С молодости у меня с парнями как-то не слишком ладилось. В школе училась я средне, красавицей особо не была и ни чем сильно не выделялась. Мальчики отдавали свое предпочтение другим, но меня это не очень волновало. Не то, чтоб мне совсем не хотелось внимания, но так, чтоб кто-то один - вот ну прямо - Ах!.. - этого не было.

В те поры родные познакомили меня с Димой. Он был сын одной из наших знакомых, тоже одиночка, меня на год старше. Наверное мама надеялась, что мы как-нибудь сойдемся.

В компьютерах Дима шарил очень хорошо. То были времена трубочных мониторов, когда ноут был недоступной элитной редкостью, а настольный комп в белом железном корпусе можно было собрать по частям. Мой первый комп мне собрал именно Дима. Он подбирал мне софт, заботился о вирусозащите, и незаметно мы подружились. Хотя мы жили в разных районах города, но он часто приходил в гости почти по-соседски.

У Димы было интересное свойство: говорил он мало, но отлично умел слушать. Меня при нём разбирало на трёп, и я могла говорить ему всё, что угодно. Он слушал с доброжелательностью, и если надо, мог дать довольно хорошее суждение или совет. Наверное он был в курсе моих дел не хуже подруг. Но своим парнем я никогда его не считала. Может в каком-то деле вроде наставника, но ни разу не личный партнер, тем более любовный. Никаких чувств как к мужчине. А сам он никогда подобных намеков не делал. Кто ж теперь знает, что творилось у него на душе.

Миновали школьные годы, мы начали видеться реже. У него была своя жизнь, у меня своя. Я знакомилась, расставалась, и всё еще была свободна. Но наша с Димой странная дружба продолжала длиться, и в случае каких то трудностей по жизни или по работе - я всегда знала, кому можно поплакаться в жилетку. И по старой памяти, как давние знакомые, позвать или прийти друг к другу в гости.

Как обычно, мы сидели у меня на кухне и он между делом вдруг спросил:

— А чего сегодня грустная-то такая? И не ешь ничего?

— У меня запор.- так и слетело с моего языка. Как и всегда в разговоре с Димой, мой язык считал, что ему позволено молоть всё, что варилось в котелке, хотя если бы подумала, едва ли сказала б такое.

Запоры были у меня весьма редкой проблемой, я в тот день даже не нашла, куда запропастилось слабительное.

— При запоре самое лучшее - поставить клизму. - сказал он.

— Мне в детстве как-то ставили, и, помню, мне это не понравилось.

— Если бы ставил я, тебе бы понравилось.

— А ты умеешь?

В глазах Димы мелькнул незнакомый огонек.

— Ну, моей бывшей ставил, и всё было нормально.

Шальная, хулиганская мысль мелькнула в моей голове. Я конечно знала, что такое клизма, но перспектива того, что мне поставит ее Дима, пронеслась по мне легкой дрожью, внутри всё сжалось как будто от страха, и в то же время непреодолимое притягивающее чувство, чтобы со мной непременно сделали бы это.

— Ты серьезно?

— Если хочешь.

Стоп. Но это же значит, что мне придется спустить перед ним трусы? - я внезапно осознала, что за более чем десять лет знакомства, он ни разу не видел меня неодетой. Мне вдруг показалось, будто мне снова пятнадцать, когда если мальчик увидит твою попку - это ужас и катастрофа. И вместе с тем сладостное томление, которое от таких ощущений еще более усилилось.

— Хорошо. - сказала я.- Но с условием.

— С каким?

— После этого мы не будем больше видеться.

— Понимаю. - сказал он.

— Не нарушишь?

— Если только ты не захочешь.

— Ну тогда... - я полезла в кладовку и наконец раскопала там в глубине полок древнюю оранжевую грушу с черным вставным наконечником. Похоже, она не была в употреблении как раз с тех самых детских времен.

Дима бросил на нее короткий оценивающий взгляд:

— Не пойдет. Для взрослых маловата. Только для начала сгодится.

я попыталась что-то возразить, но он твердо сказал:

— Если уж решилась, то надо делать так, как я скажу.

— У меня нет другой.

Дима встал.

— Ну ладно. Тут от твоего дома до аптеки два шага. Погодь; я быстро.

Он ушел в аптеку, а меня била мелкая дрожь. Надо же. Похоже я реально спятила, с такими желаниями. Но как резко и неожиданно. Интересно, это всегда так с ума сходят? Может мне просто запереть сейчас дверь, никого не пускать и не отвечать ни на какие звонки? Но тогда ведь ничего не произойдет. И я после буду сожалеть, что не воспользовалась ситуацией. И кроме того, слабительного нет, а с запором и правда надо что-то делать.

Дима вернулся через полчаса.

— Не на всякой точке это есть, - он вынул из сумки большой пакет.

В пакете оказалась зеленая резиновая штука наподобие грелки, длинная прозрачная трубка, зажим и белые пластиковые наконечники.

— Скипяти полный чайник. - сказал он, - Новое для гигиены нужно пролить кипятком. Да и старое тоже.

Пока он собирал эту штуку, расправлял и подсоединял трубку, чайник на плите засвистел; Дима осторожно облил над ванной кипятком наконечники, внутренность зеленой резиновой емкости с трубкой. Потом хорошо вымыл мою старую грушу и ее обработал кипятком тоже.

— Вот теперь всё в порядке. Запомни: в себя можно заливать только чистое. Только такую воду, которую можно было пить и ртом. Ну что; теперь посмотрим на место. - он прошел в комнату.

— А что, разве... не в ванной?

— В ванне или на полу - будет очень жестко и неудобно. На кровати значительно лучше. - он подошел к кровати. - А вазелин у тебя есть?

