Артёму было двадцать шесть. Он был высоким, подтянутым, с короткими тёмными волосами и лёгкой щетиной, которая всегда слегка царапала кожу, когда он наклонялся к женщине. Работал в небольшой IT-компании, любил свою жену Вику и до недавнего времени искренне считал, что его сексуальная жизнь вполне насыщенна. Вика, его жена, была младше всего на два года — маленькая пухленькая блондинка ростом сто шестьдесят сантиметров, с тяжёлой, пышной грудью четвёртого размера, которая даже в обычном домашнем топе всегда казалась слишком большой для её хрупкого сложения. У неё были широкие мягкие бёдра, круглая, чуть отвислая попа, которая так и просилась под ладонь, и короткие светлые волосы, которые она часто собирала в небрежный хвост. Вика была открытой, жадной до секса, любила чулки, верёвки, грубые слова и то, когда её трахали сильно и без лишних разговоров. С ней никогда не было скучно — она всегда была готова, всегда отзывалась, всегда смотрела на него с такой откровенной похотью, что у него мгновенно вставал. Их секс был комфортным, страстным, но уже немного предсказуемым. Вика сейчас была в городе, в их небольшой квартире, и сидела до глубокой ночи над отчётом. Она написала ему днём: «Не переживай, я справлюсь, просто deadline горит. Обними за меня Иру и Соню». Он ответил что-то нейтральное, чувствуя, как внутри шевельнулась тяжёлая, вязкая вина.

Но Ира... Ира была совсем другой.

Старшая сестра Вики, тридцать два года. Высокая — сто семьдесят пять сантиметров, с длинными стройными ногами, которые она всегда прятала под юбками ниже колена, будто стесняясь собственной привлекательности. Тонкая талия, маленькая аккуратная грудь второго размера с тёмными, чуть припухшими сосками после кормления — Артём заметил это однажды давно, когда она кормила Соню на даче и расстегнула блузку, не заметив, что он вошёл в комнату. На животе — тонкий белый шрам от кесарева, которого она стеснялась и никогда не показывала. Лицо красивое и строгое: высокие скулы, полные, почти всегда плотно сжатые губы без помады, большие карие глаза за тонкими очками в тонкой металлической оправе. Она работала в районной библиотеке, читала серьёзные книги по истории и философии, говорила тихо, почти шёпотом, и всегда держалась с каким-то внутренним достоинством, будто боялась, что если расслабится хоть на секунду, то всё вокруг рухнет. Замуж вышла поздно — в двадцать семь, и до свадьбы оставалась девственницей. Муж у неё был серьёзным, молчаливым инженером, человеком слова и долга. Их интимная жизнь, как потом понял Артём, была редкой, почти по расписанию и скорее обязанностью, чем удовольствием. Ира никогда не жаловалась. Она просто жила так, как считала правильным: быть хорошей женой, хорошей матерью, хорошей сестрой.

Для Артёма она всегда была «старшей золовкой». На семейных обедах он замечал её исподтишка — как она сидит, как скрещивает длинные ноги, как поправляет очки, когда смущается или когда муж говорит что-то резкое. Замечал тонкую шею и то, как иногда, когда она наклонялась над тарелкой, под блузкой проступал мягкий контур маленькой груди. Он гнал от себя эти мысли, ругал себя, называл последним ублюдком, но они возвращались. Особенно по ночам, когда Вика, его пышная, доступная жена, уже спала рядом, а он лежал и думал о том, как бы выглядела всегда скромная, всегда правильная Ира с раздвинутыми ногами и растрёпанными волосами. Он никогда не позволял себе даже намёка на действие. До сегодняшнего вечера.

