Следующий день тянулся очень медленно.

Сессия уже закончилась. Пар больше не было, и это только усугубляло ощущение пустоты. Рита проснулась поздно, долго лежала, глядя в потолок, потом кое-как поднялась в постели. Приготовила себе чай. Пыталась немного почитать, но глаза скользили по строчкам, ничего не запоминая. Включала сериал - и через десять минут выключала, потому что не могла сосредоточиться на происходящем.

Каждый раз, когда телефон тихо вибрировал на столе, она вздрагивала всем телом и мгновенно тянулась к нему. Но сообщений от Лёши не было. Ни одного. Он сдержал вчерашнее слово и не трогал куклу. От этого становилось одновременно и легче, и тяжелее. Легче - потому что тело снова принадлежало ей. Тяжелее - потому что ожидание вечера висело в воздухе.

Она несколько раз подходила к окну и смотрела на соседний подъезд, на детей, которые с громкими криками гуляли под окнами на детской площадке. Потом отходила от окна, пытаясь лечь в кровать и немного поспать.

К шести вечера мама начала собираться.

— У тёти Иры юбилей, - сказала она, поправляя волосы перед зеркалом. - Я обещала помочь с сервировкой и тортиком. Вернусь поздно, не жди. В холодильнике есть запечённая курица, разогрей, если проголодаешься.

Рита только кивнула. Слова застряли где-то в горле.

Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок. В квартире стало очень тихо. Рита осталась одна посреди этой тишины. Странно, она должна была чувствовать облегчение и радость, но вместо этого ее почему-то била дрожь.

Через несколько минут раздался короткий, неуверенный стук. Рита вздрогнула, хотя ждала этого весь день. Подошла к двери, несколько секунд нерешительно постояла рядом, положив ладонь на ручку, и всё-таки открыла.

На пороге стоял Лёша. В чистой светлой рубашке, слегка неловко заправленной в джинсы. Волосы были чуть влажными, будто он специально привёл себя в порядок. Очки блестели в свете подъезда. В руках он держал небольшой бумажный пакет.

— Я... как обещал, - тихо сказал он.

Рита молча шагнула в сторону, пропуская его внутрь. Закрыла дверь и сразу скрестила руки на груди, оставаясь у стены.

— Куклу. Давай без долгих разговоров.

Лёша поставил пакет на край стола, но не открыл его. Несколько секунд просто стоял, глядя вниз, потом поднял глаза.

— Рита... давай сначала поговорим. Спокойно.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, - ответила она, не отходя от стены. - Отдай куклу. И всё.

Он тихо выдохнул, будто собирался с силами.

— Я понимаю, что ты злишься. Имеешь полное право. Но я хочу объяснить. Правда хочу.

— Объяснить что? - Рита хмыкнула. - Как ты решил, что имеешь право распоряжаться моим телом? Как решил, что можно лезть в мою комнату и воровать бельё? Или как получилось, что из-за тебя я трахалась с кем попало?

Лёша вздрогнул от последней фразы, но не отвёл взгляд.

— Я не думал, что так выйдет. Честно. Я хотел только... чтобы ты иногда вспоминала. Чтобы хотя бы иногда думала обо мне. А получилось совсем другое. Я сам был в шоке, когда понял.

— И поэтому продолжал? - она сделала шаг вперёд. - Вчера тоже «не хотел»? Когда заставил меня у себя в комнате?

— Вчера я испугался. И разозлился. На себя. На то, что всё пошло не так. - Голос Лёши стал тише. - Я больше не буду. Просто... не забирай куклу вот так сразу. Дай мне хотя бы объяснить до конца.

Рита покачала головой. Руки всё ещё были скрещены на груди.

— Мне не нужны твои объяснения. Мне нужна моя жизнь обратно. Та, в которой я решаю, кого целовать, а кого нет. Отдай куклу.

Лёша молчал несколько долгих секунд. Потом его лицо изменилось - усталость сменилась резкой, горькой злостью.

— Ты даже минуты не можешь меня послушать, - сказал он тихо, но жёстко. - Ни одной чертовой минуты!

— Потому что ты не имеешь права меня заставлять слушать! - почти крикнула Рита - Я ничего не хочу от тебя и с тобой!

— Вот как! Говоришь, что ничего не хочешь? Ну ладно... - Лёша резко развернулся к пакету. Выхватил свёрток тёмной ткани, сжал его в дрожащем кулаке. Губы беззвучно шевельнулись.

Рита тут же согнулась, хватаясь пальцами за край стола. Жар возник в теле пугающе быстро, но в этот раз он был другим. Не слепая, почти животная похоть, которая раньше заставляла её отдаваться первому встречному. Сейчас ее желание было направлено на конкретного человека, стоящего напротив. На Лешу, которого она сейчас безумно ненавидела. И хотела одновременно.

