Глава 8

Эмма стояла у двери в спальню Эрика и прислушивалась, не слышно ли, как он смотрит телевизор или играет музыку. За дверью было тихо, и она подумала, не спит ли он. Когда он был маленьким и расстраивался, то врывался в свою комнату и всегда заканчивал тем, что засыпал, как будто хотел убежать от того, что выводило его из себя в первую очередь.

Эмма дала ему час на то, чтобы успокоиться. Она потратила время на то, чтобы убрать еще кое-какие вещи внизу и повесить оставшиеся занавески. Кроме того, она несколько раз доставала из кармана карточку с номером Шерри.

Каждый раз она собиралась позвонить до такой степени, что дважды брала телефон в руки, но каждый раз не могла заставить себя это сделать. Она действительно заигралась во всю эту чушь про дом с привидениями или проклятый кулон?

Уверена, что со вчерашнего дня она вела себя немного странно. Она никогда не испытывала такого сильного возбуждения, что во время разговора у нее возникали сексуальные фантазии. Эрнест был абсолютно уверен, что она вела себя не как подобает леди, но он готов был поспорить, что обычно она вела себя именно так.

Вполне вероятно, что она была юристом и сказала ему об этом. Профессиональные женщины не разыгрывают из себя миссис Робинсон перед молодыми людьми. Хорошие матери тоже не одеваются как шлюхи, дразнящие своих сыновей.

- Ошибаешься, только лучшие матери одеваются сексуально для своих мальчиков. Что может быть лучше для их соблазнения?

Этого голоса должно было хватить, чтобы она немедленно позвонила Шерри, но в конце концов она решила этого не делать. Она бы выглядела как сумасшедшая. С другой стороны, Шерри хотела, чтобы она позвонила. Действительно ли она жила здесь и носила этот кулон?

В голове у нее зазвучало слово "сом". А что, если это была какая-то дурацкая игра "давай обманем новичка"? Но они не могли заставить ее почувствовать то, что она делала, или осуществить те мечты.

Но вино могло. У нее не было сомнений, что прошлой ночью именно вино пробудило в ней сексуальные желания. Даже Эрику, очевидно, снились непристойные сны после того, как он выпил его. Но сны матери и сына и та неприятная встреча, произошедшая между ними ранее. Никакое количество алкоголя не должно заставить мать наброситься на своего сына.

Если бы это вообще произошло.

Может быть, это случилось с Шерри? Может быть, это случилось со всеми остальными? Устав от своих беспокойных мыслей, она решила подойти и поговорить с Эриком. Не только о том, как он отреагировал на несколько глупых замечаний, но и о том, как грубо он обошелся с ней.

Это заставило ее еще больше забеспокоиться, что она вообразила ту сцену между ними. Во время той встречи он сказал, что ему нравится, когда другие парни смотрят на нее. Это была противоположная реакция, и на самом деле, несмотря на крайности, это была более правильная реакция.

Эмма тихонько постучала и, не получив ответа, повернула ручку и приоткрыла дверь на несколько сантиметров. Эрик был в постели, но, откинувшись на подушки, что-то читал. Эмма не могла разглядеть обложку книги, но заметила, как он быстро поднимает и опускает руку под простыней.

Это был второй раз за несколько часов, когда она застала его за мастурбацией. Конечно, он был молод и одинок, но настолько? Не говоря уже о том, что час назад он был в ярости. Эмма наблюдала за его движениями и вспомнила о вине. Эрик выпил немного вчера вечером, но, насколько она знала, такого сегодня не было. Выпивки не должно хватить на весь следующий день.

Не желая смущать его, как это было раньше, Эмма тихо закрыла дверь, а затем громко постучала.

— Я не хочу разговаривать. – отозвался он.

— У тебя нет выбора. - Сообщила она, входя. - Если ты не ведешь себя прилично, так и поступай, потому что я войду через...

— Хорошо, входи!

Эмма открыла дверь при первом же слове и увидела, как он поспешно приподнимается под одеялом, чтобы натянуть штаны. Ее взгляд упал на книгу, лежавшую рядом с ним, но она лежала обложкой вниз, и он быстро сунул ее под простыню. Вероятно, он думал, что она ничего не заметила.

— Эрик, что там произошло?

— Я же говорил тебе. Я был в столовой, убирал тарелки и слышал, как они разговаривали, и этот придурок сказал о тебе такие вещи.

— Дорогой, я ценю, что ты заступился за меня, но это был просто глупый разговор. Уверена, ты постоянно слышал это от детей в школе и на работе.

— Не о моей матери.

— Мне показалось, ты говорил, что некоторые из твоих друзей смеялись над тобой из-за меня. Ты говорил, что они были бы рады...ну, ты знаешь, вся эта история с милфами.

— Когда я тебе это говорил? - Он посмотрел на нее и выглядел искренне смущенным. - Я не помню, чтобы говорил это.

Может быть, потому, что у него никогда этого не было, но она настаивала на этом на случай, если он притворяется. - Ранее ты говорил мне, что некоторые из твоих друзей так обо мне отзывались.

— Я... - Его глаза сосредоточенно сузились, и растерянность на лице усилилась.

— Ты не помнишь наш предыдущий разговор?

— Эм, я думаю... - Он покачал головой. - Я знаю, ты разозлился из-за видео, а я разозлился из-за того, что ты говорила такие непристойности, но...подожди. - Он моргнул, как будто чему-то удивился. - Кажется, я что-то сказал по этому поводу, и ты сказала, что тебе понравилось.

— И ты это сделал.

— Что? - Воскликнул он. - Я никогда этого не говорил, потому что я этого не делаю. Боже, мам, какому ребенку понравится, когда парни говорят сексуальные вещи об их матери?

— Ладно…я, должно быть, неправильно расслышала.

— Ты видишь, как разозлил меня этот придурок.

— Слишком сильно разозлил. - Эмма подошла и села на край кровати под таким углом, чтобы быть к нему лицом. - Я никогда не видела тебя таким взбешенным. Даже сразу после смерти твоего отца.

— Прости, если мне не понравилось это слышать. Он не то чтобы сказал, что ты привлекательная…он говорил о том, что я сказал, и даже хуже.

— Но все равно, Эрик, это просто глупая болтовня и...

— Я разозлился, потому что понял, почему он так сказал! - огрызнулся на нее Эрик. - Боже, мам, ты ходишь в чертовых шортах от Дейзи дьюкс.

— Думаю, это уже чересчур.

— А этот лифчик? С таким же успехом можно его и не надевать! Черное под белым? И не могла бы ты наклоняться больше, чем сейчас?

— Ты прав. Я думаю, было приятно, когда на меня смотрели. - Призналась Эмма, в конце концов. Как она могла это отрицать?

— У тебя на шее чуть ли не висел чертов плакат с надписью "Бесплатный обед".

— Ладно, Эрик. Я сказала, что ты был прав.

— Он разозлил меня, когда сказал, что ты дразнишь его, потому что именно этим ты и занималась.

— Хватит! - указала она на него. - Возможно, я ошибалась, но я все еще твоя мать, и ты будешь уважать меня.

— Тогда уважай себя. Ты расхаживала тут, как одна из тех шлюшек из фильмов "детеныш кугуара", которые тебе нравятся.

— Я смотрела его всего один раз! - накричала она на него, чувствуя, что сама выходит из себя. - Один чертов раз, и я забыла выключить его, а теперь ты думаешь, что я на охоте.

— Интересно, что бы случилось, если бы здесь не было меня и того старика. - Эрик пристально посмотрел ей в глаза. - Интересно, позволила бы ты им играть в одной команде?..

Он вскрикнул от удивления, когда Эмма влепила ему пощечину.

— Как ты смеешь! - Прошипела она. - Никогда не смей так со мной разговаривать!

Эрик сидел в шоке, прижав руку к щеке. - Ты ударила меня. - В его голосе было больше удивления, чем боли.

— Прости! - выпалила Эмма. Боже, в последнее время она часто это повторяла. - Но ты не можешь так со мной разговаривать, Эрик.

— Но ты можешь говорить как порнозвезда, а потом отвернуться и вести себя так, будто проходишь прослушивание на эту роль, а я не могу ничего сказать?

— Ты можешь говорить все, что хочешь, - сказала она приглушенным тоном. - Просто следи за тем, как ты это говоришь.

— Отлично. Я разозлился, потому что не могу винить его за эти слова, и выместил это на нем.

— Вполне справедливо. – кивнула она. - Прости, что я ударила тебя, Эрик.

— Все в порядке. Я это заслужил. - Он вздохнул и развел руками в беспомощном жесте. - Мам, что с нами такое? Мы оба ведем себя как-то странно.

— Рада, что ты это сказал, потому что я думала, что дело только во мне. - Эмма положила руку ему на плечо. - Может быть, это просто стресс от переезда и от того, что мы оставили позади?

— Может быть, но...

— Но? – подтолкнула она его.

— Почему стресс заставляет тебя так себя вести? К тому же нам обоим снились сны об этих людях.

— Верно, но к чему ты клонишь? - выдавила она улыбку. - Дом с привидениями?

— Никаких привидений, но я читал, что некоторые места, где происходили плохие вещи, могут обладать каким-то зарядом…например, негативной энергией.

— Действительно? - Она была искренне заинтересована.

— Да, и иногда это может влиять на людей, и мы испытываем стресс. Просто идея.

— Возможно, в этом что-то есть. - Согласилась Эмма, а затем решила продолжить разговор. - Эрик, ты полностью честен со мной по поводу некоторых вещей?

— Каких именно? - Он уклончиво отвел взгляд.

— Странных вещей. Снов. Ты видел только мальчиков, которые здесь жили?

— Да. – кивнул он, а затем заставил ее сердце бешено забиться: - Но они говорили мне такие вещи. Ужасные вещи.

— Насколько ужасные?

Эрик поднял руку и погладил подбородок, и Эмма дала ему подумать, прежде чем заговорить. Ее взгляд метнулся к простыне, где он гладил что-то еще, и она смогла разглядеть довольно большую выпуклость, которая все еще оставалась там. Какой позор, что такой красивый парень, как он, дрочит. Такой же позор, как и то, что женщина со своими потребностями играет сама с собой.

— Они говорили то же, что и Робин. Что-то вроде "Я должен заботиться о тебе, быть хозяином в доме и быть для тебя всем".

— Всем?

— Как будто... - вздохнул он. - Они этого не говорили, но у меня было ощущение, что они говорили о сексе.

— Мне снились те же сны. - Эмма скрыла тот факт, что она видела сексуальные действия, о которых ему рассказывали. - Но Робин говорила мне почти то же самое. Больше, чем ты слышал от нее.

— Значит, нам обоим это понравилось? Я полагаю, это могло бы понравиться. - Голос его звучал неуверенно. - Тогда...

— Что тогда?

— Я нашел ту коробку с фильмами и книгами. - Эрик опустил голову, говоря это. - Все, что говорилось о сексе мамы и сына и о том, что говорилось в фильмах, было тем, что говорили мальчики во сне.

— Значит, ты узнал это от них, - заметила Эмма.

— Я нашел их только сегодня, - возразил он. - Держу пари, они принадлежали парню, который жил здесь раньше.

— Возможно.

— Или, может быть, Робин. Она сказала, что ей нравится "Табу", и оно было в коробке.

— Зачем ей было оставлять порно? - Спросила Эмма, любопытствуя, как он к этому отнесся.

— Зачем ей вообще его оставлять? Я думал, они тут все прибрали.

Эрик думал вместе с ней.

— Есть кое-что еще, мам. - прервал он ее размышления. - Но кое-что, о чем я не уверен, что могу сказать.

— Эрик, после всего, через что мы прошли, ты можешь рассказать мне все, что угодно.

— Ты не разозлишься? - Эрик приподнял брови. - Ты и сама сегодня пару раз выходила из себя.

— Обещаю.

— Есть еще одна причина, по которой я разозлился по-настоящему.

— Я слушаю. - Эмма ободряюще улыбнулась, в то время как он, казалось, все еще не решался сказать больше. - Я... - Он глубоко вздохнул, а затем покачал головой. - Неважно.

— Вот что я тебе скажу. - Эмма придвинулась к нему поближе. - Как насчет того, чтобы сделать то, что мы делали, когда ты был маленьким, и прошептать это мне на ухо. Ну, знаешь, как наш маленький секрет.

— Это было глупо, мам.

— Ну и ладно. - Он одарил ее классической застенчивой улыбкой Эрика, которую она хотела бы видеть чаще в последнее время.

— Это мой мальчик. – рассмеялась она, а затем наклонилась ближе и повернула голову так, что ее ухо оказалось прямо у его губ. - Расскажи обо всем маме.

— Я тоже пялился на тебя. - Эмма была слишком потрясена, чтобы ответить, не только его словами, но и тихим голосом, звучавшим у нее в голове.

- Я же говорил тебе, мамочка. Оденься для своего мальчика, и он увидит тебя в совершенно новом свете.

— И, - продолжил Эрик. - Мне понравилось то, что я увидел.

— Что? - Эмма хотела откинуться на спинку стула, но почувствовала, как в груди разливается жар.

Она опустила голову и увидела, что кулон болтается и касается верхней части плеча Эрика.

— Я подумал, что ты действительно хорошо выглядишь. Ты не была похожа на мою маму… ты выглядела как сексуальная взрослая женщина.

— Эрик, ты просто... - Она попыталась сказать, что он не должен был смотреть, но слова вырвались сами собой. - Расскажи мне больше.

— Я думал о том, что бы я делал, если бы ты не была моей матерью.

— Нравится что? - Она положила руку ему на грудь и почувствовала, как сильно бьется его сердце под ее прикосновением.

— Нравится все, что сказал этот парень, и даже больше, и.... - Следующие слова были едва слышны. - Я видел, как я делаю это с тобой, и тебе это нравится.

Сердце Эммы тоже бешено колотилось, и она снова разгорячилась. Ее лицо вспыхнуло, а киска наполнилась влагой. Ее соски затвердели, и горячее и тяжелое дыхание Эрика у ее уха подсказало ей, что он испытывает то же самое.

Прошло много времени с тех пор, как твоя мать в последний раз хорошо трахалась. Откуда это взялось?

- Глубоко внутри тебя. Это твои мысли, Эмма, а не мои. Ты хочешь своего мальчика. Хотела его с тех пор, как умер Стивен, и тебе приснился сон о нем с Эшли. Ты хотела, чтобы это была ты.

— Заткнись, - прошептала она.

— Мама? Ты злишься? - Спросил Эрик. - Злишься, что я так хотел прикоснуться к тебе?

— Конечно, нет. Я бы хотела, чтобы мой малыш показал мне, как сильно он любит и хочет меня.

Она вздрогнула, когда Эрик положил ладони ей на щеки и повернул ее голову к себе лицом.

— Тогда позволь мне показать тебе. - Как и прежде, он наклонился к ней, а его глаза были закрыты, и губы приоткрыты.

Когда Эмма наклонилась к нему ближе, его ладонь оставила ее щеку и скользнула вниз по обнаженной руке. Его губы нашли ее губы и крепко прижались к ним. Они оба застонали, и бедра Эммы покачнулись, когда его рука опустилась на ее бедро.

Она вздрогнула, когда его рука скользнула на мягкую внутреннюю часть ее бедра и нежно погладила его. Он поцеловал ее сильнее, и она ответила ему с такой же страстью. Пальцы Эрика прошлись вверх по ее бедру, а затем оставили его. Она ахнула, когда почувствовала, как он стягивает с нее шорты, и волна влаги потекла по ней, когда она почувствовала, как ее влагалище распахнулось.

Звук расстегиваемой молнии перекрывал шум крови в ушах, и где-то в глубине души она закричала, что ее сын пытается снять с нее шорты.

- И ты хочешь ему это позволить.

Эмма поднялась, так что теперь она стояла на коленях, поставив одну ногу на кровать, а другую на пол. Теперь ее голова была над его головой, а кулон лежал у него на щеке и был таким ярким, что, казалось, светился. Эмма обхватила его лицо ладонями, как он только что сделал с ней, и крепко поцеловала, проникая языком ему в рот.

Они застонали, и Эмма почувствовала, как он стягивает с нее шорты. Они были тесными, и она пошевелила бедрами, помогая ему раздеть себя. Ее взгляд переместился к зеркалу, и она увидела, как шорты соскользнули с ее бедер, а затем вниз, обнажая кружевные черные стринги.

- Разве ты не рада, что надела их, а не какие-нибудь скучные трусики?

Эмма кивнула, в то время как ее язык проник в рот сына. Когда шорты упали, она увидела сбоку свою задницу в стрингах и не могла дождаться, когда Эрик в следующий раз схватит их и стянет вниз, снимая с ее липкой пизды.

Ее взгляд упал на комод под зеркалом и остановился на фотографии, на которой они втроем были запечатлены на выпускном вечере Эрика в старшей школе. Эрик стоял между ними и улыбался, гордо демонстрируя свой диплом. Эмма и Стивен смотрели не в камеру, а друг на друга. Оба сияли от гордости за своего сына и любви друг к другу.

Стивен.

Она собиралась трахнуть их сына.

— Нет! - Ей казалось, что она кричит, но это был шепот. Она заставила себя сосредоточиться и усилием воли откинула голову назад. Кулон отлетел от Эрика, и она могла поклясться, что снова услышала, как что-то щелкнуло у нее в голове.

— Что "нет"? - Эрик посмотрел на нее так же, как и раньше - отстраненный взгляд и далекий голос.

— Нет, я не сумасшедшая. - Эмме удалось выдавить из себя эти слова, когда она быстро натянула шорты и застегнула их, прежде чем снова сесть на кровать.

— Ты не злишься, что я так на тебя смотрел?

На этот раз он вспомнил, что сказал это!

— Я не могу сказать, что я счастлива, но, думаю, из-за всех этих разговоров, фильма, который ты посмотрел, и того, как он это сказал, я поняла, что твой разум может как бы играть в игру "из-за чего весь сыр-бор".

— Может быть, но я почувствовал себя полным придурком и отыгрался на нем.

— Тебе не следовало этого делать, но я рада, что ты смог довериться мне.

Она была поражена тем, как спокойно это прозвучало, хотя ее сердце, казалось, вот-вот разорвется.

— У тебя... не было никаких мыслей обо мне, не так ли?

— У меня? - Эмма поморщилась. - Не льсти себе, малыш. Ты не в моем вкусе.

Эрик рассмеялся, а затем покраснел. – Извини…это был ужасный вопрос.

— Учитывая, что разговор был не таким уж и важным.

- Лгунья. Лжешь себе и лжешь ему.

— И все же, мне жаль, мам. - Он притворно содрогнулся. - Я сам себе противен.

— Но это был единственный раз, когда ты подумал обо мне? И это было не так... подробно, я надеюсь? - Она действительно надеялась.

— Я не был таким....ну, знаешь, наглядным. - ответил он. - Сначала разозлился на себя.

— Приятно слышать. - Но юрист в ней заметил, что он не ответил, было ли это в первый раз или нет.

— Что ж, я рад, что ты не злишься из-за этого, и сожалею, что ударил того парня. - Он глубоко вздохнул. - Я позвоню и извинюсь, а еще лучше, поеду с тобой в город и сделаю это.

— Это было бы правильно. - Эмма запустила руку в его густые волосы и взъерошила их. - Ты хороший парень, Эрик.

— У меня замечательная мама.

— Которая мечтает стать еще более замечательной.

Эмма поднялась с кровати, стараясь не обращать внимания на то, как стринги прилипли к ее снова сочащейся щелке. - Так как насчет того, чтобы ты был хорошим ребенком и помог своей замечательной маме убрать остальное наше барахло, чтобы мы могли официально обосноваться и называть это место своим домом?

— Конечно.

Эрик приподнял простыню и спустил ноги с кровати. На нем были спортивные штаны, и Эмма заставила себя не смотреть на его промежность. Она мельком увидела книгу под простынями, но она все еще лежала обложкой вниз.

— Давай пойдем. - Сказал ей Эрик, направляясь к выходу из комнаты. - Я не собираюсь делать это один.

— Прямо за тобой. - ответила Эмма, но, наклонившись вперед, быстро сунула руку под простыню и, вытащив книгу, перевернула ее. У нее сжался живот, когда она увидела жуткую фотографию женщины, склонившейся над кухонным столом.

Молодой человек, который, судя по выражению ее лица, трахал ее против ее воли, заломил ей руки за спину. Название, написанное большими красными буквами, не принесло ей облегчения.

"Насилую свою мать-шлюху".

Глава 9

Эмма резко проснулась и не могла дышать. Запаниковав, она смахнула то, что было у нее с лица, и закатила затуманенные глаза, когда поняла, что заснула, читая старый номер журнала "People". Пока она дремала, он упал ей на лицо.

Журнал оказался на полу, но ей не хотелось вставать, чтобы взять его, и она перевернулась, чтобы выключить лампу рядом с кроватью. Ее плечо заныло в знак протеста, и это после того, как она целый час отмокала в ванне.

Они не старались привести все в порядок - они практически набросились на задание. Эмма знала, что он так и поступал, по той же причине, что и она. Они хотели быть занятыми и не думать о насыщенных событиями и странных первых двадцати четырех часах, проведенных в доме.

Но даже когда она разворачивала безделушки с фотографиями и расставляла их на полках и каминной полке в гостиной и столовой, ее мысли возвращались к двум сексуально насыщенным встречам с сыном.

Двух встреч он не помнил, но она помнила. Обе встречи начались, когда они соприкоснулись кулоном, и закончились, когда этот контакт прервался. Запомнила ли она их, потому что носила кулон?

Эрик признался, что видел более подробные сны, чем ему снилось изначально, и, хотя он не видел сексуальных контактов, в них были намеки. Он сказал, что это его встревожило, но он посмотрел один из фильмов "Оставленные позади", и она застала его за чтением этой похабной книжки в мягкой обложке.

Он мастурбировал на то, и на другое.

Было ли что-то, что нашептывало ему что-то в голову? Было ли что-то, что он слышал и видел, но не признавался в этом? Признание в том, что у него были смутные сексуальные мысли о ней, вызывало гораздо большее беспокойство, чем она показывала из-за своих собственных мыслей.

Ей было неловко лгать ему, когда она требовала от него честности, но что бы он подумал, если бы она призналась, что думала о нем? Подпитает ли это фантазии, которые он недавно наблюдал и о которых читал?

Она думала об инцесте. О загадочных замечаниях Робин и о тайнике с порнографией в доме, а также об их снах. Эмма предположила, что может представить, как сын вступает в связь со своей матерью.

Тема "хозяина дома" была в некотором роде правдоподобной. Нежелание видеть свою мать одинокой - или, в случае с предыдущими жильцами, - с придурком было в какой-то степени оправданным. Желание видеть свою мать с кем-то, кто был бы добр к ней, а затем мысль о том, что он мог бы стать таким человеком, казалась надуманной, но эдиповы комплексы никуда не делись.

Но чтобы мать желала своего сына и хотела быть желанной им? Мать всегда была и остается взрослым человеком, который знает, что к чему. Мать всегда должна заботиться о своих детях, даже если они уже взрослые.

Что может заставить мать воспринимать своего сына как любовника?

- Наблюдать, как он занимается сексом? Скучать по сексу и не иметь мужчину, с которым тебе было бы комфортно?

Эмма изо всех сил старалась не обращать внимания на этот голос и в данный момент старалась не думать о том, что даже кусачки, которые она нашла в ящике с инструментами Эрика, не смогут перерезать чертову цепочку у нее на шее.

Теперь, лежа здесь, в темноте, она думала о тех последних словах, которые услышала. В этой идее была какая-то извращенная логика. Такая женщина, как она, провела большую часть своей взрослой жизни с одним любовником. Не просто любовник, а родственная душа, лучший друг, муж и отец ее сына.

Она сталкивалась с неудачами и разочарованием в других мужчинах, и ее сексуальные потребности росли. Где она могла бы найти мужчину, с которым могла бы расслабиться и довериться тому, что он будет добр к ней и в то же время останется маленькой грязной дикаркой, какой она любила быть для Стивена?

Сына воспитывали в уважении к матери и повиновении ей. Как любовник, он подчинялся ей, позволял ей вести себя по-мужски и инстинктивно стремился угодить. Мать также была бы более опытной любовницей, обучая и показывая ему, как настоящие любовницы, а не те маленькие девочки, с которыми он был, мог сосать и трахаться...

Эмма заставила себя отвлечься от этой темы. Всякий раз, когда она начинала размышлять об этом рационально, ее мысли в конце концов становились порнографическими. Слова "Секс матери и сына" и "рационально" не должны были употребляться в одном предложении.

Но почему это было так чертовски популярно? Это было повсюду - на порносайтах, сайтах рассказов, в электронных книгах. Десятки тысяч просмотров видео, и даже в Твиттере были аккаунты, посвященные этому, и она обнаружила это всего за несколько минут поиска.

Было ли все это фантазией, или эти люди действительно хотели трахать своих матерей?

Эмма взяла за правило переодеться, прежде чем спуститься вниз, чтобы помочь Эрику. Когда она появилась в бесформенных пижамных штанах "Хеллоу Китти" и выцветшей футболке "Селтикс", он пошутил, что вернулась его старая неряшливая мамочка.

Тем не менее, несколько раз, слоняясь по дому, она чувствовала на себе его взгляд, и всякий раз, когда она оборачивалась, он быстро отводил взгляд и казался взволнованным. Он все еще смотрел на нее? Думал ли он о ней? Он признался, что видел, но сказал это так, будто это было всего лишь раз в жизни, и он действительно казался расстроенным.

Но почему он все еще смотрит?

Эмма застонала и, перевернувшись на спину, накрыла голову подушкой, как будто это могло отвлечь ее от мыслей на эту больную тему.

— Мама?

Эмма вздрогнула, услышав голос. Эрик стучал? Если и стучал, то она его не слышала.

Она отодвинула подушку от головы: - Что такое?.. - Она замолчала, когда его рядом не было.

— Мама? - Она снова услышала голос, но на этот раз он доносился из-за двери.

— Ты можешь войти. - позвала она.

Дверь открылась, и Эмма едва не вскрикнула, когда высокий молодой человек с рыжими волосами и веснушками, одетый в шорты и футболку "Блэкхокс", вошел в комнату и улыбнулся ей.

— Привет, папа только что ушел. Я хотел спросить, не могли бы мы... - Его улыбка стала хитрой. - Поиграть немного?

— Кто ты, черт возьми, такой? - После первоначального шока она с удивлением обнаружила, что не чувствует в нем угрозы. Почему-то ей казалось, что он милый мальчик и не причинит ей вреда.

Он посмотрел прямо на нее, но когда заговорил, это не было ответом на ее слова.

— О, точно, не в твоей постели. - Он указал на коридор. - Я буду ждать тебя. Хорошо?

Он наклонился и, стянув шорты, обнажил свой твердый член. - Это будет ждать тебя, мама.

Он рассмеялся и вышел из комнаты.

Эмма снова вскрикнула от удивления, когда в метре от ее кровати прошла фигура. Высокая женщина с такими же рыжими волосами, как у мальчика, прошла мимо нее и направилась к двери. На ней был черный халат, такой короткий, что Эмма могла видеть бледные ягодицы.

Она остановилась в дверях и, обернувшись, посмотрела прямо на Эмму, глядя в ее светло-голубые глаза.

— Разве ты не хочешь посмотреть? – хихикнула она. - Как будто ты смотрела, как твой сын трахает свою маленькую шлюшку?

Она исчезла за дверью, но Эмма услышала шаги, удаляющиеся по коридору в сторону комнаты для гостей.

— Ты спишь, ты спишь, - сказала она себе.

Тем не менее, она сбросила одеяло и подошла к двери, чтобы выглянуть в коридор. Женщина прошла мимо комнаты Эрика и остановилась у двери в комнату для гостей. Комнату, в которой были убиты Мэри и ее сын.

— Ты не идешь? - Спросила она. Ее голос был мягким, и, как и от мальчика, у нее не было ощущения, что она хотела причинить ей вред.

Женщина снова хихикнула и, приподняв перед халата, продемонстрировала свою рыжеволосую киску. - Я знаю, что скоро кончу.

Она вошла в комнату, оставив дверь за собой открытой. Не уверенная, спит она или нет, Эмма прошлепала по коридору. Она остановилась у двери в комнату Эрика. Стоит ли его разбудить? Попросить его пойти с ней и посмотреть, не видел ли он чего-нибудь?

- Давай, мамочка. Дай своему сыну посмотреть шоу. Может быть, это натолкнет его на новые идеи.

Эмма отошла от двери и, сделав глубокий вдох, прошла по коридору в другую комнату.

Рыжая лежала на кровати, а ее сын, кто же еще мог быть в этом доме, стоял на коленях и целовал ее. Одной рукой она обнимала его за шею, а другой уже расстегнула его шорты и поглаживала член.

— Вот черт, мам!

Эмма вздрогнула, услышав голос, раздавшийся у нее за спиной. Холод заставил ее вздрогнуть, и она в шоке отшатнулась, когда перед ней возникла фигура, словно прошедшая сквозь нее. Новое видение было так похоже на первого мальчика, что Эмме не нужно было слышать, как он зовет ее мамой, чтобы понять, что это его брат.

— Я... я думал, то, что у нас было, было чем-то особенным! - Воскликнул он хриплым от волнения голосом.

— Что? - Первый парень оторвался от поцелуев с женщиной на кровати. - Мам, ты трахаешься с Шоном тоже?

— Простите, мальчики. - вздохнула женщина. - Я пыталась сохранить это в тайне, чтобы вы оба почувствовали себя особенными, но... - Она пожала плечами. - Думаю, игры закончились.

— Но, мама! - Шон начал подниматься с кровати. - Это же...

— Но теперь мы можем повеселиться еще больше. - Женщина прервала его и, потянув за завязку халата, медленно распахнула его, обнажая грудь перед обоими сыновьями. - Иди сюда, малыш. У мамочки хватит любви на обоих ее мальчиков.

— О, - тихо прошептала Эмма, когда Кенни тут же присосался к большой, молочно-белой груди своей матери.

Шон подошел к кровати. Он был одет только в боксеры и снял их, демонстрируя член, который был еще длиннее и толще, чем у его брата. Он перебрался на другую сторону кровати и, опустившись на колени рядом с матерью, стал жадно сосать ее вторую грудь.

Женщина схватила оба члена своих сыновей и погладила их. - Хм, мои мальчики оба любят свою мамочку, не так ли?

Они стонали вокруг ее розовых сосков, и желудок Эммы сжался, когда она увидела такой же кулон, который носила между грудей. Он был ярко-розового цвета и пульсировал. Эмма почувствовала, как кулон на шее пульсирует в том же ритме, когда подошла ближе к кровати.

— Это так приятно, мальчики. - Простонала женщина. - А как же мамина киска?

Оба мальчика просунули руки ей между ног. Шон погрузил два пальца в блестящую щель своей матери, в то время как пальцы Кенни медленно поглаживали ее клитор. Она вздохнула и, повернув голову влево, взяла член Кенни в рот.

У Эммы заболели соски, когда она смотрела, как она наклоняет голову и издает неряшливые влажные сосущие звуки, облизывая член своего сына. Отпустив его, причмокнув губами, она повернулась и взяла другого сына глубоко в рот, проводя губами вдоль его ствола,

Эмма стояла замерев. Ее клитор пульсировал в такт движениям кулона, а рука скользнула под рубашку в мешковатые брюки. Она ахнула, когда нашла свой клитор и потерла его в такт пальцам Кенни.

Женщина на кровати застонала и задвигала бедрами, заставляя пальцы Шона глубже проникнуть в ее киску. Она повернулась к члену Кенни, несколько раз сильно пососала его, а затем вернулась к члену Шона. Обе ее руки двигались, поглаживая их члены, пока она по очереди сосала их.

Оба мальчика стонали, когда сосали ее сиськи и играли с рыжеволосой киской своей матери. Ее бедра задвигались быстрее, и ее стоны стали громче. Но даже когда она приблизилась к своему оргазму, она продолжала набивать свой рот членами своих сыновей.

Эмма раздвинула ноги и, сунув другую руку себе между ног, просунула палец в свою мокрую щель. Она стояла там и бесстыдно мастурбировала на происходящий перед ней инцест втроем.

— Ощущения лучше, чем кажутся. - Женщина сказала ей об этом, а затем, подмигнув, без особых усилий взяла член Шона в рот.

Она несколько раз сильно пососала его, а затем вынула изо рта. Она улыбнулась Эмме, и струйка спермы потекла по ее подбородку.

— Я бы позволила тебе присоединиться, но это мои мальчики, а не твои. Любящая мать никогда не делится своим сыном. - Она тихо застонала, положила руки на головы каждого из своих сыновей и выгнула спину, еще глубже засовывая свои сиськи им в рот. - Но мои малыши могут делиться своей мамой!

Она издала пронзительный крик, который заставил пальцы Эммы быстрее двигаться по ее клитору. Женщина сомкнула ноги и дико задвигала бедрами, не переставая вскрикивать от удовольствия, пока ее сын обрабатывал ее киску.

Она стала двигать их членами быстрее, и они оба застонали, когда она отпустила их и, обхватив их яйца ладонями, нежно сжала их.

— У обоих моих мальчиков такие полные яйца! Они полны спермы для их мамочки. - Она села и что-то прошептала им.

Оба мальчика стояли на кровати, и когда она встала на колени между ними, она пососала член Шона, продолжая играть с его яйцами. Кенни остановился, чтобы раздеться, а затем грубо схватил свою мать за волосы и повернул ее голову к своему члену.