Летом теща с тестем уехали в санаторий на три недели. Вика не смогла поехать — на работе горел срочный проект, она целыми днями сидела за компьютером, нервничала, пила кофе литрами и по ночам засыпала в обнимку с ноутбуком. Муж Иры, как всегда, сослался на то, что «не любит за руль на дальние расстояния», хотя на самом деле просто не хотел тратить выходные на дачу и общение с родственниками. Так что Артём, немного поколебавшись, вызвался отвезти Иру и Соню. Он говорил себе, что делает это из приличия. На самом деле где-то глубоко внутри уже тогда шевельнулось предчувствие.

В пятницу вечером они загрузили вещи в машину. Соня быстро уснула на заднем сиденье, прижавшись к плюшевому зайцу. Ира сидела рядом, нога на ногу, юбка чуть задралась, открывая часть икры. Она пахла лёгкими цветами и чем-то домашним — возможно, порошком, которым стирала одежду. Артём старался не смотреть, но взгляд то и дело возвращался к её ногам, к линии шеи, к тому, как она держала руки на коленях — аккуратно, почти по-школьному. В салоне было тихо. Иногда она тихо говорила что-то о дороге, и он отвечал, чувствуя, как напрягается в паху от одного звука её голоса.

На даче всё началось мирно. Развели костёр, пожарили шашлык, Соня играла в саду с мячом. Вечером, когда девочку уложили спать на втором этаже (дверь оставили чуть приоткрытой, как всегда), они остались на террасе. Пили вино — Ира мало, по чуть-чуть, и от этого её щёки слегка порозовели, а глаза за очками стали чуть мягче. Разговор зашёл о её муже, о том, как иногда бывает одиноко даже в браке. Она сказала это тихо, почти случайно, и сразу отвела взгляд, будто пожалела, что ляпнула лишнее. Артём смотрел на её колени, на тонкие пальцы, сжимающие бокал. Ему вдруг очень захотелось прикоснуться к ней. Не просто по-родственному. А так, как он никогда не позволял себе даже в мыслях.

Когда они наконец решили идти спать, в узком проходе между террасой и кухней они столкнулись. Коридор был тесным, старым, с низким потолком. Артём не отступил. Ира замерла, глядя ему в глаза. Несколько секунд они стояли так близко, что он чувствовал тепло её тела, лёгкий запах вина из её рта и тот самый цветочный аромат кожи. Сердце Артёма стучало так громко, что, казалось, она должна была услышать. Он думал о Вике — о том, как она сейчас, наверное, сидит за столом с кружкой остывшего кофе и ругается на цифры в отчёте. Думал о том, что Ира — сестра его жены, что Соня спит наверху, что это безумие. И всё равно не отступил.

Ира смотрела на него широко раскрытыми глазами. В них читался ужас, растерянность и что-то ещё — что-то тёмное, давно запертое. Она вышла замуж поздно, в двадцать семь, и за эти пять лет была примерной женой, примерной матерью, примерной золовкой. Она никогда не изменяла. Даже не думала об этом всерьёз. Но сейчас, в этом тесном коридоре, когда Артём обнял её за талию — тонкую, горячую даже через тонкую блузку — и прижался губами к шее, всё её тело вздрогнуло, как от удара током. Она выдохнула «Артём... не надо...», и голос получился слабым, почти умоляющим. Она не оттолкнула его. Не могла.

Артём поцеловал её шею ещё раз, уже медленнее, языком провёл по пульсу под кожей. Ира выгнулась, откинула голову назад и издала тихий, протяжный стон — такой, какого сама от себя не ожидала. Всё её тело вдруг обмякло, стало мягким и податливым, будто кто-то выключил внутри главный предохранитель. Она почувствовала, как его рука скользит ниже по её спине, как пальцы чуть сжимают её ягодицу через юбку. И не остановила. Не могла.

Он развернул её к себе. Их губы встретились. Поцелуй получился жадным, почти грубым. Артём вдавил её в стену коридора, и Ира ответила с такой неожиданной страстью, что у него закружилась голова. Она вцепилась пальцами в его рубашку, приоткрыла рот и встретила его язык своим — робко вначале, потом всё смелее. Во рту у неё всё ещё чувствовался вкус вина. Она думала: «Это же муж Вики... это брат мужа моей сестры... Боже, что я делаю...» — но тело уже не слушалось разума. Между ног пульсировало так сильно, что ей казалось, что она сейчас просто упадёт.

