Настя проснулась от прикосновения. Боря положил руку на её обнажённую грудь. И не просто положил, а начал гладить Настин бюст и слегка прижимать сосок.

— Зараза! - весело подумала Настька и придвинулась поближе к мужику.

Тот не успокаивался. Его ладошка поползла вниз по животу женщины, потрогав по дороге пупок. Настя тихонько хихикнула и, уловив направление движения, раздвинула слегка ноги.

— Борька... Ты чё такой?

— Какой, - хриплым от сна голосом пробубнил "Борька".

— Какой-какой... Неугомонный.

Боря открыл глаза:

— Ну... Уж вот такой у меня организм. Тебе же нравится?

Настя промолчала.

Борис привстал тревожно на локте:

— Или нет?

Анастасия толкнула его в плечо, заставив снова лечь:

— Борь. Ты это... Не останавливайся. Спугнула я тебя, да?

— Настик, скажи мне честно, у нас с тобой всё хорошо?

— У нас с тобой. Всё. Хорошо.

Настя чмокнула Борьку в губы, взяла его руку и положила её на... Ну, на место, короче, положила.

Боря, точнее - Борис Баталов, жил у Насти уже неделю. И всю неделю он не давал бедной девушке передохнуть. Как только они оставались наедине, он начинал.

Настька поначалу задыхалась от любвеобилия своего ухажёра. Она не успевала отдышаться от одного взрыва эмоций, как её уже снова ощупывали, обцеловывали, пощипывали и волокли в спальню.

Она так посчитала ненароком... За день... Да какой там за день! После работы, за вечер! Четыре раза. Откуда что берёт этот мужичок. Он что, так её прямо любит?

— А чего меня не любить-то, - подумала Анастасия, - я баба хорошая.

Да и то сказать. Анастасия, женщина - что надо. Всё при ней. Грудь - во. Попа - во. Фигура - со скрипичными изгибами. И это без всяких фитнесов. А её зелёно-карие глаза давали сто очков форы глазам всяких там Анжилинов Джоли.

Когда она познакомилась с Борисом, она и не представляла - сколько огня кроется в её теле. Этот водила грузовика открыл её как ящик Пандоры, и не уставая хлебал оттуда Настькины эмоции.

То, что он вытворял! Для Насти, не избалованной вниманием своего мужа, было немыслимо. Пальцами, губами, языком...

И словами... В сладкие моменты, он говорил ей такое, что бедная женщина краснела как школьница, задыхалась, трепетала и с восторгом отдавалась этому Дону Жуану с ранними залысинами.

Кстати, на артиста Баталова он совершенно не походил. Совершенно не красавец.

Тут Настя усмехнулась:

— Это пока не распробуешь. Хи-хи.

Вчера она взмолилась. Попросила передышку. У неё уже болели мускулы живота и бёдер от постоянного напряжения. Не говоря уже обо всём остальном...

Вчерашний вечер прошёл без эксцессов. Спокойно и ровно, в домашней семейной идиллии. За чаем и разговорами. Боря, он же что? Он прямо надышаться на Анастасию не мог. Любой её каприз.

Да. Любой.

Но утром уже снова...

Анастасия ревновала его. Сильно.

Ревновала к его прошлому. Подозревала его в настоящем. Ну, согласитесь, не может мужик с таким "аппетитом" жить монахом. Да он и не скрывал своей прежней жизни. Так что...

Но будучи разумной женщиной, Настенька понимала, что это всё инстинкты и эмоции. И их настоящих отношений они не касаются.

* * *

В понедельник отдых у Бориса закончился.

Ему позвонили, и он засобирался.

Анастасия, на своём "Джазе" довезла его до базы и проводила до самого монструозного КамАЗа, с тентованным полуприцепом. Перед тем, как залезть в кабину, Боря обнял женщину и она, неожиданно для себя, расплакалась. Баталов гладил её по спине:

— Настенька, ну ты чего? Всё нормально. Я скоро приеду...

— Ты не приедешь, - всхлипывала Анастасия. - Я чувствую - ты не приедешь.

Боря очень удивился:

— Настик, ты чего? Я приеду. Ну? Всего восемь дней. До Владика и обратно. Настик, ну перестань. Чего бояться-то? Как я без тебя? Я же тебя люблю. Я не исчезну.

Он кое-кое как успокоил бедную Настю.

Водилы каравана посмеивались. А Борька, крепко поцеловав свою женщину, сел за руль.