Она жадно проглотила его, и колени Эммы задрожали так, что она прислонилась спиной к комоду. Спустив штаны до бедер, она села на комод и, поставив на него ногу, широко раздвинула ноги и принялась ласкать свою киску обеими руками.

— Вот так, мамочка, - промурлыкала ей женщина. - Наслаждайся представлением и думай о том, как твой собственный мальчик мог бы порадовать тебя. - Она подмигнула. - И насколько было бы лучше, если бы у тебя было двое сыновей!

Она снова принялась сосать член Кенни, а затем Шона. После нескольких минут небрежного сосания мокрого члена она слегка подтолкнула Шона. Он лег на спину на кровати, и, закинув ногу ему на бедро, женщина оседлала его и насадилась на его член.

Они оба вскрикнули, когда она дико запрыгала на нем вверх-вниз, а он схватил ее за бедра и вонзился в ее опускающуюся киску. Кенни наклонился над ней и, упершись руками в кровать, погрузил свой член в ее жаждущий рот. Она извивалась вокруг него, пока он грубо трахал лицо своей матери так, что у нее на глазах выступили слезы. Но ее визги были полны неподдельной радости, и она скакала на Шоне так, словно он был быком для родео. Кенни перестал трахать ее в рот и, к извращенному удовольствию Эммы, скользнул за спину своей матери.

Он толкнул ее в спину, отчего она упала на Шона, который крепко обнял ее, прижимая к своей груди. Кенни устроился между раскинутых ног брата и, раздвинув круглые белые ягодицы матери, вонзил свой член в ее задницу.

— О боже...О, черт! - взвизгнула женщина, когда оба ее сына оказались внутри нее и трахали ее жестко и быстро. - Вот так, парни! Используйте свою мать! Используйте ее так же, как вы использовали своих распутных подружек! Я вся ваша, парни! Все мамины дырочки в вашем распоряжении!

Эмма захныкала, приближаясь к кульминации. Она была на самом краю. Ее глаза были прикованы к матери, в которую проникали оба ее сына, и она кричала в экстазе, когда они грубо трахали ее.

Приближаясь к оргазму, Эмма уже начала закрывать глаза, но тут же распахнула их, услышав громкий хлопок, донесшийся откуда-то из глубины дома. Она услышала, как кто-то прошел по деревянному полу под ними, и чей-то голос окликнул.

— Привет, Мария! Привет, мальчики! Спускайтесь сюда! У меня для вас сюрприз!

— У нас тут есть кое-что получше! - хихикнула женщина и подмигнула Эмме.

— Мария! - Снова раздался голос.

Секс втроем перед ней немедленно прекратился. Кенни чуть не свалился с кровати, спеша слезть с матери и схватить свою одежду. Мария перевернулась и, схватив махровый халат, накинула его на себя, в то время как ее сыновья, члены которых все еще были напряжены, надевали свою одежду.

— Сейчас спущусь, милый!

— Представление окончено, милая. - улыбнулась Мария Эмме.

— Мария, поторопись! Что вы, ребята, там делаете?

— Просто слоняемся без дела. - Мария захихикала, и ее лицо превратилось в иссиня-черное месиво, а розовый язык высунулся из фиолетовых губ.

Глава 10

Эмма села и дико оглядела комнату, убеждая себя, что на этот раз она не спит. Ей показалось, что она услышала крик. Это был сон, или она проснулась от собственного крика?

— Ты в порядке, милая?

Эмма замерла, услышав слишком знакомый голос.

— Стивен? - Прошептала она и медленно повернулась налево.

Стивен сидел рядом с ней, одетый в ту самую потрепанную футболку с надписью "Патриоты", которую она все время твердила ему, что когда-нибудь сожжет. Его темные глаза были полны беспокойства, и пока она сидела, не в силах пошевелиться от потрясения, вызванного его появлением, он обнял ее за плечи.

— Должно быть, это был чертовски дурной сон.

— Ты... ты не можешь быть здесь.

— Почему? - Он одарил ее озорной улыбкой. - Ты пригласила к себе того молодого ландшафтного дизайнера?

Эмма моргнула, услышав шутку, которую Стивен часто повторял с тех пор, как она прокомментировала, что, будь она одна, она бы набросилась на горячего молодого парня, который подстригал их газон.

— Ты могла бы, по крайней мере, подождать, пока я освобожусь, чтобы подурачиться со знакомыми парнями. - Он поцеловал ее в лоб, и от этого простого жеста, который он делал с тех пор, как они начали встречаться, у нее комок подкатил к горлу.

— Но ты мертв.

— Боже, я знаю, что уже не могу двигаться так, как раньше, но я не умер!

— Нет, ты умер. Ты умер от рака. Ты не можешь быть здесь.

— О. - Его улыбка исчезла. - Так это был твой ночной кошмар.

— Нет, это сон. Ты умер, ты... - Эмма остановилась, когда ее взгляд скользнул мимо него и она увидела стену позади себя с портретом в рамке, запечатлевшим их первый танец на свадьбе.

Она была в их старой спальне, с фиолетовым одеялом и стопкой книг Стивена в мягких обложках на прикроватной тумбочке. Он покупал одну, прочитывал две главы, ему становилось скучно, и он принимался за другую.

— Это всего лишь сон, зеленоглазка. - Он повернулся на кровати и обнял ее, нежно положив ее голову себе на плечо. - Если бы я был мертв, смог бы я обнять тебя?

— Нет. - Эмма выдавила из себя это слово, и слезы текли по ее щекам. - Я так скучала по тебе!

— Я никогда не уходил, Эмма. - Он крепко прижал ее к себе, а затем отпустил и откинулся на спинку стула. - Это, должно быть, был какой-то сон.

— Это... - Эмма покачала головой. - Это было не так. Я не могла мечтать об этом в прошлом году. Я мечтаю сейчас.

— Тебе нужно отказаться от вина перед сном, дорогая. - присвистнул Стивен. - В прошлом году? Мы легли спать два часа назад.

— Этого не может быть. - Эмма опустила глаза и увидела, что на груди у нее нет ни кулона, ни чего-либо еще. Быстрый взгляд под одеяло показал, что она была обнажена, как всегда, когда они занимались сексом, потому что она всегда была слишком довольной и сонной, чтобы беспокоиться о том, чтобы одеться.

— Что-то потеряла? - Стивен залез под одеяло и провел рукой по ее бедру. - Я помогу тебе найти это.

— Я потеряла тебя. - Она схватила его за запястье и оттолкнула его руку. - Хватит издеваться надо мной.

Она не разговаривала со Стивеном, но что-то не давало ей покоя с тех пор, как они переехали сюда вчера. Боже, неужели это было только вчера?

— Я здесь, Эмма. - Во взгляде Стивена было неподдельное беспокойство. - Ты действительно потрясена, не так ли?

— Этого просто не может быть. Ты не можешь быть жив.

— Прости, что разочаровываю тебя, - вздохнул он. - Но знаешь, Эмма, я хотел поговорить о том, что произойдет, если я сдам экзамен, а ты этого не захочешь.

Хотел.... прошедшее время. Казалось, что разум Эммы работает четко, как во сне.... Может ли это быть реальностью?

— Потому что ты никуда не денешься в ближайшее время. - Она ответила так, как всегда, потому что Стивен много раз пытался поднять эту тему. Она никогда не хотела говорить об этом, даже когда они узнали, что он на последнем издыхании.

— Но если бы я это сделал? Послушай, мы знаем, что с финансовой точки зрения у тебя все было бы в порядке. У меня достаточно страховки. Дом и школа Эрика будут оплачены. Ты отлично зарабатываешь. Не было бы никаких забот.

— Деньги - это не то, о чем я бы заботилась.

— Но чего бы я действительно хотел, так это чтобы ты не была одинока.

— Я одна. - Она заставила себя продолжить разговор о том, что, по ее мнению, должно было быть ее реальностью - о том, что у нее нет мужа.

— Потому что ты сама этого хочешь, - ответил Стивен, - Ты...

— Тогда это сон, и ты мертв! - Она отстранилась от него, отодвигаясь на другой край кровати. - Ты мне не муж!

Стивен покачал головой, но с легкой улыбкой. - Всегда была юристом. Всегда думала, анализировала, водила людей за нос, пока они не облажаются.

Он медленно похлопал ее по плечу. - Очень хорошо, Эмма. Ты по-прежнему самый умный и сексуальный адвокат в городе.

Стивен всегда говорил ей это, но если бы у нее что-то было в голове, она бы об этом знала.

— Ладно, время исповеди. Да, это сон, но я твой муж. Я просто пытался подарить тебе несколько счастливых мгновений и, возможно, оживить какие-нибудь приятные воспоминания, прежде чем погрузиться в твое унылое настоящее.

— Настоящий Стивен не стал бы со мной связываться. - Проснись, черт возьми…почему она не может проснуться?

— Эмма, это твоя мечта, и все началось с того, чего ты действительно хочешь - чтобы я вернулся и все стало нормально. - Он обвел рукой комнату. - Ты создала это.

— Я скучаю по своему настоящему мужу.

— И я ценю это…но, Эмма, тебе нужно двигаться дальше. - Стивен говорил мягко, и в его тоне не было и намека на насмешку. - Ты горевала с тех пор, как меня не стало, а это слишком долго.

— Я переехала сюда, чтобы начать все сначала. В данный момент у меня ничего не получается. - сухо усмехнулась она. - Тебе бы здесь понравилось. Ты всегда верил в привидения.

— Нет никаких призраков, Эмма…есть только влияния, и они могут оказывать влияние, только если есть чем питаться.

— Я не видела ничего такого, чего бы мне хотелось.

— Эмма, ты одинока. - Заметил Стивен. - И для такой выдающейся, красивой и заботливой женщины, как ты, оставаться одной так долго - сущий грех.

— Ты бы предпочел, чтобы я обратилась к ландшафтному дизайнеру?

— Я рад, что ты почтила мою память и поставила нашего сына выше своих собственных потребностей, но ты не можешь игнорировать их, Эмма.

Когда она не ответила сразу, он продолжил.

— Ты не просто одинока - ты расстроена. Ты отказывала себе в том, чтобы быть с мужчиной, и это сказывается на тебе. Ты здоровая, желанная женщина в расцвете сил. Вот почему с тех пор, как ты здесь, ты думаешь только о сексе.

— Я пыталась, Стивен. Я не могу быть с другим мужчиной.

— Мы были вместе со второго курса колледжа. Конечно, тебе тяжело быть с кем-то другим. И в глубине души ты все еще чувствуешь, что предаешь меня.

— Да. - Возможно, это был ее сон. Сон, в котором...

— Я даю тебе свое благословение двигаться дальше. – кивнул он. - Вот почему я здесь.

— Но я все равно...Я не знаю, смогу ли я. Я никогда не смогла бы заменить тебя, Стивен.

— Конечно, ты могла бы. - Он придвинулся к ней. - Ты можешь найти другого мужчину, такого же, как я.

— Нет, - она покачала головой, но не сопротивлялась, когда он обнял ее за плечи. - Не такого, как ты.

— В точности такого, как я. - Он снова поцеловал ее в лоб. - Милый, чувствительный, но жесткий, когда нужно. Красивый, заботливый, а главное? Мужчина, который бы боготворил тебя так же, как я.

— У меня достаточно одиноких подруг, чтобы понимать, что найти такого мужчину, как ты, было чудом. - Она позволила себе расслабиться в его объятиях. - А другой?

— Он не только существует, но и ближе, чем ты думаешь. - Стивен погладил ее по волосам, и она закрыла глаза. Даже если это был сон, было так приятно снова быть рядом с ним.

— Но я только что переехала сюда. Я еще даже не была в городе. Как он мог существовать, не говоря уже о том, чтобы быть таким, как ты?

— Он прямо по коридору, и он существует, потому что мы его создали.

Глаза Эммы открылись. - Что?

— Наш сын, Эмма. Эрик не просто похож на меня…он - это я.

Эмма отстранилась от него. - Заткнись, - прошипела она. - Теперь я знаю, что ты не Стивен!

— И он такой же, как я. - Он говорил так, словно она не слышала. - Он лучший из нас обоих, Эмма, и он любит тебя больше, чем любой мужчина, которого ты смогла бы найти.

— Он наш гребаный сын! - закричала она на него.

Стивен оставался спокойным перед лицом ее гнева.

— А кто мог бы любить тебя больше, чем наш сын?

— Это не та любовь!

— Не в большинстве случаев, но в особых случаях, когда любовь переходит все границы, и такой молодой человек, как Эрик, понимает, что есть у немногих счастливчиков. - Он улыбнулся, как будто сообщал ей хорошую новость. - Что ни одна женщина никогда не сможет любить его так, как его мать, а особенно в постели.

— Убирайся отсюда со своими дурацкими разговорами! - Эмма отвесила ему звонкую пощечину. - Мой муж никогда бы не захотел такой гадости!

— Твой муж хочет, чтобы ты была счастлива. - И снова на ее возмущение не последовало никакой реакции, и даже отпечатка ладони на его щеке. - Эрик может сделать тебя счастливой.

— Только не так!

— Только так. Он думал о тебе, Эмма. И ты думала о нем.

— Ты лжешь. Все из-за этого гребаного дома и этой чертовой штуки, которую я не могу снять с шеи!

— Ты была в этом доме, когда смотрела, как наш сын трахает свою девушку? - Улыбка Стивена превратилась в нехарактерную ухмылку. - Когда ты смотрела, как она сосет у него, и тебе нравилось, как он берет ее?

— Нет, - прошептала она. - Я...

— Единственное, что влияло на тебя, - это похоть, и не только потому, что у тебя самой не было секса, но и потому, что вид твоего сына как мужчины, овладевшего своей женщиной, пробудил что-то в тебе.

— Неправда…это неправда. - Даже находясь в состоянии, подобном сну, Эмма постепенно теряла силу в своих отрицаниях.

— Ты подумала, что это позор, что такой большой член и жесткий трах тратятся впустую на такую маленькую девочку. А потом она разбила ему сердце, а он все еще смотрит на ее фотографии?

Эмма больше не пыталась отвечать, а вместо этого слушала искаженные слова, произнесенные голосом ее мужа.

— Он скучает по ней, и часть тебя злится из-за этого. Эта шлюха причинила боль твоему сыну, а он все еще хочет ее. Почему? Потому что он не знает, как лучше, и ему никто не показывал, как лучше. Но ты могла бы показать ему, не так ли, Эмма?

— Ты могла бы показать своему сыну, как настоящая женщина относится к своему мужчине. Трахни его так, как он видел только в кино, а в конце…Обнимай его и люби так, как не смогла бы ни одна другая девушка. Покажи ему материнскую любовь, смешанную с ненасытной похотью женщины в расцвете сил.

— Ты можешь быть ему матерью, его возлюбленной, всем для него!

— Я хочу проснуться! - Закричала она. - Проснуться!

— А что насчет Эрика? Он видит твое одиночество, а в последнее время и твою страсть. Он пытался заботиться о тебе всеми способами, которые делал я. Он проделал хорошую работу, но есть одна вещь, в которой ты нуждаешься, которую, как он сказал, он не может тебе дать.

— Но он меняет свое мнение, Эмма. Он видит тебя такой, какая ты есть. Горячая мамаша, и он мечтает стать тем мужчиной, который мог бы сделать тебя счастливой. У него есть то, что тебе нужно, Эмма, - страсть, чтобы удовлетворить твою, но и любовь, чтобы сделать это чистым, а не просто кровосмесительным трахом.

— В инцесте нет ничего чистого!

— Есть, когда это любовь. - Стивен грустно улыбнулся ей. - Но ты не узнаешь, пока не попробуешь, Эмма. Перестань бороться с этим и уступи желаниям, которые ты отказываешься признавать.

— Я не...

— Мне нужно идти, Эмма, но я скажу тебе кое-что напоследок. - Он наклонился и прошептал: - Что, если я скажу тебе, что ты не единственная, у кого в доме произошла не очень приятная встреча?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты наблюдала за Эриком, но знаешь ли ты, что твой сын дрочил на тебя?

— Он никогда этого не делал.

— А до этого, Эмма, мы были дома и в твоей постели. – подмигнул он. - Держу пари, ты могла бы догадаться, когда именно, если бы постаралась. Но твой малыш увидел в тебе женщину и отреагировал так, как если бы ты была любой женщиной, кроме его матери. Он схватил свой член, погладил его и хорошенько подрочил.

Он замолчал, и Эмма вздрогнула, когда увидела его насквозь. Стена за его спиной была уже не их старой спальней, а новым домом. Он поманил ее к себе, и, с трудом сглотнув, она наклонилась вперед, чтобы расслышать его последние слова.

— Не только для тебя, но и для всего остального, - рассмеялся он ей в ухо. - Ты действительно много выпила той ночью. Ты даже не проснулась, когда он обрызгал тебя.

— Хватит врать! - Эмма замахнулась снова, почти ожидая, что ее рука пройдет сквозь него.

Вместо этого ее рука наткнулась на твердую плоть, и она вскрикнула, когда что-то схватило ее за запястье и не отпускало.

— Мама!

Эмма открыла глаза и увидела Эрика, стоящего на коленях рядом с ней на кровати. Его правая рука обхватила ее запястье, а левая лежала на плече, и он тряс ее.

— Проснись!

— Я не сплю. - Оцепенело произнесла она.

— Боже, мам, ты меня напугала. - Глаза Эрика расширились. - Я услышал, как ты кричишь, и пришел сюда, но ты не сразу проснулась.

— Я все пыталась проснуться.

— Это, должно быть, был ужасный кошмар. - Он отпустил ее запястье, но задержал ее руку в своей.

— Это было так. Мне снился твой отец.

— Прости, мам. - Он удивил ее, обняв и поцеловав в лоб. Точно такой же поцелуй подарил бы ей Стивен. Что-то, что он, очевидно, перенял от него.

- В нем есть все хорошее, что есть в нас двоих, Эмма. Вот почему он идеально тебе подходит.

— Это мило. - Прошептала Эмма Эрику на ухо. - Я знаю, тебе неприятно это слышать, но ты милый мальчик, Эрик.

— Как скажешь, - Эрик отстранился от нее, но продолжал держать руки у нее на плечах. - Я зашел только потому, что твои крики не давали мне уснуть.

— Конечно. - Она натянуто улыбнулась ему. - Не может быть, чтобы ты бросился защищать свою маму.

— Она жесткая женщина, я ей не нужен. – ухмыльнулся он.

— Да, но это потому, что у нее есть ты. - Эмма погладила его по щеке. - Я люблю тебя, Эрик, и ты такой же милый, как твой папа.

- Не смотри сейчас, но твой милый мальчик снова пялится на мамины сиськи.

Улыбка Эммы угасла, когда она увидела, что взгляд Эрика действительно прикован к ее груди. Облегающий топ-майка, который она надела, облегал ее грудь, подчеркивая ее форму и демонстрируя соски. Она молчала, наблюдая за глазами Эрика, ожидая, что он быстро отведет их, но, к ее ужасу, его пристальный взгляд задержался на ней.

Действительно ли он думал о ней? Она бы не удивилась, узнав о фильмах и книгах, которые, как она знала, он просматривал, но был ли он раньше тем, о ком говорил Стивен из ее сна?

— Эрик?

— Хм? - Он поднял голову.

— На что ты только что смотрел?

— На тебя. - Он пожал плечами. - Это вопрос с подвохом?

— Выглядишь как-то подавленно. – хмыкнула она. - Мне захотелось сказать, что мои глаза здесь.

— Что? Ты думаешь, я смотрел на твои... - Эрик не закончил фразу. - Боже, мам, что с тобой?

— Прости. Мне просто показалось, что ты пялишься.

— Прости, если мне не нравится просто смотреть тебе в лицо. - Он закатил глаза, а затем демонстративно посмотрел ей в глаза и приподнял подбородок. - Лучше?

— Хорошо. Я поняла.

- Он лжет, и ты это знаешь. Просто посмотри ему между ног. Твоему малышу понравилось то, что он увидел.

Эмма быстро опустила глаза на промежность Эрика. На нем были спортивные шорты, которые были достаточно обтягивающими, чтобы их можно было принять за боксеры, и было ясно видно, что его член находится в состоянии возбуждения.

— О чем был сон?

— Только о твоем отце. Он говорил мне двигаться дальше и быть счастливой. С тобой.

— Папа все еще заботится о тебе. - Эрик грустно улыбнулся. - И он, как всегда, прав.

— Я знаю, что это так, Эрик, и я думаю, мне пора с кем-нибудь познакомиться.

— Хорошо.

— Впрочем, тебе тоже.

— Ладно. Как насчет того, чтобы пойти в бар и подыграть друг другу? Ты встретишь придурка, а я внесу за тебя залог. Я встречу какую-нибудь шлюшку, а ты... - засмеялся он. - Оставишь меня в покое.

— Забавно, но, серьезно - пора.

— Тебе одиноко, мама?

— Мне одиноко, милый, - тихо сказала она. - Я скучаю по твоему папе. Я думала, со временем это пройдет, но, клянусь, сейчас я скучаю по нему больше, чем когда-либо.

— Прости, мам. - Эрик удивил ее, еще раз обняв, и она была благодарна, что кулон был у нее под рубашкой, потому что в любое другое время, когда он прикасался к нему, все становилось странным.

- Не странно, но честно. Как и выпивка, это ослабляет запреты и заставляет тебя перестать беспокоиться о социально приемлемом поведении и просто сосредоточиться на том, чего ты действительно хочешь.

— Я в порядке, Эрик. Просто иногда это меня поражает.

— Это не нормально. Ты заслуживаешь быть счастливой, а не одинокой. Ты заслуживаешь кого-то, кто будет заботиться о тебе.

От его слов у нее по телу пробежала дрожь. Совсем как слова Стивена из ее сна.

— Ты хочешь видеть меня счастливой?

— Конечно, хочу! - Сказал он, все еще обнимая ее, что, хотя и было приятно, заставило ее занервничать. Эрик не был таким нежным с подросткового возраста. - Ты удивительная женщина. Ты умная, у тебя отличная карьера, ты красивая и...

— Надеть высокие сапоги? – пошутила она, но оборвала смех, опасаясь, что он произнесет слово "сексуальная".

— Я серьезно. Парни будут выстраиваться в очередь, чтобы быть с тобой, мам.

— Не думаю, что тебе это понравится.

— Нет, если они придурки. Тебе нужно найти хорошего мужчину, который знает, что ты хорошая женщина.

— Для тебя это слишком. - Она отстранилась от него и взъерошила его волосы. - Но то же самое касается и тебя. Тебе нужна хорошая девушка, которая будет ценить тебя. А не такая коварная шлюха, как Эшли.

— Она была такой, но...Я все еще скучаю по ней. – вздохнул он.

— Потому что ты не заменил ее. - Ответила ему Эмма. - Эшли не похожа на твоего отца. Ты не провел с ней десятилетия. Ты легко можешь найти другую девушку.

— Наверное, но в то же время я все еще... - Он отвел взгляд. - Клянусь, какая-то часть меня все еще хотела бы вернуть ее.

— Тогда я рада, что мы уехали.

— Если бы у нас ничего не вышло, ты бы разозлилась, если бы я вернул ее обратно?

— Черт возьми, я бы так и сделала! - Губы Эммы скривились в усмешке. - Эта маленькая шлюшка не только изменила тебе, но и выставила тебя дураком. Она бы вышла за тебя замуж и продолжала это делать. Это не тот человек, которого ты когда-либо вернешь.

- Ух ты, скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь.

— Если ты вообще так думаешь, то тебе действительно нужно поехать в город и с кем-нибудь познакомиться. Мне все равно, если ты просто пойдешь и переспишь. Тебе нужно выбросить эту сучку из головы.

— Вот тебе и материнский совет. - передразнил ее Эрик. - Займись сексом.

— После нее ты не думал ни о какой другой девушке, Эрик?

— Я... - он колебался ровно столько, сколько она заметила. - Нет.

— Серьезно? Когда я была в твоем возрасте, у меня было много друзей-парней, и у них были грязные мысли о любой симпатичной девушке, которую они видели.

— Это не обо мне. Может быть, она мне все испортила.

— О, пожалуйста. - Эмма махнула рукой. - Если бы это было так, то ты бы не смотрел порно.

— Это правда.

— А как насчет порнозвезд или любой другой женщины. Вообще никаких мыслей?

— Может быть, одна женщина, но... - Он замолчал и задумчиво покусал губу. - Не то чтобы это могло случиться, да и не должно было случиться, но, думаю, я все еще думаю о сексе.

— Тогда ладно. – ответила она, но ей совсем не понравился этот ответ. "Этого не должно было случиться" звучало зловеще после всего, что она здесь пережила.

— Послушай, мам, можно я тебе кое-что скажу?

— Я всегда говорю тебе, что ты можешь рассказать мне все.

— Мне тоже снились странные сны. - Он опустил голову. - Услышав, что ты кричишь, я подумал, может, ты захочешь, чтобы я остался здесь, с тобой?

— В моей постели?

— Да…как мы делали несколько раз сразу после смерти папы. - Эрик отвернулся, а его лицо вспыхнуло. - Но, если ты считаешь, что тебе не нужна компания, тогда...

— Я бы не отказалась от компании. - Она говорила это не только ради него. После того последнего сна она не думала, что сможет снова заснуть. Возможно, когда Эрик будет рядом, она сможет.

— Я тоже. - Он оглядел комнату. - Должен признаться, это место меня немного пугает.

— Я думаю, здесь произошло больше, чем Робин сказала. - сказала ему Эмма. - Думаю, я собираюсь немного покопаться.

— Откуда ты это знаешь? - Спросил Эрик.

— Эрнест сказал мне кое-что, и я хочу проверить, правда ли это.

— Например, что?

— Учитывая, что мы оба напуганы, я бы предпочла не говорить об этом сегодня вечером. Не говоря уже о том, что он, возможно, не прав. Он сказал так, будто в Робин есть что-то странное, и я не хочу в это верить. Но я обещаю, что, как только проведу небольшое расследование, то я тебе расскажу.

— Вполне справедливо. - Эрик соскользнул с кровати, а затем приподнял покрывало и забрался под него рядом с ней.

— Полегче! - Эмма откинула покрывало. - На мне только нижнее белье. Дай-ка я надену что-нибудь другое.

— Зачем? - Эрик забрался под одеяло и откинулся на подушку рядом с ней. - Ты думаешь, я хочу смотреть на него так же, как, по-твоему, я смотрю на твою грудь?

— Я извинилась. На данный момент это кажется неприличным.

— Просто оставайся в постели, мам. Я обещаю не подглядывать.

— Хорошо. - Эмма наклонилась и поцеловала его в щеку.

Она прижала руку к груди не только для того, чтобы не расстегнуть рубашку и не обнажить грудь, но и чтобы спрятать кулон. - Приятных снов, дорогой.

— Надеюсь. - Он чмокнул ее в щеку в ответ, а затем сполз по кровати, но натянул одеяло до пояса. - Здесь тепло. Мне следовало включить кондиционер.

— Завтра будет другой день.

Эмма отодвинулась от него, чтобы выключить лампу, и осталась лежать на боку, отвернувшись от него. Она закрыла глаза и позволила своему телу расслабиться, но мысли продолжали лихорадочно метаться. Стивен - или то, что его использовало, - в ее сне сделал тревожный вывод - ее не было в этом доме, когда она наблюдала за Эриком.

Она была возбуждена и говорила себе, что это было только потому, что она отказывала себе в этом. Это ничем не отличалось от того, что она испытывала вчера, наблюдая за Робин и Клиффом. Это заставило ее вспомнить о том, что сказал Эрнест, намекая на то, что Клифф и Робин не были женаты.

Даже если бы это было не так, что тут такого особенного? В маленьком городке, расположенном дальше по дороге, для пожилой женщины просто завести молодого любовника было неприемлемо? Глаза Эммы открылись, когда Эрик что-то пробормотал рядом с ней.

Она прислушалась, и он повторил то же самое, но она не смогла разобрать, что он говорит. Было очевидно, что он спит, и она продолжала прислушиваться на случай, если ему приснится очередной кошмар. Он упоминал о своих снах прошлой ночью и сегодня вечером, но она чувствовала, что он что-то недоговаривает.

Если дом оказывал на него такое же воздействие, о чем он видел сны? Из-за фильмов и книг юрист в ее лице была уверена, что темой этого проклятого дома был инцест. Завтра она собиралась на собеседование, которое было всего лишь формальностью, поскольку она знала, что получила работу.

Это было скорее знакомство с фирмой, прежде чем она приступит к работе. Эмма решила спросить, где она может найти лучшие источники для изучения местных историй. Она бы начала с того, что попыталась бы разузнать больше подробностей об убийстве-самоубийстве, но также поискала бы второе самоубийство, а именно женщины, повесившейся в этом доме.

Полицейские записи о любых звонках, связанных с домашними ссорами или любыми другими инцидентами. Робин упомянула, что эти дома принадлежали ее семье на протяжении нескольких поколений. Эмма хотела поискать информацию о предках Робин.

По мере того, как ее мозг методично проставлял галочки в списке дел и переключался в "рабочий режим", ее глаза закрывались, а мысли замедлялись. Исследование было реальным и основывалось на фактах. Она выяснит все, что сможет, и посмотрит, есть ли хоть какой-то смысл в странных событиях последних двух дней.

Она уже начала засыпать, когда открыла глаза. Эрик что-то пробормотал и перевернулся на бок, прижимаясь к ней всем телом. Его рука обвила ее талию, и он удовлетворенно вздохнул ей на ухо, прижимаясь к ней, как к удобной любовнице.

Эмма напряглась, но не отстранилась от него. Его медленное ровное дыхание у нее над ухом подсказало ей, что он все еще спит. Его рука крепче обняла ее, и ее захлестнула волна гнева, когда он снова что-то пробормотал, и она отчетливо разобрала имя Эшли.

Он прижимался к ней, мечтая об этой маленькой чертовой сучке. Эмма не возражала против того, чтобы Эшли осталась с ним на ночь, потому что это было лучше, чем тайком заниматься сексом в машине, и теперь представляла, как Эрик вот так обнимает ее в своей постели.

Маленькая сучка даже не представляла, как ей это нравится. Эрик был красив, мил, и в то время у него были цели в области образования и карьеры. Тем временем Эмма лежала в своей комнате одна, и у нее отняли любовь всей ее жизни.

Одно дело, если бы Эшли по-настоящему любила Эрика. Она никогда бы не стала упрекать своего сына в этом. Но шлюха лежала в его объятиях после того, как трахнула его, думая о том, как в следующий раз она трахнет его лучшего друга. Они, наверное, смеялись над ним все те месяцы, что трахались за спиной ее наивного сына.

И после того, как он потерял отца, она продолжала это делать. Гнев Эммы, хотя и оправданный, казался иррациональным. Еще одна неконтролируемая эмоция, но, по крайней мере, это была не похоть. Словно в ответ на эту последнюю мысль, Эрик застонал ей в ухо и прижался к ней бедрами.

— Хм, Эшли, это так приятно.

Глаза Эммы расширились не только от его слов, но и от ощущения его члена, упирающегося в ее попку. Даже сквозь одежду она чувствовала, какой он твердый. Он несколько раз дернул бедрами в порыве своего эротического сна, и когда она попыталась податься вперед, его рука удержала ее на месте.

— Эрик, просыпайся.

В ответ он прошептал, как хорошо губы Эшли ощущаются на его члене, а его рука легла на живот Эммы. Он скользнул ей под рубашку, лаская ладонью живот.

— Эрик! - заговорила она громче и, схватив его за запястье, потянула его вниз, подальше от того места, где он почти доставал до ее груди.

— Дразнилка. - Прошептал Эрик ей на ухо.

Его рука расслабилась, и он позволил ей завести ее за спину.

— Эрик. - Она начала переворачиваться. - Тебе нужно... Эй!

Его рука снова обвилась вокруг нее, и, прежде чем она успела остановить его, его ладонь скользнула под ее рубашку и обхватила грудь.

— У тебя самые классные маленькие сиськи, - выдохнул он ей на ухо, проводя ладонью по ее возбужденному соску.

Прикосновение вызвало у нее трепет, и, разозлившись на это, она схватила его руку и оттолкнула от своей груди, одновременно ударив локтем в бок. От удара он резко выдохнул ей в ухо, но это перешло в судорожный вздох, когда его рука задела кулон.

Как будто ее ударило током, Эмма попыталась оттолкнуть его руку от камня, но он обхватил его пальцами и крепко держал.

— Эрик, отпусти!

— Так ты хочешь поиграть, Эш? - прошептал он ей на ухо. - Собираешься сегодня поиграть в недотрогу?

— Я не Эшли! - Эмма впилась ногтями в тыльную сторону его ладони, но он, казалось, этого не почувствовал.

— Ну же, малыш. - умолял ее Эрик. - Прошло уже несколько дней, и я возбужден.

Она почувствовала, как он шарит у нее за спиной, а затем резко отодвинулась от него, когда он прижал свой теперь уже обнаженный член к ее бедру. Эмма почувствовала, как его липкая сперма стекает по ее ноге, а затем вскрикнула, когда его пальцы схватили ее трусики и попытались оттянуть их в сторону.

Эмма снова ударила его локтем, на этот раз гораздо сильнее, и Эрик, вскрикнув от боли, перевернулся на спину. Он убрал руку с кулона, и, испугавшись, что она могла ударить его по лицу, она быстро перевернулась, чтобы посмотреть на него.

Его глаза все еще были закрыты. Он тяжело дышал, губы шевелились, и он продолжал что-то бормотать во сне. Спит? Как, черт возьми, он мог все еще спать после того, как она так сильно его ударила? Кстати, о жестком... покрывала были сброшены, когда они переворачивались.

