контрацепцию во время последнего полового акта?

— Да, презерватив.

Сашка слушал этот диалог, и в его голове крутилась только одна мысль: «Училка год не занималась сексом. Целый год. И сейчас ее осматривают при всех, и она отвечает на такие интимные вопросы. Как ей, наверное, стыдно... И как это возбуждает».

Он почувствовал, как его член пульсирует с такой силой, что кажется, еще немного — и он кончит прямо в трусики, не прикасаясь к себе. Смазка уже текла по внутренней стороне бедра, и Саша боялся, что мокрое пятно проступит на платье. Он попытался сдвинуть ноги, чтобы скрыть влагу, но это только усилило трение кружева о головку.

Елена Сергеевна кивнула и наконец вынула пальцы. Они были блестящими от смазки (в том числе естественной, вагинальной, — Саша это понимал, и его член дернулся снова). На перчатках остались прозрачные, слегка тягучие выделения, которые поблескивали в свете ламп. Учительница облегченно выдохнула.

— Осмотр окончен, — сказала врач. — Можете одеваться. Все в норме.

Татьяна Викторовна быстро сползла с кресла, поспешно натянула трусы, схватила топ и платье и начала одеваться, отвернувшись к стене. Сашка заметил, как дрожат ее руки, когда женщина натягивала бюстгальтер, и как она несколько раз промахивалась рукой в рукав. Ее лицо было покрыто красными пятнами, и учительница избегала смотреть на кого-либо из присутствующих.

Не забывайте оставлять комментарии и ставить оценки! А так же заглядывайте на мой канал в Телеграмм, там можно прочитать продолжение и другие истории!

https://t.me/badnastya92

Или группа во вконтакте: https://vk.com/club238620892

Уважаемые читатели! В связи с проблемой модерации отправляю рассказы в личных сообщениях. Посовещавшись с коллегами по перу, было принято решение распространять рассказы путем отправки личных сообщений. Поясняю: вы оформляете подписку или же покупаете отдельный пост, но перейдя по ссылке не найдете искомые файлы. НЕ ПЕРЕЖИВАЙТЕ! Спустя некоторое время (я постараюсь, как можно быстрее) я отправлю вам все приобретенные файлы в прямом сообщении. Поэтому ВАЖНОЕ СООБЩЕНИЕ для тех, кому этот способ не подходит – после покупки подписки или поста отправьте мне свой электронный адрес, и я отправлю файлы на него.