В гостиной тихо работал телевизор, но ни Наталья, ни Валерий не смотрели на экран. Сериал шёл своим чередом, мелькали лица актёров, звучала музыка, но оба сидели в креслах, погружённые в свои мысли. В доме было тихо — дети, наверное, уже спали или готовились ко сну. Вечер тянулся медленно, тягуче, как патока.

Наталья сидела в кресле, поджав под себя ноги, в лёгком халате, который распахнулся на груди. Валерий смотрел на неё — на её уставшее, но всё ещё красивое лицо, на руки, которые она положила на подлокотники, на то, как её грудь вздымалась в такт дыханию. Он знал, что она ждёт от него чего-то. Чего-то, чего он не мог дать.

— Наташ, — сказал он, нарушая тишину.

Она подняла глаза.

— М?

— Нам нужно поговорить, — сказал он. Голос был ровным, но внутри всё дрожало. Он знал, что этот разговор должен был произойти раньше. Он откладывал его неделями, месяцами. Но больше не мог.

Она выключила телевизор пультом, повернулась к нему всем телом. В комнате стало тихо — только тиканье часов на стене.

— О чём?

— О нас, — сказал он. — О том, что происходит. О том, что я не могу дать тебе то, что ты хочешь.

Она молчала, глядя на него с лёгкой грустью.

— Валер, — начала она, но он перебил.

— Нет, дай мне договорить, — сказал он. — Я знаю, что тебе нужен мужчина. Настоящий. Который может... — он запнулся, но взял себя в руки, — который может удовлетворить тебя. А я не могу. Мой член не встаёт. Даже когда я хочу. Даже когда ты рядом.

Она не стала возражать. Это была правда, и они оба это знали.

— Я предлагаю тебе решить этот вопрос самой, — сказал он.

— В каком смысле? — спросила она, хотя, кажется, догадывалась.

— В прямом, — он поднял на неё глаза. — Если я не могу дать тебе то, что тебе нужно, то найди того, кто сможет. Я не буду против. Я согласен на всё.

Наталья смотрела на него с удивлением и с облегчением одновременно. Она не ожидала, что он скажет это вслух. Она боялась, что он не поймёт. Но он предложил это сам.

— Мы уже пробовали, — сказала она. — Помнишь?

— Помню, — ответил он. — Ты имеешь в виду кабинет?

— Да, — она улыбнулась, но улыбка была грустной. — Мы переделали Ирину спальню в кабинет. Думали, что смена обстановки поможет. Большой письменный стол... на котором я лежала.

Она закрыла глаза на секунду, вспоминая тот день, когда они решили попробовать что-то новое. Она лежала на холодной деревянной поверхности, голая, а он стоял над ней, пытаясь войти. Член был почти твёрдым, но этого было недостаточно. Он кончил раньше, чем она почувствовала хоть что-то. Разочарование было горьким, как таблетка, которую они оба проглотили молча.

— И ящик, — продолжала она. — Забит всякой атрибутикой. Игрушки, плетки, чулки и корсет, латекс, смазки, наручники. Помнишь, мы купили это, надеясь, что поможет?

— Помню, — сказал он. — Кожаный диван, кресло. Мы думали, что это будет возбуждать.

— Но это не возбуждало тебя, Валер, — сказала она. — Только меня. У меня тогда трусики были мокрые, когда я ложилась на этот стол. Я представляла, что ты войдёшь в меня. Что ты сделаешь это сильно, по-настоящему. Но ты не мог.

Она видела, как его лицо побледнело. Она не хотела причинять ему боль, но правда была нужна. Между ними и так было слишком много недоговорённостей.

— Я помню, как ты кончил раньше, чем я, — сказала она. — Ты извинился, отвернулся к стене. А я лежала на столе и чувствовала, как всё внутри меня пульсирует от желания, которое никто не мог утолить.

Он молчал. Смотрел на свои руки, сжатые в кулаки.