Эрик спустил шорты настолько, что его член торчал наружу, и был в полной эрекции. Даже в тусклом свете луны, проникавшем через окно в крыше, Эмма хорошо разглядела, насколько набухла и побагровела его головка и блестящие капли спермы, стекающие с нее.

Он издал тихий стон и пошевелил бедрами, поднимая свой измученный член вверх.

— Пожалуйста, Эш? - Умолял он. - Я же сказал, что сожалею.

Прости? За что, черт возьми, ему извиняться перед этой шлюхой?

Он снова застонал, продолжая трахать пустоту. Его член дернулся, и из него вытекло еще больше спермы. Эмма знала, что ей не следует смотреть, но она не могла отвести глаз от члена своего сына.

Эрик был крупнее среднего, а его головка была такой фиолетовой, что она представила, как он буквально изнывает от желания. Боже, он был твердым и длинным... и толстым. Она поймала себя на том, что ее язык скользнул по губам при мысли о том, что если бы этот член принадлежал кому-нибудь другому, кроме ее сына, он был бы у нее во рту прямо сейчас.

Ее рот, а затем ее жаждущее и давно заброшенное влагалище. Сердце Эммы бешено заколотилось, а лицо запылало. Кулон, прижатый к ее груди, звучал в такт биению ее сердца, и ей представилось, как она закидывает ногу ему на бедра, сдвигает трусики в сторону и насаживается на великолепный член своего сына.

— Нет, - тихо сказала она и, схватившись за край шорт Эрика, попыталась натянуть их на его член. Она разбудит его, даже если для этого ей придется столкнуть его с кровати.

— Я так сильно хочу тебя, Эш. - простонал он. - Пожалуйста?

— Перестань умолять эту чертову шлюху, - сердито пробормотала она.

Эмма села и, наклонившись к сыну, схватила его за плечо и встряхнула.

Его голова склонилась набок, и он пробормотал что-то неразборчивое, за исключением последнего слова, которое явно означало "пожалуйста".

Взбешенная, что он все еще умолял эту лживую свинью, пусть даже только во сне, она наклонила голову, пока ее лицо не оказалось всего в нескольких сантиметрах от его. Она планировала закричать прямо ему в ухо, не заботясь о том, что напугает его. Этого было достаточно...

Кулон соскользнула с ее свободного топа и коснулся его груди. При этом прикосновении ярость Эммы возросла, но ее план действий резко изменился. Ее сын умолял отпустить его от маленькой грязной шлюшки, у которой хватило наглости отказать ему в сексе, в то время как она трахалась с его лучшим другом.

Она разбила ему сердце, а он все еще мечтал о ней и страстно желал ее. Эрик захныкал, и его бедра снова дернулись.

— Это нечестно! Я заставил тебя кончить, а теперь ты дразнишься.

Шлюха заставила Эрика кончить на нее, а потом дразнила его и заставляла умолять? Это стало последней каплей! Эмма повернулась на бок, так что теперь она лежала поперек Эрика спиной к нему, а ее вес приходился на его грудь.

Схватив его за шорты, она стянула их вниз, отчего его член высвободился, и без колебаний схватила его правой рукой. Если эта маленькая шлюшка не позаботилась о ее мальчике, то она позаботится.

Сжимая его член в кулаке, Эмма слушала, как ее сын стонет от удовольствия у нее за спиной, и на ее лице расплылась улыбка. Правильно, милый, тебе не нужно умолять эту маленькую сучку. Только не тогда, когда твоя мама здесь, чтобы позаботиться о тебе.

Эмма крепче сжала его член, отчего из головки брызнула предварительная сперма, и ее киска затрепетала от того, каким чертовски твердым он был. Его член пульсировал в ее руке, и ее клитор ответил, пульсируя в том же ритме.

— Хм, это так приятно, Эш, - вздохнул Эрик.

— Я не Эшли. - Прошипела Эмма, ускоряя движения на его члене. - Я не шлюха, которая дразнила тебя, а твоя мать. Женщина, которая всю свою жизнь пыталась дать тебе все, что тебе нужно.

Эмма включила в игру вторую руку, обхватив его яйца и нежно сжав их. Они были такими набухшими, такими... полными. Полными спермы и разочарования, которым нужно было дать выход. Разве не так поступает хорошая мать? Помогая своему сыну, чем может.

- А ты хорошая мать, не так ли, Эмма?

— Да. - Впервые с тех пор, как она это услышала, она согласилась с голосом. - Я очень хорошая мать.

- Любящая мать, которая ни за что на свете не хотела бы, чтобы ее сын остался без мамы.

— Моему малышу нужна мама, - шепотом ответила она, глядя на член сына в своей руке.

Он был таким толстым, что ее пальцы едва касались его ствола, и она снова представила, как ее влагалище наполняется и растягивается этой твердой плотью. Но она не могла этого сделать. Она не могла трахнуть своего сына. Это была черта, которую ни одна мать не должна переступать.

Но она могла сделать другое. Она могла подрочить его член и заставить его кончить. Чтобы ее мальчик почувствовал себя лучше. В конце концов, это была всего лишь ее рука, то, что он мог сделать сам. Но зачем ему это? Почему такой потрясающий молодой человек, которому есть что предложить, лежит здесь и дрочит свой член?

Соски Эммы заныли, и она отпустила его член на достаточное время, чтобы спустить бретельки своего топа с плеч и рук. Свободная майка соскользнула с ее груди, обнажив ее соски. Она прижалась грудью к животу Эрика и застонала, когда ее соски прижались к его коже.

Подняв руку, она сняла зеленую резинку для волос и встряхнула ими, позволяя им рассыпаться по спине и его груди.

- Посмотри, какая ты сексуальная, Эмма.

Она повернулась и увидела свое отражение в зеркале…она беспечно растянулась на своем сыне, обнаженная по пояс, и держа его член в руке. Из зеркала на нее смотрела женщина, охваченная вожделением. Ее глаза блестели, лицо раскраснелось, губы приоткрылись, а грудь вздымалась от желания.

Этот великолепный член, торчащий из ее кулака, пробуждал в ней вожделение. Где-то в глубине души она понимала, что это ужасно неправильно, но в то же время тот факт, что это был ее сын, пульсирующий в ее руке, разжигал в ней желание до такого уровня, которого она давно не испытывала.

Эрик лежал на спине, закрыв глаза, стонал и хныкал. Он больше не просил и не умоляюще уговаривал ту маленькую сопливую девчонку, которая никогда его не заслуживала, а наслаждался прикосновениями своей матери.

Эмма повернулась, чтобы посмотреть на набухшую головку своего сына, с которой капала сперма, и придвинулась ближе, продолжая качать его. Она уставилась на свои обнаженные пальцы, обхватившие его член, и подумала, почему она больше не красит ногти? У нее были красивые натуральные длинные ногти…зачем их красить? Было бы намного сексуальнее, если бы они были красивого темно-красного цвета или любимого зеленого оттенка для ее сына.

- Завтра будет другой день. И не забудь про свои пальчики на ногах. Стивен всегда говорил, что у тебя сексуальные ноги. Твой сын тоже так подумает.

— Да, - снова согласилась она. - Пришло время стать сексуальной женщиной, которой заслуживает мой сын.

Но на данный момент ее сын заслуживал только хорошей мастурбации, и не от какой-то маленькой свиньи, которая заботилась только о себе, а от женщины, которая хотела, чтобы ее сыну было хорошо. Не просто хорошо, а чтобы он почувствовал себя мужчиной.

Потому что таким он и был. Эрик теперь был мужчиной, и большой, блядь, член, подергивающийся в ее руке, был тому доказательством. Он больше не был маменькиным сыночком, а стал для Эммы хозяином дома. После смерти Стивена он старался сделать для нее все, так почему бы ей не позволить ему позаботиться о ней как о женщине?

Эмма и Стивен оба говорили Эрику, что когда дело доходит до любви и секса, ты получаешь то, что отдаешь, так почему бы не подарить ее сыну что-нибудь особенное? Заставить его захотеть заботиться о своей сексуальной матери, которая сама нуждалась в заботе?

Стоны Эрика стали громче, и он задвигал бедрами, проталкивая теперь уже скользкий член сквозь ее ладонь. Эмма скользнула по его животу, приближая его член к себе. Боже, это было потрясающе! Ее бедра тоже двигались, двигаясь кругами, в то время как ее киска текла, а клитор пульсировал от желания.

Она вздрогнула, когда Эрик коснулся ее спины. Его рука легла ей между лопаток, под волосы.

— М... мама? – прошептал он.

Он проснулся! Эта мысль должна была вызвать у нее тревогу, но вместо этого усилила ее страсть и желание доставить ему удовольствие.

— Правильно, малыш. - промурлыкала она, приподнимаясь на локте, чтобы посмотреть на него через плечо. - Это твоя мама помогает тебе чувствовать себя хорошо.

Глаза Эрика были едва открыты и затуманены сном, но он смотрел на нее с удивлением на лице. - Но ты же... не должна была...

— Ты не беспокойся о том, что, по мнению людей, я должна делать. - Она сжала его член для пущей убедительности, заставив его застонать. - Ты просто позволяешь своей матери давать тебе то, что тебе нужно.

— Это действительно приятно, - прошептал он. Его глаза расширились, и Эмма увидела, как удивление на его лице сменилось таким же вожделением, которое, как она знала, он мог видеть на ее лице.

— Тогда просто откинься и наслаждайся, детка. - Она снова обхватила его яйца. Яйца моего мальчика ужасно набиты, и хорошая мать никогда бы не отпустила своего ребенка без присмотра, не так ли?

— И хороший мальчик не позволил бы своей матери заботиться о нем. - К ее удовольствию, его рука скользнула по ее спине и попке.

Эмма вскрикнула от удивления, когда он сильно сжал ее попку, прежде чем скользнуть пальцами в трусики.

— О, Эрик! – захныкала она, когда его пальцы скользнули по влажным губам ее влагалища.

Она подтянула правую ногу так, чтобы ступня лежала ровно на кровати, а ноги были раздвинуты, чтобы ее сын мог исследовать влажную щель своей матери. Она снова повернулась к его члену и, наклонившись над ним, прижала его к своей груди.

Они оба застонали, когда комната наполнилась звуком его твердой плоти, ударяющейся о ее нежную кожу. Эмма шлепнула себя прямо по соскам, переходя от одного к другому и всхлипывая от того, как приятно это ощущалось, и от того, как его сперма покрывала ее розовую плоть.

Она ахнула, когда он смело погрузил два пальца в ее мокрую киску и начал двигать ими в ней. Она была такой влажной, что слышала, как его пальцы входят в нее, и это только усилило влажность между ее ног.

Когда его большой палец нашел ее клитор, она вскрикнула и опустила ногу, зажав его руку между дрожащими бедрами матери. Эмма продолжила ласкать его член, и ее лицо теперь было всего в нескольких сантиметрах от его мокрой головки.

Свободной рукой Эрик ласкал ее спину, и то, как он прикасался к ней, было почти так же приятно, как то, как он играл с ее киской. Его рука зарылась в ее волосы, и она вздрогнула, когда он запустил в них пальцы.

— Боже, ты так хорошо выглядишь, мам. - Выдохнул он. - И ты такая чертовски мокрая!

— Потому что ты делаешь меня такой. - Ответила она. - Когда я вижу, как мой малыш возбуждается из-за своей мамочки, мне становится так чертовски жарко, что я просто должна была прикоснуться к тебе.

-У него не было стояка для тебя. Это был стояк для его шлюшки. - Голос разозлил ее, но затем продолжил. - Но с ним и раньше было трудно, а теперь будет только труднее.

- Ты сделала его беспомощным, Эмма. Ты буквально держишь своего сына за яйца. Чувствуешь, как он дрожит? Слышишь, как он хнычет? Ты его мать, а теперь и любовница. Теперь он весь твой, Эмма. У тебя есть его член, и скоро ты завладеешь его сердцем. Ты узнаешь, что у него уже есть твое.

Бедра Эммы двигались, заставляя пальцы ее сына проникать в нее все глубже и помогая его большому пальцу ласкать ее клитор. Он играл с ней всего пару минут, но ее бедра уже дрожали, а пальчики на ногах поджались, когда ее киска впервые за два года отреагировала на что-то, кроме ее собственных пальцев или игрушки.

— О, черт, мам. - Отчаянный стон Эрика и подергивающийся член подсказали ей, что он тоже близок к оргазму.

Его рука, которая до этого гладила ее по волосам, скользнула к ее макушке и, к ее удивлению, мягко надавила.

— Пожалуйста, пососи его.

Губы Эммы приблизились к его влажному кончику, и от его слов из ее киски потекла еще одна волна теплой липкой жидкости. Ее сын только что попросил ее пососать его член! Что может быть более неправильным? Но в то же время, услышав нервное возбуждение в его голосе, она вновь ощутила пробудившееся запретное желание, задаваясь вопросом, что может быть горячее?

- Он сказал "пожалуйста", Эмма. Почему? Потому что, как бы сильно он ни хотел тебя и не хотел бы относиться к тебе как к своей шлюхе, ты его мать, и он уважает тебя. Он почти весь твой, мамочка. Сделай следующий шаг к тому, чтобы завладеть членом своего сына и взять его в рот.

Она облизнула губы, а затем высунула язык. Он едва коснулся головки его члена, но бедра Эрика дернулись вверх, и она застонала от липкого сладкого вкуса спермы на своем языке. Она наклонилась и на этот раз медленно провела языком вокруг его чувствительной головки.

Жалобное хныканье, раздавшееся у нее за спиной, было самым сексуальным звуком, который она когда-либо слышала. Голос говорил правду. Эрик был во власти своей матери. Он хотел, чтобы она доставляла ему удовольствие, но никогда не принуждал ее к чему-либо. Он просто терпеливо ждал, пока она решит, что ему подарить.

Так непохож на самоуверенных, высокомерных и хватких мужчин ее возраста, с которыми она должна была встречаться. Мужчины, которые ожидали секса и всегда думали, что они будут главными. Что она будет скромной, просто подчинится им и станет их порнозвездой, стараясь угодить, в то время как они едва ли будут стараться, и в конце концов подарят ей две минуты убогого секса, прежде чем взорваться.

Но Эрик принадлежал ей, и она могла учить его. Она бы показала ему, как ей нравится, когда ее лижут и трахают, а в награду поразила бы его сексом, о котором он на тот момент мог только мечтать. Он наблюдал, как фальшивые матери занимаются сексом со своими воображаемыми сыновьями в тех фильмах, но это была бы его настоящая мать, и, поскольку она была такой, она была бы лучшей в его жизни.

- Тогда отсоси ему, мамочка. Покажи ему, что получает хороший мальчик, который не просто сидит сложа руки и позволяет своей маме ублажать его, а старается угодить ей. В награду он получит горячий запретный ротик своей мамочки.

Эмма наклонила голову и, прикоснувшись языком к его стволу, провела им вверх по всей длине. Его бедра задрожали, и он застонал, когда она провела им вниз с другой стороны, а затем быстро покрутила вокруг его фиолетовой головки.

Эмма крепко обняла его, предотвращая приближающийся оргазм, и провела языком по его кончику. Ей нравилось, как он стонал, и все его тело дрожало в предвкушении. Но его пальцы все еще двигались, проникая глубоко внутрь нее, а большой палец сильнее прижимался к ее клитору.

Ее собственное тело дрожало, и она сильнее сжала бедра вокруг его руки. Они оба были на грани, и как бы сильно она ни хотела, чтобы он кончил и получил столь необходимую разрядку, Эмма наслаждалась этим так сильно, что не хотела, чтобы это заканчивалось.

Она снова облизала его член вверх и вниз, и его стоны еще раз сказали ей, что она действительно полностью контролирует его, и ей это нравится.

— О, мам, пожалуйста... пожалуйста, не дразни меня!

От его слов у нее перехватило дыхание, когда ее киска сжалась под его пальцами.

— Эшли дразнила меня, и ты тоже собираешься дразнить? Или ты собираешься показать своему мальчику, что мать всегда оставит его довольным?

— Пожалуйста, соси, мам. - Пальцы Эрика сжались в ее волосах, но он не стал дергать ее за голову.

- Пососи его!

— Пососать его, - прошептала она и жадно взяла сына в рот.

— О, черт, мама! - вскрикнул Эрик.

Он с силой погрузил в нее пальцы, а большой палец с силой надавил на клитор. Эмма застонала, обхватив губчатую головку его члена, прежде чем взять его в рот. Ощущение того, как его член подергивается под ее языком, и вкус его спермы заставили ее раскрыться шире и полностью погрузить его в свой рот.

Она вздрогнула, когда ее губы обхватили основание его члена, и ее киска снова сжалась от того, как он застонал, когда она высунула язык и погладила им его яйца.

— Мам, это...О, боже мой! – вскрикнул он, когда она быстро вынула его изо рта. Слюна и сперма стекали с ее губ и стекали по подбородку. Она пару раз быстро качнула его гладкий член, а затем, взяв его обратно в рот, быстро покачала головой.

В другой раз она бы задержалась, подразнивая и наслаждаясь членом своего сына, но в этот раз она впервые показала Эрику, что, в отличие от Эшли, его мать не любит дразнить член. Она двигала своими мягкими губами вверх и вниз по его дергающемуся члену, крепко прижимая язык к его стволу.

Эрик позади нее издал громкий вздох и дернул бедрами. Его член проник глубоко в ее рот, и он вскрикнул: - О, мама!

Глаза Эммы расширились, когда его член дернулся и извергся, послав ей в рот длинную густую струю спермы. Она влажно скользнула по ее горлу, и от вкуса и ощущения того, как ее сын наполняет ее рот, Эмма перешла все границы.

Она визжала вокруг его члена, а ее киска билась в конвульсиях под его погружающимися пальцами. Пока Эрик стонал "мама" снова и снова, Эмма выпустила его член, и сперма потекла у нее изо рта. Когда она вскрикнула от самого мощного оргазма, который только могла припомнить, она испытала острые ощущения, в которых так долго себе отказывала.

Накачав его член, она выгнула спину и окрасила свои сиськи спермой своего сына. Ощущение теплой липкой жидкости, стекающей по ее соскам, вызвало у нее второй оргазм, и, запрокинув голову назад, она завыла, как животное, когда волны удовольствия прокатились по ее телу.

Эрик продолжал двигать пальцами, несмотря на то, что стонал и наслаждался собственным оргазмом. У Эммы мелькнула мысль, что он действительно хороший мальчик, заставляющий свою мать кончать, даже когда его яйца опустошались прямо на нее.

Эмма издала долгий дрожащий стон, когда ее захлестнули последние волны второго оргазма, и упала на Эрика. Ее сердце бешено колотилось, когда она пыталась отдышаться. Стоны Эрика перешли в хныканье, а она продолжала прижиматься к его члену, пока из него не вытекли последние капли,

Эмма снова взяла его в рот и принялась усердно сосать. Эрик ахнул, когда еще несколько капель попало в рот его матери. Держа его головку у себя во рту, Эмма нежно посасывала и водила языком вокруг его головки.

— Прекрати, мам! О, черт возьми! - застонал Эрик, когда она провела языком по его ставшей слишком чувствительной головке.

Эмма отпустила его, причмокнув губами, и села. Она повернулась к нему лицом и, когда его сперма потекла по ее подбородку и сиськам, сжала его все еще твердый член.

— Нравится, детка?

— Я... Черт бы побрал тебя, мама. - Он покачал головой. - Да, черт возьми, мне понравилось.

— Хорошо. - Эмма закинула ногу ему на бедра и наклонилась к его члену, удерживая его, чтобы он вошел в нее. - Потому что я хочу большего!

Глаза Эммы распахнулись, и она лежала, уставившись в потолок, а сердце снова бешено колотилось в груди.

Еще один сон, и слава богу, что это был сон. Она глубоко вздохнула и задумалась, в какой момент она на самом деле проснулась. Звук глубокого дыхания слева от нее заставил ее повернуть голову. Эрик спал рядом с ней.

Одеяло было поднято, и его голова была повернута в другую сторону от нее. Эмма закрыла глаза, а затем снова открыла их. С неприятным ощущением в животе она сглотнула, а затем провела языком во рту.

Она могла поклясться, что почувствовала вкус спермы. - Нет, это было у меня в голове из-за сна, - попыталась она убедить себя. Есть один способ выяснить это. Сделав глубокий вдох, Эмма приподняла простыню.

— О, нет, - прошептала она, когда простыня соскользнула с ее груди, и она увидела, что на ее сиськах все еще остается липкое месиво.

Глава 11

Осознав, что вчерашний грязный сон о том, как она отсасывала своему сыну, пока ласкала его пальцами, стал реальностью, Эмма выскользнула из постели и, умывшись, переоделась в спортивные штаны и футболку.

Она вернулась в постель рядом с Эриком и лежала, чувствуя себя так, словно только что совершила преступление. После получасовых раздумий она разбудила Эрика и спросила, помнит ли он что-нибудь. Если только ее сын не обладал талантом политика лгать или актерскими способностями, получившими премию "Оскар", он, казалось, понятия не имел, о чем она его спрашивает.

После того, как он пришел в себя и они поговорили, он утверждал, что спал, пока она его не разбудила. Когда Эмма спросила, снились ли ему какие-нибудь сны, он отрицал это, но, казалось, нервничал. Эмма надавила, и он со вздохом признался, что ему приснилась Эшли.

Эмма потребовала от него подробностей, и он, закатив глаза, сказал ей, что это был, как он выразился, "грязный сон". Эмма пыталась придумать способ расспросить его о подробностях, гадая, вспомнит ли он, что они делали, но подумала, что во сне это была Эшли.

Эрик разозлился и сказал ей, что ей не нужны такие подробности, и какого черта она вообще хочет это знать? Эмма пропустила это мимо ушей и, извинившись за то, что разбудила его, повернулась на другой бок и притворилась, что снова засыпает.

К своему облегчению, она услышала, что дыхание Эрика стало медленным и тяжелым, как во сне. У нее мелькнула ужасная мысль, что, черт возьми, она надеялась, что он не прикоснулся пальцами к лицу, прежде чем умыться. Что, черт возьми, он подумал бы, если бы сделал это и почувствовал ее запах на себе?

Эмма уставилась на часы, не в силах поверить, что была только полночь. Около часа ночи она снова выбралась из постели и спустилась вниз. Она приготовила чашку кофе и, схватив сумочку, села на диван.

Она достала карточку с именем Шерри, которую дал ей Эрнест, а затем и свой мобильный телефон. Было уже слишком поздно кому-либо звонить. Но Эмма чувствовала, что если подождет до завтра, то найдет предлог, чтобы не звонить ей.

Несмотря на все странные события последних двух дней и жуткий кулон, который она все еще не могла снять со своей шеи, Эмма не хотела гоняться за кем-то, чтобы услышать истории о привидениях. Но у нее только что был сексуальный контакт со своим сыном, и все ее сиськи были прямо-таки доказательством того, что это не было очередным ярким сном.

Почему он не вспомнил? Она была в восторге, что он не вспомнил, но почему? Эмма достала маленький блокнот, который всегда носила с собой, и что-то записала. - Кулон стирает воспоминания? - Она замерла и добавила. - Кулон пробуждает в Эрике желание?

Эрик не вел себя неподобающим образом, если только не соприкасался с кулоном. Как только он прикоснулся к нему, он превратился в одного из персонажей фильмов "мать и сын". Потом он забыл об этом. Однако у Эммы были мысли с нездоровыми желаниями, и она помнила все, что они сделали.

За это время произошло уже три подобных столкновения, каждое из которых становилось все хуже и хуже. Был только один способ зайти дальше, чем прошлой ночью, и это был немыслимый поступок - заняться сексом с ее сыном.

Эта мысль подтолкнула ее отправить сообщение Шерри, надеюсь, это не разбудит ее и она сможет ответить утром. Она постаралась, чтобы все было просто. - Привет, это Эмма. Я только что переехала в дом на Холлоу-роуд, и Эрнест сказал, что вы хотели со мной поговорить. Извините, что так поздно. Надеюсь получить от вас весточку завтра.

Эмма положила трубку и вернулась к записной книжке, записывая все то, что она решила изучить, лежа в постели прошлой ночью. Она была удивлена, когда ее телефон подал звуковой сигнал, и она подняла его, чтобы увидеть ответ.

- Привет, Эмма! Не беспокойся о времени. Поверь, я не удивлена, что ты пишешь мне так поздно. Большинство событий там происходит ночью.

- Можно я тебе позвоню? - Быстро ответила Эмма.

- Извини, но нет. Я не одна и не хочу, чтобы нас подслушивали. Не хотела бы ты встретиться завтра в городе? В пекарне Сьюзен готовят потрясающий кофе и обычно тихо после утренней суеты.

Завтра у Эммы была назначена встреча с ее новым работодателем, и она спросила, не подойдет ли она? Шерри ответила, что все в порядке, и она была очень рада поговорить с ней. Она добавила, что не стоит беспокоиться. У нее были основания полагать, что Эмме и Эрику ничего не угрожает, но ей просто нужно было понять, что происходит.

Эмма подняла голову, услышав звон колокольчиков, возвещающий об открытии маленькой кофейни. Когда вошли двое мужчин, она снова посмотрела на контракт, лежавший перед ней. Эмма уставилась на лежащие перед ней документы, которые были ее контрактом, который новая фирма хотела, чтобы она подписала, в котором ей предлагалось проработать там минимум три года, и включал двухлетний контракт с DNC, который распространялся только на двух их крупнейших конкурентов.

Остальное - ее зарплата, отпускные, пособия и, по сути, руководство для сотрудников. Два дня назад Эмма подписала бы его прямо в офисе. Но сегодня, несмотря на то, что все прошло гладко и все партнеры были очень милы и стремились познакомиться с ней, она сказала, что хочет ознакомиться с ним.

Дело в том, что она могла бы сбежать отсюда, если бы все не наладилось. Она знала, что могла бы переехать в город, но если Эмма собиралась оставить все, что происходило в доме, то она хотела бы держаться от этого на серьезном расстоянии. На расстоянии в пару штатов.

Просматривая документы, Эмма обратила внимание на свои изумрудно-зеленые ногти. Ее встреча закончилась раньше, чем она ожидала, и Шерри написала ей сообщение, в котором извинялась, что она опоздает на час.

Эмма планировала просто побродить по кофейне часок и посмотреть, не удастся ли ей нарыть что-нибудь грязное не только на дом, но и на Робин с ее семьей. Когда она увидела, что маникюрный салон только что открыл свою вывеску, она решила побаловать себя столь необходимыми ей маникюром и педикюром.

Она выбрала темно-зеленый цвет для пальцев рук и ног, чтобы подчеркнуть цвет глаз, но теперь, глядя на свои пальцы, она вспомнила свои похотливые мысли о прошлой ночи. Мысли о том, насколько сексуальнее она выглядела бы для своего сына, если бы накрасила ногти.

Эмма дотронулась до кулона, который прятала под черной блузкой, застегнутой на все пуговицы, и отметила, что он был прохладным на ощупь. Таким же, каким он был с тех пор, как она вышла из дома. Открыв блокнот, она что-то записала. - Он теряет энергию, когда его нет в доме? Может быть, это делает сам дом, а ожерелье - своего рода передатчик?

Она посмотрела на блокнот и подумала, какими нелепыми были ее записи. Как будто что-то из дурацкой истории ужасов. Снова зазвонили колокольчики. Эмма подняла глаза и застыла.

Робин только что вошла в магазин. Она смотрела в другую сторону, и Эмма быстро подняла маленькое меню и поднесла его к лицу, опустив голову.

— Привет, Робин, - поприветствовала ее женщина за стойкой. - Не видела тебя несколько недель!

— Была занята. - услышала Эмма, как Робин ответила: - Но я пришла сюда, чтобы встретиться с подругой. Можно мне немного этого замечательного чая с ежевикой?

— Сейчас подойду. Присаживайся, я принесу.

— О, и булочку тоже. - рассмеялась Робин. - Невозможно прийти сюда и не сорваться с катушек, знаешь ли.

Женщина рассмеялась, и Эмма рискнула заглянуть за меню. К ее ужасу, Робин направлялась прямо к ней. Отказавшись от детской идеи спрятаться, Эмма опустила меню и помахала ей рукой. – Привет. Рада была с тобой здесь встретиться.

— Не совсем. - Робин скользнула в кабинку напротив нее. - Ты же согласилась встретиться со мной здесь.

Эмма пристально посмотрела на нее. - Ты Шерри? Что за чушь ты несешь?

— Я знаю, что это нечестно, и мне жаль. - Робин подняла руки в обезоруживающем жесте. - Просто дай мне минутку, чтобы все объяснить, и если ты захочешь уйти, то я не буду пытаться тебя отговаривать.

— Говори быстро, потому что я не люблю, когда меня обманывают.

— В тот день, когда ты приехала, когда мы разговаривали тем вечером, я попросила тебя, чтобы ты обратилась ко мне, если кто-нибудь скажет что-нибудь странное обо мне.

— Я помню.

— Послушай, Эмма…я прожила в этом городе всю свою жизнь, и, как я уже упоминала, у моей семьи странная репутация, как и у дома, в который ты переехала.

— Вполне заслуженно…по крайней мере, в том, что касается дома. - хмыкнула Эмма. - "Странный" не отдает этому должного.

— Эрнест сплетничает, как старая баба, и ты не первый жилец, которому он рассказывает о том, что там произошло.

— С каких это пор правда стала предметом сплетен? - Эмма замолчала, когда женщина принесла Робин чай с выпечкой и налила ей еще кофе.

— У тебя заканчивается время, чтобы убедить меня, почему я должна тебя слушать.

— Я знала, что он тебе что-нибудь скажет, и он считает, что это забавно - быть загадочным и вызывать у людей любопытство. В прошлом из-за него люди плохо думали обо мне, и я устала от этого.

Она сделала глоток чая и пожала плечами. - Итак, я подставила старого болвана и попросила подругу позвонить ему и сыграть в его маленькую игру в симпатию, чтобы напугать людей и сказать ему, что она знает, из-за чего переезжают в другой дом, и, пожалуйста, пусть они позвонят.

— Не могу поверить, что ты так меня разыграла. - Эмма покачала головой. - Почему бы тебе просто не быть чертовски взрослой и не поговорить со мной?

— Потому что мне нужно было подождать, пока ты не будешь готова к разговору. Увидев твое сообщение, я предположила, что ты хочешь поговорить о том, что происходит.

— Да, это так, и это значит, что твой маленький трюк сработал, потому что теперь, когда ты здесь, ты должна мне кое-что объяснить.

— Эмма, я обещаю, что расскажу тебе все, что ты захочешь узнать, но при определенных условиях…

— Ты чертовски самоуверенна, не так ли? - Спросила Эмма, но Робин, казалось, ее слова не задели.

— Я буду абсолютно честной с тобой, если ты будешь непредвзятой и позволишь мне объяснить, что происходит.

— Я сделаю все, что смогу. - На самом деле, после всего, что произошло, Эмме было бы трудно отмахнуться от того, что могла сказать Робин.

— Но справедливость есть справедливость, и если я спрашиваю тебя о чем-то, ты должна быть честной со мной, а иначе мы зря тратим время.

— Робин, ты только что сыграла шутку на уровне старшеклассницы. У тебя хватает наглости требовать от меня честности?

— Ты права, Эмма. - Робин опустила голубые глаза и уставилась в свой чай. - Я ненавижу быть нескромной, но если ты послушаешь, что я скажу, может быть, ты поймешь, почему я не могу.

Робин сделала еще глоток чая, а затем откинулась на спинку стула и жестом пригласила Эмму. - Давай, спрашивай, и ты сможешь решить, говорю ли я правду сейчас.

— Женщина действительно повесилась в этом доме?

— Ты знала об этом. Ты упомянула об этом в тот вечер, когда мы сидели и разговаривали. Твой сын навел справки.

— Но ты не рассказала мне о ее сыновьях. Один исчез, а другой попал в психушку?

— Это правда, что Шон сбежал сразу после похорон своей матери, а у Кенни случился нервный срыв. Через несколько месяцев Тим перевез Кенни в частную клинику в Коннектикуте. Последнее, что я слышала, - что ему стало намного лучше, и он вернулся домой, но никогда не говорил о своей матери.

— Почему она покончила с собой? Ты как-то обмолвилась, что жизнь для нее была слишком тяжела, но теперь я думаю, что дело не только в этом.

Робин отломила кусочек от своей выпечки и медленно прожевала, без сомнения, раздумывая, как ответить.

— Вот тебе и вся честность. - Эмма попыталась встать, но Робин протянула руку и положила ее на плечо.

— Я просто пытаюсь решить, как много сказать и как скоро. - Объяснила Робин. - Поэтому я отвечу вопросом на вопрос. Тебе снилась Мария?

Настала ее очередь не торопиться с ответом. Действительно ли она хотела открыто признаться в своих снах? Она даже Эрику о них не рассказывала, а Робин была для нее почти незнакомкой.

— Вот тут тебе нужно быть честной, чтобы я могла быть честной с тобой, - подтолкнула ее Робин.

Эмма взвесила все варианты. Если, выложив карты на стол, она добьется чего-то в этом безумии, тогда она может проявить добрую волю, как она сказала бы адвокату противоположной стороны, и тогда она может сделать первый шаг.

— Да. И мне снилась Мэри и другая женщина по имени Кэти.

— Все происходит очень быстро. - Робин сказала это так, словно это было что-то хорошее. - Мне всегда было интересно, как изменит ситуацию отсутствие мужа.

— Что?

— Прости, - ответила Робин. - Я забегаю вперед. Когда тебе снились женщины, они были одни?