* * *

Они познакомились в дороге. А точнее сказать на обочине.

Настя Чернигина поехала в Бобровский район к маме. Тяжело ей было после развода, она и поехала. Вроде бы и времени прошло немало, но вот хотелось поплакаться.

На половине дороги какой-то урод на Форде подрезал её. Настя резко взяла вправо, избегая столкновения, и скатилась в кювет. Маленькая машинка никак не могла выбраться из ловушки. А этот "паскудный сука педераст", как его очень метко охарактеризовала Анастасия, даже не притормозил.

Вот что было делать?

И тут рядом с её Хондой остановился огромный тягач с фурой. Водила высунулся в окно и крикнул:

— Чё? С управлением не справилась?

Чернигина отмахнулась:

— Нет. Подрезала меня какая-то сволочь... Убила бы гада.

Шофёр вышел из машины, критически оглядел стоящий на склоне отсыпки "Jazz", и уверенно приказал:

— Выруливай влево до отказа.

Настя послушно села в салон и выкрутила руль влево.

— Трогай помаленьку, - снова скомандовал мужик.

Она поддала газу, а мужчина упёрся в то, что можно было бы у этого жука назвать капотом, и машинка повернулась носом к дороге, немного не выскочив на обочину. Колёса крутились, но Хондочка села на пузо и не могла вытащить сама себя.

— Стой, - замахал рукой водила. - Не газуй. Я сам. Только выйди из машины.

Насте даже стало интересно - что тот собрался делать.

А мужик подошёл к корме автомобиля и резко надавил на бампер. И так несколько раз. Машинка на амортизаторах подпрыгивала всё выше и выше, и, в какой-то момент, её толкнули резко в сторону. Потом повторили этот фокус ещё раз, и она почти полностью выскочила из кювета. Только правое переднее колесо ещё стояло чуточку на откосе.

Настя выпучила глаза. Вот такого она никак не ожидала.

Нет, конечно, её Джазик маленький и лёгонький автомобиль. Но чтобы вот так. Обычный мужичок, не качок и не гигант, за две минуты, руками вытащил машину из кювета!...

А тот смеялся над её вытянутой физиономией:

— Ладно. Давай, сдай немного назад. И можешь ехать.

И пошёл к своему КамАЗу.

Настя крикнула ему вслед:

— А как вас звать?!

Тот поставив ногу на ступеньку повернулся:

— Борисом меня звать.

У Чернигиной видимо что-то случилось с мозгами, и она, неожиданно для себя, крикнула:

— А вы женаты?!

— Нет. А что?

— Вы же в нашем городе живёте? Я хочу вас отблагодарить за спасение. Как мне вас найти.

Настя говорила это, и сама себе удивлялась. Ну нифига себе, мол, я даю.

Борис вернулся и протянул ей простенькую, чёрно-белую визитку.

— Вот.

Оглядел её с ног до головы, удовлетворённо покивал улыбаясь и полез в свою кабину...

А Чернигина, в странном романтическом настроении, села за руль и покатила в Бобровку.

И маме с папой Настя не жаловалась на судьбу, а с восторгом взахлёб рассказывала, какого интересного мужчину она встретила на дороге. И про горечь развода как-то забыла.

* * *

Да. Анастасия Чернигина в феврале развелась. В суд не подавала. Просто в январе зашли в загс, написали заявление и через месяц расстались окончательно. Ну а что? Детей у них не случилось. Имущества общего нет. Да Георгий и не стал претендовать ни на что. Всё оставил бывшей супруге.

Георгий так-то нормальный мужик. Но получилось у них так, как получилось - нескладно.

Поначалу всё было хорошо.

В девяносто четвёртом Чернигов, пользуясь родственными связями, в двадцать семь лет стал главным инженером местного военного завода.

В этом же году и познакомился с Настей.

Она работает медсестрой-неонатологом во втором роддоме (а в 1999 году стала старшей медсестрой).

В девяносто четвёртом они и поженились.

И всё было прекрасно. Четыре года.

Но потом началось.

Сначала Гер стал приходить домой с запахом пива. Настя укоряла, а он оправдывался:

— Ну что ты, золотце моё? Не сердись. Посидели мы с ребятами, приняли по пивку. Ничего же страшного? Правда?

И Настя думала:

— Да, конечно. Ничего страшного.