— Я не виню тебя, — сказала она. — Я знаю, что это не твоя вина. Но я тоже не могу жить с этим чувством — постоянное возбуждение, которое никуда не уходит. Ты предлагаешь мне найти кого-то, кто сможет... но я не знаю, смогу ли я.

— Почему? — спросил он.

— Потому что я всё ещё люблю тебя, — сказала она. — Идиотка, да?

Он поднял голову, посмотрел на неё с болью в глазах.

— Я тоже люблю тебя, — сказал он. — Именно поэтому я хочу, чтобы ты была счастлива.

Она встала с кресла, подошла к нему, села на подлокотник, положила руку на его плечо. Он взял её руку, сжал.

— Я предлагаю тебе не просто разрешение, — сказал он. — Я предлагаю тебе найти того, кто сможет дать тебе то, что я не могу. И я не буду ревновать. Я хочу, чтобы ты была удовлетворена.

Она почувствовала, как внутри поднимается волна тепла. Не от его слов, а от его жеста. От того, что он готов был отпустить её, чтобы она могла быть счастливой.

— Ты серьёзно? — спросила она.

— Абсолютно.

Она встала, прошла к балконной двери. Ночь была тёплой, ветер едва шевелил занавески. Она открыла дверь, вышла на балкон, оперлась на перила. Внизу горели огни города, а в небе зажигались первые звёзды. Она чувствовала, как трусики влажные от возбуждения — от его слов, от его предложения, от того, что она вдруг поняла: она свободна. Свободна искать, пробовать, получать то, чего ей так не хватало.

Она подняла голову. На балконе этажом выше стоял сосед. Он не курил, не смотрел в телефон — просто стоял у перил, как будто ждал её. Или ей показалось? Но его взгляд был устремлён на неё.

Она не отвела глаз. Наоборот, она чуть улыбнулась ему, расправила плечи. Халат распахнулся, обнажая грудь, и она не поправила его. Она хотела, чтобы он видел. Она хотела, чтобы он знал, что она доступна. Что она ждёт.

Наталья стояла на балконе, чувствуя себя молодой и желанной. Впервые за долгое время она знала, что не одна. И что сегодняшний разговор с мужем изменит всё.

Она зашла в комнату, закрыла за собой балконную дверь. Валерий всё ещё сидел в кресле, глядя на неё.

— Я согласна, — сказала она.

— Это не разрушит, — обещал он. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Даже если для этого мне придётся отпустить тебя.

Она подошла к нему, наклонилась, поцеловала в лоб.

— Спасибо, — сказала она. — За то, что ты есть.

Он закрыл глаза, чувствуя её губы на своей коже. И внутри него что-то дрогнуло — не надежда, а принятие. Он принял, что её счастье может быть не с ним. И это было больно. Но это было правильно.

Она проснулась с ощущением, что внутри неё горит огонь. Не тот тусклый, который тлел последние месяцы, а яркий, жадный, требующий выхода. Наталья лежала в кровати, глядя в потолок, и чувствовала, как между ног всё пульсирует от одного только воспоминания: вчерашнего разговора, его разрешения, его слов: «Я хочу, чтобы ты была счастлива». Она знала, что сегодня не будет ждать. Она уже слишком долго ждала.

Она встала, прошла в ванную, долго стояла под душем, закрыв глаза, представляя, что чьи-то руки скользят по её телу. Чьи-то сильные, мужские руки. Она намыливала кожу медленно, с наслаждением, чувствуя, как вода стекает по груди, по животу, по бёдрам. В голове прокручивались картинки: тот вечер на балконе, взгляд соседа, его улыбка. Но сегодня она хотела не просто смотреть на мужчин. Она хотела, чтобы её увидели. Чтобы её захотели.

Наталья вышла из душа, встала перед зеркалом, вытерлась полотенцем. Посмотрела на своё отражение — стройное тело, упругая грудь, гладкая кожа без единой морщинки. В тридцать девять она выглядела на тридцать. Муж спал, или изображал спящего, это было не важно, она понимала, что так лучше.