— У меня такое чувство, что ты знаешь ответ, так зачем же утруждаешь себя вопросом?

— Мне нужно быть уверенной, что ты, так сказать, видишь картину в целом, а не мельком.

Эмма сделала паузу, отхлебывая кофе, а Робин не стала настаивать. Вместо этого она поковырялась в своей выпечке, терпеливо ожидая ответа Эммы.

— Они были со своими сыновьями, - Эмма скривилась от отвращения. - Я имею в виду, со своими сыновьями. Мария с обоими.

— С обоими? - Робин, казалось, удивилась. - Она тебе дважды снилась?

— Нет, они были с ней в одно и то же время.

— Это... - Робин нахмурилась. - Я понятия не имела. Я предположила, что она была с одним из своих сыновей, а другой поймал ее.

— Давай просто скажем, что у нее не было любимчиков.

— Они оба желали ее, а она их, - присвистнула Робин. - Я бы никогда не подумала, что многоженство может быть возможным.

— Очевидно, это было не так. - Эмма закатила глаза. - Значит, если мой сон не был какой-то извращенной выдумкой моего подсознания, и она действительно совершила этот поступок, то я могу предположить, что это стало причиной ее самоубийства?

— Да, некоторые люди относятся к этому по-разному. - Мягко сказала Робин. - Теперь я понимаю, почему это так сильно повлияло на обоих мальчиков. Чувство вины, должно быть, было непреодолимым.

— Хорошо. Я собираюсь вмешаться в этот разговор о сумеречной зоне и спросить почему? Потому что, если только мой сон не был выдуман, они все были чертовски довольны происходящим.

— Они были довольны в то время, потому что находились под его влиянием. Но...

— Под чьим влиянием?

Робин дотронулась до своей шеи. - Кулона.

Кулон. Робин сказала это так буднично. Последние три дня Эмма думала, не сходит ли она с ума, и большинство этих мыслей были связаны с кулоном. Робин заговорила об этом так же буднично, как о погоде.

— Ты хочешь сказать, что этот кулон влияет на женщин и их сыновей? Что он заставляет их желать друг друга?

— Для этого есть определенные требования и условия, но короткий ответ - да.

— Откуда ты это знаешь? Подожди! - Она щелкнула пальцами. - Эрнест сказал, что видел кулон у других женщин. Ты с ними разговаривала? А...

Робин подняла руку, чтобы остановить ее. Другой рукой она потянулась к вырезу блузки, чтобы показать то, что было на конце серебряной цепочки, висевшей у нее на шее. Эмма ахнула, увидев, что это был камень того же размера и формы, что и у нее, но, похоже, бриллиант.

— Я знаю это по собственному опыту.

— Этот точно такой же?

— Да, это комплект.

— Но если ты носишь его, то... - Глаза Эммы расширились, когда она услышала, как Эрнест мысленно говорит о Клиффе. - Это значит...

— Да, Эмма. - Робин мягко произнесла это, глядя ей в глаза. - Клифф мне не муж. Он мой сын.

Глава 12

— Твой сын. - Оцепенело повторила Эмма.

— Я же говорила, что буду честна с тобой. - Робин спрятала бриллиантовый кулон обратно за ворот платья. - Теперь, когда ты увидела мой кулон и услышала это признание, я надеюсь, у тебя не возникнет проблем с откровенностью со мной, и, что более важно, знай, что я не сочту безумием все, что ты скажешь или спросишь.

— Ты живешь со своим сыном. - Эмма покачала головой. - Он твой возлюбленный.

— Он мой сын, мой возлюбленный, мой лучший друг, - нежно улыбнулась она. - Клифф - все для меня, и я не могу быть счастливее.

— Я не могу в это поверить. Робин, это ненормально.

— Почему? Потому что так говорит общество? Ты видела нас с Клиффом вместе. Это выглядело отвратительно? - Она ухмыльнулась. - Ты, кажется, так не думала.

— Я не знала, кто он такой.

— Это что-то меняет? - вздохнула Робин. - Я знаю, что ты привыкла в это верить.

— Как и все остальные. - Заметила Эмма. - Дай угадаю. Все это инцест-порно в шкафу Эрика ты там оставила?

— Да, это все для создания обстановки и настроения.

— И ты подарила мне этот кулон. - Продолжила Эмма. - Ты дарила его каждой женщине, которая там жила.

— Я должна продолжать пытаться. - Сказала ей Робин. - Когда-то наши кулоны были сделаны из одного большого камня, который был разрезан пополам. Одна половина выполнила свое предназначение, но другая все еще ищет женщину, которая позволит ей выполнить свою миссию.

— Свою миссию? - Эмма откинулась на спинку стула и потерла виски. - Полагаю, если я последую этому безумию, то в его миссии будут участвовать матери и сыновья?

— Моя семья родом из Шотландии, и несколько поколений назад один из моих предков влюбился в свою мать. Рассказывают, что его отец был пьяницей-бабником и к тому же жестоким человеком.

— Сын, Коннор, который, как я полагаю, через пару лет стал бы моим дедушкой, увидел, как плохо обращались с его матерью, и почувствовал, что она заслуживает лучшего. Он проводил с ней много времени, всегда утешал ее и пытался уговорить оставить его отца.

— В те времена женщины не уходили. Они просто брали все, что давали им мужья. Коннор решил, что если она найдет мужчину получше, который будет любить и лелеять ее и будет добр к ней во всех отношениях, то она уйдет.

— И по какой-то причине он решил, что станет этим человеком?

— Я не знаю подробностей, но да. Он влюбился в свою мать и хотел, чтобы она любила его. Он чувствовал, что она любит его, но сдерживался, потому что это неправильно.

— Так и есть.

— И вот однажды ночью он отправился в горы на поиски местной ведьмы.

— О, черт возьми. - вздохнула Эмма.

— Эмма, ты слышала, как кулон разговаривает с тобой? - Робин наклонилась и указала на нее. - Честный ответ. Ты слышала его голос?

Эмма отвела взгляд, но прошептала: - Да.

— Тогда ты знаешь, что это не просто красивый кулон, поэтому, пожалуйста, позволь мне рассказать историю.

Эмма кивнула, и Робин продолжила.

— Ведьма продала ему дешевое ожерелье с кулоном, который она называла фамильной драгоценностью. Это был талисман запретной страсти и любви.

— Я в это верю.

— Но ведьма предупредила его, что это сработает, только если его мать пожелает этого. Камень не мог вызвать это желание, но если бы оно было там, даже в малейшей форме, он мог бы усилить его.

— Я так понимаю, это сработало.

— Это сработало. Он отдал его своей матери, и, как гласит история, вскоре после этого Коннор и его мать сбежали вместе, добравшись до Соединенных Штатов и города Чикаго.

— Отчаявшись найти их, отец Коннора обратился к той же ведьме. За определенную плату она рассказала ему, что именно она сделала, и снабдила его волшебным жезлом, чтобы найти камень.

— Он последовал за ними сюда, но это заняло некоторое время, и к тому времени, когда он появился на пороге их дома, у них уже был общий ребенок - сын.

— Похоже, он действительно любил свою жену или, возможно, был слишком горд, чтобы признать, что она ушла от него, не важно ради кого, и он пытался уговорить ее образумиться и вернуться к нему домой. Она отказалась, но не позволила Коннору сделать то, что он хотел, а именно убить своего отца, чтобы у них был мир раз и навсегда.

— Я так понимаю, это большая ошибка…

— Он пытался вернуть ее. Продолжал приходить с подарками, извинялся и, конечно, рассказывал, как ей плохо с Коннором. В конце концов, он обвинил во всем камень и, забрав его у нее, разбил кувалдой.

— Неделю спустя он вернулся, и когда она все еще клялась Коннору в любви, он убил ее, а затем и Коннора, когда тот вернулся домой. К счастью, за сыном присматривал сосед, иначе, я уверена, он убил бы и его тоже.

— Точно так же, как Натан убил Мэри и ее сына.

— Именно. Потому что потом он покончил с собой. Мальчика вырастил сосед, и отец Коннора, да и сам Коннор никогда не знали, что его сын Тимоти нашел два осколка камня и сохранил их.

— Когда Тимоти подрос, он обработал два кусочка и сделал из них два кулона. Кулоны он подарил своим дочерям, когда они достигли совершеннолетия. Тимоти нашел работу на винодельне и постепенно научился изготавливать свое собственное вино. Он был достаточно искусен, чтобы получить ссуду и открыть свой собственный виноградник.

— Он купил землю, которая теперь принадлежит мне, и построил два дома, по одному для каждой из своих дочерей и их мужей. Вот тогда-то камень снова пригодился. У меня есть дневник моей прабабушки, и, похоже, ей удалось провести некоторое исследование этого камня, почитав старый фольклор и, в конце концов, поговорив с кем-то, кто, как она выразилась, разбирается во всем нечестивом.

— Робин, в этой истории есть какой-то смысл? Не хочу показаться грубой, но я сейчас беспокоюсь и за себя, и за своего сына.

— Просто пытаюсь помочь тебе понять. Видишь ли, у камня было одно предназначение - объединять матерей и сыновей. Я думаю, что изначально для его активации требовалось что-то особенное, но как только он был сломан, я думаю, выражаясь современным языком, это дало сбой.

— Отлично.

— Но он по-прежнему соответствовал своему первоначальному предназначению и правилу, согласно которому между матерью и сыном должны были быть какие-то мысли и чувства. Кулон сильнее воздействует на мать. Он усиливает мысли с желаниями и подпитывает либидо.

— Блядский камень. - невесело рассмеялась Эмма.

— Камень подталкивает мать к агрессии, но на сына он не действует, если он не находится с ним в непосредственном контакте. Как только он прикасается к камню, ему кажется, что желание матери передается ему, и он сразу же думает о ней так, как молодого человека учат никогда не думать о своей матери.

Эмма посмотрела на блокнот, в котором записывала вопросы. Она была вынуждена признать, что Робин отвечала на них по ходу дела.

— Я хочу показать тебе пару фотографий. - Робин положила сумочку на стол и порылась в ней. Она достала небольшой фотоальбом и открыла его.

— Это фотография моих родителей с моим братом Джейсоном.

Эмма посмотрела на фотографию, которая была сделана перед домом, в который она только что переехала. Первое, что она заметила, это то, что на женщине на фотографии был кулон, за исключением того, что на черно-белой фотографии он казался намного темнее.

Брату Робин, на вид, было около двадцати, и Эмма заметила, что он смотрит не в камеру, а на свою мать, в то время как отец стоял позади них. Он застенчиво улыбался матери, и она, казалось, отвечала ему тем же.

Еще пару дней назад Эмма не обратила бы внимания на то, как они смотрели друг на друга, но теперь она готова поклясться, что их взгляды были кокетливыми.

— Это моя фотография с мамой и папой, сделанная несколько лет спустя.

Глаза Эммы расширились при виде второго снимка, на котором мать Робин сидела на крыльце с маленьким ребенком на коленях, улыбаясь и махая в камеру. Ее внимание привлекло то, что мужчина, стоявший позади них и обнимавший мать Робин за шею, был ее братом.

— Подожди, ты сказала, что это были твои мать и отец.

— Да, это так. Мой отец - мой гораздо старший брат Джейсон. - Робин грустно улыбнулась. - Он скончался от сердечного приступа примерно через два года после смерти моей матери. Я думаю, на самом деле он умер от горя.

— Твой брат был твоим отцом.

— Отец Джейсона был мошенником, который держал мою мать дома и в значительной степени изолировал ее. Он не применял физического насилия, но моя мать была одинока и всеми пренебрегала. Джейсон был ее миром, и он был очень близок с нашей матерью. Даже в подростковом возрасте он проводил с ней все свое время. Отец смеялся над ним, называя маменькиным сынком.

— В какой-то момент их привязанность перешла от семейных отношений к мыслям, которые лучше не высказывать вслух. Желание моей матери пробудило камень, который с того момента, как Тимоти подарил его двум своим дочерям, до этого момента казался дремлющим.

— Отца Джейсона застукали за другой интрижкой, но она стала достоянием общественности, потому что от него забеременела женщина из их церкви. Моя мать была унижена и разгневана, а Джейсон, который был для меня настоящим папой, после того, как я узнала правду, сказал мне, что из-за ее гнева камень полетел в овердрайв. Она вошла в его комнату и соблазнила его.

— Он сказал, что пытался сопротивляться, но как только моя мать начала…, - прочистила горло Робин. - Подойдя к нему, он не смог сопротивляться. Они продержались несколько месяцев за спиной отца Джейсона, пока у женщины не родился ребенок, а потом моя мама сказала ему пойти поиграть с ней в семью, потому что с нее хватит.

— Виноградник Тимоти был оставлен его дочерям при условии, что их мужья или мужья любого из его потомков по женской линии не могли претендовать на него. Итак, моя мать и ее сын остались в доме как любовники, и я родилась годом позже.

— Значит, эта штука заставляет матерей желать своих сыновей?

— Только если возникнут проблемы. Моя сестра Дженис родилась два года спустя, и мы обе поженились. Я жила в доме, в котором ты сейчас находишься, а Дженис - в том, который я теперь называю своим домом. Мой муж...

Робин убрала альбом обратно в сумочку. - Я рассказала тебе о нем и больше не буду о нем говорить, а скажу только, что он был настолько плох, насколько это возможно. Моя мать оставила мне свой кулон и подарила Дженис другой. Я никогда не надевала его, потому что знала, что оно делает, и, честно говоря, чувствовала то же, что и ты.

— Так поступила бы почти каждая. - Добавила Эмма.

— Но однажды ночью, когда я лежала в постели, едва в силах пошевелиться от побоев, которые он мне нанес, я была в слезах, и, как любая женщина, даже взрослая, у которой есть собственный ребенок, я хотела свою маму.

— Она умерла, но я вспомнила об кулоне и о том, что она носила его все это время. Я надела его, и через несколько дней он начал шептать мне. Рассказывал мне, что я заслуживаю лучшего и что прямо в моем доме живет удивительный молодой человек, который жаждет относиться ко мне так, как следовало бы.

— Я знала историю своей матери и историю камня. Я пыталась снять его, но, как ты, наверное, уже поняла, у меня не получилось.

— Но твоя мать смогла. Ты сказала, что она подарила его тебе.

— Потому что она оправдала свою любовь к сыну. Камень был спящим и довольным. Если бы я была счастлива в браке, ношение этого камня никак бы на меня не повлияло. Но я была несчастнее, чем когда-либо была моя мать, и думала о Клиффе, которому в то время только что исполнилось восемнадцать.

— У тебя были какие-то мысли перед тем, как ты его надела?

— Да, я бы должна была. Как я уже сказала, Эмма, желание не может возникнуть на пустом месте. Должна была быть какая-то предварительная мысль или какой-то случай, который посеял семя.

— Клифф обычно массировал мне плечи, пытаясь помочь расслабиться. Однажды вечером он занимался этим, а мне было жарко, и я сняла халат. Мне было так приятно ощущать руки Клиффа на своих плечах, и в какой-то момент он наклонился и поцеловал меня в щеку.

— Я представила, как он целует меня в шею, сначала нежно, а потом гораздо более страстно. Я представила, как поворачиваю голову и мои губы встречаются с его губами. Пока он продолжал поглаживать мои плечи и верхнюю часть спины, а я обнаружила, что полностью погрузилась в фантазии.

— Я представила, как мой сын отвечает на этот поцелуй, как он обнимает меня, стаскивает с меня майку и ласкает... - Она остановилась и притворно вздрогнула. - Извини, я собиралась с силами.

— Отлично. - вздохнула Эмма.

— Но, конечно, я ничего не сделала. Но этот маленький эротический сон наяву остался со мной. Он превратился в еще более отвратительные сны, но не более того. Пока я не надела кулон.

— Итак, то, что я надела, было от твоей сестры. Где она и почему это все еще работает?

— Дженис повезло гораздо больше, чем мне. Она вышла замуж за удивительного человека, который очень ее любил. Она была абсолютно счастлива и ни в чем не нуждалась. Она знала историю кулона так же, как и я, но в ее случае она знала, что находится в безопасности. Она носила кулон как семейную реликвию, которая напоминала ей о нашей матери.

— Когда мы с Клиффом спали вместе за спиной моего мужа в течение нескольких недель...

— Ты все время говоришь "твой муж", - перебила Эмма. - Как его звали?

Взгляд Робин стал жестким, а губы скривились в усмешке. - Я поклялась, что никогда не повторю его, потому что это отвратительное животное не заслуживает имени.

— Ух ты…скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь. - Эмма пошутила, но была озадачена выражением злобы на обычно безмятежном лице Робин.

— Я только что это сделала. Он заподозрил, что у меня роман, и солгал о поездке по работе. Он прокрался домой и застал меня в постели с нашим сыном.

— О боже.

— Он пытался напасть на меня, но Клифф встал у него на пути. Его отец был таким большим и подлым, каким только может быть мужчина, но мой сын годами ненавидел его за то, как он относился ко мне, а теперь я стала его любовницей. Это была жестокая драка, и один Клифф не смог бы победить.

Робин опустила глаза и лениво ковыряла крошки в своей тарелке.

— Испугавшись за своего сына, я схватила дробовик и сказала мужу, что, если он не уберется к чертовой матери, то я его убью. Он посмеялся надо мной и набросился на меня. - Робин одарила ее злобной улыбкой. - Я сдержала свое слово.

— Боже мой. - Прошептала Эмма. - Ты убила его?

— У меня не было выбора. Когда приехала полиция и осмотрела место происшествия, они согласились. Люди в городе знали, каким он был и что он сделал со мной. Я могла бы застрелить его во сне, и это сошло бы мне с рук.

— Но Дженис сообразила и спросила меня, была ли я с Клиффом. Она была моей сестрой и лучшей подругой, поэтому я рассказала ей правду. Я вызвала у нее отвращение, и она потребовала, чтобы я прекратила свои порочные отношения с сыном.

— Я отказалась, и она была так расстроена, что убедила своего мужа подать заявление о переводе на другую работу, а сама собралась и переехала. Она оставила кулон, и я забрала его. Я сдала дом семье, и...

Робин покачала головой. - Я не знаю, как это произошло, но следующее, что я помню, - это то, что женщина, ее звали Шерри, подходит, чтобы спросить, не может ли Клифф помочь ее мужу что-то перенести, а на ней надет кулон.

— Я спросила, где она его взяла, и она сказала, что нашла в шкафу. Я сказала, что это мое и я искала его. Она вернула его мне, а через две недели он снова было у нее. Она не помнила, чтобы я когда-либо просила его вернуть, а когда я сделала это на этот раз, она не смогла его снять.

— Мы были на террасе, она загорала, и пока мы разговаривали, я случайно подняла глаза и увидела ее сына в окне. Он смотрел на свою мать и фотографировал ее. Это началось.

— Что с ней случилось? - Осторожно спросила Эмма.

— Однажды вечером мы с Клиффом были во дворе и услышали, как ее муж кричит на Шерри. Я послала Клиффа убедиться, что все в порядке, и когда он пришел, этот муж…, - она прищурилась. - Гарри, так его звали, уходил с чемоданом.

— Клифф спросил, что случилось, и Гарри сказал ему, что нашел кучу фотографий, на которых его жена занимается сексом с другим мужчиной. Он не знал, с кем именно, потому что лица мужчины не было ни на одной из них.

— Фотографии?

— Ее сын Роберт учился на фотографа. Его мать стала его любимым объектом съемки, и когда они пересекли черту, он объединил свои увлечения и занялся фотографией. Гарри нашел их. Он понятия не имел, что таинственный мужчина был его сыном, но этого было достаточно, чтобы заставить его уйти.

— А Шерри и ее сын?

Робин отвела взгляд.

— Что с ними случилось?

— Роберт уехал жить к отцу в город, и, проведя несколько недель в глубокой депрессии, Шерри вступила в некое подобие секты.

— Секта?

— Да, она сказала нам с Клиффом, что совершила огромный грех и хочет заново посвятить свою жизнь Богу, чтобы заслужить прощение. Она не рассказала нам, что она сделала, но мы знали.

— Когда она уходила, на ней не было кулона. Мы обыскали весь дом и не смогли его найти. Потом Кэти с мужем и сыном переехали к нам, и угадай, что? Она нашла его. Сказала, что он был у нее под кроватью.

— Кэти. - Повторила Эмма. - Это она и ее сын Пол исчезли, а ты сказала, что они объявились в Калифорнии.

— И по сей день очень счастливы вместе. - Робин улыбнулась. - Они уехали далеко, где их никто не знал, и люди просто думают, что она счастливая пожилая женщина с красивым молодым парнем.

— Так они счастливы?

— Очень.

— Тогда почему эта штука не сработала? - Она постучала себя по груди. - Заснула, черт возьми, как и твоя? На самом деле, почему она ее не сохранила?

— Ожерелье было связано с этой семьей, и когда оно было сломано, часть его сущности и силы просочилась в землю, где отец Тимоти закопал осколки, которые смог найти. Теперь кулоны также связаны с землей.

— Поэтому Кэти просто сняла его и оставила?

— Нет. Она пришла ко мне в тот день, когда уезжала, и я заметила, что кулона на ее шее не было. Она сказала, что потеряла его.

— Но, держу пари, оно появилось у новых жильцов, не так ли?

— У следующих жильцов его не было. Они прожили здесь целый год, а я так и не увидела его. Потом он появился на Марии.

— Ладно, думаю, я услышала достаточно истории. Что это значит в настоящем?

— Камень пытается выполнить свою миссию, которая заключается в том, чтобы соединить мать и сына любовными отношениями, но такими, которые останутся здесь, в этом доме.

— Это полный пиздец, - проворчала Эмма. - Но не такой пиздец, как тот факт, что я сижу здесь и слушаю это.

— Потому что ты это слышала, чувствовала и знаешь, чего он хочет. - Робин сделала многозначительную паузу. - И я думаю, что он это понимает.

— Ты говоришь так, будто у него есть собственное мнение. - Эмма проигнорировала комментарий Робин, отказываясь признать, что она сделала с Эриком, что заставило ее поверить в эту историю о кулоне.

— В какой-то степени он разумен, но не имеет разума. У него есть свои планы, и он не остановится, пока не выполнит их.

— Хорошо, давай разберемся. Это затронуло, по крайней мере, четырех женщин, которые жили в доме.

— Скорее, шестерых, - призналась Робин.

— Прекрасно. Две женщины мертвы. Одна женщина превратилась в религиозного фанатика, страдающей от чувства вины. Один сын мертв, другой сбежал, и кто знает, что с ним случилось, а третий на какое-то время потерял рассудок. Сын Шерри бросил ее после того, как между ними что-то произошло.

— Но не забывай о Кэти и Поле, которые счастливы, и Клиффе с...

— Шансы не в пользу счастливого конца здесь. На самом деле, твоя прародительница была убита своим мужем. Тогда это заставляет матерей трахать своих сыновей, - она постучала по столу. - Ладно, подожди…мне кое-что пришло в голову.

— Что это?

— Кулон усиливает их желание и заставляет их думать, что они этого хотят, но потом, когда все заканчивается, кажется, что они в конечном итоге осознают, что натворили, и происходят плохие вещи.

— Да.

— Почему? Если цель состоит в том, чтобы собрать их вместе, то почему все летит к черту?

— Кулон сближает их, но как только акт полностью завершен, он ослабляет свою хватку. В этот момент у кулона больше нет влияния, и им приходится разбираться с последствиями. Что касается меня и Кэти, то мы обе по-прежнему хотели иметь сыновей, и они тоже хотели нас. Другие, к сожалению, ты слышала, что произошло.

— Как я могу избавиться от кулона?

— Ты не можешь. Пока ты...

— Даже не говори этого. - отрезала Эмма. - Я не соблазняю своего сына, и даже если бы я попыталась, я бы его не заинтересовала.

— Эмма...

— Я уеду. Если я соберу вещи и уеду, кулон свалится с моей чертовой шеи и потеряется сам собой, не так ли?

— Ты не уедешь. - Просто сказала Робин. - Вы слишком близки, чтобы кулон мог тебя отпустить.

— Извини?

— Эмма, я не буду просить тебя отвечать на то, что я собираюсь сказать, потому что уверена, что ты не сможешь заставить себя признать мою правоту. Поэтому я просто скажу это, и в глубине души ты будешь знать, права ли я.

— Давай, покончи с этим.

— В какой-то момент, я полагаю, после смерти твоего мужа у тебя возникли сексуальные мысли об Эрике.

— Чушь собачья! Я...

— Я сказала, что ты не обязана в этом признаваться. Но я говорю это для того, чтобы ты поняла, почему это неизбежно.

Эмма почувствовала, как у нее внутри все сжалось при этом слове. Каким бы безумным это ни казалось, такое случалось и раньше. Робин каждый раз была свидетельницей этого. Если она думала, что что-то должно произойти, то она не могла просто отмахнуться от этого.

— Возможно, это была мимолетная мысль или внезапная фантазия, как это было со мной. Может быть, ты увидела что-то, чего не должна была видеть. Что-то, что заставило бы тебя увидеть в своем сыне мужчину, а не мальчика и не своего сына.

Эмма опустила взгляд на стол и поняла, что с таким же успехом могла бы только что признать, что это произошло. Что она наблюдала за Эриком с Эшли, и это произвело на нее впечатление, которого она стыдилась.

— Что бы это ни было, сила кулона усилила в тебе это желание и постепенно приближает тебя к тому, чего хочешь он и ты сама.

— Я не хочу своего сына. - настаивала Эмма. - Ладно, возможно, у меня был момент слабости, когда что-то, что я увидела в тот момент, когда была очень расстроена, заставило меня высказать мысль, которую лучше не высказывать, но это было всего один раз.

Робин подняла брови. - Значит, ты что-то увидела и после этого ни разу не вспомнила об этом? Я в это не верю, но сказала, что не буду на тебя давить. Тот факт, что кулон влияет на тебя, говорит о том, что я права.

— То есть ты хочешь сказать, что я ничего не могу сделать? Что я не могу просто пойти домой, сказать Эрику, чтобы он садился в машину и уносил отсюда ноги?

— Что-нибудь случится, и ты не сможешь уйти. - Сказала ей Робин. - Я не хочу сказать ничего плохого, но ты передумаешь или решишь подождать еще немного.

— Почему Эрик ничего не помнит?

— Прости?

— Поскольку ты уже видела этот спектакль, я не буду притворяться, что ничего не произошло. Была пара, скажем так, инцидентов. Он ничего о них не помнит, но я помню.

— Потому что кулон связан с тобой, а не с ним. Он, а через него и ты, так сказать, инициатор. Я полагаю, Эрик - хороший сын, но когда он соприкасается с камнем, он очень восприимчив к своей матери как к любовнице.

— Но почему? На данный момент я готова признать, что это оказывает на меня влияние, но как это может так просто переключиться на Эрика?

— Ты меня слушала? - Спросила Робин, как будто ответ был очевиден.

— Да, но...

— Кулон не вызывает вожделения на пустом месте. Обе стороны должны были думать друг о друге. Если у сына вообще нет желаний и никогда их не было, камень не окажет никакого воздействия ни на него, ни на мать, потому что это бессмысленно. Цель кулона - не навязывать отношения, а подталкивать к тому, что подавляется, потому что нас учат, что это неправильно.

— Мой сын никогда не думал обо мне в таком ключе.

— Я знаю, что ты испытываешь то же, что и он.

— Нет. - Эмма была непреклонна. - Эрик никогда бы так обо мне не подумал.

— Когда он прикасается к камню, он говорит это? Или говорит тебе то, что сказал бы тебе похотливый молодой человек?

— Я не буду отвечать на этот вопрос.

— То, что он говорит, - это то, что он хотел бы сказать тебе, если бы чувствовал, что это сойдет ему с рук. Кулон дополняет это и выносит на поверхность, но это его слова.

Эмма подумала о некоторых вещах, которые он говорил ей в те моменты, когда они были опасно близки к тому, чтобы перейти черту. Затем о том, как он вел себя прошлой ночью, когда она...

— Это как алкоголь. Это...

— Кстати, о том, что в этом чертовом вине? - Резко спросила Эмма, обратив свой гнев на то, что она сделала прошлой ночью, на Робин. - Эрнест сказал, что его запретили продавать, потому что это было похоже на чертово изнасилование на свидании в бутылке.

— Это преувеличение, но у моего деда действительно было вино, насыщенное афродизиаками. Он продавал его как вино для свиданий, предназначенное для влюбленных, которые хотели провести особенный вечер. Ему и в голову не приходило, что некоторые мужчины могут использовать его для таких отвратительных целей.

— Но ты все равно готовишь его. Ты дала бутылку мне и пыталась заставить Эрика выпить его.

— Я так и сделала. Да, это было сделано, чтобы, так сказать, создать настроение.

— Ты признаешь это?

— Эмма, ты должна понять…я чувствую себя ужасно из-за того, что произошло из-за фамильной драгоценности. Мне невероятно повезло, что мой кулон сработал на мне, и я была довольна тем, что он принес мне.

— Но та, которая есть у тебя, никогда и никому не могла принести такого спокойствия. Я думала, что все закончится любовью Кэти и Пола, но они сбежали от ее мужа, а камень должен остаться здесь.

— Ты же не думаешь, что меня разрывает от того, что случилось с Марией и Мери? Даже Шерри, потерявшая отношения с сыном и теперь растрачивающая свою жизнь впустую, живя как какая-то монахиня? Я хочу, чтобы это закончилось, Эмма. Правда хочу.

— Тогда тебе не следовало больше сдавать этот чертов дом! - прошипела на нее Эмма. - Этот проклятый гребаный камень ничего не смог бы сделать, если бы рядом не было никого, кто мог бы его найти.

— Я и не собиралась. На самом деле, когда мне позвонил риэлтор, к которому я обращалась, и спросил, буду ли я снова сдавать дом после Мэри, я сказала ему "нет". Но по какой-то причине он так и не сказал об этом своему партнеру. Они все равно опубликовали объявление. Я сказала ему отказаться от этого, когда узнала, и на следующий день ты позвонила.

— Почему ты тогда не сказала, что дом не сдается?

— Потому что…, - Робин коснулась своей груди. - Кулоны когда-то были единым целым и до сих пор связаны. Я планировала сказать тебе "нет", но получилось так, что я стала задавать тебе вопросы, мы начали болтать, и ты рассказала мне, почему хочешь начать все сначала.

Робин развела руками. - Я просто все время думала, что на пути у них постоянно встают мужья других женщин. В большинстве случаев они были причиной того, что матери искали счастья в другом месте, но также и причиной того, что все усложнялось.

— Камню требовалось больше времени, чтобы заставить мать осознать, кто именно ей нужен, и это усложняло возможность сделать это. Самое главное, что после того, как они достигли кульминации своей похоти, у них появлялось чувство вины за то, что они изменили своим мужьям, и страх перед тем, что произойдет, если они узнают.

— Именно это привело Шерри к изгнанию, а Марию к самоубийству. Мэри была поймана с поличным, и ты знаешь, что там произошло. Кэти и Пол, пара, которая могла бы стать воплощением замысла кулона, были вынуждены уехать, потому что сбежали от ее мужа.

— Вот почему ты сказала, что ищешь конкретную пару.

— На самом деле я не искала, но что я могла сказать? Голос в моей голове подсказал мне идею, как только мы поговорили? - Робин сухо усмехнулась.

— Но в этом был смысл. Ни мужа, перед которым можно было бы чувствовать вину, ни страха, ни того, чтобы их обнаружили, ни бегства от него. Просто мать и ее сын. Мать, у которой разбито сердце. Она одинока и разочарована. Которой нужен был мужчина в ее жизни, но она не могла забыть того, кто был ее жизнью до недавнего времени.

— А как же Эрик? Он...

— Когда ты рассказала мне, что сделала с Эриком его девушка, то я почувствовала, что это еще более прекрасно. Твой сын в таком же состоянии, как и ты. Потерянный, одинокий, в его случае преданный, и не может оправиться от разрыва сердца. Но также хочет видеть свою мать счастливой.

— Итак, ты заставила меня приехать сюда, угостила нас вином с травкой и наполнила комнату моего сына порно с участием матери и сына. - Эмма покачала головой. - Ты все это подстроила.

— Я так и сделала. На самом деле, поскольку все это открыто, я признаюсь, что планировала, как мы с Клиффом займемся сексом. Еще одна вещь, которая пробудит в тебе страсть.

— Ты настоящий мастер своего дела. Ты знаешь это?

— Я знаю, это кажется плохим, но, Эмма, я думаю, вы с Эриком идеальны. Вы оба нужны друг другу, и любите друг друга. Хотите, чтобы каждый был счастлив. Мысли уже появились, даже если это было подсознательно.

— Камень движется гораздо быстрее, чем я когда-либо видела, потому что на горизонте нет другого мужчины, который мог бы вызвать сомнения ни у одном из вас. Когда ты позвонила мне, то я поняла, что между вами что-то произошло.

— Ты еще не перешла черту полностью, но, думаю, ты была к этому близка. - Робин потянулась и накрыла ее руку своей. - Не сопротивляйся, Эмма. Ты даже не представляешь, как это может быть прекрасно.

— Господи, Робин, ты себя слышишь? Думаю, я могу понять, к чему приводит фантазия в откровенном порно. Запрет на секс с членом семьи, но ты говоришь о любви.

— Эмма, когда что-то для тебя под запретом, но ты все равно это делаешь, разве это не доставляет больше удовольствия? Добавляется острота, потому что ты знаешь, что это неправильно, но все равно делаешь это?

— Мы не говорим о том, чтобы тайком встречаться с парнем, который не нравился моим родителям, или напиваться в гостях у друзей. Мы говорим о... - Она понизила голос. - Инцесте.