Потом муж стал приходить выпивши. Всё сильнее и сильнее. И тоже:

— Н-н-настенька... Эт-т-то всё для д-дела. Панмаеш-шь? Заказчики, то да сё...

Но Анастасию это не успокаивало. Она чувствовала беду.

Спустя год Герман пил практически каждый день. И в августе девяносто девятого года его уволили. Но это не остановило мужика. Он постоянно клянчил у жены деньги и "не просыхал".

К тому времени Георгий уже жил в зале. К вечеру Чернигин был в невменяемом состоянии, и Настя волоком тащила его на диван, раздевала, ставила для него тазик, на случай если его затошнит. Об интиме не было и речи.

Чернигина терпела. Всё верила обещаниям да посулам. Так прошёл ещё один год.

И как-то в один весенний день она ясно себе представила, что вот так вот она может прожить всю жизнь. Всю жизнь она будет крутиться вокруг пьяного мужа. Убирать его блевотину, отстирывать от уличной грязи одежду и нюхать уже трижды обоссанный диван.

А ей хотелось детей. Прямо очень хотелось. Иногда по ночам, в одинокой постели она тихонько плакала.

Но Анастасия была не дура. Как некоторые, которые думают - вот рожу ребёнка, он и исправится, бросит пить. Ага. Обычно алкоголики не исправляются. Да и забеременеть от алкаша и обречь родившегося малыша на кучу болезней... Нет. Она слишком любила своих ещё не родившихся детей, чтобы так поступить с ними.

Все просьбы пойти к врачам и закодироваться, упирались в по-мужски решительный и гордый отказ. Супруг даже обижался:

— Настюха, ты что, считаешь меня алкашом конченным? Я не алкаш. Я могу в любой момент бросить...

Но "любой момент" всё не наступал и не наступал. Редко какой алконавт признаётся сам себе, что он заступил за грань. Для того, чтобы это осознать, необходимо здравомыслие, трезвый ум. Только где же алкоголик возьмёт этот самый "трезвый ум".

В конце концов она решила:

— Надо что-то делать.

И начала процесс перевоспитания. Так, как уж она сама додумалась.

Настя перестала давать мужу деньги. На все его просьбы и мольбы отвечала:

— Нужны деньги? Иди работай.

Она перестала ему готовить, стирать и заправлять за ним постель.

На претензии отвечала:

— Ты мужик или кто? Есть хочешь - вон холодильник.

И он начал есть здоровую пищу, кривясь от отвращения - смузи и тофу.

— Ты взрослый человек. Нужна чистая одежда - постирай.

И муж просидел полчаса у стиральной машины пытаясь понять, как настроить её программу.

— Гермичек, ну ты же не ребёнок. Нужна чистая посуда - помой. Ручки же у тебя есть?

И супруг с кислой физиономией мыл свои любимые чашки и ложки.

Более того, она стала записывать его дебоши, его вечерние пьяные объяснения и разговоры (точнее - монологи) на телефон. А утром, на его трезвую голову, прокручивала ему эти записи.

Ещё более того - она демонстрировала эти записи его матери, отцу и сестре. Это был её коронный номер на встречах с родственниками.

В процессе прослушивания пьяной логики супруга веселилась и смеялась над его тупыми мудрствованиями. Смех страшное оружие. Герман злился, дулся как ребёнок. Грозился уйти. Естественно - никуда он не уходил. А силой принудить супругу прекратить издевательства он не решался. Трусоват был Герман, трусоват.

В день седьмой годовщины их свадьбы Настя пришла домой в полночь (просидела специально у подруги), не столько пьяная, сколько хорошо играющая свою роль, и стала приставать к нему с глупыми вопросами и претензиями. Всё так, как он проделал это в шестую годовщину их бракосочетания.

Этот прессинг продолжался полгода. И однажды, придя домой, Настя застала мужа за мытьём полов. Кухня блестела.

— Гермик... - спросила удивлённая Настя, - ты чего?

— Ну... Вот... - он театрально повёл рукой. - Чисто...

Видимо что-то сломалось у мужика.

Герман пошёл к наркологу и закодировался.

Он привёл себя в порядок и начал заниматься по утрам зарядкой.

Он выпросил у Насти денег на годовой абонемент в тренажёрный зал.

И он, в конце концов, вернулся на работу. Нет, не главным инженером. Ему ещё не доверяли. Но заместителем главного инженера его поставили, принимая во внимание его образование, опыт и компетенцию. С испытательным сроком и жёсткими условиями.