— Только косметический. - я подала ему круглую маленькую коробочку.

— Во, это лучший. Но пользовать его можно только с пластиком, не с резиной. Резина испортится.

— Груша резиновая.

— но носик-то пластиковый - во, видишь? - показал он мне, наполняя грушу холодной водой.

Затем он снова полез в свою сумку, вытащил оттуда купленные непромокаемые пеленки и расстелил одну на постели.

— Всё, готово. Ну что; раздевайся ниже пояса и ложись.

Я нерешительно стояла посреди комнаты, понимая, что отговорки кончились. Сердце бешенно колотилось. Подрагивающими руками я начала неуверенно снимать юбку...

Теперь очередь трусиков.

— Лучше сними их совсем, а то могут помешать идти.

Ох, лучше бы он молчал. Наверное у меня лицо совсем красное от смущения. Набравшись духу, я стянула с себя их.

На мне остался только лиф под тонкой блузкой. Взгляд Димы пробежал по моему голому низу, будто легким прикосновением дуновения.

— Ложись на левый бок, ноги к животу, - сказал он негромким голосом.

Я легла на кровать, согнув ноги. Теперь моя попка была вся на его обозрении. Я хорошо знала Диму, но кажется именно из-за этого мне было так стыдно, что хотелось плакать. Я лежала свернувшись, спрятав лицо между руками, буквально кожей чувствуя на себе его взгляд.

Его пальцы раздвинули мои ягодицы и я ощутила, как он смазывает вазелином заветную розеточку. Затем гладкий носик клизмы, скользнув между ягодиц, легко оказался во мне. Это было совсем не похоже, как мне его впихивали в детстве. Я даже издала какой-то удивленный звук.

— Всё нормально? - осведомился Дима.

— Угу - промычала я не показывая лица, и почувствовала, как в меня начала вливаться вода. "Вот оно, вот оно!.. - мне делают это!"- колотилась в сознании лишь одна мысль, и она была той самой, которую я, оказывается, так ждала.

— Теперь полежи немного. Груша это небольшой объем.

Я прислушалась к ощущениям. Неприятных не было. Через несколько минут начались позывы, но Дима велел немного потерпеть. Наконец я вскочила и бегом отправилась в туалет. Вместе с водой из меня вылетело несколько "бомб". С запором было покончено.

— Спасибо. - произнесла я, возвратившись в комнату. - Всё хорошо.

— Да ты что, счас будет самое интересное! - возразил он и пошел наливать воду в ту зеленую резиновую штуку с трубкой.

Когда он возвратился, зеленая емкость в его руке была раздувшейся от воды, что даже пугало. Он повесил ее за полку серванта около кровати, зацепив крючком для сумок.

— Ведь ты не собираешься залить мне ее всю? - с опаской проговорила я.

— Не бойся, она же не полная. - улыбнулся он. - Ложись.

Я снова легла. Смущение мое куда-то совсем испарилось. В животе порхали бабочки. Мне хотелось его рук, его взгляда; чтоб он смотрел прямо куда нельзя, куда даже мне не видно.

Он нанес немножко вазелина на кончик наконечника. -Готова?

— Даффай... - шепнула я. И почувствовала, как его рука снова мягко, но неотвратимо, вставляет наконечник мне в попку.

Этот наконечник давал немного другие ощущения. Дима открыл воду. Почти сразу же начались позывы, но Дима пережав трубку остановил воду и они прошли. Тогда он снова продолжил. И так, как только у меня возникало напряжение, он делал паузу.

Ощущение вливаемой струйки в попе неожиданно возбудило меня. Я представила, как лежу на полном мужском обозрении с трубкой в голой заднице и в меня продолжают вливать, - завело меня настолько, что моя рука как будто сама собой очутилась между ног. Чувствуя, как прохладная вода постепенно заполняет кишки, мне показалось, что не только моя попка и я сама, но даже мои внутренности сейчас в полной его воле. Эта мысль наполнила меня странным, невыносимым наслаждением. Еще несколько движений - и я кончила. Тут позывы пришли с такой силой, что пришлось ринуться в туалет опрометью, едва успела. Шумно извергая из себя воду, я внезапно кончила снова.

Наконец я вышла из туалета, но не успела даже отойти, как пришлось вернуться и просидеть там долго. Кишечник выбрасывал всё новые и новые порции отходов, я даже не ожидала, что там могло быть столько.

Когда всё закончилось и я вернулась в комнату, в теле чувствовалась приятная легкость.

— Ну как? - заинтересованный голос Димы.

— Отлично! - отозвалась я, натягивая трусы. - Ты просто молодец! А много в меня вошло?

— Почти всё, чуть-чуть осталось. - он выплеснул в ванну остаток воды. - Я сейчас промою, а ты всё хорошо просуши. Влажное убирать нельзя.

Дима оставил мне все купленные принадлежности. На дорожку я не удержалась и чмокнула его в щёчку, хотя никогда раньше не целовала его.

Наш договор о том, чтоб дальше не общаться, Дима соблюдал неукоснительно и больше не давал о себе знать. Мне даже стало грустно; ох как я корила себя за это дурацкое условие. Как оно мне только в голову пришло. Но позвонить ему первой казалось нелепо, и чем дальше, тем нелепее.

Однажды через знакомых я узнала, что он уехал. И уже давно. Его следы затерялись.

С тех пор прошло много лет. Иногда, когда мне хочется и я остаюсь одна, я вынимаю из секретного уголка ту самую, зеленую резиновую кружку Эсмарха, похожую на грелку, и устраиваю себе тайный сеанс промывания.

Дима, я по тебе скучаю.