— Эмма, позволь мне кое-что тебе сказать. Любовь, которую я испытываю к своему сыну, не похожа ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Он чувствует то же самое. Когда Клифф смотрит на меня, то я вижу любовь и желание.

Робин посмотрела туда, где женщина за стойкой теперь убирала со столов вокруг них. Она наклонилась ближе и, как и Эмма, понизила голос.

— Секс был невероятным. Мы вместе уже более пятнадцати лет и не можем насытиться друг другом. Будь то табу, или теория генетического сексуального влечения, о которой я читала, или, черт возьми, может быть, даже что-то связанное с камнем - страсть невероятна.

Эмма высвободила руку из пальцев Робин. - Так вот в чем все дело? Извращенный секс?

— Ты и сама знаешь, что лучший секс - это с тем, кого ты любишь, кому доверяешь и с кем хочешь быть хорошей. Эмма, твой сын хочет сделать тебя счастливой и всячески угождать тебе. Как его мать, ты знаешь, что никто не сможет любить его больше, чем ты, и это распространяется и на спальню.

— Итак, вся эта мистика в стиле "сумеречной зоны" может быть в значительной степени выражена в одном из тех фильмов, которые ты оставила для просмотра моему сыну.

— Каждая фантазия основана на реальных желаниях. Женщины, которые осмелились переступить установленные обществом границы, были щедро вознаграждены, как и их сыновья. Ты скоро увидишь.

— Этого не произойдет. - сказала Эмма ей. - Знаешь почему? Потому что в этой маленькой головоломке чего-то не хватает.

— Чего именно?

— Эрик никогда не думал обо мне в таком ключе.

— Думал, а иначе это не зашло бы так далеко. - Робин лукаво улыбнулась ей. - Как далеко это зашло, Эмма? Поцелуй? Несколько сильных ласк? Может, больше?

— Попробовала отсосать, - с отвращением подумала Эмма.

— Твое молчание и выражение твоего лица - это все доказательства, которые мне нужны. - продолжила Робин. - А теперь я тебе вот что скажу. Ты действительно убеждена, что твой сын никогда не думал о тебе?

— Я уверена в этом.

— Ты знаешь все, что он думает? Все время?

— Не играй в игры. Я знаю, что он никогда не хотел меня.

— Тогда докажи, что я не права, а ты права.

— Как?

— Просто. Я говорила тебе, что камень снимает запреты и может пробудить тайные желания. Когда Эрик соприкасается с камнем, его тайное вожделение раскрывается. Он также полностью твой и будет делать все, что ты от него захочешь.

— В этой последней фразе есть какой-то смысл? - Раздраженно спросила Эмма.

— Да. Попроси твоего сына прикоснуться к кулону и спроси его, думал ли он когда-нибудь о тебе.

— Но камень заставляет его хотеть меня.

— Он хочет угодить тебе во всем. Скажи ему, что хочешь знать правду, и если он скажет "нет", тогда, возможно, я ошибаюсь, и камень сдвинулся в одну сторону, но я не вижу, чтобы он изменил свой рисунок. Если он скажет "да"? Расспроси его подробнее и реши, верить ему или нет.

— Я не позволю ему снова прикасаться к кулону. - Непреклонно заявила Эмма.

— Потому что ты боишься того, что может случиться. - Робин натянуто улыбнулась. - Я имею в виду не только ваши отношения, но и то, что если ты спросишь его, то узнаешь, что он думал о своей очень привлекательной и одинокой матери.

— Я думаю, мы закончили. - Эмма полезла в свой кошелек и оставила двадцатку на столе. - Я не настолько упряма, чтобы не признать, что верю кое-чему из того, что ты сказала, но я не верю, что все должно закончиться так, как у других.

— Это не так. Для вас двоих все закончится счастливо. Я знаю, что так и будет. - Робин улыбнулась в ответ, как будто они обсуждали планы на свадьбу. - Я благодарю тебя за то, что выслушала меня, проявила непредвзятость и поняла твой гнев и беспокойство.

— Мило с твоей стороны, - язвительно заметила Эмма, поднимаясь на ноги.

— Ты юрист, Эмма. Я знаю, что все должно подвергаться сомнению и не приниматься во внимание, пока не будут представлены все доказательства. - Робин тоже встала. - Я просто попрошу тебя запомнить одну вещь.

— Что бы это могло быть?

Робин сказала серьезно. - Некоторые законы предназначены для того, чтобы их нарушать.

Глава 13

Эмма вышла из машины и поднялась по ступенькам крыльца. Она планировала зайти в дом, понежиться в горячей ванне и попытаться вздремнуть. Прошлой ночью она почти не спала, а разговор с Робин только усилил ее стресс.

Все это было нелепо. Волшебные камни, которые заставляли матерей изображать похотливых порнозвезд, чтобы соблазнить своих сыновей.

- Не забывай, что это тоже о любви.

Эмма как раз подошла к двери, когда голос прошептал ей что-то на ухо. Робин не ошиблась, сказав, что это было связано с домом. Подобные мысли были главной причиной ее стресса. Каким бы безумным все это ни казалось, она слишком много пережила за последние три дня, чтобы отрицать хоть что-то из сказанного Робин.

На этой ноте она надеялась проскользнуть в дом и избежать встречи с Эриком, по крайней мере, на какое-то время. Ей нужно было собраться с мыслями, прежде чем говорить с ним. Как бы сильно она ни была убеждена, что знает ответ, Эмма собиралась прямо спросить его, думал ли он о ней.

Скорее всего, даже если бы это было так, он бы все отрицал, но Эмма потратила годы на то, чтобы давать показания и допрашивать свидетелей. Эрик был далеко не настолько искусным лжецом, чтобы одурачить ее. Не говоря уже о том, что он был сыном своего отца, и у него были точно такие же нервные тики, когда он лгал или уходил от ответа.

Эмма тихонько проскользнула в дом и, бросив быстрый взгляд в гостиную, увидела Эрика, сидящего на диване. Телевизор был включен, но звук выключен. Эмма собиралась крикнуть, что она дома, но почувствовала себя неважно и решила прилечь. Таким образом, он ни за что не стал бы ее разыскивать, и у нее было бы немного уединения, пока она придумывала, как спросить своего сына, хотел ли он когда-нибудь ее трахнуть.

Прежде чем она успела что-либо сказать, она услышала, как Эрик рассмеялся, а затем что-то сказал. Ей стало интересно, с кем он разговаривает. Эрик буквально порвал со всеми своими бывшими друзьями, даже с теми, кто встал на его сторону в случае с Эшли.

Он начал новую жизнь с нездоровой крайности, так что, если бы он разговаривал с кем-нибудь из своих друзей, оставшихся дома, она бы обрадовалась за него. Эмма подошла к нему сзади как раз вовремя, чтобы услышать,

— Ты действительно думаешь, что сможешь приехать сюда? - Пауза. - Это было бы здорово, но мне нужно поговорить с мамой. - Эрик напрягся на диване и повернул голову, чтобы посмотреть через плечо. Его глаза расширились, когда он увидел ее, и он быстро заговорил в трубку. - Послушай, мне пора идти. Поговорим позже.

— Привет, мам. - Обратился он к ней, опуская трубку. - Как прошла встреча?

— Все прошло очень хорошо, - сказала она ему. - Как ты узнал, что я дома?

Эрик смущенно улыбнулся. - Я думаю, этот дом заставил меня немного поволноваться. Я услышал твои шаги, когда ты вошла в комнату. – рассмеялся он. - Я понял, что в нашем старом доме нельзя красться по деревянному полу в обуви.

— Мой мальчик где-то крадется? Никогда, - Эмма заметила, что он все еще держит в руках телефон и смотрит на него, пока говорит. - С кем ты разговаривал?

— Это был Роб.

— Правда? Я думала, ты со всеми порвал.

— Да, но вчера он позвонил ни с того ни с сего, так что я ему перезвонил, и мы поговорили пару раз.

— Это здорово, Эрик! - Эмма подошла и присела на подлокотник дивана рядом с ним. - Почему ты мне не сказал?

— Ну, - он замолчал и провел пальцами по волосам, заставив ее нахмуриться. Либо он собирался солгать, либо просто не все ей рассказал. - Я не был уверен, что смогу поговорить с ним и что у нас снова все будет хорошо. Поэтому я не стал поднимать эту тему.

— Похоже, он хочет навестить тебя, так что, я полагаю, это значит, что ты снова в порядке? - Эмма взъерошила его волосы. - Я говорила тебе, что он был твоим единственным настоящим другом, несмотря на все это дерьмо.

— Да, я думаю, ты была права. - Говоря это, он не смотрел на нее. Вместо этого его взгляд был прикован к ее ногам.

Эмма скрестила их и, по своей привычке, сняла туфлю с ноги. Стивен, у которого было что-то вроде фетиша на ноги, всегда говорил, что это был дразнящий жест и способ флирта. Эмма говорила ему, что он чертов извращенец, но старалась изо всех сил, чтобы сделать это для него, когда они были наедине. Обычно это приводило к приятному растиранию ног, а затем к очень приятным действиям.

— Если он хочет приехать…пожалуйста.

Говоря это, Эмма болтала ногой взад-вперед, так что туфля свисала только с пальцев ног. Она не сводила взгляда с Эрика и наблюдала за тем, что его взгляд был прикован к ее ноге.

- Он сын своего отца, Эмма. Почему бы тебе не попросить его помассировать ноги? - Раздался громкий смех. - После всего, что он сделает, стоя у ног своей матери!

— Спасибо, мам.

— На самом деле, скажи ему, что я готова оплатить его билет, если он хочет полететь.

— Хорошо. - кивнул Эрик, но его улыбка казалась вымученной. - Я дам ему знать.

— Хорошо. Я была бы рада снова увидеть вас, ребята, друзьями. - Эмма сбросила каблук и, подняв другую ногу, теперь уже босой, оттолкнулась от нее другой ступней.

И снова глаза Эрика следили за каждым движением, и, к ее ужасу, он заерзал на диване. Прошло не так много времени с тех пор, как она перестала замечать, что мужчина пытается снять внезапное напряжение в джинсах.

— Эй, ты покрасила пальцы на ногах. - В его словах не было ничего предосудительного, но тот факт, что он заметил, заставил ее и без того взвинченные нервы взвинтиться еще больше. Какой сын обратит внимание на ногти на ногах своей матери?

— Я заметила салон красоты рядом с моей новой работой и решила побаловать себя. Сделала это. - Эмма помахала рукой перед его лицом, демонстрируя свои изумрудно-зеленые ногти. - Нравится?

— Они выглядят великолепно. - Он искренне улыбнулся ей. - Рад за тебя, мам. Самое время тебе снова начать следить за собой.

— Спасибо.

— Ты понимаешь, что я имею в виду. После папы ты стала почти неряшливой. Приятно видеть, что ты снова пытаешься выглядеть сексуально.

— Сексуально? - Она заставила себя вытянуть свои длинные ноги и выставить носки вперед, отчего икроножные мышцы напряглись и продемонстрировали форму ее ног в целом. - Ты так думаешь?

— Да. Ты же знаешь, я люблю зеленый цвет. Особенно на тебе, это подчеркивает твои глаза. - Он указал на ее грудь. - Забавно, как к ним подходит это ожерелье, не так ли?

— Я знаю…забавно. - Она заметила, что ее сын откровенно пялится на ее ноги, и, решив, что пора с этим заканчивать, сказала. - Кстати, о том, чтобы одеваться сексуальнее…я впервые за долгое время надела такие высокие каблуки, и мои ноги просто сводят меня с ума.

Повернувшись на подлокотнике, она закинула ноги ему на колени. - Будь так добр, разотри мне ступни на пару минут?

— Конечно. - Эрик пожал плечами и, обхватив ее правую ступню своими большими ладонями, начал надавливать большими пальцами на ее ступню у основания пальцев ног.

— Ты не возражаешь? – спросила она.

— Вовсе нет. - Ответил он. Его левая рука скользнула вниз по ее ноге, чтобы погладить пятку, в то время как пальцы другой руки массировали верхнюю часть ступни. - Я рад, что могу сделать что-то, чтобы тебе было приятно.

— Да, милый, - Эмма решила пойти ва-банк и понизила голос до мягкого мурлыканья. - Тебе нравится доставлять удовольствие своей маме?

— Конечно. - Казалось, он не обратил внимания на тон ее замечания. - Ты делаешь для меня все, что в твоих силах, так почему бы мне не попытаться сделать тебя счастливой?

— Это так приятно. - Эмма вздохнула и не шутила.

Сильные пальцы Эрика, сжимавшие подушечку ее стопы и массировавшие пятку, были восхитительны. Икры Эммы лежали на его бедрах, и она поймала себя на том, что смотрит на его промежность, ожидая реакции, но его джинсы были слишком свободного покроя, поэтому трудно было сказать наверняка.

— Так и должно быть. - Эрик переложил руки на ее левую ступню, и Эмма издала долгий вздох, который перешел в тихий стон, когда он теперь сжимал ее ступню между ладонями, работая одновременно сверху и снизу.

При виде своей маленькой ступни в его больших ладонях она подумала о том, каково было бы чувствовать его руки на своих бедрах или, еще лучше, на своих лодыжках, когда он поднимал бы ее ноги. Эрик был большим и сильным, и она легко могла представить, как он поступает с ней так. Прижимал ее к себе и поворачивал так, чтобы она приняла любую позу, какую он хотел.

Дыхание Эммы участилось, и она почувствовала, что кулон под ее блузкой нагревается.

— Становится жарко. - Она начала расстегивать блузку и заметила, что Эрик перевел взгляд с ее ног на вырез.

— Не волнуйся. У меня есть кое-что под одеждой. - Сказала она ему.

— Почему я должен был думать, что ты этого не сделала? - Спросил он, и его ответ дал ей надежду, что ему это неинтересно. Кулон не контактировал с ним, и он говорил сам по себе. В конце концов, Робин могла и ошибаться.

Эмма закончила расстегивать черную блузку и демонстративно медленно стянула ее с плеч. Под блузкой на ней был красный топ без рукавов, который сочетался с юбкой длиной до колен. Рубашка подчеркивала ее маленькие груди, и она выгнула спину, чтобы еще больше их выпятить.

- Дразни.

Эмма почувствовала, как кулон пульсировал, когда он заговорил у нее в голове. Она поняла, что признала, что у этой чертовой штуки действительно есть собственный разум, но все еще надеялась, что он может только подтолкнуть ее, а у Эрика не было желания трахаться с ней.

Как и раньше, но когда камень по-настоящему подействовал на нее и Эрика, Эмма подняла руку и распустила волосы. Она встряхнула ими, и Эрик кивнул. - Вот что я тебе скажу, мам - ты красивая женщина.

— Спасибо тебе, дорогой. Ты симпатичный молодой человек, так что, может быть, это и у  меня передалось по наследству?

— Я похож на папу, но, наверное, красивый - это через чур, верно? - он ухмыльнулся и поднял голову, как будто позируя для фотографии.

— Ты некрасивый? - Она сделала вид, что задумалась. - Суровый красавец?

— Продано! - рассмеялся он и продолжил растирать ее ступни.

Эмма хранила молчание, и только издала несколько проникновенных возгласов удовольствия от того, как приятно он растирал ее ступни. Она не обращала внимания на свои затвердевшие соски и неизбежный жар между бедер. Она наблюдала за Эриком, который, казалось, был слишком поглощен ее ногами, время от времени бросая косые взгляды на ее грудь.

Без сомнения, он смотрел, но означало ли то, что он увидел в ней женщину, что он действительно возжелал ее? Даже если и так, этот дом, тайник с порнографией "мать и сын", который он просматривал, и встречи, связанные с ожерельем, могли подпитывать это желание. Думал ли он о ней до того, как появился этот дом, - вот в чем вопрос.

Эмма соскользнула с подлокотника дивана, устроилась в углу и еще шире закинула ноги на него. В этот момент ее попка была прижата к его бедру, а юбка задралась достаточно высоко, чтобы обнажить ее бедра почти до промежности трусиков.

— Устраивайся поудобнее, - пошутил он, но его взгляд тут же упал на ее бедра, когда она раздвинула ноги на несколько сантиметров.

- Ты прирожденная любительница дразнить член, не так ли, Эмма?

Эрик переключился на легкое поглаживание пальцами ее ступней. Это было приятно, но больше походило на сексуальное прикосновение, чем на простое растирание ее ступней. Она оставалась неподвижной, и через несколько секунд его пальцы оставили ее ступни и заскользили вверх по голени к колену.

— Как думаешь, у меня красивые ноги, милый?

— Хм? - Эрик моргнул. - Это довольно странный вопрос.

— На днях ты сказал, что считаешь меня привлекательной.

— Ну да, но я имею в виду в целом. Это не значит, что я смотрю на тебя и думаю: "Черт возьми!"

— Вчера ты говорил вещи и похуже.

— Что? - Его руки перестали двигаться, и он нахмурился. - Что я тебе вчера сказал?

— Ты действительно не помнишь?

— Нет. Я не то чтобы был пьян или не в своем уме. Может быть, ты чего-то не так помнишь?

— Ты не помнишь, как целовал меня?

— Целовал тебя? По-настоящему? - Замешательство Эрика казалось вполне обоснованным. - Мам, ты в порядке?

— Да. - Она протянула к нему руки. - Развесели меня. Что последнее ты помнишь прошлой ночью?

— Я услышал, как ты кричишь, и зашел посмотреть, все ли с тобой в порядке. Ты сказала мне, что тебе приснился папа, и мы поговорили о том, что тебя немного пугает этот дом. - Он постучал себя по подбородку. - О, и я говорил тебе, что мне тоже приснился сон.

— Ты не сказал, что это был за сон.

— Нет, потому что это было так неожиданно, и оно того не стоило.

— Я бы хотела знать.

— Да ладно тебе, мам. - Проворчал Эрик. - Ты задаешь мне все эти глупые вопросы и не говоришь почему? Чтобы я тратил время на разговоры о дурацком сне.

— Это было из-за меня? - Эмма пресекла его протест. - Никаких подробностей, а просто "да" или "нет".

- Слава Богу. Хорошо.

Эрик вздохнул. – Хорошо. Знаешь что? Я расскажу тебе часть этого. Мне тоже снился папа. Вот почему я немного испугался, когда ты сказала, что видела его.

— Что это было?

— Я не хочу...

— Ты был в нашем старом доме? Он разговаривал с тобой?

— Да. - кивнул Эрик.

Им приснился один и тот же сон? Снилось ли Эрику, что его отец говорит ему, что он должен занять его место?

— Как только ты оказался со мной в постели, ты больше ничего не помнишь?

— Нет. - Он отвел взгляд.

— Эрик, я знаю, это звучит глупо, но мне нужно, чтобы ты был честен со мной. Тебе приснилась Эшли?

Когда он закатил глаза, она добавила. – Хорошо. Ты разговаривал во сне, так что я знаю, что это был за сон. Я просто хочу знать, помнишь ли ты это.

— Да, мам, она мне приснилась, и это был грязный сон. Понимаешь? - Он покачал головой. - Я уверен, это был твой следующий вопрос о мире снов.

Эмма поймала себя на том, что расспрашивает его о подробностях, задаваясь вопросом, видел ли он Эшли, когда на самом деле она играла с ним и, в конечном счете, сосала его член, пока он ласкал ее пальцами.

- И ты сильно кончила... дважды. - Голос хихикнул. - Второй раз это было, когда ты красила свои прелестные маленькие сиськи спермой мальчика.

— Эрик, мне нужно задать тебе вопрос.

— Ты уже задаешь мне вопросы…причем глупые.

— Мне нужно, чтобы ты пообещал мне, что ответишь честно, потому что это важно.

Ее тон и выражение лица, должно быть, выдавали, насколько она серьезна, потому что выражение раздражения на его лице исчезло, и он кивнул. - Хорошо.

— И, пожалуйста, не сердись на мой вопрос.

— Я постараюсь этого не делать.

— Эрик. - Эмма наклонилась и положила свою руку поверх его ладони, которая, осознавал он это или нет, все еще лежала на ее ноге чуть ниже колена.

— Мама. - повторил он, но его глаза встретились с ее глазами.

— Ты когда-нибудь хотел меня?

— Я?...что это за вопрос, черт возьми? - Он выдернул свою руку из ее.

— Отвечай на вопрос. Ты когда-нибудь мечтал обо мне? Когда-нибудь думал о сексе со мной?

— Мама! - Эрик повернулся на диване, убирая ее ноги со своих коленей. - Ты смотрела те фильмы, из-за которых наорала на меня?

— Ты мне не отвечаешь. - Заметила Эмма. - Я хочу услышать ответ "да" или "нет", и я хочу получить его сейчас.

— Отлично. Черт возьми, нет. - Он моргнул, отвечая, и ее сердце упало.

— Ты лжешь.

— Чушь собачья. Мам, что с тобой? - Его глаза сузились. - Ты хочешь, чтобы я сказал "да"? Поэтому ты лежишь на мне, как какая-нибудь отверженная в фильме про милф?

- Парень приятный, но он лжет, Эмма. Ты это знаешь.

— Эрик, ты можешь мне сказать. Я не буду злиться.

— Это мило с твоей стороны, но мой ответ - "нет". Я бы никогда так о тебе не подумал. - Он с трудом сглотнул. - Боже, мама, это ужасно, и самое отвратительное - как я могу так поступить с папой?

Его ответ ошеломил ее. И его слова, и эмоции в голосе, когда он отвечал.

- Он расстроен и чувствует себя виноватым, потому что знает, что сделал это.

— Он говорит правду. - Прошептала Эмма.

— С кем ты разговариваешь?

- Есть один способ выяснить это…сделай это, Эмма. Я лучше, чем любая сыворотка правды или проверка на детекторе лжи.

- Ты покажешь мне то, что хочешь, чтобы я увидела, а не правду. - На этот раз она оставила эту мысль при себе.

- Твоей первой реакцией было, что он лжет. Доверяй своей интуиции, как в суде. Спроси его, пока он прикасается ко мне. Он скажет тебе правду…он должен сказать.

- Твоя цель - свести нас вместе. Конечно, ты заставишь его сказать, что он это сделал.

— Мама? - Эрик прервал ее внутренний диалог. - Ты в порядке? Не стоило мне упоминать папу?

- Видишь, какой он милый? Он беспокоится, что расстроил тебя!

- Я тебе не доверяю.

- Я могу работать только с тем, что есть. Ты знаешь, что это есть в тебе. Ты знаешь, что это воспоминание вызвало это. У него тоже есть такое, иначе я не смог бы подавить его желание к тебе.

— Я в порядке. Просто думаю о том, о чем я тебя спросила.

— Клянусь, мама, я никогда этого не делал. Я думал, что этот фильм был классным, но только потому, что это была мама, но не моя мама.

- Повторяй, что я говорю, и следи за его глазами, Эмма.

К своему удивлению, она произнесла слова, которые передал ей голос. - Значит, в ту ночь, когда я напилась до потери сознания, а ты остался со мной, ты не сделал ничего такого, чего не должен был делать?

Рот Эрика открылся, а глаза расширились до такой степени, что это было бы смешно, если бы его реакция не выдавала того факта, что голос звучал искренне.

— Я... как? - Эрик закрыл лицо руками. - Как ты узнала?

— Это правда? - Эмма не могла в это поверить.

— Мне так жаль, мам, - прошептал он. - Ты все это время знала, не так ли?

— Ну... - Что, черт возьми, она собиралась сказать? Что кулон подсказал? Более серьезной проблемой было то, что он сделал то, о чем ей сказал голос. - Не совсем, но давай предположим, что в последнее время ты разговариваешь во сне.

— Так вот почему ты спрашиваешь меня, хочу ли я тебя?

Ухватившись за объяснение, гораздо более простое, чем история с кулоном, она кивнула. - Да, и я не злюсь, но я просто хотела знать, было ли это глупой случайностью или чем-то реальным.

— Я еще не думал об этом. - Он наклонился вперед и, поставив локти на колени, подпер подбородок руками. - Вроде как пытался притвориться, что ничего не произошло. Потом мы пришли сюда, и Робин заговорила о "табу", а я нашел эту заначку с "маменькиными сыночками" и посмотрел их.

Он посмотрел на нее. - Там было несколько дешевых книг в мягкой обложке, и я прочитал несколько рассказов. Это напомнило мне ту ночь, и я почувствовал себя неловко, но это заставило меня посмотреть на тебя, а я не должен был этого делать.

— Все в порядке, милый. - Она придвинулась к нему и обняла. - Не хочешь рассказать мне, что ты сделал?

— Я думал, ты знаешь?

- Ты не вдавался в подробности. Что он сделал? - После смерти Стивена она несколько раз напивалась до чертиков. - Боже, он же на самом деле не...?

— Я этого не делал! - Воскликнул он с выражением тревоги на лице.

— Я и не думала, что ты это сделал, милый. - Она поцеловала его в макушку. - Но если тебе было неловко из-за этого, может, тебе станет легче, если ты скажешь мне?

Эрик испустил долгий прерывистый вздох. - Но если я это сделаю, то ты подумаешь, что я болен.

Эмма всем сердцем сочувствовала ему. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что сделал некоторое время назад, а прошлой ночью она отсосала его чертов член, но он этого не помнил.

— Эрик, в этом доме творится что-то неладное, и такое случалось раньше. В этом всегда были замешаны матери и сыновья.

— Откуда ты это знаешь? Из снов? - Он пристально посмотрел ей в глаза. - Я лгал о них. Они были у меня все три ночи, и я видел сыновей с их матерями…я имею в виду, с ними самими.

— Я тоже видела. Вот почему мне нужно было знать, что происходит.

— Мы должны уехать. С другими людьми случались плохие вещи.

— У нас все будет хорошо, Эрик, потому что мы знаем, что здесь что-то не так, и пока мы честны друг с другом и доверяем друг другу, ничего не случится.

- Тогда почему бы тебе не быть честной и не рассказать своему сыну, как ты наблюдала, что он трахал свою девушку, и сколько раз ты думала об этом?

- Так почему бы тебе не рассказать мне?

- Расскажи ему, как вы целовались, и как он вчера снимал с тебя трусики. Как ты дрочила ему на свои сиськи. Будь честна, Эмма, и это может привести к...

— Мне не нужны графические подробности, а просто, знаешь, суть.

— Это случилось за месяц до того, как мы заговорили о переезде, - мягко начал Эрик. - Я был зол и расстроен из-за Эшли, и не только из-за того, что она сделала, но и потому, что я все еще не мог забыть ее.

— Ты имеешь в виду, с другой девушкой?

— Да, я был таким, как вы сказали…ты с папой. Я знаю, по сравнению с вами, ребята, мы с Эш были вместе недолго, но она была единственной девушкой, с которой я когда-либо встречался. Как только я узнал, что происходит, и порвал с ней. Несколько девушек попытались вмешаться, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Почему нет? Ты чертовски хороший парень, Эрик.

— Но я не хотел возвращаться к серьезным отношениям. Я все еще был немного не в себе, но потом подумал, а почему бы просто не заняться сексом? Пара девушек, в общем-то, только этого и добивались. Одна из них ненавидела Эшли, так что это была бы месть.

— Ты должен был это сделать.

— Я пытался и просто...Я не смог этого сделать. Тогда я почувствовал себя неудачником. Я даже не мог заняться сексом, а тут была Эш, которая трахалась как ни в чем не бывало. В общем, я был возбужден и насмотрелся порнухи. В ту ночь, когда ты попыталась пойти куда-нибудь повеселиться и рассказала мне историю, я понял, что мы с тобой в одной лодке.

— Мы все еще вместе.

— Я вроде как солгал, что та коробка с вещами наверху была первой вещью о мамочки и сыне, которую я увидел. Мне нравятся порно про милф, а в них много смешанного от мамочек. Я посмотрел одну, в которой была история. Мать потеряла мужа, как и ты, а сын хотел утешить ее.

Он замолчал, увидев выражение ее лица. - Прости. Я должен остановиться.

— Нет, продолжай…я просто подумала, насколько распространенной кажется эта тема, и это означает, что многие люди думали об этом. Так что то, о чем ты подумал, не совсем ново, и тебе не стоит расстраиваться.

— Мам, ты была так зла, когда застукала меня за просмотром этого фильма…что я даже подумал, а знаешь ли ты об этом.

— Прости, Эрик. Меня вывело из себя то, что я уже слышала и видела об этом месте. Прости, если я заставила тебя чувствовать себя виноватым.

— Я должен был бы так думать. В любом случае, этот фильм как бы запал мне в душу. Я имею в виду, что я не ходил вокруг да около, глазея на тебя и предаваясь фантазиям, но концепция фильма была такой...Я не знаю. Сын, который так сильно любит свою маму и хочет, чтобы она была счастлива, что он бы.....ну, ты понимаешь.

— Я понимаю. Это главная тема здесь. Я немного покопалась…все женщины здесь были недовольны своим браком.

— Я понял это из снов. Поэтому я посмотрел еще несколько фильмов такого рода. Не те, что посвящены исключительно сексу, а те, в которых, как бы плохо это ни звучало, была любовь.

— Их бы не делали, если бы они не были популярны, милый.

— У тебя был очередной приступ ночных кошмаров, и ты несколько раз просила меня поспать с тобой. Я лежал там, смотрел на тебя и думал, какая ты красивая, и как жаль, что ты одна. У тебя должен был быть кто-то, кто обнимал бы тебя и был добр к тебе.

- Видишь это? Не трахать тебя и не быть грубым с тобой, а быть добрым к тебе, - мысленно вздохнул голос. - Такой хороший мальчик.

— Ты помнишь ту ночь, когда ты пошла гулять с парой подруг и сказала мне, чтобы я тебя не ждал, потому что ты можешь не вернуться домой?

— Я помню. Я планировала сойти с ума и набраться храбрости, чтобы пойти повеселиться с парнем, если появится достойный. Рада, что пошла с подругами, потому что, судя по тому, что я услышала на следующий день, они спасли меня от парочки придурков.

— И Джин привела тебя домой. Ты была так пьяна, что мне пришлось выйти и помочь тебе. В итоге мне пришлось отнести тебя в дом и уложить в постель.

— Потому что ты хороший человек.

— Не очень. - Мрачно признался он. - Я уложил тебя в постель и снял с тебя туфли "трахни меня", и это именно то, о чем я думал.

— Ничего страшного. В тот вечер я выглядела не очень по-матерински.

— Но ты все равно моя мама. Но это чертово платье было таким коротким, и я все время смотрел на твои ноги и на то, как оно облегает твою... - он покачал головой. - Ты поняла.

— На тебе даже не было лифчика. Ты была вся накрашена и выглядела сексуально. Это единственное слово, которое я мог подобрать.

— Я выглядела как шлюха. - Призналась Эмма.

— Я собирался оставить тебя в постели, но ты вроде как проснулась и попросила меня остаться, поэтому я лег с тобой в постель. Ты сразу же уснула, но в итоге перевернулась на бок, прижавшись ко мне. Я лежал на боку, и твоя задница была прямо у меня в паху. Ты начала двигать ею и стонать. Наверное, тебе снился эротический сон.

— О, боже. Думаю, это мне должно быть стыдно.

— Думаю, тебе было жарко, потому что ты сбросила одеяло. Твое платье было на бедрах, а стринги, э-э-э, - покраснел он. - Не на месте.

— Я отодвинулся от тебя, чтобы ты не прижималась ко мне, но я не стал натягивать простыню. Я просто продолжал пялиться на твое... - Он отвел взгляд. - На этом я остановлюсь. Я все думал: "Эта сексуальная женщина - моя мать?"

— Тебе не нужно больше ничего говорить. - сказала ему Эмма, потому что не было похоже, что она не знала, к чему все идет.

— Я могу с таким же успехом снять этот груз с себя. - Эрик пожал плечами, но не сделал попытки убрать ее руку с себя.

— Я подумал о том, как ты, должно быть, выглядела, танцуя и дразня парней. Я подумал о том, что бы ты делала, если бы пошла домой с кем-нибудь из них. Знаешь, иногда я слышал, как ты разговариваешь с папой, когда ты думала, что меня нет наверху или дома.

— Я начинаю краснеть, не так ли? - вздохнула Эмма.

— Итак, все, что я могу сказать, это то, как звучал твой голос, и то, что ты время от времени выкрикивала. Итак, я смотрю на тебя, на то, какой горячей ты выглядела, и знаю, что ты была бы такой же дикой, как любая из этих мамочек.

— Я был, э-э, взволнован…наверное, ты бы так сказала. Ты стонала во сне и невнятно бормотала какие-то непристойности о том, чего ты хотела от...

— Я понимаю.

— Я ничего не мог с собой поделать. Я спустил штаны и...

— Я могу заполнить пробелы.

— Нет, потому что все было гораздо хуже. Я не просто лежал там и делал это, я…, - он глубоко вздохнул. - Я перевернулся, потерся о твою задницу и... кончил прямо на тебя.

Эрик закрыл лицо руками и добавил сдавленным шепотом. - Пока ты была без сознания, я сделал это с тобой. Потом я испугался, стер свою сперму и никогда не рассказывал тебе об этом.

— Эрик, все в порядке. - Она притянула его голову к своей груди и обняла. - Я не сержусь.

- Так кто же был прав, Эмма?

— Но это было отвратительно. Черт возьми, для любой женщины это просто преступление. Хуже всего было с тобой. - Эмма почувствовала его слезы у себя на груди, и ей пришлось сдерживать свои.

— Дорогой, мы оба были в полном замешательстве. Я оделась как чертова шлюха и сказала тебе, что хочу с кем-нибудь переспать. Не очень корректное поведение с моей стороны. Как ты и сказал, тебе было одиноко и...