Она открыла шкаф, перебирая вещи. Сегодня нужно было что-то особенное. Не просто деловой костюм. Что-то, что заставит мужчин смотреть. Что-то, что будет кричать о том, чего она хочет, не произнося ни слова.

Она выбрала юбку — чёрную, узкую, длиной чуть выше колена, с разрезом до середины бедра. Блузку шёлковую, тёмно-синюю, с глубоким вырезом, которая открывала грудь ровно настолько, чтобы привлекать внимание, но не выглядеть вульгарно. Туфли на высоком каблуке, которые делали её ноги длиннее. И бельё — кружевное, чёрное, почти прозрачное. Она знала, что если кто-то сегодня окажется достаточно близко, чтобы увидеть, он увидит многое.

Наталья долго стояла перед зеркалом, поправляя волосы, делая макияж ярче, чем обычно. Красная помада, стрелки, которые делали взгляд более выразительным. Она смотрела на себя и видела не просто секретаршу. Она видела женщину, которая готова взять то, что ей нужно, или дать то, что от неё захотят.

— Ты справишься, — сказала она своему отражению.

Офис встретил её привычным гулом, но она чувствовала на себе взгляды, как только переступила порог. Мужчины оборачивались. Некоторые задерживали взгляд дольше, чем следовало. Она не отводила глаз, наоборот, она смотрела в ответ, чуть улыбаясь, оценивающе.

Она прошла к своему столу, поправила юбку, села, скрестила ноги. Длина юбки открыла больше, чем следовало, но она не стала поправлять. Она хотела, чтобы видели.

Первым подошёл Дмитрий. Он стоял у её стола, переминаясь с ноги на ногу, явно привлечённый её видом.

— Наташа, — сказал он, стараясь говорить ровно, но голос дрогнул. — У вас... отличный вид сегодня. Особенный.

— Спасибо, Дмитрий, — ответила она, чуть наклонившись вперёд, чтобы вырез стал глубже. — Вы хотели что-то?

Он сглотнул, не сразу найдя слова.

— Да, я... потом зайду, — сказал он и отошёл, но она видела, как он оглянулся на неё.

Наталья подождала, пока он скрылся в коридоре. Она смотрела ему вслед и думала о том, что Дмитрий красивый, уверенный мужчина, но что-то в нём было не то. Слишком настойчивый. Слишком самоуверенный. Она не хотела, чтобы ею пользовались. Она хотела, чтобы её любили, хотели, чтобы ей восторгались.

Она перевела взгляд на Алексея, который проходил мимо с ноутбуком в руках. Он был другим — моложе, неуклюжий, с вечно взлохмаченными волосами и мягкой улыбкой. Он всегда был вежлив, всегда смотрел на неё с искренним интересом, но никогда не переступал границ. Сегодня она хотела, чтобы он переступил. Или хотя бы дал ей шанс подойти ближе.

— Алексей, — окликнула она.

Он обернулся, чуть смущённо.

— Да, Наталья Петровна?

— У меня проблема с компьютером, — сказала она. — Можешь посмотреть?

Он кивнул, подошёл, сел рядом, стараясь не смотреть на неё слишком пристально, но она видела, как его взгляд скользит по её ногам, по разрезу юбки.

— Что за проблема? — спросил он, сосредоточившись на экране.

— Тормозит, — сказала она, чуть наклоняясь к нему, чтобы он чувствовал её запах. — И ещё что-то... я не разбираюсь.

Он начал настраивать компьютер, а она смотрела на него. На его руки — сильные, но неуверенные. На его профиль — с лёгкой небритостью, которая так идёт молодым парням. Она чувствовала, как внутри поднимается волна желания, но знала, что не сможет просто так оказаться с ним в постели. Это было бы неправильно. Она хотела, чтобы он хотел её сам, чтобы они стали друзьями что ли.

— Спасибо, Алексей, — сказала она, когда он закончил. — Ты очень помог.

Он улыбнулся, собираясь уходить, но она остановила его.