Она подняла глаза.

Лёша стоял в двух шагах, тяжело дыша. Свёрток ткани всё ещё был зажат в его пальцах, но он, кажется, уже забыл о нём. Взгляд за стёклами очков был тёмным, голодным и немного испуганным одновременно.

Рита сделала шаг вперёд. Потом ещё один. И сама поцеловала его.

Их губы соприкоснулись почти неуверенно. Потом все более жадно. Лёша ответил на ее поцелуй осторожно, будто боялся спугнуть, но очень быстро его руки легли ей на талию, притягивая ближе. Она почувствовала, как он слегка дрожит, когда её пальцы скользнули под край его рубашки и коснулись горячей кожи.

Одежда падала как в замедленной съемке. Рубашка. Её платье. Его джинсы. С каждым упавшим предметом одежды стоны раздавались все громче, поцелуи были все непристойнее, а касания все откровеннее. Когда они оказались на кровати совершенно обнаженные, Лёша на мгновение замер над ней, глядя в глаза, будто спрашивая разрешения. Рита нетерпеливо кивнула.

Он вошёл медленно, мучительно медленно. Рита тихо выдохнула ему в шею, когда он заполнил её полностью, и сама обхватила его ногами, притягивая ещё ближе.

В этот раз все было намного медленнее и размереннее. Без спешки. Он двигался так, будто хотел запомнить каждый её вздох, каждый стон, который она издавала. Рита чувствовала тепло его ладоней на своих бёдрах, лёгкую дрожь в его руках, когда он старался быть нежнее, и странное, тягучее удовольствие, которое поднималось всё выше с каждым толчком члена в ее мокрой дырочке.

Впервые в жизни она ощутила себя принцессой во время секса. Когда она ощутила эту мысль, то она ее напугала, но потом пришло осознание: так и должно быть, это просто ритуал, а с тем, кто его создал, он работает ярче. Вот и все.

Оргазм пришёл длинными, тёплыми волнами, которые медленно разливались по всему телу, заставляя пальцы впиваться ему в спину, а дыхание сбиваться. Она тихо, протяжно выдохнула его имя и задрожала, сжавшись вокруг него. Лёша ещё несколько раз глубоко толкнулся и кончил следом, уткнувшись лицом ей в плечо.

После в комнате осталась только тишина и тяжёлое, синхронное дыхание. А внутри Риты - не пустота, к которой она уже привыкла, а тёплая приятная слабость и странное, пугающее чувство покоя.

После они лежали рядом, не разнимая объятий. Рита уткнулась лицом ему в плечо и вдруг поняла, что по щекам текут слёзы. Сначала тихо, почти незаметно. Потом сильнее. Плечо Лёши стало мокрым, но он не отодвинулся.

— Я устала, - прошептала она хрипло. - Устала до дрожи. Устала не принадлежать себе. Устала каждый раз просыпаться и сразу тянуть руку к бедру, проверять, на месте ли эта метка. Устала бояться автобусов, вечеринок, чужих мужчин, которые стоят слишком близко и которые могут воспользоваться мной, если вдруг она опять оживет. Я рассказываю тебе всё это... а внутри уже ничего нет. Только усталость. И пустота.

Лёша молча провёл ладонью по её волосам, собирая влажные пряди. Его голос был тихим, но очень твёрдым:

— Это всё уже позади. Больше не повторится. Я позабочусь. Слышишь? Я буду рядом. Лучше... если это буду только я. Я не сделаю тебе больно специально. Обещаю. Больше никто не будет тебя касаться. Только я.

Рита всхлипнула громче. Она вцепилась пальцами в его футболку, будто боялась, что он сейчас исчезнет.

— Я больше не могу сама, - почти беззвучно призналась она. - Правда не могу. Каждый раз, когда метка срабатывает, я проигрываю. И мне страшно, что однажды я уже не смогу вернуться. Забери... забери это.

Лёша ещё долго молчал, просто держа её в объятиях. Потом осторожно отодвинулся ровно настолько, чтобы видеть её лицо.

— Хорошо, но ты дашь мне шанс на большее - сказал он тихо и очень серьёзно. - Я предлагаю сделку. Месяц. Мы встречаемся. Гуляем, разговариваем, просто проводим время вместе. Как обычная пара. Я ни разу не трону куклу. Обещаю. А потом, если ты ничего не почувствуешь ко мне - я деактивирую и отдам её тебе.

Рита смотрела на него красными глазами. Она молчала почти минуту, чувствуя как возвращается чувство контроля. Раз он хочет этого, то она может ему это дать. Может притвориться для этого. Главное, что потом все закончится, и она забудет все, как страшный сон. Рита едва заметно кивнула.