— Этому нет оправдания. Ты моя мать. - Прошептал Эрик и крепче прижался к ней. - И что самое худшее?

Он обнял ее за талию. - Это было не просто так. Я только что был возбужден, растирая твои ноги, и заглядывал тебе под юбку, пытаясь увидеть твою киску.

— Что?

Эрик поднял голову и улыбнулся ей. - Я хотел посмотреть, как далеко ты позволишь мне поднять руку. Я надеялся, что ты позволишь мне провести ею вверх по твоей ноге и погрузить пальцы в твою пизду.

Кулон…он прикасался к кулону.

— Убирайся из его гребаной головы! - Прошипела она, не заботясь о том, услышит ли ее Эрик.

- Эй, это его мысли, а не мои. Я просто убрал его фильтр.

— Ты была такой охуенно сексуальной в ту ночь, мам. - Он лукаво ухмыльнулся. - Я, блядь, здорово тебе разрисовал спермой, и знаешь, куда? - Он наклонился и прошептал ей на ухо. - Это было не там, где ты думала, а у тебя на заднице.

Его язык скользнул по ее уху, и по телу пробежала дрожь. - Я раздвинул твою попку и кончил на твой маленький розовый анус.

— О боже. - Прошептала она, когда от вида спермы, стекающей по ее губкам и клитору, ее обдало волной жара.

— И я не рассказал тебе всего, что делал. Я играл с твоим клитором, пока дрочил.

— Прекрати.

— Ты стонала, хныкала и двигала бедрами ко мне. Я думаю, ты кончила, мама. Кончила, пока ты была без сознания, а я просовывал палец в твою узкую маленькую задницу.

— Нет, ты этого не делал.

- Да, он это сделал.

— Затем я распылил на тебя всю свою сперму и потерся о нее своим членом. Я был так близок к тому, чтобы вставить его в тебя, но побоялся, что ты проснешься.

Эрик прижался губами к ее шее и, поцеловав, нежно пососал ее.

— Не делай этого, милый. Пожалуйста.

— Ты права. Для моих губ есть места получше. - Эрик сел и, застав ее врасплох, толкнул в угол дивана. Наклонившись над ней, он схватил ее за ворот рубашки, и она вскрикнула от неожиданности, когда он дернул ее вниз, прямо поверх лифчика.

Раздался треск, и одна из ее лямок порвалась. При этом звуке ее киска затрепетала, и она выгнула спину, подставляя ему грудь. Черный бюстгальтер был одним из любимых у них со Стивеном. Он расстегивался между чашечками, и при виде этого глаза Эрика загорелись, как у ребенка на Рождество.

— Хм, легкий доступ.

Эмма попыталась сказать ему "нет", но он оборвал ее на полуслове, целуя так сильно, что это было почти больно. Его язык проник между ее губами, а пальцы расстегнули крючки с ловкостью, которая возбудила ее.

Эмма почувствовала, как лифчик упал с ее грудей, и ахнула, когда его руки тут же оказались на них. Она застонала ему в рот, когда его пальцы нашли ее ноющие соски. Губы Эрика оторвались от ее губ и скользнули вниз по ее шее, облизывая и нежно целуя ее горло.

Она знала, что должна оттолкнуть его, но вместо этого, когда ее руки легли ему на плечи, она направила его ниже, а не в сторону. С терпением, которое одновременно удивляло и дразнило ее, Эрик поцеловал нежную плоть между ее грудей, нежно перекатывая пальцами соски.

— О, черт, детка, - услышала она собственный стон. - Не дразни…просто пососи мамины сиськи.

Эрик улыбнулся ей и, наклонившись влево, обвел языком ее набухший розовый сосок. Эмма вздохнула, а затем вскрикнула, когда он широко раскрыл рот и проглотил столько ее груди, сколько смог взять.

— Да! – заплакала она, обхватив его руками, обхватила его затылок и еще глубже засунула свою грудь ему в рот. - Покажи мне, как сильно ты хочешь сиськи своей матери!

— Я хочу тебя всю, - прошептал он у ее груди.

— Тогда возьми меня всю. - Она просунула руки между ними и, схватив его джинсы, распахнула их и дернула молнию вниз.

Эмма натянула их ему на бедра и услышала, как он застонал, когда она обхватила его пульсирующий член. Обхватив ногами его бедра, она толкнулась бедрами, проталкивая его член через свои мокрые трусики. Они оба застонали, и, схватив трусики в промежности, Эмма сдернула их в сторону.

— Трахни меня, - прошипела она Эрику на ухо. - Засунь свой большой гребаный член во влажную пизду своей матери. Трахни меня так, как ты хотел трахнуть меня той ночью!

Эрик приподнялся еще выше и обхватила его лицо руками. Эмма поцеловала его и приподняла бедра, стремясь, чтобы сын вошел в нее. Член Эрика скользнул по ее влажным губам, и она застонала ему в ухо.

Кулон между ее грудей пылал, и Эмма услышала, как голос в ее голове резко втянул воздух и почувствовала его предвкушение. Эрик задвигал бедрами, и она застонала от разочарования, когда головка его члена проскользнула через ее влажную щель и коснулась ее клитора, вместо того чтобы погрузиться в нее.

— Не двигайся. - Эмма пошарила у них между ног и, схватив его член, прижала его головку к своей влажной плоти. Она направила его ко входу в свое ноющее влагалище.

— Ты будешь трахать меня жестко и быстро. Наполнишь киску своей матери своей горячей спермой. - Она улыбнулась ему.

У Эрика зазвонил телефон, и он повернул голову, чтобы посмотреть на него, лежащий на кофейном столике.

— К черту это, - рассмеялась она. - А еще лучше, трахни меня! Давай, малыш, это то, чего ты хотел!

— О, да. – сопротивлялся он, когда она пыталась протолкнуть его внутрь, но нежно поцеловал ее. - Ты будешь намного лучше Эшли. – хихикнул он. - Если бы она только знала, что, когда она звонит, я трахаю свою мать.

Эшли звонила?

Имя этой сучки всплыло в ее затуманенном похотью мозгу настолько, что она повернула голову, когда его телефон продолжал звонить. На экране была фотография Эшли, улыбающейся и обнимающей Эрика.

Эшли звонила ее сыну. В одно мгновение до нее дошло, что Эрик разговаривал с ней, а не с Робом. Вот почему казалось, что он лжет.

- Забудь о ней! Отомсти ей, трахнувшись с ним!

- Прекрати! - Гнев Эммы на сучку, разбившую сердце ее сына, прорвался сквозь чары кулона, и она толкнула Эрика достаточно сильно, чтобы оторвать его от себя и разорвать контакт с кулоном.

Эмма продолжала толкать его, когда села, и, ошеломленный замешательством, вызванным кулоном, Эрик неловко опустился обратно на диван. Она быстро встала и повернулась к нему спиной, застегивая лифчик и натягивая поверх него рубашку.

Телефон перестал звонить, и, повернувшись к Эрику, она увидела, что он смотрит на свой обнаженный член широко раскрытыми глазами, как будто понятия не имеет, что происходит.

— Срань господня! - вскрикнул он и засунул свой быстро опадающий член в джинсы. - Что...что только что произошло?

— Ничего не произошло. - Эмма стояла к нему спиной и старалась говорить спокойно. - Я только что вошла в комнату, а ты лежал здесь и просто расслаблялся.

— Я...нет. Мы разговаривали и...

— Это было час назад. После того, как мы поговорили, я поднялась наверх, а потом спустилась обратно, а ты вот так спал.

— Это... - Она повернулась к нему лицом и увидела, что он качает головой и указывает на часы. - Но еще и часа не прошло...

— Какого черта эта шлюха тебе звонит? - Спросила Эмма.

— О чем ты говоришь?

Эмма выхватила у него телефон, прежде чем он успел это сделать, и показала пропущенный вызов. - Эшли!

— Я не знаю! - Теперь он выглядел еще более испуганным, чем когда увидел свой обнаженный член.

— Не лги мне, черт возьми! - Эмма отступила назад, когда он потянулся к телефону, и быстро просмотрела последние звонки. - Ты разговаривал с ней, когда я пришла домой! И вчера вечером, и вчера днем!

Эмма с отвращением швырнула телефон на диван. - Почему ты разговариваешь с этой гребаной свиньей?

— Она... она позвонила мне пару дней назад и попросила перезвонить ей.

— И ты позвонил?

— Она сказала, что скучала по мне и хотела поговорить.

— Какого черта ты заговорил с ней после того, что она с тобой сделала? - В висках Эммы стучало, и она с трудом сдерживалась, чтобы не закричать на него.

— Потому что я тоже скучал по ней, - сказал он ей. - Я знаю, что не должен был. Я знаю, что должен ненавидеть ее и не хотеть иметь с ней ничего общего, но она плакала.

— Большие крокодиловы слезы от испорченной маленькой девочки, которая всю жизнь получала все, чего хотела. Включая любой член, который она хотела трахнуть, пока водила тебя за нос.

— Господи, мам. Ты не должна так говорить.

— И ты не обязан с ней разговаривать! - Эмма проигрывала битву, и ее голос звучал все громче. - И ты больше никогда не будешь!

— Мне двадцать лет. Я теперь мужчина. Я могу разговаривать с кем захочу.

— О, неужели это так? - Эмма указала на него сверху вниз. – Новость…мужчины не живут со своими матерями. У мужчин достаточно мужества, чтобы не унижаться и не приползать к изменяющей им сучке только потому, что она плачет.

— Я остался с тобой, потому что ты с папой хотела, чтобы я ходил в школу в городе. Я остался с тобой после смерти папы, потому что был тебе нужен. - Огрызнулся он в ответ. - И я приехал сюда с тобой, в Дерьмовилль, потому что ты этого хотела. Я бросил все...

— Прекрати! Ты ничего не оставил, потому что отвернулся от всей своей жизни и из-за этой девушки, с которой тебе вдруг захотелось поговорить!

— Мама, послушай... - Эрик поднялся с дивана, произнося эти слова.

— Нет, это ты послушай, неблагодарный придурок, - Эмма подошла к нему и ткнула пальцем в лицо. - Я оставила дом, который мы построили с твоим отцом, отличную работу, друзей и все, что я знала, потому что ты был так расстроен, что не мог смириться с тем, что кто-то знает, что она с тобой сделала... И это были все!

— Чушь собачья. - закричал он на нее в ответ. - Ты тоже хотела уехать! Ты сама заговорила об этом, так что не дави на меня, мама. Ты не смогла справиться со всем, что сказала, что я не могу, и теперь хочешь использовать меня как оправдание своего переезда?

Он наклонился ближе и сердито фыркнул. - Сними свой крест, мама. Ты не мученица.

— Как ты смеешь! - Крикнула Эмма прямо ему в лицо. - Я всю твою жизнь делала для тебя все, что могла. Я пыталась помочь тебе, когда папа заболел и скончался. Я пыталась помочь, когда она разбила тебе сердце, а ты даже не захотел со мной разговаривать! Итак, я приняла это решение, и теперь ты хочешь вести себя как пострадавшая сторона?

— Ладно. Знаешь что? - Эрик смягчил тон. - Мы оба чертовы неудачники, которые сбежали от своих проблем. Так лучше?

Эмма закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. - Да, - ответила она, тоже понизив голос. - Я не могу с этим спорить.

— И я не хочу с тобой ссориться, мам. - Эрик положил руки ей на плечи. - Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, милый. - Эмма накрыла его руки своими.

— И я чувствую себя ужасно из-за того, что сказал тебе. Кстати, о том, что я неудачник...ну, ты знаешь, что я сделал.

Эмма подавила желание спросить его, сделал ли он только то, что сказал, или же он зашел так далеко, как сказал, находясь под воздействием камня.

— Ты не помнишь, что ты сказал после этого?

— Нет. – нахмурился он. - Я просто помню, как рассказал тебе, что произошло, а потом ты накричала на меня из-за Эшли. Я даже не помню, как зазвонил мой телефон. - Он покачал головой. - Мам, я думаю, у меня какие-то приступы или что-то в этом роде. Я чувствую, что потерял несколько минут, и это не в первый раз.

— Это не так. - Сказала ему Эмма. - Я не могу сказать тебе, что происходит, потому что от этого больше проблем, чем пользы, но я думаю, нам нужно уехать.

— Уехать? Мы только что разобрались со всеми нашими делами, а ты только что устроилась на работу!

— Мы переедем в город. Это меньше чем в часе езды отсюда. Я буду ближе к работе и дальше отсюда.

— Я думал, ты ненавидишь большие города.

— Я ненавижу, но мне не нравится этот дом. Я устала пытаться рассуждать рационально. Здесь что-то не так, и ты тоже это знаешь. Так что давай соберем кое-какие вещи и поедем.

— Куда?

— Мы остановимся в мотеле на несколько дней, пока не найдем жилье, а потом вернемся сюда с грузчиками. Я заплачу им, чтобы они все упаковали. Нам не придется много делать.

Телефон зазвонил снова, и когда Эмма посмотрела вниз, то это была Эшли.

— Эрик, ты больше не можешь с ней разговаривать.

— Мам, я знаю, ты расстроена. У тебя есть на это право, но она сожалеет…она действительно расстроена и...

— Подожди. - Эмма подняла палец, призывая его замолчать. - Это она звонила тебе раньше. Она хочет приехать сюда?

— Ее отец предложил прилететь сюда на несколько дней, чтобы поговорить.

— А ты собирался мне сказать?

— В конце концов. – вздохнул он. - Я знал, что ты разозлишься.

— Черт возьми, я действительно зла. Я запрещаю тебе видеться с этой девушкой. На самом деле я собираюсь позвонить ее отцу и сказать, чтобы он держал свою шлюху дома, пока она не заразила венерическими болезнями половину парней в Чикаго.

— Мама!

— Не надо со мной нянчиться. Она выставила тебя дураком, а теперь понимает, что другие парни будут относиться к ней как к свинье, какой она и является на самом деле, а ты был добр к ней. Собака всегда остается собакой, Эрик. Она не изменится, и я не позволю тебе узнать об этом и снова причинить боль.

— У тебя нет права говорить мне об этом. Это моя жизнь.

— Та, которой ты делишься со мной сейчас и пока делишься…она под запретом. - Эмма повернулась к нему спиной. - Разговор окончен.

— Я скучаю по ней, мам! Правда…Я все время думаю о ней и знаю, что то, что она сделала, было неправильно, но она нужна мне.

Эмма остановилась, перевела дыхание и быстро сосчитала до десяти. Голос Эрика срывался, и ей нужно было попытаться понять его и быть с ним разумной, а не срываться и не расстраивать его еще больше.

— Эрик, речь идет об одном и только об одном, - тихо сказала она, снова поворачиваясь к нему лицом. - Дело в сексе. Она была твоей первой и единственной… ты еще не сдвинулся с места. Ты молод и разочарован.

— Дело не только в этом.

— Нет, это не так. Ты только что признался мне, что поступил так, потому что был подавлен и расстроен.

— Теперь ты собираешься бросить это мне в лицо?

— Вовсе нет, но я хочу подчеркнуть. Ты в отчаянии, а это не обязательно. Ты еще даже не был в городе. Возьми машину, сходи в "Старбак" или найди клуб. Беги туда. Ты встретишь кого-нибудь симпатичную. Или…Эй, они даже не обязательно должны быть милыми, а просто веселыми. Эшли не единственная девушка в мире, Эрик.

— Но я знаю ее, и она хочет снова быть со мной.

— Как это сработает, Эрик? Она собирается переехать сюда?

— Нет, но у ее отца есть деньги. Она могла бы приезжать сюда пару раз в месяц на выходные.

— А в остальное время трахаться со всеми подряд. - Закончила за него Эмма. - Эрик, как бы не по-матерински это ни звучало? Пойди потрахайся.

— Это больше, чем секс, - настаивал он. - Я любил ее, и она любила меня. Она совершила ошибку, и, возможно, мы сможем преодолеть это! Она единственная девушка, которая когда-либо любила меня. Откуда ты знаешь, что кто-то еще полюбит меня?

— Потому что ты потрясающий, - тихо сказала Эмма. - Любая порядочная девушка была бы счастлива встретить такого, как ты. Я бы с удовольствием познакомилась с таким, как ты. - Она сдержала свои эмоции. - На самом деле, я познакомилась с твоим отцом, и именно поэтому ты такой удивительный…потому что ты такой же, как он.

— Я хочу ее увидеть. - Сказал ей Эрик. - Я хочу, чтобы она приехала, и если ей нужно заплатить за мотель, то я согласен. Я хочу с ней поговорить.

— Это не будет разговором. Первое, что она сделает, это трахнет тебя, чтобы показать, чего тебе не хватает. Она держит тебя за член и знает это. Как только она трахнет тебя, то все будет кончено.

— Знаешь что, мам? Кого волнует, трахнемся мы или нет? По крайней мере, я потрахаюсь и, возможно, просто воспользуюсь ею. У меня будет отличная пара дней секса. Потом она сможет вернуться домой, а мне станет лучше.

— Змея, которая тебя укусила, больше не работает. Хочешь секса? Найди кого-нибудь другую. И для протокола? - Эмма закатила глаза. - Ты думаешь, что она была великолепна, потому что тебе не с кем ее сравнить.

— Хорошо, мам.

— Спорим, она спрашивала, был ли у тебя кто-нибудь. Спорим, она трахала тебя, но не любила. Она по-прежнему твоя единственная и неповторимая и будет этим пользоваться. Я знаю женщин, Эрик. Я одна из них.

- Тогда будь его женщиной!

— Ты моя мама, которая заботится обо мне, и я ценю это. Возможно, я совершаю ошибку, мама, но это моя ошибка. Возможно, ты права, но, как я уже сказал, по крайней мере, я получу то, что мне нужно.

— Если ты используешь ее для секса, то ты ничем не лучше ее.

— Мы не придем к согласию. - вздохнул Эрик. - Я собираюсь позвонить ей, и если она приедет, то я встречу ее в городе и не буду приближать к тебе.

Он отвернулся от нее, взял свой телефон и направился к лестнице. Прежде чем он добрался до нее, телефон был уже у его уха. - Привет, Эш. Извини, но я был занят кое-чем.

Его голос затихал, пока он поднимался по лестнице. Эмма опустилась на диван и обхватила голову руками. Еще один опасный момент. Она была буквально в нескольких мгновениях от того, чтобы позволить сыну трахнуть ее.

Вдобавок ко всему, ее сын был готов броситься прямо в объятия - и между ног - девушки, которая использовала и унижала его и в значительной степени разрушила его жизнь. Она знала, что была права. Речь шла о сексе. Она чувствовала то же самое по отношению к Стивену, но в ее случае его больше не было в ее жизни, и он не мог вернуться к ней.

Для Эммы это было вопросом времени, когда она сможет, наконец, растопить лед, потому что какой у нее был выбор? Воздержание? Жизнь, полная игрушек, батареек и фантазий? Воспоминания о Стивене? Рано или поздно она бы разочаровалась настолько, что решилась бы на этот шаг.

На самом деле, если бы у нее была такая возможность, то между ней и Эриком не было бы этой неразберихи. С этим проклятым кулоном не было бы ничего общего, потому что она была бы удовлетворена сексуально и, возможно, даже в хороших отношениях.

Но для Эрика все было по-другому. Эта сучка по-прежнему была его навязчивой идеей и теперь возвращалась в его жизнь. Он никогда не пошел бы с другой девушкой, пока Эшли была свободна и изображала раскаяние. Она прилетала бы сюда и, как только они оставались наедине, выебывала ему мозги.

Она будет сосать и трахаться. Будет его грязной шлюхой и притворяться, что делает это только ради него, хотя, возможно, была шлюхой Марка за несколько часов до того, как села в самолет. Но она снова вцепится когтями в ее сына.

Эрику было двадцать, и секс был для него гораздо важнее, чем для нее. Эмма нуждалась в нем, но провела свою жизнь с хорошим мужчиной и знала, что такое настоящая любовь. Это дало ей возможность выстоять и думать не только своим либидо, но и сердцем.

Эрик любил Эшли и, возможно, все еще любит, но она была эгоистичной девчонкой, и это всегда было немного по-другому, даже до того, как он узнал, чем она занимается. Он не знал, что может быть лучше, вот к чему это привело. Это и гормоны.

Эмма не просто утешала его. Она имела в виду то, что сказала. Он поступил с ней так, потому что его сердце было разбито из-за отца и Эшли, а не из-за него самого. Продолжая размышлять, Эмма поймала себя на мысли, что, возможно, встреча с Эшли не принесет ей пользы.

Если бы шлюха пришла сюда и трахнула Эрика, разве это не разрушило бы его одержимость ею и не положило бы конец усилиям кулона? Если бы Эрик снова увлекся Эшли, он бы все равно не захотел ее. Могло бы это все еще влиять на него, если бы он не искал чего-то?

- Ты скорее позволишь своему сыну снова пострадать, чем будешь той, кто никогда не причинит ему боль?

Это было правильно. Это была эгоистичная мысль. Она не должна была хотеть видеть Эрика с этой шлюхой, несмотря ни на что. Возможно, ответом было то, что она сделала то, что сказала Эрику. Поехать в город, найти бар или клуб и просто потрахаться. Возможно, ей тоже нужен совершенно бессмысленный секс.

- У тебя не было такого секса со времен колледжа. Ты всю жизнь занималась сексом, который что-то значил. Ты знаешь, что жаждешь страсти с любовью, и знаешь, где ее найти.

Кулон пульсировал при каждом слове, и внезапное ощущение жжения заставило ее ахнуть и схватить его, чтобы спрятать за пазуху. В ту же секунду, когда она это сделала, она увидела Эрика с Эшли. Увидела их в отеле и ее, стоящую на коленях и сосущую его член.

Эрик стонал ее имя снова и снова, когда кончал ей в рот, а Эшли, страстно желая загладить свою вину, впитывала каждую каплю. Она трахала его во всех позах. Она скакала на нем верхом и изгибалась для него.

Она бы сосала и трахала его до тех пор, пока он не перестал бы возбуждаться, и все это время говорила бы ему, что любит его и скучает по нему. Эшли бы извинялась своим прелестным ротиком, упругой молодой киской и, кто знает, может быть, даже своей попкой. Все, что угодно, лишь бы снова зацепить Эрика.

Изображение сменилось на Эшли, снова стоящую на коленях, но на этот раз сосущую и трахающуюся с Марком. Они лежали в ее постели, а на прикроватной тумбочке стояла фотография Эрика. Она смеялась над этим, а Марк шутил, что у него член больше, и если бы Эрик мог трахнуть ее правильно, то она бы с ним не трахалась.

Перед глазами Эммы промелькнула картина - он сидит на кровати в слезах, как в ту ночь, когда рассказал ей о случившемся. Эшли пришла сюда, чтобы трахнуться с ним, заявить на него права, а потом убежать домой и делать все, что захочет.

- Может быть, она попросит его вернуться с ней. Вернуться домой с ней и его друзьями. Она попытается забрать у тебя сына, Эмма.

Эмма покачала головой, но эта мысль не показалась ей такой уж неправдоподобной.

- Она будет держать его за руку, и ты это знаешь. Он предпочтет ее тебе, потому что она может дать ему то, что ему нужно. А когда он вернется домой, она снова предаст его, и он останется совсем один.

— Я не могу этого допустить.

- Есть только один способ остановить это, Эмма. Ты должна показать Эрику, как сильно ты его любишь и как сильно он тебе нужен. Ты должна показать ему, что у тебя есть все, что ему нужно, во всех отношениях. Покажи ему лучшее из обоих миров. Вожделение любовницы и любовь матери.

— Я не могу этого сделать.

- Ты можешь! Эмма, ты слышала, как он сказал тебе, что он сделал! Он думал о тебе. Если бы ты проснулась той ночью и была восприимчива, то он бы пошел до конца. Он хотел тебя! Он все еще любит ее, но если ты позволишь этой шлюшке снова прикоснуться к нему губами, то потеряешь его.

Изумрудный камень казался горячим и холодным одновременно и пульсировал в ее руке. Эмма почувствовала, что его тон тоже изменился. В нем больше не было отстраненности или насмешки. Его слова были наполнены заботой, которую она чувствовала.

Это подсказало ей, что Эшли действительно может разрушить его власть и разрушить его цель, но какой ценой? Ее отношения с сыном и то, что его использовали, пока он снова не сломался?

- Он строит планы прямо сейчас, Эмма! И насколько я знаю, она, вероятно, говорит непристойности и обещает ему все! Держу пари, она даже посылает ему непристойные картинки!

Эмма кивнула. Она понимала, что так и должно быть. Эшли была сексуальной девчонкой, и девочки ее возраста использовали все, что у них было, чтобы получить желаемое. Печально, но она не сомневалась, что Эрика можно было бы переубедить, если бы он пошел и нашел настоящую женщину. Такую, которая могла бы переплюнуть эту маленькую девочку.

- Ты настоящая женщина, Эмма, и прямо сейчас он принадлежит тебе. Прошлой ночью ты почувствовала, что можешь контролировать его. Этот контроль будет потерян, если она придет сюда. Он больше не будет твоим мальчиком. Он будет ее мальчиком!

— Нет, - Эмма встала с дивана. - Он не ее. Он мой ребенок, и я не позволю ей забрать его у меня.

- Тогда ты знаешь, что делать, Эмма.

— Я должна заставить его забыть ее.

- И есть только один способ сделать это, - прошептал голос. - Покажи ему, что такое настоящая любовь. Будь такой, какой ты ему нужна. Всем для него.

— Но это неправильно. - Прошептала она, медленно направляясь к лестнице.

- Неправильно наблюдать, как плохо обращаются с красивой женщиной. Наблюдать, как их обманывают, бьют, унижают и изолируют от всего, кроме их обидчика.

Эмма вздрогнула, когда голос зазвучал сердито.

- Неправы те женщины, которые думают, что они должны это терпеть. Что никто другой их не полюбит. Неправ молодой человек, который любит свою мать и хочет ей помочь, но ему говорят, что он не может этого сделать из-за каких-то законов, придуманных человеком и богом, который давно покинул свой народ.

Он хрипло рассмеялся. - Но разве этот мир не был населен инцестом? Отцы оплодотворяют своих дочерей? Но это было нормально?

- Я не злой, Эмма! Мой единственный смысл существования - пытаться свести одиноких и подвергающихся жестокому обращению матерей с молодыми людьми, которые искренне хотят, чтобы они были счастливы! Если желание увидеть, как любовь завершается, является грехом, тогда вся надежда потеряна.

— Но Мэри и Мария. Вся эта сердечная боль, смерть и мучения. Ты стал причиной всего этого. - Поднимаясь по лестнице, Эмма не обращала внимания на то, что говорит вслух. В конце концов, она была уверена, что Эрик поглощен тем дерьмом, которое несет Эшли.

- Нет! Я свел их вместе, и что причинило им боль, так это их мужья! Мэри была убита пьяной тварью, а Марию переполняло чувство вины из-за того, что подумает ее муж. Муж, который, если бы он был настоящим мужчиной, не оставил бы свою жену в таком одиночестве, что она бы видела в своих сыновьях любовников.

— Они оба.

Голос, казалось, колебался. - Это была...аномалия. Я понятия не имел, что они оба втайне хотели сделать ее счастливой. В тот раз я допустил ошибку. - Он вздохнул. - Это было на моей совести, и все, что я могу сделать, это продолжать пытаться.

- Но для тебя на свете нет мужчины, Эмма. Есть только вы двое! Вы можете быть счастливы, как Робин и Клифф! Разве ты не хочешь быть счастливой? Видеть своего сына счастливым? Единственное, что может быть лучше, - это быть счастливыми вместе!

- Ты думаешь, что разочарована? Я проснулся десятилетия назад и не могу успокоиться, пока не смогу соединить два разбитых сердца. Я здесь, чтобы помочь тебе, Эмма. А теперь иди и делай то, что, как ты знаешь, должна.

Эмма проходила мимо комнаты Эрика и, остановившись, почувствовала прилив гнева, когда услышала его смех за дверью.

— Что произойдет после того, как я это сделаю? Откуда мне знать, что Эрик не сбежит от меня или что я не почувствую отвращения к тому, что сделала?

Последовала пауза, которая была достаточно долгой, чтобы вызвать у нее сомнения.

- Тогда все будет зависеть от того, как ты будешь себя чувствовать без моего влияния. Я могу привести вас обоих туда, но, оказавшись там, вы обретете свободу воли. Но я чувствую любовь в ваших сердцах, и именно поэтому я так много говорю. Ты - моя лучшая надежда, Эмма.

Эмма нахмурилась из-за продолжающегося смеха Эрика, а затем почувствовала, как у нее сжался живот, когда он закончил, и сказал: - Я не могу дождаться, когда увижу тебя!

- Мне больше нечего сказать, Эмма.

— Я тоже по-прежнему люблю тебя, Эш, - произнес Эрик из-за двери.

Перебирая пальцами кулон, Эмма тихо произнесла: - Думаю, я услышала достаточно.

Глава 14

Эмма стояла перед зеркалом и говорила себе, что сможет это сделать. "Этим" она соблазняла своего сына и убеждала себя, что это для его же блага. - Разговор о жестокой любви, - сухо подумала она. Достав из-под кровати чемодан, Эмма надела зеленые стринги, которые она не хотела надевать из-за фотографий Эшли на одном из них, которые были у Эрика в айпаде.

Но зеленый был любимым цветом Эрика, и он всегда утверждал, что это из-за глаз его матери, так что, если это было правдой, Эшли подражала его первой любви - его маме. Эта мысль встревожила Эмму, потому что это прозвучало в точности так, как сказал бы голос.

Однако голос был верен своим последним словам и оставался тихим, пока она надевала стринги, а затем нашла подходящий к ним топ. Изумрудный топ был из прозрачного кружева, за исключением двух темных пятен над сосками.

Он завязывался между грудей и ниспадал ниже, оставляя живот обнаженным. Зеленый цвет идеально подходил к ее ногтям, а также к глазам и кулону, висевшему между грудей. Она слегка завила волосы, обрамляя лицо золотисто-каштановыми локонами, и нанесла макияж.

Она использовала слишком много помады, подчеркнув свои полные губы своим лучшим оттенком красного, как у шлюхи, и добавила зеленых теней для век, чтобы еще больше подчеркнуть глаза. Она решила отказаться от обуви и чулок, решив, что в некоторых случаях лучше обойтись меньшим количеством.

Эмма глубоко вздохнула и сказала себе, что это делается ради Эрика. Она ни за что не могла позволить этой девушке вернуться в его жизнь. Прямо сейчас ее сын принадлежал ей во всех отношениях, кроме одного, но это единственное, в чем он нуждался больше всего.

Цитируя банальную мамашу из порно и то, что "голос" сказал и воплотил в ее снах - хорошая мать делает для своего сына все, что в ее силах. Если что-то включает в себя демонстрацию того, что она любит его так сильно, что готова переспать с ним, то так тому и быть.

Она замолчала, ожидая, что голос согласится с ней, но вместо этого единственным ответом было медленное биение в груди. У нее возникло ощущение, что камень затаил дыхание. Он доказал свою правоту и теперь был в ее власти.

Черт возьми, она схватилась за застежку и попыталась расстегнуть ее, но безуспешно.

Бросив последний взгляд в зеркало, Эмма накинула короткий зеленый халат, который шел в комплекте, и, прежде чем она успела передумать, вышла из своей комнаты, прошла по коридору и постучала в дверь Эрика.

— Подожди секунду. Мне нужно надеть какие-нибудь штаны, - крикнул он.

Эмма проигнорировала его и вошла в комнату.

— Эй! - Эрик поднял взгляд от того места, где он выбирал пару джинсов из кучи одежды на своем стуле.

Он стоял в одних трусах, и Эмма почувствовала первую волну жара между грудей, исходящую от камня, и сопутствующее ему тепло между бедер. Ее сын выглядел хорошо. Его твердый плоский живот, четко очерченные руки и выпуклость на трусах выглядели чертовски привлекательно. Как она и надеялась, он посмотрел на нее.

— Я же сказал тебе, что не одет. - Сказал ей Эрик и, встряхнув джинсы, приготовился в них влезть.

Не говоря ни слова, Эмма выхватила их у него из рук и бросила на пол.

— Тебе не нужно одеваться. - Она одарила его страстной улыбкой. - Я думаю, ты и так выглядишь чертовски хорошо.

— Хм? - моргнул Эрик.

— Ты больше не маленький мальчик, Эрик. - Она положила руки ему на плечи и провела длинными ногтями вниз по его бицепсам. - Ты стал настоящим мужчиной, не так ли?

— Хорошо. - Эрик закатил глаза и отступил от нее на шаг. - Что это? Какой-то гребаный тест, чтобы узнать, что я делаю? - Он с отвращением хмыкнул. - Я знал, что мне не следовало рассказывать тебе о том, что я сделал.

— Я рада, что ты это сделал. - Она подошла к нему, и то, как он отшатнулся от нее, было бы смешно, если бы ситуация не была такой серьезной. - Я подумала о том, что ты сказал. Какой сексуальной и красивой ты меня считаешь.

— Это не смешно, мама.

— Я не пытаюсь быть смешной. - Эрик прижался спиной к кровати, и ему некуда было деться. Он нервно уставился на нее, когда она встала прямо перед ним.

На этот раз она положила руки ему на грудь. - Я подумала о том, что ты мне сказал, и помнишь, я сказала, что не злюсь?

— Да? - он нервно сглотнул, когда Эмма пощекотала его грудь ногтями.

— Я не только не злюсь, но чем больше я об этом думаю…Тем больше мне это нравится.