— Слушай, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал легко, небрежно. — Ты не хочешь пообедать со мной? Я давно не была в том кафе на углу. Говорят, там отличный кофе.

Он удивился, но в глазах его зажглось что-то тёплое.

— Да, конечно, — сказал он. — С удовольствием.

Она улыбнулась ему той улыбкой, которую не дарила никому на работе. И поняла, что сделала первый шаг.

Кафе было уютным, с мягкими креслами и приглушённым светом. Они сидели друг напротив друга, пили кофе, говорили о пустяках — о работе, о фильмах, о том, как он любит путешествовать. Наталья слушала его голос, смотрела на его руки, на то, как он двигается. Она чувствовала, что между ними возникает что-то — не только физическое влечение, но и лёгкость. Ей было легко с ним.

Он рассказывал о своей поездке в горы, о том, как однажды заблудился в лесу, о том, как любит фотографировать закаты. Она слушала, и внутри неё разливалось тепло. Он был настоящим. Не пытался произвести впечатление, не играл роль. Просто был собой.

— Наталья, — сказал он, когда они допили кофе, — я не знаю, как это сказать, но... я давно хотел пригласить тебя на ужин. Но думал, что ты не согласишься.

Она посмотрела на него — на его открытое лицо, на его искренний взгляд. И почувствовала, как сердце забилось чаще.

— Я соглашусь, — сказала она. — Если ты пригласишь.

Он улыбнулся широко, по-мальчишески. И она поняла, что этот день изменит её жизнь.

Они вышли из кафе вместе, и он проводил её до офиса. На прощание он взял её руку, сжал чуть дольше, чем требовалось.

— Сегодня вечером? — спросил он.

— Сегодня нет, — сказала она, вдруг растерявшись. — Я скажу когда смогу. Может, в пятницу?

Дом медленно наполнялся вечерним светом. Первой пришла Ира — каникулы означали свободу от расписания, и она провела день в парке с подругой, вернулась загоревшая и сонная, с лёгкой усталостью в ногах. Скинула лёгкие сандалии в прихожей, прошлёпала босыми ногами на кухню, налила воды. За ней зашёл Игорь — телефон в руке. Он был с друзьями в спортзале, волосы ещё влажные после душа, футболка прилипла к спине. Каникулы давали им свободу, и они пользовались ею по-своему.

Ира села за стол, глядя в тарелку. Ей было не по себе — внизу живота тянуло, напоминая о том, что у неё месячные. Они пришли утром, и всё внутри неё сжалось от разочарования. Игорь сел напротив, взял ложку, посмотрел на неё. Между ними повисла та особенная тишина, которая появилась после ночного разговора.

— Мама пришла? — спросил Игорь, оглядывая пустую кухню.

— Да, она дома, — ответила Ира. — У неё голова болела, она легла отдохнуть. Сказала, что ужин на плите.

Игорь кивнул, наливая себе суп. Мысли его были далеко — он думал о вчерашней ночи, о том, как она смотрела на него, о том, как её дыхание учащалось. Он хотел повторения. Но знал, что сегодня ничего не будет.

Наталья действительно была дома. Она лежала в спальне, глядя в потолок, и в голове её прокручивались события дня. Алексей, его улыбка, приглашение на ужин. Она чувствовала себя почти девочкой-подростком — внутри всё трепетало, сердце билось быстрее. Но нужно было всё обдумать, подготовиться к разговору с мужем.

Она встала с кровати, поправила волосы и вышла на кухню, где уже сидели дети.

— Как прошёл день? — спросила она, садясь за стол.

— Нормально, — ответила Ира. — А у тебя?

— Как обычно, — улыбнулась Наталья, но улыбка была чуть рассеянной. — Работа, бумаги... ничего нового.

Они поужинали втроём — без Валеры, который задерживался на работе. Ира и Игорь переглядывались, но никто не говорил о том, что витало в воздухе. Каждый думал о своём.