Артём не выдержал. Он подхватил её под бёдра и почти силой повёл в кухню. Там, при свете тусклой лампочки под потолком, он прижал Иру спиной к старому деревянному столу, задрал юбку до пояса и рывком стянул с неё простые хлопковые трусики. Они были насквозь мокрые — тёмное пятно на светлой ткани. Ира тихо всхлипнула от стыда и возбуждения одновременно. Артём опустил руку между её ног. Пальцы скользнули по горячей, скользкой щели. Она была невероятно мокрой — смазка уже стекала по внутренним сторонам бёдер. Он провёл двумя пальцами по набухшим губкам, раздвинул их и медленно ввёл один палец внутрь. Ира задрожала, прикусила губу и расставила ноги шире, опираясь руками о край стола.

— Артём... — прошептала она хрипло. — Мы не можем... Соня наверху... Вика...

— Молчи, — глухо ответил он и расстегнул ремень. Член выскочил наружу, тяжёлый, горячий, с уже выступившей каплей на головке. Он провёл ею по её мокрой пизде, обильно смазывая, и Ира издала тихий, жалобный звук. Она посмотрела вниз — на его толстый член, прижатый к её щели — и в глазах у неё мелькнуло что-то похожее на страх и голод одновременно.

Артём вошёл в неё одним сильным толчком. Ира резко выдохнула, запрокинула голову и прикусила кулак, чтобы не закричать. Она была горячая, очень мокрая и неожиданно узкая — после родов пизда стала чуть более просторной, но всё равно плотно обхватила его член. Он начал трахать её сразу жёстко, глубоко, прижимая к столу. Каждый толчок заставлял стол тихо скрипеть. Сперма и её смазка с хлюпающим звуком выдавливались наружу и стекали по его яйцам. Ира стонала сквозь зажатую руку — коротко, прерывисто, почти беззвучно. Слёзы выступили на глазах. Она смотрела на него снизу вверх, и в этом взгляде было всё: стыд, вина, шок и дикое, животное удовольствие.

— Ты... ты внутри меня... — прошептала она дрожащим голосом, когда он на секунду замедлился. — Боже... я трахаюсь с мужем своей сестры...

Эти слова только сильнее возбудили Артёма. Он схватил её за бёдра и стал вгонять член ещё глубже, сильнее. Ира кончила быстро — резко, почти без предупреждения. Её тело выгнулось дугой, пизда сильно сжалась вокруг члена, а из горла вырвался приглушённый, протяжный стон. Она прижалась лбом к его плечу и дрожала, пока оргазм сотрясал её. Артём не остановился. Он трахал её ещё несколько жёстких толчков и кончил тоже внутрь — глубоко, обильно, с низким рычанием. Горячие струи спермы хлынули в неё. Когда он наконец вытащил член, густая белая жидкость сразу же начала вытекать из красной, набухшей щели и стекать по её бёдрам на пол.

Они стояли, тяжело дыша. Ира закрыла лицо руками. По её щекам текли слёзы.

— Боже... что мы наделали... — прошептала она дрожащим, сломленным голосом. — Артём... это... это было ужасно. Я... я предала Вику. Я предала своего мужа...

Артём молча убрал её руки от лица и поцеловал. Она ответила — слабо, но ответила. Поцелуй получился долгим, медленным, совсем не таким, как минуту назад. Когда они отстранились, он посмотрел ей в глаза и тихо сказал:

— Поднимись со мной наверх.

Ира кивнула. Не потому что хотела. А потому что уже не могла отказаться.

