Андрей стоял в пустом школьном коридоре и смотрел в открытый дневник на свои оценки, которые его совсем не радовали. Последний день перед новогодними каникулами, все ребята уже разлетелись по домам, кто на каток, кто к родственникам, а он всё не мог оторвать глаз от этих жирных двоек по физике и математике. Ещё пара троек с минусом по другим предметам, но двойки — это был полный пиздец. Отец дома уже знал, что за оценки получил Андрей, и сказал чётко, что, если сын их не исправит и не сможет поступить, отмазывать от армии его не будет. В голове эхом слышались его слова: «Тебе восемнадцать, человек ты взрослый, сам будешь решать свои проблемы». Андрей знал — батя слово держит.

Парень не был дебилом, просто в первом полугодии совсем забил на учёбу — девчонки, тусовки с пацанами, компьютер до ночи. А теперь вот расплата. Мать, когда узнала, чуть в обморок не упала. Сказала: иди к Екатерине Сергеевне, проси помощи, я ей заплачу сколько нужно, лишь бы двойки закрыла. Андрей знал, что классная подрабатывает репетитором — пара ребят из параллельных классов хвастались, что она им вытянула оценки за деньги. Так что шанс был.

Екатерина Сергеевна вышла из кабинета последней, как всегда. Ей было двадцать пять, она пришла в школу сразу после института. Среднего роста, с густыми тёмными вьющимися волосами, на её круглом, но милом лице были очки в тонкой золотистой оправе. Полная, мягкая фигура, тяжёлая грудь, широкие бёдра. От неё всегда невероятно пахло: парфюм, тонкие нотки пота и чем-то женским, чем-то, от чего иногда перехватывало дыхание. Андрей вдыхал этот запах каждый раз, пока она наклонялась над его партой. Иногда была расстёгнута лишняя пуговица, и декольте открывалось так, что у него в штанах сразу становилось тесно.

— Екатерина Сергеевна… можно вас на пару слов?

Она остановилась, посмотрела на него. Разница в росте была небольшой: он худой, даже тощий, но достаточно высокий, примерно на полголовы, или чуть больше, выше её.

— Андрей? Ты что-то хотел? – посмотрела она на него снизу вверх.

Парень, помявшись, рассказал всё как есть и то, что мать готова заплатить за репетиторство сколько нужно, лишь бы полугодие закрыть без двоек по физике и математике. Екатерина Сергеевна вздохнула, поправила очки, посмотрела на него внимательно.

— Ладно, Андрей. Я понимаю ситуацию. Приходи ко мне на каникулах. Ведь знаешь, где я живу?

— Да.. да – чуть растерялся Андрей – Конечно.

— Отлично, тогда каждый день до десятого января, по два-три часа. Будем навёрстывать программу интенсивно. Насчёт оплаты… поговорим с твоей мамой, а теперь иди, у меня ещё дел полно.

Андрей кивнул, сердце заколотилось сильнее обычного. Дома у неё. Один на один. Каждый день. От этой мысли почему-то становилось тепло.

Очень скоро мать позвонила Екатерине Сергеевне, и они быстро договорились о цене — не дёшево, но мать сказала: это того стоит.

Первое занятие — тридцатое декабря, утро. За окном снег валил крупными хлопьями, весь город в белом, новогоднее настроение. Андрей пришёл ровно в десять с пакетом мандаринов в руках — мать заставила принести «в знак благодарности».

Екатерина Сергеевна открыла дверь в домашнем наряде: простая юбка, майка, а на плечи накинута тонкая белая рубашка. Волосы распущены, тёмные кудри свободно лежали на плечах, и запах… да… тот самый, но с новыми нотками, кажется, ваниль с чем-то цветочным. Андрей понял, что она была только после душа. Его мысли на мгновение улетели туда, в ванную, он представил струи воды, представил её…

— Проходи, Андрей. Разувайся, вешай куртку. И спасибо за мандарины, но не стоило. – Она вернула его в реальность.

Квартира большая, трёхкомнатная, уютная: в гостиной ёлка мигает разноцветными гирляндами, на столе мандарины и печенье, запах хвои и кофе.

Парень прошёл в гостиную, сел за большой деревянный стол с разложенными учебниками и тетрадями. Она села напротив, скрестила ноги — юбка задралась чуть выше колена, на мгновение, или ему только показалось, что-то белое показалось между ними. Андрей сглотнул, уставился в тетрадь.

Начали с разбора ошибок в контрольной по физике. Она объясняла спокойно, наклонялась над его тетрадью — каждый раз её массивная, чуть обвисшая грудь натягивала ткань майки, а декольте открылось ещё больше, чем в школе, в один момент грудь тяжело колыхнулась. Она явно была без бюстгальтера. Запах парфюма ударил в нос сильнее. В этот раз в нём было больше именно её запаха, того самого. После Андрей еле слушал слова, глаза сами скользили по её шее: вот маленькая родинка, изгиб ключицы. Ниже. Ещё ниже. По ногам.