Валерий действительно задерживался специально. После вчерашнего разговора, после того, как он дал ей разрешение, он не мог смотреть ей в глаза. Не потому что злился, а потому что внутри всё переворачивалось от стыда, боли и ещё... какого-то странного чувства возбуждения. Он не знал, захочет ли она воспользоваться этим разрешением. Знал только, что поступил правильно и честно по отношению к ней. Но быть в доме, где она ждёт его, чувствовать на себе её взгляд — он не мог. Поэтому он сидел в пустом кабинете, перебирая бумаги, которые давно были готовы, делая вид, что занят.

Он вернулся, когда уже стемнело. Дети разошлись по своим комнатам, Наталья сидела на кухне с чашкой чая, глядя в стену. Она ждала его.

— Привет, — сказал он, садясь напротив. Голос был ровным, но внутри всё дрожало.

— Привет, — ответила она, отставляя чашку. — Ужин на плите. Я разогрею.

— Не надо, — сказал он. — Я не голоден.

Повисла тишина. Наталья чувствовала, как слова теснятся на языке, но она не могла найти нужные. Он сам облегчил ей задачу.

— Ты хотела что-то сказать? — спросил он, глядя на неё.

Она подняла глаза, встретилась с ним взглядом.

— В пятницу я задержусь после работы, — сказала она. — У меня дела.

Он смотрел на неё несколько секунд. Не спрашивал, какие. Не уточнял, с кем. Просто кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я понял. Поужинаю без тебя.

Она взяла его руку, сжала.

— Спасибо, — сказала она.

— За что? — спросил он.

— За понимание.

Он улыбнулся — грустно, но искренне. И не задал ни одного вопроса. Она видела, как тяжело ему даётся это согласие, как он борется с собой. Но он держался.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он. — И я тебя люблю. Поэтому я хочу, чтобы ты была счастлива.

Они посидели ещё немного молча, потом он поднялся, поцеловал её в макушку и ушёл в спальню. Наталья осталась одна на кухне, глядя на свою чашку с остывшим чаем, и думала о пятнице. Сомнения всё больше одолевали её. Надо ли ей это свидание? Позволит ли она себе то, чего ей не хватало так долго?

Игорь и Ира сидели в своей комнате. Ира лежала на кровати, укрывшись лёгким одеялом, Игорь на своей, глядя в потолок. Между ними висела та особенная тишина, когда слова не нужны.

— Что с тобой? Сама не своя, — спросил он тихо.

Она повернула голову, удивлённая его вопросом.

— Месячные, — ответила она.

— Жалко, — сказал он. — Я так хотел увидеть тебя снова.

— Сегодня не получится, но тебе, если нужно, можешь подрочить, — как-то обыденно сказала она.

— Я подожду, — сказал он. — Я могу потерпеть.

Она улыбнулась в темноте.

— А надо ли терпеть? Ты ведь раньше был нетерпелив!

Они замолчали, но между ними не было неловкости. Было ожидание.

Ира повернулась к нему лицом.

— Игорь, — сказала она тихо.

— М?

— Я тоже хочу, когда месячные — ещё сильнее, но... через пару дней, как закончатся.

— Два дня — это много, — сказал он, погрустнев.

— Вот и не терпи, — сказала она брату.

Она закрыла глаза, чувствуя, как его слова согревают её. И хотя тело отказывало ей сегодня, душа была полна предвкушения.

Наташа осталась на кухне одна. Валерий ушёл в спальню, сказав, что устал. Она сидела, глядя на свою чашку с остывшим чаем, и думала, что, наверное, всё-таки она сходит на свидание с Алексеем. Ей хотелось этого. Хотелось снова того ощущения влюблённости и молодости. А там видно будет, куда приведёт всё это.

Может быть, это станет началом чего-то нового. А может быть, просто разовым приключением. Но сейчас, в этот вечер, она чувствовала себя живой. Настоящей. Желанной.

Она поднялась, прошла в спальню, легла рядом с мужем. Он спал, отвернувшись к стене. Она не стала касаться его — он и так сделал для неё достаточно. Она закрыла глаза и провалилась в сон, где её ждала неизвестность.