— Мам, я понимаю. Мне не следовало этого делать, и я обещаю, что никогда больше не захочу этого снова.

— Действительно? - Она надула губки. - Ты больше не считаешь свою мамочку сексуальной?

— Мамочку?

— Вот кто я такая. Твоя мамочка. - Он задохнулся, когда она провела ногтями по его соскам, а затем медленно обвела их кругами. - Твоя сексуальная одинокая мамочка, которая лежала там и промокала, думая о том, что ты сделал.

— Мокрая? - Тихо повторил он.

В свете фар он выглядел просто очаровательно, но она также заметила, как его взгляд скользнул вниз, на ее свободно завязанный халат.

— Такая чертовски мокрая, - промурлыкала она. - Все, что я могла представить, это как ты стоишь у меня за спиной и трешься своим членом о мою голую задницу.

— Мам, ты говоришь так же, как вчера, когда разозлилась из-за того, что я смотрел.

— Нет, тогда я разозлилась. А сейчас? Твоя мама возбуждена, детка. Возбуждаюсь от мыслей о том, как ты пялился на мою задницу и киску. Как это тебя так завело, что ты не смог сдержаться и подрочил на меня.

— Ты меня пугаешь.

— Правда? - Она улыбнулась и, опустив руку вниз, схватила его за член. Его дергающийся и быстро набухающий член. - Он не боится.

— Прости, я...

— Не извиняйся, малыш. Я люблю это. Мне нравится, что мой мальчик находит меня желанной. Могу я задать тебе вопрос?

Она медленно поглаживала его член через трусы, а он не сопротивлялся. Он просто стоял, а его дыхание становилось все тяжелее, и тихий стон срывался с его губ.

— Ч... что? - удалось прошептать ему.

— Ты действительно дрочишь только на мою задницу? Или ты раздвинул маленькую розовую щелочку своей матери и забрызгал спермой все ее влагалище?

Его глаза сказали ей, что голос был прав.

— Ты... как ты узнала об этом? - Он моргнул. - Ты не спала! Ты знала!

— Нет, но ты только что сказал мне. - Она подмигнула. - Я юрист, помнишь?

— Мам, прекрати. - Эрик схватил ее за запястье. - Это все дом, а не ты. То, что я сделал, было неправильно, и я не могу повторить это снова.

— Ты правда не хочешь меня? - Она позволила ему оттолкнуть ее руку, но другой рукой потянула за завязку своего халата.

— А теперь? - Эмма сняла халат и обхватила свои сиськи через нижнее белье. - Хочешь сказать, что тебе не нужны красивые маленькие сиськи твоей матери?

— Ты не должна хотеть меня. - Он попытался отойти в сторону, но Эмма двинулась вместе с ним, оставаясь перед ним. - Перестань, мам. Это не ты.

— Ты ошибаешься, милый. Это я. Женщина, которая так сильно заботится о тебе, что готова переступить черту и дать тебе то, что тебе нужно.

— Мне это не нужно, мам. Я имею в виду, не от тебя. Эшли...

При звуке этого имени Эмма потеряла контроль. Сильно толкнув его в грудь, она заставила его упасть навзничь на кровать в сидячем положении.

— Эшли? - Усмехнулась она. - Эшли - маленькая девочка, которая понятия не имеет, как доставить удовольствие моему малышу. Но я собираюсь показать тебе, как настоящая женщина относится к своему мужчине.

— Я твой сын!

Эмма наклонилась и, схватив Эрика за руку, натянула тетиву, удерживающую лук, у себя между грудей.

— Значит, так будет еще лучше, не так ли? - Она приблизила свое лицо к его лицу, а ее глаза встретились с его нервным взглядом. - Ты смотрел эти фильмы, Эрик. Скажи мне, что может быть сексуальнее, чем трахать свою мать?

— Я не могу. - Он покачал головой и потянул руку.

— Ты можешь. - Эмма быстро схватила его за запястье, прежде чем он успел отдернуть руку, и прижала ее к кулону. - Давай, малыш. Позволь маме дать тебе то, что тебе нужно.

Эрик моргнул, и хмурое выражение на его лице сменилось улыбкой, а взгляд остановился на ее едва прикрытой груди.

— Ты видишь что-то, что тебе нравится? - Эмма поставила правое колено на кровать и, перекинув левую ногу через его ноги, села поперек его бедер. - Скажи мне, чего ты хочешь.

Эрик облизнул губы. - Я хочу увидеть потрясающие сиськи моей мамы.

— Эти сиськи? - Она обхватила их и приподняла для него. - Мамины сиськи?

— Да, пожалуйста. - Его руки легли на ее бедра, и она принялась двигать ими взад-вперед, прижимаясь к нему промежностью.

Даже сквозь стринги и его боксеры она чувствовала, какие они оба липкие. С ее киски капало, а из его уже полностью возбужденного члена в боксеры сочилась сперма.

— Скажи мне. - Прошептала Эмма ему на ухо. - Скажи мне, чего ты хочешь.

Говоря это, она осознавала тот факт, что кулон не наполнял ее разум образами или мыслями. Это она соблазняла своего сына. Эта мысль одновременно нервировала и возбуждала ее. Она заставила себя успокоиться и сосредоточилась только на том, что ей нужно было сделать, а именно показать своему сыну, что она единственная женщина, которая ему нужна.

— Я хочу увидеть мамины сиськи. - Он повернул голову, чтобы прошептать ей что-то на ухо, и, как и раньше, высунул язык и коснулся ее уха.

— Эти сиськи? - Эмма откинулась назад и распахнула ночную рубашку. Она упала набок, обнажая ее грудь. Выражение абсолютного вожделения в его глазах, когда она скинула ее, заставляя свои сиськи покачиваться, вызвало у нее настоящий трепет.

Руки Эрика мгновенно потянулись к ее грудям, но она опустила их вниз, положив себе на бедра, прямо поверх стрингов.

— Пососи их! - Потребовала она и, поднеся их к нему, сунула ему в рот.

Эрик жадно пососал сначала одну грудь, а потом другую. Эмма запустила руку ему в волосы и, все еще держа его голову, повернула налево, предлагая ему правую грудь. Она застонала, когда его язык обвел ее сосок, прежде чем он втянул в рот ее твердую плоть.

Он застонал. Его руки скользнули вниз по ее бедрам, и она вскрикнула, когда он сильно сжал ее ягодицы. Эмма повернулась в другую сторону. - Эта сиська ревнует.

Она удовлетворенно вздохнула, когда он лизнул и пососал ее вторую грудь, а она двигала бедрами, натирая липкими стрингами его пульсирующий член, все еще затянутый в боксеры.

— Нравятся эти сиськи, малыш? - Она провела рукой вверх и вниз по его спине, наслаждаясь ощущением его твердых мышц, двигающихся под кожей.

— Хм, - простонал он, обхватив ее сосок.

— Лучше, чем эти маленькие поросячьи сиськи Эшли?

— Да, - прошептал он, глядя на нее снизу вверх. - Намного лучше.

— Потому что это мамины сиськи. - Она сильнее вжалась в его член. - А это мамина очень влажная киска, которая трется о большой твердый член ее мальчика. Ты хочешь эту киску, не так ли?

— Больше всего на свете. – застонал он, когда она с силой толкнула его в промежность.

Встав на колени, она стянула стринги в сторону, демонстрируя свою блестящую розовую щель.

— Тогда поиграй с этим! Засунь пальцы в пизду своей матери!

Эрик просунул правую руку между ее бедер, и она вскрикнула, когда он смело засунул в нее два пальца. Она сжала их своей киской и, когда он ахнул, улыбнулась.

— Маленькая шлюшка не может этого сделать, не так ли?

— Нет. - ответил он как раз перед тем, как она отвернулась в сторону и покормила сына другой грудью.

— Это потому, что она маленькая девочка, которая понятия не имеет, что делает. Но твоя мама - настоящая женщина, и она знает, как сделать своего ребенка счастливым. Не так ли?

Эмма понимала, что ее слова звучат так же плохо, если не хуже, чем во всех фильмах, которые он, должно быть, смотрел, и в ее грязных снах о том, что предыдущие матери делали со своими сыновьями. Вслед за этим осознанием последовал тот факт, что ей было не только все равно, но и она была сильно возбуждена.

В отличие от того, что было раньше, когда над ней властвовал кулон, она чувствовала, что полностью контролирует свои слова и действия. Это была уже не какая-то странная сила, заставлявшая ее прикасаться к сыну, а ее собственное сдерживаемое вожделение.

— Я хочу сделать тебя счастливой, мама. - Сказал Эрик, обхватив ее грудь, когда его пальцы погрузились в нее еще глубже.

— Тогда положи свой большой палец на мой клитор и заставь меня кончить. - давала она указания.

Эрик сделал в точности, как она просила, заставив ее вспомнить свои мысли о прошлой ночи. Он был полностью под ее контролем и сделал бы все, что она от него хотела. Она думала, что это будет для него, но быстро поняла, что ей это нужно так же сильно, как и Эрику.

— Вот и все! - Выдохнула она. - Потри этот клитор сильно и быстро. Засунь в меня еще один палец! - Она рассмеялась, увидев выражение его лица. - Я же говорила тебе, Эрик, что я не маленькая девочка, а теперь засунь туда еще один палец и раздвинь пизду своей матери!

Эрик ввел в нее третий палец, и она застонала, когда он вошел в нее еще глубже. С тех пор, как она в последний раз была со Стивеном, у нее внутри не было ничего крупнее вибратора, и пальцы ее сына действительно раздвигали ее.

Это было одновременно и больно, и возбуждающе. В этот момент ее желание превзошло все остальные ощущения.

— Нужно подготовить мамочку к этому члену, не так ли? - Прежде чем он успел ответить, она обхватила его лицо руками и поцеловала.

Сначала он ахнул от удивления, но затем ответил на поцелуй с таким пылом, что ее бедра задвигались еще быстрее. Свободной рукой он играл с ее попкой и раздвинул ее ягодицы, а его пальцы были совсем рядом с розовым бутоном.

Настала ее очередь ахнуть, когда он проник языком в ее рот, но затем она вздохнула и нетерпеливо задвигала своим. Как и прошлой ночью, Эрик удивил ее своим мастерством. Его пальцы двигались в такт ее покачивающимся бедрам, а большой палец выводил приятные круги вокруг ее ноющего клитора.

Эмма выгнула спину, прижавшись к нему набухшими сосками, и задвигалась из стороны в сторону, потираясь ими о его мускулистую грудь. Эрик замедлил поцелуй, и она застонала, когда он начал дразнить ее. Его губы теперь нежно скользили взад и вперед по ее губам.

Она обвила его шею обеими руками и двигала губами в такт его губам, превращая их поцелуй из глубокого страстного в более чувственный. Кулон между ними был горячим, но голос по-прежнему не давал никаких комментариев или указаний.

Эмма ахнула, когда Эрик пошевелил пальцами внутри нее, а затем прервала поцелуй и вскрикнула, когда он гораздо сильнее надавил большим пальцем на ее клитор. Как только его губы оторвались от ее губ, они прижались к нежной коже ее шеи, и она заскулила, когда он стал лизать и посасывать чувствительную кожу там.

— Посмотри на себя…ты так хорошо относишься к своей матери. – вздохнула она, запрокидывая голову, чтобы он мог лучше видеть ее шею. - Я должна делать тебя счастливым.

— Так и есть. - Прошептал Эрик ей в шею. - Я счастлив, что могу сделать тебя счастливой, мам. Ты заслуживаешь, чтобы мужчина хорошо к тебе относился.

— Ты мой мужчина, малыш? - Спросила она, закрыв глаза и быстрее двигая бедрами в ответ на то, что ее тело напряглось, приближаясь к оргазму. - Ты собираешься хорошо заботиться о своей мамочке?

— Во всех отношениях. - Он поцеловал ее в шею и добавил. - Я хочу любить тебя как леди и трахать как шлюху.

— О, черт! - Эмма застонала от его слов, и ее киска напряглась под его пальцами. - Милый, это звучит так чертовски хорошо!

- Спасибо. - хихикнул голос у нее в голове. - Я должен был его чем-нибудь покормить, а иначе он бы просто сказал: "О, мам".

- Я не хочу, чтобы ты его чем-то кормил. - Не успела она произнести эти слова про себя, как глубоко в горле у нее вырвался стон. Ее бедра задрожали, а спина выгнулась дугой, приподнимая бедра выше от его промежности, когда ее киска сжалась вокруг его пальцев.

Другая рука Эрика скользнула дальше по ее заднице, и ее глаза распахнулись, когда она почувствовала, как кончик его пальца коснулся ее ануса.

— Ты думаешь о том, чтобы засунуть этот палец в задницу своей матери, плохой мальчик?

— Я засуну все, что захочешь, куда захочешь. - простонал он.

- Ладно, это все он. - Снова смех, на этот раз полный радости, которую в данный момент испытывала Эмма. Прямо сейчас кулон, Эрик и, прежде всего, она сама, получали то, что хотели, и этот эффект, казалось, обострил все ее чувства.

Эмма потянулась назад и, схватив его за запястье, крепко сжала его руку и надавила на палец. Эрик резко выдохнул, когда его палец проник в тугую попку матери. Она глубоко вздохнула и, слегка приподнявшись, тяжело опустилась ему на колени.

— О, черт возьми, да! - взвыла Эмма, когда его пальцы с силой вонзились в ее дырочки и довели ее до оргазма.

Она, вскрикнув, схватила Эрика за лицо и прижала его голову к своей правой груди. Она издала долгий громкий визг, когда он с силой втянул в рот ее сосок. Она дико задвигала бедрами, а он продолжал двигать пальцами.

Эмма закричала, когда ее попка и киска забились в конвульсиях, и волны удовольствия захлестнули ее, когда она кончила, как порнозвезда, сидя на коленях у своего сына. Эрик заставлял ее кончать долго и жестко. Его пальцы проникали внутрь, а большой палец ласкал ее клитор, посасывая сосок. Эмма схватила себя за другую грудь и ущипнула за этот сосок, вызвав у нее еще один трепет.

— О, боже. – задохнулась она, когда последние волны оргазма захлестнули ее. - О, милый, я кончила так чертовски сильно!

Говоря о возбуждении, она позволила своему весу опуститься ему на колени, когда он вытащил пальцы из ее дырочек, и она почувствовала, как его член подергивается, готовясь к разрядке. Эмма приподняла его подбородок и, нежно поцеловав, снова встала на колени.

Она просунула пальцы в прорезь на его трусах и ловко извлекла член. Эрик застонал ей в рот, когда она провела рукой по его сочащейся головке, а затем погладила его член, смачивая его предварительной спермой.

— Это было так приятно, малыш, - прошептала она ему на ухо. - Я думаю, мой малыш заслуживает награды, не так ли?

— Все, что ты захочешь, мам. - Его ответ заставил ее вздрогнуть. Все, что она захочет.

— Милый, ты намного лучше, чем заслуживает эта маленькая сучка. - Она посмотрела ему в глаза. - А теперь, как насчет того, чтобы я заставила тебя забыть об этой шлюхе раз и навсегда, дав тебе то, чего ты хотел с той ночи, когда дрочил на меня?

Она обхватила головку его члена губами. Он вздрогнул и издал тихий стон, который заглушил ее собственный испуганный вздох. Кулон между ее грудей сначала стал горячим, а затем холодным, как лед.

- Эмма, пора! Поцелуй его и позволь мне наполнить его страстью, которую я скрывал от вас обоих. Таким образом, мне не придется прикасаться к нему, чтобы он мог удовлетворить свое желание к тебе.

Эмма вздрогнула, когда камень стал холоднее, но наклонилась вперед и прижалась губами к губам Эрика. Целуя его, она покачивала бедрами, дразня их обоих, скользя его головкой по мягким влажным складкам своей киски.

Она приоткрыла губы и, скользнув языком к нему в рот, издала приглушенный стон. Холод, исходивший от камня, казалось, просачивался сквозь ее кожу в грудь. Холод устремился вверх, заставив ее задрожать, а затем заполнил горло.

Что-то прохладное и скользкое скользнуло по ее языку и через губы попало в рот Эрика. Он застонал, и его тело напряглось, когда прохладная вязкая жидкость потекла из ее рта в его. Но его член в ее руке дернулся, и она могла поклясться, что почувствовала, как он стал тверже и толще.

— Я чертовски сильно хочу тебя, мам, - прошептал он ей в губы.

— Тогда тебе пора взять то, чего ты так долго хотел, и дать мамочке то, что ей нужно. - Она понизила голос до страстного шепота. - Влагалище твоей матери.

Без предупреждения она опустила свой вес, насаживаясь на невероятно твердый член своего сына. Они оба выражали свое удовольствие, и пока Эмма оставалась у него на коленях с членом своего сына, погруженным в нее, она услышала голос в глубине своего сознания.

- Да! Да! Да! Сделай его своим, Эмма! Стань единым целым со своим сыном!

Эмма пошевелила бедрами, заставив Эрика застонать, когда ее и без того влажная щель сжала его член. Эмма медленно раскачивалась взад-вперед у него на коленях, и ее дыхание со свистом вырывалось сквозь зубы, когда его большой член растягивал ее киску больше, чем когда-либо за последние годы, поскольку он определенно был крупнее своего отца.

Мысль о Стивене должна была вызвать у нее чувство вины, но он сказал ей, что хочет, чтобы она могла жить дальше и быть счастливой. Ну и что, если их сын сможет сделать ее счастливой? Она задвигалась быстрее, и Эрик схватил ее за бедра, направляя вдоль своего члена.

Когда Эмма почувствовала, что привыкает к тому, что ее влагалище наполняется твердой плотью сына, она начала подпрыгивать вверх-вниз, ускоряя движение. Эрик застонал, а затем снова жадно приник к ее груди, и взял ее в рот.

— Каково это - быть внутри своей матери, детка? – спросила она. - Как тебе эта киска?

За этими словами в ее голове постоянно проносилась одна мысль. Член ее сына был внутри нее, и это было потрясающе! Она не могла поверить, какой он твердый и как невероятно было ощущать, как эта твердая плоть проникает в ее киску, которой она так долго пренебрегала.

— Мама, в тебе так хорошо. - сказал он ей и тут же вернулся к облизыванию ее соска.

— И мне тоже, малыш, - она приподняла его лицо и снова поцеловала, но уже нежно. - Надеюсь, тебе понравится эта киска, милый. Потому что после сегодняшнего вечера это будет твоя киска. Сегодня ты сделаешь свою маму своей. Твоя мама, твоя возлюбленная, ты грязная девчонка и скроешь еще более грязный секрет.

- Ух ты, лучше и не скажешь! - Голос звучал легкомысленно, когда Эмма продолжала скакать на сыне, как распутная любовница.

Она подняла руки над головой, убирая свои длинные волосы. - Как выглядит твоя мама верхом на твоем толстом члене, малыш?

— Ты прекрасно выглядишь, мам. - Он приподнял бедра так сильно, как только мог, проникая в нее глубже. - И ты чувствуешься потрясающе!

— И ты тоже! - Она подпрыгнула выше и опустилась жестче, заставив их обоих ахнуть. - Милый, этот член невероятен! - Она надула губки и заговорила голосом маленькой девочки, которым иногда разговаривала со Стивеном. - Это мой член? Твоя сексуальная мамочка получит этот член, когда ей это нужно?

— Я дам тебе все, что ты захочешь, и когда захочешь. - Он сильнее сжал ее бедра. - Я хочу быть тем, кто сделает тебя счастливой.

— Тогда сделай меня счастливой и трахни меня! - Эмма толкнула его за плечи, и Эрик, вскрикнув от неожиданности, упал на спину на кровать.

Эмма обхватила ногами его бедра и, наклонившись над ним, дразняще прижала свою грудь к его губам. Она рассмеялась, а затем застонала, когда он высунул язык и не двигал им, пока ласкал сосок.

— Такой хороший мальчик. – замурлыкала она. - Мамин хороший мальчик?

— Всегда. - Ответил он, а затем лизнул ее другой сосок, когда провел по нему своим твердым языком.

— Не Эшли? Только мой?

— Только твой, мам. Обещаю.

— Хорошо. Потому что я дам тебе все, что ты захочешь. Эрик. Неважно, насколько это мерзко или грязно, но твоя мама сделает это для тебя. Но только если ты будешь полностью моим. Я не стану делить тебя с какой-то маленькой свиньей, которая тебя не ценит.

— И я не хочу, чтобы ты кого-то искала, - тихо ответил он, сверля ее взглядом своих темных глаз. - Я хочу быть единственным мужчиной, который тебе нужен.

— Тогда трахни меня так, как мне это нужно! - Эмма легла на него сверху и задвигала бедрами, яростно насаживаясь на него. - Давай, малыш, трахни свою мать!

Руки Эрика обхватили ее за талию, и она взвизгнула, когда он быстро вошел в нее бедрами. Она несколько раз вскрикнула, уткнувшись ему в шею, пока он прижимал ее к своей груди, продолжая долбить в ее мокрое влагалище.

Руки Эрика скользнули к ее заднице и раздвинули ее ягодицы, позволяя ему проникнуть в нее глубже. Эмма вскрикнула и перестала двигать бедрами. Она лежала, позволяя сыну трахать ее так сильно, как он только мог, слушая его тихие стоны и восхитительный звук, с которым его твердый член погружался в ее мокрую щель.

— О, о, мам, - простонал он. - Мне нужно притормозить.

— Нет, тебе нужно кончить ради мамочки. Ничего страшного, если ты кончишь быстро, детка. Мы снимем напряжение, и в следующий раз ты сможешь трахать меня еще сильнее и дольше.

— В следующий раз?

— Детка, ты думаешь, я шучу? Этот член мой, а тело твоей матери – твое. Все твое! Так что давай, кончи для мамочки в первый раз!

- По крайней мере, в первый раз, когда он вспомнит. - Эмма отбросила эту мысль в сторону, поскольку она ее беспокоила, но воспоминание о том, как она сосала у него и как он стонал перед ней, заставило ее закричать. - Прекрати!

Эрик немедленно прекратил трахать ее и встревожился. - Прости! Я что...

— Шшш. - Она приподнялась и приложила палец к его губам. - У тебя все хорошо, малыш. На самом деле, у тебя все хорошо. Как насчет того, чтобы мамочка тебя чем-нибудь порадовала?

Эмма села ему на бедра и, стянув с плеч расстегнутый топ, позволила ему упасть на пол. Она медленно слезла с члена Эрика, наслаждаясь влажным чмокающим звуком, который он при этом издавал. Эрик тихо застонал, когда его член выскользнул из нее, но когда она отодвинулась назад и встала на колени между его ног, его глаза загорелись.

Эмма представила, что у нее на лице было такое же выражение вожделения и предвкушения, когда она схватила его боксеры и стянула их с его бедер. Когда его член вырвался на свободу, она облизнулась не только от того, какой он большой и твердый, но и от того, как он блестел от влажной пизды его матери.

Положив руки ему на бедра, она дразняще провела языком по его сочащейся головке.

— Скажи мне, чего ты хочешь.

— Ты знаешь, чего я хочу, мама.

Эмма провела языком по краю его чувствительных бедер, заставив их дернуться, а затем покачала головой.

— Я хочу это услышать, Эрик. Я хочу, чтобы ты сказал мне, чего ты хочешь, и произнес это именно так, как тебе хочется. - Она обхватила его пульсирующий член у основания и сжала его, отчего из его щели брызнуло еще больше спермы.

Она просунула кончик языка прямо в него, заставив его ахнуть, а затем откинула голову назад, показывая ему струйку липкой жидкости, тянущуюся от его члена к розовому языку его матери.

— Давай послушаем, Эрик. Это твой шанс относиться к своей матери как к шлюхе, какой ты хочешь меня видеть. - Она один раз сильно пососала кончик его члена, отчего он вскрикнул, а затем широко раскрыла глаза, когда она улыбнулась и выплюнула сперму обратно на его член.

— Шлюхой, которой твоя мать до смерти хотела бы быть. - Она провела языком по его члену. - Скажи мне.

Эрик приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на нее, и выражение вожделения на его лице сменилось застенчивой улыбкой, которую она обожала, но которая казалась неуместной, учитывая обстоятельства.

— Действительно? Я могу обращаться с тобой как...

— С чертовой шлюхой. А теперь перестань быть маминым хорошим мальчиком и стань ее плохим мальчиком. Тем, кто хочет, чтобы она... - Она выжидающе посмотрела на него.

— Я хочу, чтобы моя мама обхватила мой член своими идеальными губами, созданными для сосания, и засунула его в свой распутный ротик.

— Детка, разве так можно разговаривать со своей мамой?

— Это когда твоя мама хочет быть твоей развратницей.

— Не грязной, - прошептала она, и ее дыхание было так близко к его члену, что он дернулся в ее руке. - Мерзкой. Твоя мерзкая девчонка.

Эмма широко раскрыла рот и приняла Эрика глубоко в свой жаждущий рот. Он застонал, но его стон потонул в ее собственном стоне, когда она наклонила голову, раскрылась шире и приняла его член до основания.

Как и тогда, когда она впервые оседлала его, она замерла, привыкая к тому, что ее рот полностью заполнен. Подняв глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, она высунула язык и провела им по его яйцам.

— О, черт, мой член хорошо смотрится у тебя во рту.

Эти слова, которые ни один сын никогда не должен говорить своей матери, прозвучали как музыка для ее наполненных похотью ушей. С громким влажным чавканьем она вынула его член изо рта и, высунув язык, сильно ударила его головкой.

— Боже, как горячо. – застонал он.

— Вот так? - Она повернула голову и провела его членом по своей щеке, прижимая его к своему лицу и наслаждаясь тем, как он пульсирует под ней. - Нравится видеть свой член перед лицом мамочки?

Она сжала его, разбрызгивая предварительную сперму по щеке, а затем потерлась о его головку. Она провела его членом по своему лицу, отчего оно стало липким, а затем повернула голову и смазала другую сторону своего лица его предварительной спермой.

— Эшли делала это для тебя?

— Нет.

— Держу пари, она и этого не делала.

Прижав его член к животу, Эмма открыла рот и втянула в себя его яйца. Он вскрикнул, когда она обвела языком его волосатые набухшие яйца, и заерзал на кровати, когда она слегка погладила его член, проводя языком по яйцам.

Эмма отпустила их, а затем облизала и пососала каждый, наслаждаясь тем, как он задыхался и хныкал. Его член дергался в ее руке.

— Хм, яйца моего мальчика такие полные! У тебя там много спермы для меня, не так ли?

— Все для тебя.

— Лучше бы так и было, потому что я планирую высосать из тебя все до последней капли, - Она провела языком вверх и вниз по обеим сторонам его члена, не сводя с него глаз.

— Тогда перестань дразнить и отсоси, - сказал он ей, и его голос стал более уверенным. - Покажи мне, как горячая мамочка сосет член.

— Не просто милфа, малыш. Твоя милфа. - Эмма еще раз дразняще лизнула его, а затем взяла в рот.

В отличие от первого раза, когда она взяла его в рот, Эмма не стала медлить или дразнить. Она быстро наклонила голову вдоль его ствола. Ее рот открылся шире, чем это было необходимо, чтобы ее слюна стекала по его стволу и издавала небрежные влажные чавкающие звуки, которые звучали так, словно они были сняты прямо на съемках порно.

— Черт, мам! - Эрик задохнулся, но сел и, запустив руки в ее волосы, сжал их в кулаках. Эмма вздрогнула, когда он потянул довольно сильно, но эта легкая боль только заставила ее двигать головой еще быстрее.

Она застонала от того, насколько вкусной была ее киска на его члене, и от смеси их липких соков, стекающих по ее горлу. Обхватив его яйца одной рукой, она погладила его член двумя пальцами другой руки, следуя по влажному следу, который оставляли ее губы.

Ее губная помада размазалась по его члену, а ее слюна стекала по его стволу и теперь уже скользким яйцам. Эмма втерла в них его слюну и застонала, когда они напряглись в ее руке. Она нежно сжала их, удерживая, пока дрочила и сосала его член.

Эрик стонал над ней и выпускал свой член, брызгая слюной и спермой, пока она дышала. - Так ты себе это представлял? Только я буду сосать у тебя? Разве ты не хочешь трахнуть в лицо свою распутную мать? Засунуть свой член в ее стервозный ротик и заткнуть ее?

Она сказала это ему вчера утром, - боже мой, неужели это было вчера? - в порыве ярости, но теперь от этих слов ее бедра задвигались, а клитор заныл, как будто она только что кончила. Она задумалась, не вырвались ли у нее эти слова вчера потому, что она так сильно хотела их произнести?

Что ж, сейчас она произнесла их в нужном контексте, и без колебаний руки Эрика вцепились в ее волосы. Он, приподняв бедра, опустил ее лицо вниз. Эмма взвизгнула, когда его член вошел глубоко в ее рот и горло.

Она на мгновение подавилась, а затем приподняла голову, чтобы он мог скользнуть еще глубже к ее горлу. Эрик сильно и быстро двигал бедрами, одновременно дергая ее голову вверх и вниз. Глаза Эммы наполнились слезами от того, как он трахал ее рот, но ее киска увлажнилась не меньше от того, с каким энтузиазмом сын трахал ее.

Эмма убрала от него руки и, спрятав их за спину, захныкала, обхватив его член. Она широко раскрыла глаза и покачала головой, всхлипывая все громче и делая вид, что не хочет этого.

— Мне это нравится, - выдохнул он. - Продолжай издавать эти тихие звуки. - Сказал он ей и удивил ее, поднявшись на ноги.

Теперь она стояла на коленях перед своим обнаженным сыном, который положил руки ей на затылок, удерживая ее неподвижно, пока он жестоко трахал ее в рот. С Эммой никогда раньше так не поступали, но ей это понравилось, особенно дикий взгляд Эрика, когда он завладел ртом своей матери.

— Посмотри на себя, мам! Ты сосешь лучше, чем женщины в тех фильмах, не так ли?

Эмма сумела кивнуть, а затем, положив руки ему на бедра, отодвинулась назад. Эрик немедленно отпустил ее волосы, и она выпустила его член изо рта. Она быстро двигала его большим членом, переводя дыхание, и, глядя на него снизу вверх, улыбалась своими липкими губами.

— Держу пари, ты не смог бы так трахнуть Эшли в рот. Держу пари, она бы разозлилась. Но не я, малыш. Ты можешь относиться к своей матери как к своей маленькой порнозвезде, потому что я хочу быть такой для тебя.

Прежде чем он успел ответить, она снова взяла его в рот и принялась сосать, как будто пробовалась на роль в порно. На этот раз Эрик просто положил руки ей на голову, а она быстро провела ими по его члену.

Она крепко прижалась губами к его стволу, а языком водила по его твердой плоти. Она снова обхватила его яйца, и на этот раз он ахнул и задвигал бедрами. Эмма обвила руками его талию и сжала его задницу.

— О, черт, о... о, черт, мам! - Ноги Эрика дрожали, а пальцы запутались в ее волосах. Он непрерывно стонал, а его бедра снова вгоняли его член ей в рот. Эмма сосала все сильнее и быстрее, и его стоны стали громче, а все его тело дрожало, когда он изо всех сил старался сдерживаться.

Эмма крепко схватила его за задницу и притянула к себе, погружая его член так глубоко, что его яйца упирались ей в подбородок. Эрик вскрикнул, и она издала громкий булькающий звук, когда он извергся ей в рот.

Эмма покачала головой взад-вперед, поглаживая его член, не выпуская его дергающийся член изо рта.

— Боже мой, вот дерьмо! - задохнулся Эрик. Его бедра задергались, когда мать жадно присосалась к нему. Она сосала так сильно, что у нее впали щеки, и, просунув руку ему между ног, массировала его яйца, добиваясь каждой капли горячей липкой жидкости, которую он вливал ей в горло.

— Прекрати. - умолял он. - Пожалуйста, прекрати.

Эмма подмигнула, а затем еще раз усердно пососала, набрав еще пару капель, прежде чем выпустить его, причмокнув губами. Она подняла на него глаза и, широко раскрыв рот, показала ему лужицу спермы на языке. Она закрыла рот, сглотнула, а затем показала ему свой теперь пустой рот.

— До последней капли, детка. Как и положено хорошей матери.

— Как и положено великой матери. – улыбнулся он, глядя на нее сверху вниз.

— Затем, увидев, как это... - Она сжала его все еще подергивающийся член. - Все еще тяжело…почему бы тебе не быть хорошим сыном и не вернуться к тому, чтобы трахать меня?

Эмма поднялась на ноги и со смехом бросилась на кровать. Она перевернулась на спину и, подняв ноги, приподняла бедра и стянула стринги. Она застонала, когда материал оторвался от ее липкой киски, а затем улыбнулась, увидев выражение лица Эрика, когда она подставила ему свою киску.

Его взгляд был прикован к ее бедрам, и когда она игриво сбросила с себя стринги, он просто позволил им упасть на пол, ударившись о его грудь. Эмме нравилось, как он смотрел на нее. Он выглядел так, словно не просто желал ее…он выглядел изголодавшимся по ней.

Эмма приподняла ноги, а затем медленно опустила их и поманила его пальцем. - Заходи, малыш. Вода просто великолепна.

— Хорошо, - лукаво улыбнулся он. - Потому что я чертовски хочу пить.

Эрик забрался на кровать, и Эмма облизнула губы при виде его все еще твердого, истекающего спермой члена. Член, который должен был вернуться туда, где она нуждалась в нем больше всего, - в ее жаждущую киску. Вместо этого он скользнул по ее животу вниз, между ее бедер, раздвинул губки и погрузил свой язык внутрь ее.