Когда она вернулась на место опять, но в этот раз не показалось, её белые простые трусики. В голове забегали мысли, а член напрягся. Нет-нет, говорил себе Андрей. Бугор на джинсах уже чётко выпирал — ткань тянулась, скрыть такое было невозможно.

Екатерина Сергеевна заметила. Взгляд её в какой-то момент скользнул вниз, задержался на пару секунд. Щёки слегка порозовели, она быстро отвела глаза, поправила очки и продолжила объяснять про законы сохранения. Но внутри у неё всё сжалось странно. После расставания с парнем секса почти не было. Редкие случайные мужчины не то, да и с её работой встретить кого-то — настоящее чудо. А тут этот пацан — высокий, тощий, с лицом, которое ещё не знало бритвы, но… Её взгляд опять скользнул по его паху… какой же большой. Она вспомнила свои студенческие годы. Тогда она подавляла в себе желания, считала ненормальным, ей нужно было учиться. И вообще… нет, нельзя даже думать.

— Андрей, ты меня слушаешь? Повтори правило.

Парень покраснел до ушей, пробормотал что-то невпопад. Занятие тянулось почти три часа — разобрали физику, потом перешли на математику, функции и производные. Когда парень ушёл и Катя закрыла за ним дверь, то просто стекла по стене. Ноги слегка дрожали. Вечером она лежала в постели, опять одна, рука сама скользнула под ночнушку, вниз. Женщина представляла то, что у него там, там под тканью… Кончила она быстро, сильнее обычного, но потом стыд накатил волной — он же её ученик, пацан ещё мелкий… да, мелкий такой, хи-хи.

Второе занятие — тридцать первое декабря, днём. Андрей пришёл с бутылкой шампанского — мать опять заставила, «на Новый год». Снег за окном валил и валил, от этого в квартире казалось уютней и теплей, а ёлка, что мигала в углу, добавляла атмосферы. Екатерина Сергеевна в белой блузке с глубоким вырезом и чёрной юбке, волосы опять были распущены. Пахнет тем же, но сильнее — будто специально больше нанесла.

Сели за стол ближе, чем в прошлый раз. Разбирали интегралы и графики. Она наклонялась чаще, поправляла его записи, пальцы касались его руки — якобы случайно. Андрей в тех же джинсах, но бугор проявился почти с самого начала занятия. Когда она наклонилась и грудь почти вывалилась из блузки, его член в этот момент встал колом.

Учительница увидела это, дыхание сбилось лишь на секунду. Она почти сразу отвела взгляд, но там, внизу, стало влажно. Позже они решили устроить перерыв, был чай на крохотной кухне. Парень помогал ей, наливал чай, пока Катя возилась со сладким. Это должно было случиться, и случилось: они столкнулись, парень влетел в неё с разворота. Что-то твёрдое ткнулось в её ягодицу, секунда, две, три, Андрей выдавил «извините» и отошёл. Кажется, её сердце пропустило удар.

Вечером, когда она осталась одна и лежала в холодной кровати, рука опять нырнула туда, внизу, где было горячо и влажно. Стыд был, но желание сильнее.

Третье занятие — второе января. За окном бушует стихия, снег, белая стена. Она в коротком домашнем платье на бретельках, сером, облегающем, без колготок — ноги голые. Сели совсем близко, колени почти соприкасаются.

Разбирали задачи по кинематике. Она объясняла, рука легла ему на бедро — поправляла лист бумаги, но задержалась. Почувствовала тепло, мышцы под джинсами, она знала, что он занимался бегом и в целом был спортивным мальчиком.

— Извини…

Но пальцы не убрала сразу. Андрей замер, лицо горит, член в трусах встал мгновенно, ткань натянулась до предела.

Екатерина Сергеевна убрала руку, но поздно — оба красные, воздух в комнате густой. Внутри у неё буря: нельзя, он ученик, но этот бугор… такой большой, толстый контур. Желание, которое она прятала годами, вырвалось наружу.

Третье занятие закончилось раньше обычного. Андрей собрал тетради, его била мелкая дрожь, казалось, что достаточно одного касания, и он кончит. Екатерина Сергеевна встала, проводила его до двери.

— Послезавтра в то же время, Андрей. Не опаздывай. И… постарайся сосредоточиться.

