Рассказ является переводом истории из серии Alex & Alexa автора BiscuitHammer. На BW уже есть перевод части рассказов от Шехеризада2, но уже больше двух лет продолжения не было.

— Алекс, я сейчас уложу Фрейю, а потом лягу сверху. Я хочу, чтобы ты трахнул её и кончил в неё, а я могла бы смотреть ей в глаза, пока ты это делаешь, хорошо? — прошептала моя тётя.

Я отодвинулся и сидел, пока Алекса осторожно укладывала Фрейю на мягкий матрас, а затем ложилась сверху, их груди были прижаты друг к другу. Фрейя раздвинула ноги, а Алекса села на берда подруги, стараясь дать мне место. Я подвинулся и опустился на колени, положив руки на упругие ягодицы Алексы. Фрейя посмотрела на меня и захихикала, а моя тётя покачала ягодицами.

Я взял свой член и начал дразнить им их половые губы, заставляя их обеих дрожать. Алекса обняла Фрейю и глубоко поцеловала её, заставляя датчанку стонать. Моя пульсирующая головка скользила вверх и вниз по двум щелям, подразнивая их. Я вставил кончик в Алексу, затем вытащил его и слегка вставил во Фрейю.

— Так ты хочешь медленно? — спросил я, лукаво улыбаясь. - Свести тебя с ума?

— Нет! — выдохнула Фрейя, извиваясь под Алексой. - Один сильный, хороший толчок, Алекс, вонзи его глубоко в меня. Ничего страшного, если будет немного больно, просто вонзи его в меня!

— Ты слышал, Алекс, — задыхаясь, прошептала моя прекрасная жена-тётя. - Проткни её!

— Как прикажет моя госпожа! — сказал я, после чего резко дернулся вперёд, вбивая свой член глубоко во Фрейю. Она на мгновение застыла, её глаза широко распахнулись, и она вскрикнула — звук, в котором смешались восторг и боль. Она начала безумно извиваться под Алексой, которая начала страстно её целовать. Они были заняты и не могли (в прямом смысле) давать мне указания, поэтому я начал энергично двигаться взад-вперед внутри Фрейи, безжалостно вторгаясь в ее вагину.

Фрейя задыхалась и извивалась под Алексой, которая крепко держала ее. Алекса прижимала свою липкую вагину к ее телу, дрожа от ощущения, как мой член скользит, входя и выходя из ее подруги. Она смотрела в глаза Фрейе, наслаждаясь бесстыдной похотью и удовольствием, которые видела там. Мои бедра шлепали по ее великолепным ягодицам, а руки крепко сжимали ее. Она шипела и стонала, прижимаясь к Фрейе.

Я уже несколько раз участвовал в групповом сексе, но ничто не могло сравниться с этим. Трахать мою тетю и ее любимую подругу было горячее всего, чем я мог себе представить. Мы втроем двигались в неистовом унисоне, извиваясь и покачиваясь. Фрейя хрипло дышала, пока корчилась подо мной.

— Она сейчас кончит, Алекс, — прокричала моя тётя, оглянувшись на меня с отчаянием в глазах. Я понимал, что она тоже вот-вот кончит, и мне очень хотелось быть внутри неё, но я обещал, что сначала кончу в Фрейю. - Заставь её сильно кончить.

Я двигал бёдрами, раскачивая Фрейю взад и вперёд, несмотря на вес Алексы, лежащей на ней сверху. Вскрики Фрейи прерывались совершенно невнятными звуками, её тело начало дрожать. Её ногти впивались в спину Алексы, заставляя мою любимую стонать от удовольствия. Красные следы ногтей были хорошо видны, но я не сомневался, что их сексуальные игры всегда включали в себя подобное.

Я чувствовал, как мой собственный оргазм неуклонно приближается, и хотя обычно я предпочитал сдерживаться и доводить девушку до оргазма хотя бы дважды, прежде чем позволить себе достичь пика, этот дикий, неистовый секс должен был привести к тому, что мы все трое кончим одновременно. Поэтому я не сдерживался, быстро и изо всех сил толкая, выгибая спину, приближаясь к оргазму.

Фрейя снова напряглась, и Алекса прижалась губами к губам своей подруги, страстно целуя её, прежде чем её вызванный оргазмом крик сотряс стены гостиничного номера. Фрейя закричала прямо в рот Алексе, её ногти царапали спину моей тёти. Алекса тоже громко стонала кончая. Я вонзил свой член в Фрейю, извергая густые, кремообразные струи в её сжимающуюся вагину.

Я чуть не рухнул на Алексу, стараясь не давить на неё всем своим весом, пока они, казалось, чуть не растеклись подо мной. Я слышал, как они шептали друг другу на датском. Руки ласкали тела, и они начали целоваться. Влажная щель Фрейи сжимала меня, я чувствовал, как последние остатки моей спермы жадно выжимались из меня. Комната почти кружилась, и я тяжело дышал.