Они поднялись на второй этаж, стараясь не скрипеть половицами. В комнате, которая была подальше от той, где спала Соня, Артём запер дверь на ключ. Там, при свете маленькой ночной лампы, он медленно раздел Иру. Снял блузку, лифчик. Маленькая грудь с тёмными, уже затвердевшими сосками открылась взгляду. Он провёл ладонями по ней, потом опустился ниже и поцеловал тонкий белый шрам на животе. Ира тихо всхлипнула и провела пальцами по его волосам.

— Не смотри туда... — прошептала она. — Это некрасиво...

— Это красиво, — ответил он и поцеловал шрам ещё раз, потом провёл языком по нему. Ира задрожала. Слёзы снова выступили на глазах — на этот раз не только от стыда.

Она легла на кровать на спину, сама раздвинула ноги и посмотрела на него снизу вверх. Голос у неё был тихий, но в нём уже не было прежней неуверенности:

— Ещё... пожалуйста. Я хочу ещё.

Артём разделся и лёг сверху. На этот раз вошёл медленно, глядя ей прямо в глаза. Ира обхватила его ногами за талию и тихо застонала, когда он полностью погрузился в неё. Второй раз был совсем другим — глубже, медленнее, интимнее. Он трахал её длинными, глубокими толчками, иногда почти полностью выходя и снова входя до упора. Ира стонала ему в шею, повторяя шёпотом:

— Артём... Артём... я чувствую тебя так глубоко... Боже, как хорошо...

Когда он начал тереть её клитор большим пальцем, она кончила второй раз — сильно, с судорогой всего тела. Пизда сильно сжалась вокруг члена, и она прикусила ему плечо, чтобы не закричать. Артём продолжал двигаться ещё несколько минут, пока не кончил тоже — на этот раз чуть отстранившись и кончив на её живот и на белый шрам. Горячая сперма растеклась по коже. Ира лежала раскинувшись, тяжело дыша, с полузакрытыми глазами. По её щекам всё ещё текли слёзы.

Артём лёг рядом и притянул её к себе. Она не сопротивлялась. Несколько минут они лежали молча, слушая, как где-то в доме тихо тикали часы.

На следующий день, ближе к полудню, на дачу пришла тётя Зоя — болтливая соседка лет пятидесяти восьми, которая жила здесь круглый год. С ней была внучка примерно одного возраста с Соней. Девочки сразу убежали играть в сад. Тётя Зоя принесла свежий пирог с яблоками, уселась на террасе и начала расспрашивать о Вике, о том, как у неё дела на работе, о муже Иры и о том, почему он не приехал. Артём и Ира сидели рядом и старались отвечать естественно. Но каждый раз, когда их взгляды случайно встречались, между ними пробегала тяжёлая, электрическая искра. Ира сидела очень прямо, стараясь не двигаться лишний раз — между ног всё ещё было неприятно и приятно одновременно, а внутри неё до сих пор ощущалась его сперма. Она чувствовала, как она медленно вытекает и пачкает трусики. Артём ловил себя на том, что смотрит на её губы и вспоминает, как она стонала ему в шею прошлой ночью, как её пизда сжималась вокруг его члена. Ему было тяжело сидеть — член то и дело начинал твердеть при этих воспоминаниях.

После обеда они пошли к озеру купаться. Соня осталась с тётиной Зоиной внучкой под присмотром соседки. Вода была тёплая, почти парная. Они заплыли подальше от берега, туда, где до дна уже не доставали. Артём прижал Иру к себе, одной рукой обхватил за талию, а второй залез ей в плавки. Два пальца сразу вошли в горячую, скользкую щель. Ира вздрогнула и прикусила губу. Он начал быстро и жёстко водить пальцами внутри неё, большим пальцем надавливая на клитор. Под водой всё происходило почти бесшумно, только мелкие пузырьки воздуха поднимались вверх. Ира дрожала, обхватив его шею руками, и тихо, почти беззвучно стонала ему в плечо. Она кончила быстро — резко, с судорогой, прикусив ему шею так сильно, что потом остался синяк. Ноги у неё под водой дёрнулись, а из пизды в воду хлынула новая порция смазки. Она едва успела отдышаться, как с берега донёсся голос тёти Зои. Они увидели, как она машет рукой, зовя их обратно.