Он кивнул и ушёл, ступая осторожно — член ещё не опал полностью. Дверь закрылась. Екатерина Сергеевна постояла в коридоре, прислонившись лбом к косяку. Между ног всё ныло, трусики мокрые. Давно такого не было — чтобы просто от касания к пацану тело так реагировало. Она пошла в ванную, сполоснула лицо холодной водой, посмотрела в зеркало. Щёки румяные, глаза шальные. Нет, послезавтра надо держаться. Она тряхнула головой, прогоняя грязные мысли.

Четвёртое занятие — четвёртое января. Снегопад за окном стих, но мороз крепчал, улицы были пустые. Она открыла дверь в коротком домашнем платье тёмно-синего цвета на тонких бретельках. Платье обтягивало грудь, соски проступали сквозь ткань — лифчика не было. Волосы распущены, на губах свежая помада.

— Проходи. Сегодня разберём задачи на производные. Садись.

Сели за стол. Катя придвинула стул ближе — их колени соприкоснулись под столом. Андрей почувствовал тепло её кожи через ткань. Она начала объяснять, но голос чуть дрожал. Когда женщина наклонилась над его тетрадью, бретелька сползла с плеча, открыв край груди — тяжёлой, молочно-белой. Андрей уставился туда, не в силах отвести взгляд.

Екатерина Сергеевна заметила. Взгляд её скользнул вниз, задержался. Она сглотнула, поправила бретельку, но медленно, как будто специально.

— Андрей… ты… всё время так реагируешь? — голос хриплый, тихий.

Он покраснел до корней волос, попытался прикрыться тетрадью, сдвинул ноги.

— Извините… я не могу контролировать… вы… вы слишком красивая, Екатерина Сергеевна.

Она молчала секунду, смотрела на него. Потом тихо:

— Это нормально. Ты взрослый парень. Просто… иногда это… знаешь ли, мешает сосредоточиться.

Повисла тяжёлая пауза, воздух в комнате стал густым. Она не отодвинулась. Наоборот — рука легла на его бедро, чуть выше колена. Пальцы медленно скользнули вверх, остановились в сантиметрах от паха. Тепло от её ладони проникало сквозь джинсы.

— Можно… посмотреть? — прошептала она, сама себе не веря.

Андрей кивнул, не в силах вымолвить ни слова — сердце колотилось, как барабан. Она расстегнула пуговицу на джинсах, потянула молнию вниз медленно, раздался характерный звук. Парень ощутил нежную ладошку на своём члене, какая же она нежная, чуть влажная. Ему стоило огромных трудов не застонать.

Пара быстрых движений — и член выскочил наружу, освободившись от трусов — толстый, перевитый венами ствол, головка почти фиолетовая, блестела от смазки. Екатерина Сергеевна выдохнула резко.

— Боже… — прошептала она, глаза расширились.

Её рука всё ещё сжимала ствол, кожа горячая, пульсирующая. Она машинально, медленно провела вверх-вниз, большим пальцем размазала смазку по головке. Андрей застонал тихо, вцепился в край стола, ноги напряглись.

— Тебе нравится? — спросила она, глядя парню прямо в глаза.

— Да… очень… — прошептал он в ответ.

Катя чуть ускорилась, рука скользила по стволу, пальцы сжали его у основания. Вторая рука легла на крупные волосатые яйца. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Очень скоро женщина села перед парнем на колени, так было удобнее. Член оказался в сантиметрах от лица. Пахло от него одуряюще: смазкой, потом, у неё голова шла кругом.

Головка ткнулась в пухлые губы. Она только подняла удивленный взгляд на Андрея. Тот только быстро дышал и смотрел на неё. Сначала осторожно, будто боясь обжечься, она лизнула член, словно леденец. Вкус оказался солоноватый, терпкий. Потом взяла глубже — губы растянулись, слюни потекли по стволу, по её подбородку. Руки парня запутались в её волосах и потянули её голову. Кажется, что головка уперлась в горло. Парень застонал в голос. Никогда раньше никто не делал ему минет. Через пару минут она вынула член, облизала губы, посмотрела на него снизу вверх.

— Не кончай пока…

После чего член снова оказался в её горячем влажном ротике, Катя ускорилась, рукой надрачивая то, что не помещалось. Свободная рука нырнула под платье — пальцы скользили по мокрым губкам. Ситуация заводила её до безумия — этот ученик, она сама, она сосёт ему, его член в её рту. Минут через пять Андрей не выдержал.

— Екатерина Сергеевна… я сейчас… не могу…

Она не отстранилась, а только взяла глубже, секунда, другая — и первая обжигающе горячая струя ударила ей в рот. Густо, много, струи били в горло. Она глотала, давилась, но старалась проглотить всё. Остатки текли по губам, подбородку, она слизнула, что могла, языком.