Я медленно вытащил свой член из Фрейи, заставив её вздрогнуть, но тут же вонзился в развратную вагину Алексы, которая цвела и заблестела, маняще сияя. Алекса ахнула и прижалась ко мне, явно одобряя мои действия. Я двигался взад и вперёд внутри неё, пока они целовались и шептались, наслаждаясь своим послеоргазменным экстазом.

Наконец, я выскользнул из неё и откатился в сторону, измученный и неспособный делать ничего, кроме как смотреть в потолок. Алекса и Фрейя снова шептались по-датски. Наконец, они распутались, их вагины раздвинулись с непристойным, скользким звуком сосания, от которого обе безумно захихикали. Если бы мне пришлось предположить, это был далеко не первый раз, когда они слышали этот звук.

Они, словно кошки, сползли к моему животу и начали медленно и ласково чистить мой член, стараясь выжать из меня каждую каплю моей спермы. Затем они поднялись и прижались ко мне боками, довольно мурлыкая. Я чувствовал себя королём.

— Ммммм, разве я тебе не говорила? — блаженно вздохнула Алекса. — Он заставит тебя кончить так, как никто другой.

— Да, говорила, — согласилась Фрейя. Теперь они говорили по-английски, давая понять, что я выполнил свою работу, и выполнил её очень хорошо. Я всё ещё был потрясён тем, что занимаюсь сексом с этими двумя богинями, которые разделяли фанатичную преданность безудержному удовольствию. - Он довёл меня до оргазма сильнее, чем любой другой мужчина за последнее время.

Я покраснел. Я не был уверен, говорит ли она правду или просто льстит моему самолюбию, но я предпочитал первое. При таком раскладе у меня будет множество возможностей продолжать доказывать свою состоятельность. Если, конечно, эти две менады не измотают и не убьют меня раньше.

Алекса медленно поднялась и села верхом на мой вялый член, прижавшись к нему своей влажной вагиной. Она повернулась так, чтобы мы могли видеть её стройную спину и слегка ухмыляясь.

— Я не истекаю кровью? — спросила она.

— Нет, насколько я могу судить, — заметил я, с удивлением разглядывая красные полосы на её коже. - Нет, просто сплошная сеть красных отметин.

— Всё бывает в первый раз, — хихикнула она, извиваясь на моём члене. Бывали случаи, когда я думала, что она пустит мне кровь.

— Тц, — фыркнула Фрейя, прижавшись ко мне боком. - А как насчёт того раза, когда ты покусала мне мои бедные сиськи, дура? Твои зубы чуть не отрезали мне сосок. Вот тогда я и истекала кровью. А на твоей спине — сплошные ласки любви, и ничего больше.

— Я верю тебе, — промурлыкала Алекса, покачивая спиной. - Алекс, сделай, пожалуйста, пару-тройку снимков на мой телефон? Я знаю, что у нас на всех телефона камеры, но мне нужны крупные планы, понимаешь?

Я кивнул и потянулся за её телефоном, включив камеру. Она позволила мне сделать несколько снимков, некоторые из них — с руками за головой или с руками, запрокинутыми назад, чтобы потрогать красные следы. Она выглядела очень довольной, когда я передал ей телефон и показал фотографии. Она снова легла на меня, лицом к потолку. Мои руки и руки Фрейи скользили по её телу, нежно лаская её. Мы лежали так некоторое время, прежде чем Алекса вздохнула с сожалением.

— Увы, нам нужно отвезти моего племянника на работу, моя любовь, — сказала она. - Мы отвезём его, и я немного покажу тебе кампус, пока он будет делать за нас необходимую работу. Если повезёт, мы сможем забрать его сюда ещё раз, прежде чем отправить домой.

— Мне лучше хорошенько напиться электролитов и витаминов, пока я буду там, — пробормотал я, заставив их обеих захихикать. Алекса повернулась ко мне и прижала наши лица для тройного поцелуя. Они стонали, наши языки жадно переплетались. Глаза Алексы приоткрылись, она слегка вздрогнула от чего-то, прежде чем оторваться от поцелуя и опустить взгляд на свое тело.

— Черт, Алекс, — почти воскликнула она.

— Уже? — пожал я плечами, а Фрейя хихикнула.

— Он напоминает мне Виньяра, — пошутила датчанка, поглаживая ягодицы Алексы. - Он все время встает, только у твоего племянник больше. Помнишь Виньяра?

— Было не очень-то приятно, — почти поморщилась Алекса. - Он ужасно владел языком и никогда не подстригал ногти ровно. Я почти уверена, что он однажды поцарапал меня изнутри и заразил инфекцией. Припоминаю, я переспала с ним всего два раза, и один раз вместе с тобой».

— Да, но он сразу мог вставить снова, — заметила Фрейя. - Я просто говорю, что Алекс разделяет это восхитительное качество.