Пришлось плыть к берегу. Пока они плыли, сперма и смазка продолжали медленно вытекать из Иры и стекать по внутренней стороне бёдер под плавками. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, было слышно. Когда они вышли из воды, тётя Зоя уже стояла у самой кромки и с любопытством смотрела на них.

— Вы что, чуть не утонули? — весело спросила она. — Так долго плыли.

Ира улыбнулась вымученной улыбкой, а Артём чувствовал, как у него внутри всё сжимается от страха и возбуждения одновременно.

Вечером, когда Соня наконец уснула, а тётя Зоя ушла, они не выдержали. На втором этаже, при запертой двери, Ира сама встала на четвереньки посреди кровати и, не глядя на него, тихо сказала:

— Трахни меня. Жёстче. Пожалуйста.

Артём встал сзади, задрал ей юбку, стянул трусики и вошёл в мокрую, горячую пизду одним движением. Она была уже готова — скользкая, набухшая, с хлюпающим звуком приняла его до основания. Он начал трахать её глубоко и сильно, шлёпая ладонью по упругой попке. Каждый шлепок оставлял ярко-красный след на белой коже. Ира стонала в подушку, а потом начала тихо шептать, будто сама себе удивляясь этим словам:

— Я твоя... сегодня я твоя... еби свою золовку... еби меня сильнее, пожалуйста...

Эти слова ударили Артёму в голову. Он схватил её за волосы и стал вгонять член ещё жёстче, почти выворачивая её. Ира дрожала, её пизда хлюпала и чавкала от каждой фрикции. Он вытащил член, весь мокрый от её смазки и остатков вчерашней спермы, и медленно провёл горячей головкой по её тугому анусу. Ира вздрогнула, но не отодвинулась. Вместо этого она тихо, почти виновато прошептала:

— Я... я уже немного подготовилась днём. В ванной. Когда ты был с Соней у озера. Я... пальцем... и кремом. Чуть-чуть. Чтобы не было так больно. Я думала... что ты, может, захочешь.

Артём замер на секунду. Эти слова — тихие, стыдливые, но откровенные — возбудили его сильнее, чем любая пошлость. Он достал крем из аптечки, намазал обильно и свой член, и её уже слегка расслабленный анус. Вошёл очень медленно, миллиметр за миллиметром. Ира стонала, вцепившись в подушку, повторяя шёпотом, почти плача:

— Больно... больно... боже, какой толстый... но не вынимай... пожалуйста, не вынимай... я хочу... я хочу это чувствовать...

Когда головка прошла самый тугой участок, анус резко обхватил член горячим кольцом. Артём вошёл до конца. Ира замерла, тяжело дыша. Несколько секунд она просто лежала, привыкая к ощущению полного растяжения. Потом медленно, осторожно начала двигать бёдрами назад, сама насаживаясь на него. Артём держал её за волосы и трахал в попку размеренно, глубоко. Ира одной рукой тёрла клитор, а другой сжимала простыню. Постепенно боль начала отступать, и на её лице появилось выражение дикого, почти безумного удовольствия.

— Я... я чувствую тебя во всём теле... — прошептала она прерывающимся, дрожащим голосом. — Трахай меня в задницу... пожалуйста... я хочу быть твоей грязной золовкой... твоей тайной шлюхой... еби меня туда, где никогда не трахал меня муж...

Артём ускорился. Ира кончила с таким резким, надрывным криком, что он на секунду испугался за Соню. Всё её тело выгнулось дугой, анус сильно сжался и пульсировал вокруг члена. Артём не выдержал и кончил тоже — глубоко в её прямую кишку, длинными, горячими, обильными струями. Когда он медленно вытащил член, анус остался приоткрыт, и густая белая сперма начала медленно вытекать наружу, стекая по промежности и смешиваясь с её смазкой. Ира лежала на боку, дрожа мелкой дрожью, и смотрела на него затуманенным, почти отсутствующим взглядом. В глазах стояли слёзы.