— Блядь! - взвизгнула Эмма, когда он обвел языком ее влажную киску, а затем скользнул вверх по ее губкам и обвел клитор. - Хм, полагаю, ты хотел пить.

— Я думал об этом с той ночи, когда дрочил на тебя. - Он посмотрел ей в глаза, оставляя мягкие дразнящие поцелуи на ее дрожащих бедрах. - Чем больше я смотрел на твою киску, тем больше мне хотелось ее полизать.

— Тогда чего же ты ждешь? - Она подняла ноги и положила ступни на его широкие плечи. - Давай, Эрик, поцелуй свою маму. – хихикнула она. - С большим количеством языка.

Эмма вскрикнула, когда Эрик с готовностью подчинился, снова просунув свой язык внутрь. Он напряг язык и задвигал головой взад-вперед, и Эмма застонала не только от того, насколько это было приятно, но и от того, что ее сын, ее малыш, трахал ее языком.

Эрик широко раздвинул ее губки и, потратив несколько секунд на то, чтобы подразнить ее, облизывая влажные складочки ее киски, с силой втянул ее клитор в свой рот. Эмма вскрикнула от восторга и, обхватив свои упругие соски пальцами с изумрудными кончиками, покрутила их, когда ее сын зарылся лицом в ее киску с таким наслаждением, какого, по ее мнению, не испытывал даже его отец.

Эрик не ласкал ее киску - он атаковал. Она вскрикнула, когда он смело засунул в нее два пальца и несколько раз подряд пососал ее клитор так сильно, что его губы причмокнули. Эмма уперлась ногами в его плечи и покачивала бедрами, пытаясь удержать свой клитор в контакте с его языком, который теперь подрагивал.

Эрик выглядел почти так же хорошо, как и его язык на ощупь. Его взгляд был прикован к сиськам матери, когда она дразнила и играла со своими сосками, а ее ноги с ярко накрашенными пальчиками сексуально смотрелись на его мускулистых плечах.

Его свободная рука покоилась на ее бедре, и она чувствовала, как он дрожит от возбуждения, лежа на кровати и облизывая киску своей матери, которая была так рада этому. Ее взгляд скользнул по его плечам, окидывая взглядом его подтянутую спину и упругую задницу.

Она подумала о фильме "Детеныш кугуара", который смотрела. Эмма завидовала этим актрисам, которым платили за секс с молодыми мужчинами с крепкими телами и еще более твердыми членами. Теперь она была здесь не просто с детенышем, а со своим детенышем, который вертелся у нее между ног, стараясь доставить ей удовольствие.

Эмма подумала о его члене. Он оставался твердым даже после того, как она высосала его яйца ртом. Она знала, что он молод и хочет ее, но задавалась вопросом, не мог ли кулон быть как-то связан с этим. Она никогда так не сосала член, как несколько минут назад, даже Стивену. Но она встала на колени и заставила своего сына трахнуть ее в рот, как шлюху, и наслаждалась каждой секундой этого.

Лежа и постанывая, пока Эрик своим удивительно умелым языком играл на клиторе матери, словно на тонко настроенном инструменте, Эмма вспомнила, как Робин рассказывала о том, каким невероятным был секс между ней и Клиффом. Запретный аспект этого, разжигающий их и без того сдерживаемую похоть, вероятно, был частью этого, но могло ли это быть так хорошо только потому, что так было задумано?

Были ли правдой все эти слащавые реплики в тех фильмах о том, что никто не может любить мать так, как ее сын, и ни один мужчина никогда не захочет доставить женщине такое удовольствие, как ее сын? Одно можно было сказать наверняка - Эмма лежала там, раздвинув ноги, как распутная шлюха, и стонала, как порнозвезда, пока ее сын лизал и посасывал ее клитор, как будто это было лучшее, что он когда-либо пробовал.

Эмма издала пронзительный стон и выгнула спину, когда ее тело напряглось, а бедра задрожали. Эрик то лизал, то посасывал ее клитор, а когда он ввел третий палец в ее трепещущее влагалище, она откинула голову на подушки и громко застонала.

Она прижалась бедрами к его лицу, сильнее прижимая свой клитор к его языку и сжимая соски до такой степени, что это стало почти болезненным, она ахнула. - Вот так, малыш. Просто продолжай лизать этот клитор! Заставь свою маму кончить для тебя, Эрик! Покажи мне, как ты обращаешься со своей лучшей девушкой!

Эрик открыл глаза и, встретившись с ней взглядом, подмигнул и, не колеблясь, погрузил палец в ее попку. Эмма запрокинула голову и кончила, как животное: запрокинув голову, открыв рот и завывая, как банши.

Она уперлась пальцами ног в плечи Эрика и надавила достаточно сильно, чтобы оторвать свою задницу от кровати и двинуть бедрами ему в лицо. Обе ее дырочки забились в конвульсиях под его пальцами. Несмотря на то, что она брыкалась и извивалась, Эрик продолжал сосать ее клитор и двигать пальцами, заставляя ее оргазм перерастать во все более сильные волны удовольствия.

Эмма издала несколько протяжных громких воплей, которые были достаточно громкими, чтобы пристыдить порнозвезду. Но в отличие от тех женщин, которым платили за то, чтобы они притворялись, Эмма была в экстазе, которого никогда раньше не испытывала. Она ахнула, когда ее тело напряглось, а затем вскрикнула от удивления и удовольствия, когда из ее киски вырвался поток теплой жидкости.

Эрик отпрянул, когда она забрызгала его лицо своими липкими выделениями, но продолжал погружать в нее пальцы. Эмма почувствовала, как жидкость стекает по ее бедрам, и теперь слышала, как его пальцы погружаются в ее влажную киску.

— О, боже мой! – задохнулась она, когда ее охватил последний всплеск мощного оргазма. - Я никогда не делала этого раньше!

— И я никогда не получал этого раньше. - Эрик опустился на колени, схватил ее за лодыжки и, широко раздвинув ей ноги, вонзил в нее свой твердый член.

— Да, да, да! - взвыла Эмма, когда Эрик принялся ласкать ее мокрое влагалище.

Он сместил хватку, обхватив ее ступни, и развел их так широко, как только мог, одновременно входя в нее с такой силой, что его яйца ударялись о ее задницу. Эмма вскрикивала при каждом сильном толчке, но не сводила глаз с Эрика.

Он вспотел, и от влаги мышцы на его груди и руках выступили еще сильнее. Его глаза блестели, и он смотрел вниз, между ее ног, наблюдая, как его блестящий член опустошает киску его матери.

Эмма засунула руку себе между ног и, потирая пальцами клитор, уставилась на него.

— Вот так, Эрик! Трахни меня! Трахни свою мать! Трахни меня так, как ты хотел той ночью! Трахни меня так, как эта маленькая девочка Эшли никогда тебе не позволяла! Трахни меня, как чертову шлюху, которой я должна быть для тебя!

Она массировала свой клитор быстрыми круговыми движениями, сжимая сосок. Эрик свел ее ноги вместе и, закинув лодыжки ей на плечо, наклонился вперед. Ее ноги откинулись назад, а задница оторвалась от кровати, заставляя его еще глубже войти в нее.

Каждый раз, когда он погружался в нее, она чувствовала, как все больше теплого сока стекает по ее бедрам, и видела, как блестят от него бедра и яйца Эрика. Эмма подняла ноги так, чтобы они оказались по обе стороны от головы Эрика, и, скрестив лодыжки у него за головой, притянула его к себе.

Эрик положил руку рядом с ней, и это движение заставило ее согнуться еще сильнее, пока колени не оказались над ее грудью. Эмма сильно ущипнула себя за клитор и снова издала вопль чистого удовольствия, когда ее пронзил очередной оргазм.

На этот раз он был внутри нее, и они оба ахнули, когда ее бьющееся в конвульсиях влагалище несколько раз сжалось вокруг его торчащего члена. Эрик застонал, но продолжал долбить ее, как будто она была какой-то шлюхой, которую он подцепил в баре.

Все еще визжа от оргазма, Эмма обхватила колени руками, еще больше раздвигая ноги и бесстыдно открывая свою киску шире для потрясающего члена своего сына.

— Господи, мама! - Глаза Эрика расширились, когда она приняла классическую позу порнозвезды, раздвинув ноги для него. Он начал трахать ее еще сильнее. Теперь его взгляд был прикован к ее маленьким сиськам, которые дико подпрыгивали от ударов его члена.

— Сильнее! – кричала она, несмотря на то, что он трахал ее с такой силой, что кровать раскачивалась, а изголовье врезалось в стену. Где-то в глубине души она знала, что завтра ей будет чертовски больно, и не только от того, что она согнута, как крендель, но и от того, что ее киска запомнит этот трах.

Но это была бы приятная боль, и, глядя ему в глаза, она прошептала: - Это так сильно, как ты можешь трахнуть свою мать? Ты действительно хочешь подарить мне это таким образом?

С озорной улыбкой Эрик отодвинулся, и когда она разжала ноги, он схватил ее за стройные бедра и, дернув своими мощными плечами, без особых усилий перевернул ее на живот. Он снова схватил ее за бедра и поставил на колени.

Он вошел в нее сзади с такой силой, что ее глаза выпучились, и она завизжала, как заколотый поросенок. Эрик схватил ее за ягодицы, сильно сжимая их и раздвигая, чтобы видеть, как его член погружается в нее сзади.

— Да, вот как ты берешь женщину! - Она оглянулась на него через плечо. - Вот как ты делаешь ее своей. А теперь давай, предъявляй права на киску своей матери!

Эмма опустила голову на подушку и приподняла попку повыше. Эрик замер, погрузив свой член в ее все еще подергивающуюся киску. Она услышала, как он перевел дыхание, а затем вскрикнула, когда он вошел в нее с такой силой, что ей пришлось опереться руками о спинку кровати, чтобы не упасть вперед.

Она схватилась за перекладины изголовья кровати и сжала их с такой силой, что у нее побелели костяшки пальцев, когда Эрик сзади трахал ее до такой степени, что это начинало причинять боль. У нее не было секса два года, а ее сын был не просто большим, но и таким твердым, что она снова задумалась, не усиливает ли камень его похоть.

— Откажись от виагры, инцест - это новое лекарство. - Эта мысль принадлежала ей, а не голосу, и она хотела рассмеяться, но смех перешел в пронзительный визг, когда Эрик шлепнул ее по заднице. Он шлепнул еще раз, сильнее, и Эмма почувствовала, как по ней прокатилась новая волна жара, как от звука, так и от боли от его пощечины.

— Ты шлепаешь мамочку? - Крикнула она, уткнувшись лицом в подушку. - Ты отплачиваешь мне за все те случаи, когда я была с тобой груба? Ты наказываешь свою распутную мать?

— Я даю ей то, что ей нужно. - Эрик сильно и быстро шлепнул ее по попке с обеих сторон.

Он продолжал трахать ее, шлепая, и Эмма застонала и снова задвигала бедрами навстречу ему. Она была в состоянии сенсорной перегрузки. Жар кулона между ее грудей, обжигающие шлепки по заднице и, самое главное, этот безжалостный член, наполняющий ее влагалище.

Эрик перестал шлепать ее, но протянул руку и, схватив ее за волосы, потянул за них, удерживая одну руку на ее пояснице. Эмма несколько раз вскрикнула, когда он продолжал долбить ее. Как он до сих пор не кончил?

Эмма так сильно сжала спинку кровати, что у нее хрустнули костяшки пальцев, и Эрик, казалось, впервые заметил это. - Это так чертовски сексуально.

— Рада, что ты... Эй! - Эрик удивил ее, выскользнув из нее и схватив за лодыжки.

Он дернул ее назад, и она вскрикнула, когда оказалась распростертой на животе. Эрик скользнул по ней и, схватив за запястья, прижал ее руки к кровати. Прижав их друг к другу, он удерживал ее, одновременно погружая свой член прямо в нее.

— Блядь! - вскрикнула Эмма, когда он вошел в нее с такой силой, что она подпрыгнула на кровати.

После нескольких резких толчков Эрик рассчитал свои толчки так, чтобы, когда она поднималась с матраса, он снова входил в нее. Глаза Эммы выпучились, когда он яростно трахал ее, держа на животе.

Его большие руки, обхватившие ее запястья, возбуждали ее, как и его рост с явной физической силой. Эмма задумалась, фантазировал ли он о том, чтобы быть с ней таким грубым, или она сама подтолкнула его к этому? В любом случае, все, что она знала, было так же плохо, как и то, что ей нравилось то, как ее сын относился к ней.

Эрик отпустил ее руки, и она застонала, когда он положил их ей на лопатки. Он снова принялся толкать ее вверх и вниз по кровати, заставляя ее откидываться назад под его яростными толчками. Эмма визжала. Она попыталась подначить его и спросить, нравится ли ему так обращаться со своей матерью, но он трахал ее так сильно, что из ее горла вырывались только хныкающие звуки.

— О, черт! - застонал Эрик у нее над головой, и его толчки стали еще более неистовыми. Он положил руки ей на плечи, сжимая их, трахая ее все быстрее и сильнее, задыхаясь каждый раз, когда погружался в нее.

— Кончай! - Закричала она. - Кончи для меня, Эрик! Войди в меня! Наполни распутную пизду своей матери так же, как ты наполнил мой рот! Давай, малыш! Доставь мамочке удовольствие! Я...О-о-о!

Эрик вскрикнул, а Эмма замурлыкала, когда его член дернулся внутри нее и теплая влажная струя спермы брызнула глубоко внутрь нее. Эрик захныкал над ней, а она пошевелила бедрами и сжала свою киску вокруг его извергающегося члена.

Эрик застонал, и его толчки замедлились, но каждый из них заканчивался очередным восхитительно греховным выплеском спермы, когда он разрисовывал стенки киски своей матери. Когда он перестал двигаться, Эмма несколько раз обхватила его, заставив его издать еще один восхитительный стон, когда ненасытное влагалище его матери выдоило еще несколько капель из его опустошенного члена.

— О, боже мой. - Эрик опустил свой вес и лег на нее сверху.

— Полегче, малыш, - прошептала она. - Просто лежи и переводи дыхание. - Она вздохнула. - Я спиной чувствую биение твоего сердца.

— Мам, это было потрясающе. - Он поцеловал ее в щеку, а затем скатился с нее и лег на спину. – Ух ты.

— Лучше, чем в кино? - Эмма перевернулась на спину рядом с ним.

— Лучше, чем что-либо еще. - Он глубоко вздохнул. - Ух ты…как люди могут говорить, что это неправильно. Это невероятно.

— Может быть, это не для всех. - Она пожала плечами, и ей понравилось, как его взгляд проследил за тем, как подпрыгнула ее грудь, когда она это сделала.

— Пока это для нас. - Он перевернулся на бок и нежно поцеловал ее. - Я знаю, это звучит странно после того, что мы только что сделали, но я люблю тебя, мама.

— Я тоже тебя люблю, малыш. - Она улыбнулась ему. - И лучшая часть любви в том, что ты можешь быть таким противным с кем-то и знать, что это нормально. Похоть не обязательно должна утихать, когда есть любовь. Если тебе повезет, то страсти станет еще больше.

— Я надеюсь, что мне повезет.

— Я чувствую, что мне сейчас очень повезло. - Сказала ему Эмма. - Боже, мне это было так нужно.

— Мне тоже. Я... - Эрик зевнул.

— Боже, спасибо. - Эмма рассмеялась, хотя тоже чувствовала себя чертовски расслабленной.

— Извини, просто я вдруг очень устал.

— Отличный секс поможет. - Она усмехнулась. - По крайней мере, если я правильно помню, так оно и есть. Прошло какое-то время.

— Что ж, если мне есть что сказать, то у тебя никогда больше не будет шанса забыть об этом. - Он снова зевнул, и его глаза на мгновение закрылись, прежде чем он заставил себя открыть их. - Черт, я устал.

— Тогда закрой глазки и вздремни. - Эмма наклонилась и обхватила его полутвердый член. - Поверь мне, малыш. Тебе понадобится отдых. Ты же знаешь, что твоя мама делает все, что в ее силах. - Она подмигнула. - Даже ее сына.

Она нахмурилась, когда увидела, что его глаза закрыты, а дыхание медленное и ровное. Она почувствовала, как ее веки отяжелели. Ей потребовалось усилие, чтобы повернуть голову, но ей удалось поцеловать Эрика в щеку. - Люблю тебя, Эрик, - прошептала она и провалилась в сладкое забытье сна.

Глава 15

Эмма открыла глаза и была потрясена, увидев, что она уже не в постели, а сидит за кухонным столом.

— На самом деле, ты все еще в постели. - Тихий голос раздался у нее за спиной. - Ты спишь.

Эмма резко повернулась на стуле и увидела Робин, которая макала пакетик чая в кружку. На Робин был короткий черный халат, а ее длинные рыжие волосы были распущены и взъерошены, как будто она только что встала с постели.

— Я думаю, я тоже еще в постели. - Она пожала плечами. - Или я заснула на диване, пока Клифф смотрел бейсбол.

— Значит, у нас общий сон? - Спросила Эмма, когда Робин подошла и села напротив нее.

— У нас были и другие общие переживания. Мы разделили силу камня, и теперь любовь, которую многие считают запретной. Почему не сон?

— Ты знаешь? Откуда ты знаешь? - Встревоженно спросила Эмма.

— Потому что я говорила тебе, что это неизбежно. - Робин ухмыльнулась. – Плюс еще, девочка? Ты та еще крикунья. В следующий раз закрывай окна. - Она помолчала, а потом рассмеялась. - А еще лучше, оставь их открытыми. Ты здорово нас разволновала.

— О. - Эмма закрыла лицо руками. - Как неловко.

— Все в порядке, милая. Я так рада, что тебе довелось испытать величайшую радость, которую мать может разделить со своим сыном.

— Хорошо. - кивнула Эмма. - И что теперь?

— Ну, на твоем месте я бы проснулась и искала большего.

— Серьезно, Робин. Что теперь? Все эти плохие вещи произошли с другими матерями и сыновьями. Что же будет с нами?

— Ну, вот в чем дело. - Робин сделала небольшой глоток чая. - Эрик никогда не вспоминал о других встречах с тобой, потому что камень заставил его забыть. Но как только действие завершено, камень позволяет этому воспоминанию остаться.

— Значит, он вспомнит, и от этого будет зависеть, как все сложится для нас?

— Не только для него. Ты все еще носишь кулон. Это поможет тебе не забывать о том, что ты сделала. Вот тут-то и возникает сложность. Если ты не снимешь кулон, то он будет подпитывать твое желание, как и раньше. Для Эрика это сработает, но, как и раньше, только если он будет находиться в контакте с ним.

— Ну и что? Мы продолжим жить под его влиянием?

— Только если ты сама этого хочешь. Но вопрос в том, хотела бы ты на самом деле иметь своего сына, если бы на него постоянно оказывали влияние? В таком случае это все равно, что напоить кого-нибудь, чтобы заняться с ним сексом.

— Но я все равно не могу его снять. - Заметила Эмма.

— О, сейчас ты можешь, - объяснила Робин. - Он сблизил вас двоих, по крайней мере, в сексуальном плане. Вожделение было удовлетворено. Вожделением можно манипулировать, потому что по своей природе мы жаждем секса.

Робин откинулась на спинку стула и прикоснулась к бриллиантовой подвеске у себя на шее. - Следующий этап - это любовь. Теперь этим нельзя манипулировать. Поэтому кулон придется снять, потому что в какой-то момент тебе захочется посмотреть, что ты будешь чувствовать без него и как отреагирует Эрик.

— В прошлом плохо реагировали не только сыновья, но и некоторые матери.

— Значит, если я сниму его, то почувствую отвращение к себе? - нахмурилась Эмма.

— Возможно, но я так не думаю. Как я уже говорила, у тебя нет мужа, из-за которого ты могла бы чувствовать себя виноватой. У тебя будет меньше проблем. Кто знает, если бы Натан не поймал их, то возможно, Мэри и ее сын остались бы вместе.

— Значит, я должна снять его, и когда я это сделаю, то могу пожалеть о том, что сделала, и мой сын тоже пожалеет.

— Возможно. - вздохнула Робин. - Ты можешь чувствовать вину из-за того, что подумал бы твой покойный муж. Или из-за того, что ты использовала своего сына в своих интересах. Или? Ты можешь смотреть на Эрика и не испытывать к нему ничего, кроме любви и желания, и понимать, что ты можешь быть счастлива вместе с ним.

— И он тоже может пойти в любую сторону?

— Да. - Робин накрыла ее руку своей. - Я правда думаю, что с тобой все будет в порядке. Знаешь, кроме меня, единственным человеком, с которым я поделилась этим сном, была Кэти, и она очень счастлива. Я думаю, у тебя с Эриком все будет хорошо.

— Так что же мне делать? Может, мне немного подождать?

— Выбор за тобой, но теперь, когда мы об этом поговорили, ты понимаешь, что, если будешь держать Эрика во власти кулона, ты будешь использовать его и, возможно, жить во лжи. Ты кажешься мне женщиной, которая этого не хотела бы. Мой совет - немедленно сними кулон.

— И что потом?

— Сначала посмотрим, как ты себя чувствуешь. Ты сразу все поймешь, Эмма. Я сделала это. Я сразу поняла, что мое сердце теперь принадлежит моему сыну. Как только ты почувствуешь это, то можешь сказать ему об этом или посмотреть, как он отреагирует. Но вижу, что процесс еще не завершен.

— Что не завершено?

— Миссия камней и твое с Эриком настоящее совершенство. Вы испытали вожделение. Но оно становится явным только тогда, когда проявляется любовь. - Робин мягко улыбнулся ей. - Знаешь, в любых хороших отношениях дикий секс - это фантастика, но иногда женщине нужно, чтобы с ней занимались любовью, а мужчине нужно нежно любить свою жену.

— Значит, мы были грубыми, а теперь нам нужно быть милыми?

— Не нуждаться, а хотеть быть такой. Ты была по уши влюблена в своего мужа. Ты жаждешь этого снова. Эрик был влюблен настолько, насколько это возможно для мальчика его возраста, и он тоже хочет этого снова. Но эта любовь будет особенной, любовь сына к своей матери, смешанная с любовью к женщине.

Робин подняла руку и сказала - О боже, - так как это казалось очевидным. - Похоже, ты просыпаешься.

— Я волнуюсь, Робин! Что, если...

— Просто доверься своему сердцу, Эмма, и сердцу своего сына. У вас все будет хорошо.

Эмма открыла глаза и обнаружила, что снова лежит в постели Эрика, уставившись в потолок. Обернувшись, она увидела, что Эрик перевернулся на бок, отвернувшись от нее. Она осторожно положила руку на его обнаженную спину и почувствовала его медленное глубокое дыхание.

В какой-то момент кто-то из них, должно быть, натянул простыню, потому что в тот момент она была им укрыта по пояс. Приподняв ее, Эмма осторожно соскользнула с кровати и опустила ноги, чтобы сесть. Она посмотрела на себя в зеркало напротив.

Сидя на кровати топлесс, с растрепанными волосами, размазанной губной помадой и тенями для век, стекающими по лицу из-за слезящихся глаз, она позволяла сыну душить ее своим членом. Она выглядела так, как будто ее только что трахнули.

Но мужчина, лежащий позади нее, возбужденный тем же горячим сексом, из-за которого она выглядела как студентка после бурной ночи, был ее сыном. Это было неправильно. Все в ней говорило ей, что это неправильно, но это казалось таким правильным, и даже сейчас вновь проснувшаяся в ней похотливая женщина считала, что из них получилась очень привлекательная пара.

Но насколько влиял кулон? Да, однажды у нее была такая фантазия, но была ли она на самом деле настолько сильной, что она подавила ее. Были ли чувства Эрика чем-то большим, чем просто тот момент слабости, когда он увидел свою потерявшую сознание мать женщиной, а не мамой?

Насколько сегодняшняя страсть была настоящей? Что, если это плохо на них повлияло? Эрик, без сомнения, в конечном итоге вернулся бы к Эшли, даже если бы пытался забыть о том, что он сделал со своей матерью. В конечном итоге он ушел бы с ней, чтобы быть подальше от Эммы.

Что, если бы она почувствовала вину? Почувствовала, что только что использовала своего сына для секса и перешла немыслимую черту.

- Есть только один способ узнать, Эмма.

Эмма кивнула в ответ на эти слова и, заведя руку за голову, нащупала застежку. Она легко открылась. С колотящимся сердцем она сняла кулон и положила его на прикроватную тумбочку. Как только это произошло, она заметила, что зеленый цвет поблек, и теперь смотрела на бриллиант, такой же, как у Робин на шее.

Эмма встала с кровати и, подняв с пола свой зеленый халат, накинула его на себя. Если Эрик проснется смущенный или, что еще хуже, полный раскаяния, она не хотела, чтобы он видел ее обнаженной. Эмма посмотрела на него сверху вниз. Часть ее хотела разбудить его, и покончить с этим, но что бы он сказал?

Она обошла кровать с другой стороны и посмотрела на него сверху вниз. Эрик выглядел таким умиротворенным, лежа рядом. Эмма сморгнула слезы, когда ее переполняли внезапные эмоции, когда она смотрела, как он спит.

Эрик был удивительным молодым человеком. У него было все, о чем только может мечтать женщина, но могла ли она, как его мать, просить об этом? Могла ли она попросить своего сына провести всю жизнь с ней в качестве любовника? Вопрос в том, должна ли она была просить? Может быть, он проснется и почувствует то же самое, глядя на нее.

Эмма отвернулась и, подойдя к окну, посмотрела на задний двор и на полную луну. Стояла прекрасная ясная ночь с легким дуновением освежающего ветерка. Было так приятно ничего не слышать. Эта земля была идеальной, как и этот дом. Но только если...

— Мама?

Эмма закрыла глаза, когда Эрик произнес это у нее за спиной: - Вот и все. - Робин сказала это во сне, который Эрик запомнил. Не говоря уже о том, что ее нижнее белье валялось на полу, а в комнате стоял сильный аромат хорошего секса.

— Ты в порядке? - На этот раз он заговорил прямо у нее за спиной, и у нее перехватило дыхание, когда он положил руки ей на плечи.

— Просто смотрю на луну, - тихо сказала она. - Это прекрасно.

— Да, - Эрик положил подбородок ей на плечо. - Как и ты. - Он повернул ее голову и поцеловал в щеку. - Самая красивая женщина, которую я знаю.

— Спасибо, милый. - Она приложила руку к его щеке, но по-прежнему смотрела в окно. - Это очень мило.

— Ну, раньше я не был таким милым.

Эмма почувствовала, как у нее перехватило горло.

— Прости, мам. Я не должен был этого делать.

— Ты... ты сожалеешь? - Прошептала она.

— Прости, что я так с тобой обошелся. Я был груб, обзывал тебя всякими гадостями и вообще вел себя довольно грубо.

— Это...

— Это было неправильно. - Прошептал он ей на ухо. - Сын никогда не должен видеть свою мать в таком состоянии.

Эмма опустила голову и сдержала слезы.

— Мне тоже жаль. Я обманула тебя. Это была моя вина, Эрик. Пожалуйста, не расстраивайся. Я...

— Вот что я думаю, - руки Эрика соскользнули с ее плеч и обвились вокруг талии. - Я должен загладить свою вину перед тобой.

Он зарылся лицом в ее волосы и нежно поцеловал в шею. - Могу я загладить свою вину перед тобой?

— Что ты задумал?

— Просто хочу быть с тобой таким же добрым, какой ты всегда была со мной.

Эрик взял ее за руки и заставил повернуться к нему лицом. Когда она повернулась, он взял ее лицо в ладони и нежно поцеловал. - Как насчет того, чтобы вернуться в постель?

— Ты действительно этого хочешь? - Спросила она с дрожью в голосе.

— А почему бы и нет? - улыбнулся ей Эрик. - Мам, ты всегда говоришь, что я потрясающий. Я так не думаю, но если это так, то только благодаря тебе, а ты потрясающая.

— Эрик, это так мило.

— Я всегда закатываю глаза, когда слышу это. - Он улыбнулся застенчивой улыбкой, которую она так любила. - Но знаешь что? Я думаю, что это нормально - быть милым с моей мамой.

Эрик застал ее врасплох, наклонившись и обхватив рукой ее колени, оторвал ее от пола. Эмма рассмеялась, когда он легко подхватил ее на руки и, повернувшись, понес к кровати.

Она обняла его за шею и притянула к себе для поцелуя. В отличие от их предыдущих грубых, наполненных страстью поцелуев, этот был мягким, медленным и чувственным. Их губы нежно соприкасались, даже когда Эрик уложил ее на кровать.

Его губы оторвались от ее губ, и она замурлыкала, когда он поцеловал ее в шею, одновременно развязывая и распахивая халат. Он спустился губами к ее груди, и она застонала, когда он нежно поцеловал и облизал каждый сосок, прежде чем забраться на кровать между ее ног.

Он был возбужден, и она потянулась к его члену, но он поймал ее за запястье и обнял за шею. Он снова поцеловал ее и, повалив обратно на кровать, лег на нее сверху. Эмма ахнула, когда он медленно вошел в ее все еще влажную киску, а его губы, лаская ее шею, двигались в медленном нежном ритме.

Эмма застонала ему в ухо и обхватила ногами его бедра, втягивая его глубже в мягкое, влажное и уже не запретное тепло его матери. Эрик вздохнул ей в шею, когда она обняла его за плечи и легко провела ладонями по его спине.

Губы Эрика нашли ее губы, и они обменялись еще одним долгим нежным поцелуем, пока Эмма ловила его ритм и подстраивалась под него, двигая бедрами в такт с ним. В отличие от их бурной, наполненной похотью игры, Эрик двигался мягко и медленно, доставляя ей удовольствие долгими глубокими толчками, которые казались восхитительными.

Еще более удивительным было то, как хорошо ему было в ее объятиях. Проводя языком по его губам, Эмма подумала, что это ее сын, но уже не маленький мальчик. Эрик был мужчиной. Мужчиной, который знал, как любить женщину, и каким бы невероятным это ни казалось, он решил показать свою любовь матери.

Эмма почувствовала, как у нее перехватило горло, а глаза наполнились слезами. Но это были хорошие слезы. Слезы женщины, переполненной любовью и благодарностью к мужчине, который был так нежен и любвеобилен к ней.

Ну и что с того, что это был ее сын? Кто бы мог знать об этом наверняка? Это был не просто новый старт для матери или сына. Этот дом стал новым началом для двух людей с разбитыми сердцами, которые собрались вместе, чтобы любить и исцелять друг друга.

Эрик тихо застонал ей в ухо, и его темп ускорился. Его тело напряглось, и, крепко прижавшись к нему, она прошептала на ухо: - Позволь мне получить это, милый. Позволь мне почувствовать это внутри себя.

Эрик издал один из тех очаровательных всхлипов, которые она слышала раньше, а затем вздохнул, когда позволил себе расслабиться.

— О, милый. - промурлыкала Эмма ему на ухо, пока он продолжал медленно двигаться в ней, кончая. - Так хорошо, малыш. Это так приятно.

— Я люблю тебя, мамочка, - выдохнул он ей в ухо, продолжая наполнять ее. - Я так сильно тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, Эрик. - Она нежно поцеловала его, пока он оставался внутри нее. Его возбужденный член уже начал размягчаться в ее восхитительно полной киске. - Во всех отношениях.

— Как ты думаешь, что бы подумал папа? - Спросил он ей на ухо. - Это то, что заставило меня чувствовать себя хуже всего из-за того, что я сделал той ночью.

Он попытался перевернуться, но Эмма, продолжая обнимать его руками и ногами, ответила: - Он хотел, чтобы я двигалась дальше и была счастлива. Он хотел, чтобы я встретила парня, который относился бы ко мне так же хорошо, как и он. Думаю, я нашла его.

— Я всегда буду добр к тебе, мама. - Он поцеловал ее. - И прости, что был груб с тобой раньше. Мы будем вести себя так гораздо чаще.

— Давай не будем сходить с ума, милый. - рассмеялась Эмма ему в ухо. - Это было невероятно, но твоя мама не совсем ванильная. Когда-то я буду твоей любовью, а когда-то - развратной девчонкой. Звучит хорошо?

— Звучит как строчка из "Мужчины в доме". - рассмеялся Эрик. - Но звучит здорово.

Эрик вышел из нее, и на этот раз она отпустила его. Он лежал на спине, и, перевернувшись на бок, Эмма обняла его за талию и уткнулась лицом ему в плечо. - Это тоже приятно.

— Так и есть. - Эрик повернул голову, чтобы посмотреть в окно. - Знаешь что, мам?

— Что, малыш?

— Я думаю, мы действительно будем здесь счастливы.

— Я тоже так думаю, Эрик. - Она поцеловала его в грудь и, прижавшись к нему, вздохнула. - Я тоже.

Эпилог

Эмма открыла глаза и на мгновение запаниковала. Она лежала на боку, а Эрика рядом с ней больше не было. Она села и, оглянувшись через плечо, почувствовала волну облегчения. Он лежал на спине и крепко спал.

Она снова опустила голову на подушку и лежала, прислушиваясь к его дыханию и наслаждаясь давно забытым чувством удовлетворения. Не просто удовлетворения, а счастья и любви. Она начала закрывать глаза, но остановилась, увидев, как что-то сверкнуло на прикроватной тумбочке.

Эмма подняла голову с подушки и увидела, что лунный свет из окна падает на прикроватную тумбочку и на кулон. Протянув руку, она накрыла его ладонью и с улыбкой прошептала: - Спасибо.

Когда она закрыла глаза, тихий голос ответил ей в голове.

- Нет, Эмма. Спасибо тебе.

Конец.