Именно в этот момент она кончила — первый раз за вечер, тихо, сжимая бёдра, пальцы были внутри, волна прошла по телу, и, кажется, что она отключилась, а трусики можно было выжимать.

Когда член во рту обмяк, Катя поднялась, села на стул и откинулась на спинке, тяжело дыша.

— Это… неправильно… — прошептала она.

Андрей смотрел на неё, не в силах поверить.

— Екатерина Сергеевна… я… это было… невероятно.

Женщина встала, подошла к парню, наклонилась к его лицу — платье задралось выше бёдер, открыв кружевные трусики. Поцелуй сначала мягкий, но потом глубокий, жадный, язык нырнул в рот парня. Андрей ответил неумело, но страстно, руки сами легли ей на талию, пальцы впились в мягкую ткань. Это, казалось, длилось целую вечность — языки переплетались, она прижималась тяжёлой грудью к его груди, он чувствовал её, её жар, её мягкость даже сквозь одежду.

— Хочу тебя… полностью, — прошептала она ему в ухо.

Спальня была большая, кровать широкая с белым покрывалом, шторы задёрнуты, свет от лампы на прикроватной тумбочке мягкий, интимный, золотистый.

— Раздевайся.

Андрей стянул свитер через голову, расстегнул джинсы, спустил трусы. Катя посмотрела и замерла — контраст был невероятный: его тело сухое, спортивное, но какое-то слишком хрупкое, жилистое, плечи узкие, грудь плоская. Но ниже — крупные яйца, висящие низко, и член… огромный, толстый, головка, которая снова начала наливаться. Её это возбуждало до дрожи.

— Боже… Андрей… это… — прошептала она, не отрывая глаз.

Он нервно хихикнул, покраснел, а член как по команде опять был готов. Кажется, просто окаменел, головка покраснела, блеснула в полумраке, как спелая слива. Контраст с её телом был диким: она небольшого роста, мягкая, с тяжёлой грудью, талия, полные бёдра, попка круглая, кожа бархатная. А он — как щенок рядом, тонкий, но крепкий, и этот член…

Катя сняла платье через голову и легла на спину, раздвинула ноги широко, трусики сняла и бросила на пол.

— Ты же знаешь, что нужно делать? – спросила она.

Андрей лёг сверху. Катя обхватила его руками, прижала к себе, его сухая, мускулистая грудь к её мягкой, полной. Парень почувствовал, какая она тесная, горячая, и тихо застонал. Сначала он двигался медленно — выходил почти полностью, оставляя только головку внутри, и снова входил до упора, каждый раз глубже, яйца шлёпали по её промежности, она обхватила его ногами, прижимала к себе.

— Глубже… да… вот так… не торопись… о боже… да… — стонала Катя сквозь крепко сжатые зубы.

Очень скоро Андрей ускорился — толчки стали резче, ритмичнее, кровать под ними скрипела, её грудь подпрыгивала в такт, соски тёрлись о его кожу. Запах пота смешался с её парфюмом, запахом смазки и секса. Парень уже не сдерживался и вгонял член до самого конца, чувствовал, как стенки сжимаются вокруг, горячие, влажные, хлюпающие от смазки. Она стонала громче с каждым толчком, ногти царапали спину, оставляя красные полосы, тело выгибалось навстречу.

— Да… сильнее… трахай меня… глубже, мелкий двоечник…

Он долбил уже в полную силу — шлепки эхом разносились по комнате, её попка подпрыгивала от ударов, киска текла так, что соки стекали по бёдрам, пачкая простынь. Вдруг Катя сжалась — второй оргазм накатывал, громко, с хриплым стоном, тело задрожало судорогой, киска сжалась, волна прошла от живота до кончиков пальцев, ногти впились в спину парня ещё глубже, бёдра задрожали.

Андрей не выдержал — выдернул член в последний момент, перехватил рукой, пару раз дёрнул и кончил на её живот: густые горячие струи разлетелись по коже, от пупка до груди. Сперма стекала по её телу, белая, вязкая.

После они лежали на кровати, тяжело дыша. Андрей на боку, голова на её груди — он утопал в её мягком теле, как в подушке. Учительница гладила его по волосам, пальцы слегка дрожали. Сперма подсыхала, но была всё ещё липкая и тёплая. Катя смотрела в потолок, мысли путались — что она наделала? Ученик, который ещё вчера задачи по физике решал с ошибками. Но тело пело от удовлетворения, а растянутая киска приятно ныла.

— Андрей… это было… — прошептала она. — Но… мы не должны повторять.

— Екатерина Сергеевна… а я хочу повторять. Каждый день хочу. — Он поднял голову и посмотрел на неё.

— Андрей, — она хотела что-то сказать, — Ладно, давай всё потом, а сейчас тебе пора.