— Я никогда... — прошептала она тихо, голос был сиплым. — Никогда не чувствовала себя такой... живой. И такой плохой одновременно. Артём... что мы делаем? Я... я люблю своего мужа. Я люблю свою сестру. А сейчас... я лежу с твоей спермой в заднице и хочу, чтобы ты снова вошёл в меня. Что со мной?

Артём не ответил. Просто лёг рядом и притянул её к себе, обняв за плечи. В этот момент он ненавидел себя так сильно, что внутри всё сжималось в тугой комок. Он только что выебал сестру своей жены в задницу и кончил в неё. А теперь гладил её по волосам, чувствуя, как она тихо плачет у него на груди.

На третий день, уже ближе к вечеру, пока тётя Зоя снова болтала на первом этаже с Соней, они на втором этаже, приоткрыв дверь, чтобы слышать шаги, успели ещё раз. Это было быстро, жадно и очень опасно. Ира встала на колени, взяла в рот его член, только что вытащенный из её пизды, и начала жадно сосать, облизывая собственную смазку и остатки спермы. Артём держал её за волосы и тихо стонал, прислушиваясь к голосам внизу. Потом он поставил её раком к стене, вошёл в пизду, трахал несколько минут жёстко и быстро, потом вытащил и резко вошёл в уже разработанный анус. Ира прикусила руку, чтобы не закричать. Они двигались быстро, почти молча, только тяжёлое дыхание и влажные звуки секса. Ира кончила два раза — тихо, с мелкой дрожью во всём теле, прижимаясь лбом к стене. Перед самым его оргазмом она прошептала, глядя ему в глаза снизу вверх:

— Кончи мне в рот. Хочу попробовать себя на твоём хуе... после того, как ты трахал меня в задницу. Пожалуйста.

Артём кончил ей в открытый рот. Ира сглотнула почти всё, потом облизала головку языком, глядя снизу вверх. На её губах и подбородке остались белые капли. Она вытерла их пальцем и медленно облизала палец, не отводя взгляда.

Когда он уезжал вечером, Ира проводила его до машины. Соня уже спала. Они поцеловались быстро, но поцелуй получился долгим и тяжёлым. Она прижалась к нему всем телом, и он чувствовал, как у неё дрожат руки. Когда они наконец отстранились, она тихо, почти шёпотом сказала:

— Это было безумие. Но я... я не жалею. Пока не жалею. Хотя знаю, что должна. Прости меня... и прости себя.

Артём молча сел в машину. Дверь захлопнулась с глухим звуком. Он завёл двигатель, но несколько секунд сидел неподвижно, глядя перед собой. Внутри было пусто и тяжело одновременно. Он чувствовал вину — густую, липкую, которая уже начинала разъедать его изнутри. Вину перед Викой. Перед Ирой. Перед самим собой. В паху всё ещё ощущалась лёгкая болезненность после трёх дней почти непрерывного секса. А в голове крутились образы: как Ира стонала с его членом в заднице, как просила «не вынимай», как сглотнула его сперму. Он включил передачу и поехал.

Дорога обратно прошла в тяжёлой, вязкой тишине. Артём почти не включал музыку. Руки лежали на руле, а в голове всё перемешалось в один тугой, болезненный комок. Он ехал и вспоминал, как Ира стонала с его членом в заднице, как просила «не вынимай», как сглотнула сперму, глядя ему в глаза. Потом эти образы сменялись лицом Вики — той самой Вики, которая сейчас ждала его дома, которая любила его и доверяла ему. Он думал о том, как будет смотреть ей в глаза завтра утром. Как будет целовать её, зная, что ещё несколько часов назад кончал в рот её старшей сестре. Внутри нарастала тяжёлая, холодная пустота. Он не чувствовал привычного облегчения после секса. Наоборот — чем дальше он уезжал от дачи, тем сильнее понимал, что что-то внутри него теперь навсегда сломано. Он не знал, что будет дальше. Не знал, сможет ли он жить с этим. И не знал, сможет ли он остановиться, если Ира снова позовёт.