Короче - муж стал человеком.

Когда он торжественно принёс первую зарплату, Анастасия почему-то не почувствовала ничего. Вроде должна быть радость. Но нет. Ничего подобного. Пустота.

Когда она измывалась над ним, испытывая до ужаса сладкое чувство мести, она чувствовала. Когда выставляла его на посмешище, у неё были живые чувства. И даже когда разувала и раздевала пьяного мужа и волокла его из коридора на его диван, она хоть что-то к нему чувствовала.

А теперь, когда можно жить спокойно, и даже подумать о том, чтобы завести детей, никаких чувств к мужу не стало.

Скажу больше - Настя с ужасом представляла себе их будущий интим. То, как он будет трогать её тело, ласкать и... Нет! Это пугало её до коликов в животе.

Она уже привыкла к своему высокотехнологичному "протезу", и, грешным делом, подумывала купить секс-машину.

С какой страстью когда-то Анастасия любила и желала своего Германа, с такой же страстью она его сейчас избегала.

Внутри у неё была только пустота. И она поняла, что - выгорела.

Потом Герман начал её раздражать.

Когда он приходил пьяный, Настя чувствовала злость, обиду, негодование. А теперь... Он только ещё открывает двери, ещё даже не зашёл в квартиру, а она уже раздражена на него. И этот внутренний ропот постоянно сопровождал её теперешнюю жизнь.

Она избегала его прикосновений, как чего-то липкого и пошлого.

Когда супруг пытался её обнять, Настя шарахалась от него как от зомби.

И, наконец, оба поняли, что дальше так жить нельзя.

Они поговорили декабрьским вечером. В преддверии нового года. Без истерик и скандала. Просто обменялись мнениями по ситуации, как два взрослых человека.

Герман говорил:

— Дорогая, я прекрасно понимаю, что происходит. Ты меня перестала любить и уважать... - он поднял руки - Нет-нет. Это моя вина. Это только моя вина. Видимо я слишком поздно опомнился.

Чернигина молчала.

— Я... Настя, я люблю тебя. И я не хочу, не имею права принуждать тебя жить с нелюбимым человеком. Я хочу тебе только счастья, поэтому я уйду. Спасибо тебе за то, что ты так долго терпела меня. И за то, что ты меня вылечила...

Настя подняла на мужа удивлённые глаза. Герман горько покивал:

— Да-да, дорогая. Если бы не ты... Если бы не твои "лекарства", я бы наверно уже сдох. Я же прекрасно понимаю, что все твои выходки в последнее время, это воспитательные меры. Я тебе честно скажу - без них, я бы не выкарабкался. Прости меня, за всё. Прости и спасибо. Я уже собрал рюкзак и, пожалуй, пойду.

И он всерьёз собрался уходить. Но жена остановила:

— Стоп. Куда ты пойдёшь на ночь глядя. Не делай глупостей. Я тебя не гоню, это и твой дом тоже. Я хоть и понимаю, что жить с тобой мы уже не сможем, но я хочу, чтобы ты спокойно устроил свою жизнь.

В феврале они разбежались.

Ну это я уже говорил.

А уже в мае Герман сошёлся с девушкой на восемь лет моложе его.

Когда Анастасия узнала - у неё в душе не шевельнулось ничего. Она спокойно сказала своей подружке, принёсшей новость:

— Ну и слава богу. Я рада за него.

Согласитесь - выдающийся, хоть и несколько печальный результат перевоспитания мужа-алкоголика.

Вот такая история.

* * *

Баталов, как и обещал, вернулся через восемь дней. Вошёл в Настину квартиру радостный, улыбка до ушей. Но радость быстро улетучилась, когда он увидел девушку.

Чернигина похудела и осунулась.

Борис запаниковал:

— Настя, ты что - заболела?

Та покрутила головой прижимаясь к мужику.

— Нет, не заболела...

До него дошло:

— Золото моё, это ты так переживала?

"Золото", не выпуская Баталова из объятий, мелко покивала.

Борис, пальцем за подбородок поднял лицо женщины, посмотрел ей в глаза и, что-то для себя решив, сказал:

— Настенька, знаешь что - оденься как-нибудь повеселее, и я тебя кое-куда свожу...

— Куда? - тихо поинтересовалась Настёна.

— В ЗАГС.

* * *

Через шесть лет у семьи Баталовых было уже трое детишек. Три Настиных счастья. Две девочки и мальчик.