— Я согласна. Но не месяц. Две недели. Но если ещё раз...

— Не будет, - быстро перебил он, радуясь, что она согласилась хотя бы на это. - Честное слово.

После этого парень неуклюже оделся и ушел домой. Рита не стала удерживать его. Она закрыла глаза, думая о том, что изменится завтра. Теперь на две недели у нее есть парень. Не по-настоящему, но все же.. Конечно, она хотела бы, что это был не Леша, а кто-то другой, кто-то из ее фантазий, но почему бы и нет. Всего две недели, и она свободна. С этими мыслями девушка уснула.

____________________

На следующее утро, когда девушка проснулась, то увидела сообщение от Леши. "Доброе утро, принцесса! Желаю девушке с самыми красивыми глазами хорошего дня!". Банальность. Девушка хотела отбросить телефон в сторону, но почему-то просто смотрела на его сообщение. Принцесса. Она ей конечно же была, но никто ее так не называл. А он как будто знал... Ей не должно было быть приятно. Он всё ещё был тем, кто забрал у неё контроль над собственным телом. Но девушка улыбнулась. И ответила. Ведь она обещала продержаться две недели. Только поэтому.

Они переписывались целый день. Конечно, не все время, но... Это было так привычно. И конечно же вечером они пошли гулять. Ведь пары проводят время вместе, пусть даже и не настоящие пары.

В первый вечер просто прошли вокруг пруда в парке. Лёша шёл чуть сбоку, не касаясь ее, но всегда готовый был протянуть руку, если дорожка становилась неровной. Говорил немного, в основном отвечал на её вопросы. Рита шла и молча удивлялась странному чувству: рядом с ним ей не надо быть идеальной, не надо было стремиться ему нравится, ведь он для нее ничего не значил. Но это было самам приятным. Быть собой. Просто молчать. И тишина не давила, не требовала заполнять себя пустыми словами.

Во второй вечер они зашли в маленький книжный магазинчик на углу. Рита листала сборник стихов, а он стоял рядом и вдруг сказал:

— Ты в детстве любила вот эту серию книг. С синими обложками. Помнишь? Ты мне их давала читать, а потом злилась, что я слишком долго не возвращаю.

Рита подняла глаза. Грудь на секунду сжалась. Она и правда почти забыла. А он - нет. И от этого почему-то стало одновременно тепло и больно. Тепло - потому что кто-то всё ещё помнил ту девочку, которой она была. Больно - потому что этот «кто-то» оказался человеком, который потом распорядился её телом без спроса.

В третий вечер на прогулке они попали под дождь. Это был повод посидеть дома отдельно друг от друга, но Леша умоляюще посмотрел на нее:

— Мама в ночную смену. Может, зайдешь в гости? Обещаю, что.. ну.. ничего не захочу.

Рита долго смотрела на него. Ей хотелось отказаться. И одновременно - пойти. Она не боялась, что она захочет что-то с ней сделать. Все эти три дня он вел себя как джентльмен, даже не пытался обнять ее при встрече или взять за руку. В итоге она кивнула ему, почувствовав как становится тепло внутри от его улыбки.

И тогда она поняла. Надо это заканчивать. Пока это не зашло слишком далеко. Да, она сделает ему больно, но лучше сейчас, чем потом. И возможно когда-то потом, когда они просят друг друга, они снова станут друзьями. Не больше. Ведь Леша не в ее вкусе.

Они поднялись к нему домой и пили чай, просто разговаривали. Девушка поймала себя на мысли, что просто откладывает то, что должна сделать.

— Леш, а покажи куклу - С милой улыбкой она обратилась к нему - Я хочу увидеть то, из-за чего моя жизнь пошла кувырком.

Парень нерешительно посмотрел на Риту, но потом все же решился. Ведь у них был уговор, а он ей верил. Поэтому Леша подошел к столу, открыл нижний ящик и достал небольшой свёрток из тёмной ткани. Развернул его.

Кукла была грубой. Сшита из старой серой ткани, кривоватыми стежками. На месте лица — лишь намётки глаз и рта чёрными нитками. Выглядела она одновременно жалко и жутко.

Рита подошла ближе. Пальцы сами потянулись к ткани, но остановились в сантиметре.

— Ты сам это сделал? - тихо спросила она.

Лёша кивнул, глядя в пол.

— Да. Сам. Мне многое пришлось учиться делать самостоятельно.. Ты же знаешь, о чем я? - Парень внимательно посмотрел девушке в глаза - Или ты уже не помнишь?

Рита стояла, не отрывая глаз от куклы.

— Расскажи, - тихо сказала она. - С самого начала.