Он приехал домой уже за полночь. Вика ждала его в чёрном кружевном белье, с верёвкой в руках и с таким голодным, радостным взглядом, что у него сразу встал. Они трахались долго и жёстко. Он вязал ей руки за спиной, шлёпал по попке, трахал в рот до слёз и обильной слюны. Вика была в восторге, стонала, просила сильнее, называла его своим. А он всё время думал об Ире — о том, как её маленький тугой анус растягивался под его членом, о том, как она шептала «еби свою золовку», о том, как густая сперма вытекала из её задницы и стекала по бёдрам. Когда он кончил Вике в рот, он закрыл глаза и увидел перед собой лицо Иры — с заплаканными глазами, опухшими губами и спермой на подбородке. Вина навалилась такой тяжёлой волной, что на секунду ему стало трудно дышать.

Позже, когда Вика уже спала, крепко прижавшись к нему всем телом, Артём лежал и смотрел в потолок. В телефоне лежало непрочитанное сообщение от Иры, отправленное в два часа ночи:

«Спасибо за эти выходные. Соня спрашивает, когда ты снова приедешь. Я... не против, если ты захочешь.»

Он долго смотрел на эти слова. Экран освещал его лицо холодным голубым светом. Внутри всё было пусто и одновременно слишком тяжело. Он думал о том, как легко было бы ответить. Как легко было бы написать «я тоже хочу» или «приеду через пару недель». Как легко было бы снова оказаться в той комнате на втором этаже, где Ира стонала под ним и называла себя его грязной золовкой. Но он также думал о Вике — о том, как она сейчас мирно спит рядом, доверчиво прижавшись к нему всем телом. О том, как она улыбалась ему сегодня вечером, когда он вошёл в квартиру. О том, что он только что трахал её, представляя при этом другую женщину.

Он не знал, что делать дальше.

Не знал, как жить с тем, что он сделал. Не знал, сможет ли он когда-нибудь снова смотреть на Иру спокойно, на семейных обедах, зная, как она выглядит с его спермой, вытекающей из её задницы. И не знал, сможет ли он удержаться, если она снова позовёт.

Он долго смотрел на сообщение. Потом медленно провёл пальцем по экрану и удалил его. Не ответил. Просто удалил. Потом положил телефон экраном вниз на тумбочку и закрыл глаза.

Рядом мирно спала его жена — та самая Вика, которую он любил, с которой прожил четыре года, которой никогда не изменял до этих выходных. А он только что трахал её старшую сестру во все дыры, кончал ей в рот и в задницу и теперь лежал рядом с ней, чувствуя, как внутри медленно разрастается тяжёлая, холодная пустота. Он понимал, что уже ничего нельзя вернуть. Что-то в нём изменилось навсегда. И он не знал, сможет ли он когда-нибудь снова стать тем человеком, которым был до этой поездки на дачу.

На Boosty у меня уже столько историй, что за неделю не прочитать даже если читать по ночам. Самое жёсткое, самое запретное и то, что обычно не выкладывают в открытый доступ.

Хочешь сразу весь архив — без ограничений?

Сейчас для новых подписчиков дарю бесплатный период. Получаешь мгновенный доступ ко всем закрытым историям сразу после оформления.

Не сиди на сухом пайке и не ищи по кусочкам. Забирай всё сразу:

https://boosty.to/bavial/subscription-level/3974658/promo/173802?linkId=86de3e10ef4b90ccd4fa473f6f2449c6

А ещё недавно завёл Telegram-канал — там тоже будет появляться эксклюзив и анонсы:

https://t.me/Bavialh