Он молчал несколько секунд, потом глухо начал:

— Тебе было десять. Мне тоже. Мы ещё во дворе почти каждый день пропадали. А потом... папа погиб. Авария. Я тоже был в машине. Пролежал в больнице почти три месяца. Сложные переломы, потом осложнения.

Рита медленно села на край стула.

— Я... что-то такое припоминаю. Ты долго не появлялся.

— Ага. А когда вернулся - всё уже было по-другому. Деньги кончились. Мама осталась одна с кредитами и счетами за больницу. Она работала медсестрой на две ставки. И денег хватало только на еду, да на оплату долгов. Поэтому я сидел и сам штопал себе одежду, пока мама была на работе. Мне было стыдно, и я пытался быть невидимым. Ни с кем не общался, отталкивал всех, стал нелюдимым. Я как будто винил во всем весь мир.

Он коротко, безжалостно усмехнулся.

— Дети в школе это быстро почувствовали. Знаешь, как это бывает. Сначала просто шуточки. Потом уже не шуточки. В итоге пришлось сменить школу, пойти туда, где меня не знают. И полностью уйти в учёбу. Потому что иначе шансов поступить на вышку не было. С пятнадцати лет уже писал программы на заказ. По ночам. Чтобы хоть немного помогать маме. И как-то, знаешь, все наладилось. Но не все вещи можно вернуть.

Рита молчала. Память как будто возвращалась к ней. Обрывки разговоров во дворе. Его отсутствующий взгляд. То, как она однажды просто перестала к нему подходить, потому что «он какой-то странный». Как отвернулась, когда ему была нужнее всего.

Горло сжалось.

— Я же... я просто ушла, - выдохнула она. - Бросила тебя. Даже не спросила, всё ли нормально.

Лёша быстро покачал головой.

— Не надо. Жалость мне не нужна. Да я и сам тебя оттолкнул. Я не для этого рассказывал. Просто хотел, чтобы ты понимала меня немного лучше. Я не оправдываюсь, не осуждаю. Просто... объясняю. Но оттолкнуть тебя - это было самое глупое, что я когда-либо делал. Даже по сравнению с этой куклой.

Рита сидела, глядя на куклу. Внутри медленно боролись два чувства. Острое, почти болезненное понимание, что она ему действительно была нужна и сейчас нужна. И злость. Злость за то, что даже после всего этого он всё равно взял её вещи и распорядился её жизнью.

Она молчала долго. Гораздо дольше, чем планировала.

— Лёша... - наконец сказала она устало. - Отдай мне куклу. Пожалуйста. Я правда больше не могу так жить. Мне просто будет спокойнее, если она будет у меня в эти две недели. Пожалуйста.

Он смотрел на неё несколько секунд, будто решаясь. Потом медленно, почти обречённо протянул свёрток.

Рита взяла свёрток обеими руками. Ткань была грубой и чуть влажной от его ладоней. Кукла оказалась легче, чем она представляла. Взяв куклу, девушка направилась к двери. Уже положив ладонь на ручку, остановилась. Несколько секунд просто стояла спиной к нему.

— Мы же договорились на две недели, - тихо сказал Лёша ей вслед. Голос почти не дрожал, но в нём было что-то обреченное. Он уже понимал, что Рита обманула его.

Рита медленно обернулась. Посмотрела ему прямо в глаза. И постаралась сказать как можно более мягко:

— Леш, пойми, я согласилась только ради куклы. У меня нет к тебе чувств. И я не хочу, чтобы ты питал ложных надежд. Чем раньше ты это поймешь, тем лучше. Извини.

Она увидела, как его лицо на секунду стало совсем белым. Как боль отразилась в глазах за стёклами очков. Лёша чуть качнулся вперёд, будто хотел шагнуть за ней, но остановился. Губы дрогнули, но он так и не произнёс ни слова.

Рита больше не выдержала его взгляда. Несмотря ни на что, она снова его бросила. Выскользнув за дверь, она побежала к себе. Только оказавшись в своей тёмной комнате, захлопнув дверь и скользнув по ней на холодный пол, она позволила себе разжать пальцы.

Кукла упала рядом. Рита прижала колени к груди, уткнулась лицом в них и заплакала. До боли в горле и дрожи в плечах. Плакала так, будто хотела вместе со слезами достать из себя всё сразу: стыд, злость, облегчение и странную, горькую пустоту. Плакала, пока слёзы не перестали идти, а вместо них остался только глухой звон в ушах.

Потом она кое-как поднялась, добрела до кровати и упала лицом в подушку, даже не сняв куртку. Сон накрыл её тяжёлым, чёрным одеялом.

Теперь она была свободна. По крайней мере, засыпая, Рита была в этом уверена.