— Это очень, очень хорошо... — добавила она, улыбаясь мне и щипая меня за щеку, как пятилетнего ребенка. - Но это ставит нас в затруднительное положение, моя любовь.

— Чего тебе, собственница? — спросила Алекса.

— Алекс должен быть чистым и опрятным», — заявила Фрейя. - Он идет на работу и встретит людей, поэтому ему нужно принять душ, чтобы от него не пахло сексом. Но я не хочу терять ощущение влаги на моей вагине. Мне нравится идея принять душ с ним, но в то же время я пока не хочу этого делать.

— Ты права, — признала Алекса. - Меня тоже пока не интересует отсутствие запаха секса и спермы, скорее наоборот.

— Тогда я упрощу задачу, — предложил я. - Я пойду в душ прямо сейчас. Вы двое можете остаться здесь и продолжать заниматься сексом, или, если будете вести себя прилично, можете смотреть на меня.

— Мне нравится эта идея, — с некоторым рвением сказала Фрейя. - Но твой душ, без сомнения, будет быстрым, и мы едва успеем начать.

— Хорошо, я пойду в душ, — сказал я, осторожно отстраняя Алексу и вылезая из кровати. - Вы двое оставайтесь здесь и занимайтесь друг с другом сексом, я не задержусь больше чем на пять минут.

Они кивнули, прижимаясь друг к другу, ласкаясь и целуясь, но я чувствовал их взгляды на себе, когда уходил. Я закрыл дверь, а затем, по наитию, тихо запер её. Я ставил маленькие бутылочки с шампунем и кондиционером в душевую кабину, когда услышал, как дернулась дверная ручка — кто-то попытался её открыть.

— Этот хитрый маленький ублюдок, — услышал я голос моей тёти. - Он запер нас снаружи. Знает нас лучше, чем мы думали.

Я усмехнулся про себя и включил воду.

Я уже почти два часа занимался обработкой и сортировкой документов, когда завибрировал телефон. Это была мама, спрашивала, как дела. Я сказал, что продвигаюсь, хотя и не так быстро, как если бы со мной была Алекса. Мама спросила, не возражает ли Фрейя посидеть с ними, пока мы с Алексой будем работать, но я быстро отмахнулся от этой идеи, заявив, что они, вероятно, не смогут оторваться друг от друга, и мне не нужно это видеть. Мама хмыкнула и согласилась.

Вскоре после этого Алекса написала мне, спросив, не хочу ли я присоединиться к ней и Фрейе в лабиринте из живой изгороди. Я согласился сделать перерыв и встретиться с ними, поэтому отложил бумаги и вышел на улицу. Уже стемнело, и кампус был почти пуст. Когда я добрался до лабиринта, они ждали меня в центре, сидя на маленькой каменной скамейке, держась за руки и глядя в небо. Алекса радостно улыбнулась, заметив, как я приближаюсь.

— Вот и мой чудесный муж, — промурлыкала она. Затем, она подошла ко мне, обняла за шею и посмотрела мне в глаза с обожанием. — И, добавлю, как нельзя кстати.

Я усмехнулся.

— Ну, только не думай сегодня о диком сексе в джунглях, никогда не знаешь, когда сюда могут заглянуть мои мама и папа.

— Да, — согласилась она, в её голосе слышалась нотка сожаления. — Мы уже об этом думали. Но нам просто нужно провести время с тобой.

— Я думал, вы будете проводить большую часть времени вместе, наедине, — объяснил я. — Не то чтобы я возражал против того, чтобы меня тоже включали. Но я пойму.

Она улыбнулась.

— У нас будет много времени наедине, моя любовь. Но Фрейя хочет проводить как можно больше времени с нами, с нами двумя. Это моя жизнь, и она хочет быть её частью.

Выражение её лица изменилось, стало слегка меланхоличным, глаза заблестели. Фрейя, казалось, почувствовала это и отвернулась.

— Но даже мы с Фрейей не можем... у нас пока нет ответа на вопрос, как нам быть вместе, Алекс. Мы много говорили, но ни одно решение не приносит удовлетворения. Все они заканчиваются осложнениями или настоящей катастрофой.

Я торжественно кивнул. Это было то, о чём я думал миллион раз.

— Каждый вариант заканчивается разбитым сердцем и разрушает нашу семью, — тихо сказала она, пытаясь сдержать эмоции. - Если о нас станет известно, это разрушит карьеру Карен и Майка, не говоря уже о нарушении закона. Если мы сбежим куда-нибудь, где сможем пожениться, мы бросим их и разобьем им сердца. Я люблю тебя больше всего на свете, Алекс, но отказаться от семьи, которой я была лишена все эти годы...

Кристально чистая слеза скатилась по её щеке. У меня перехватило дыхание. Мои руки лежали на её бёдрах и почти импульсивно напрягались, пока я изо всех сил старался не заплакать. Было чертовски тяжело. Я видел её боль, и ничего не мог с этим поделать.

— И мы не можем так продолжать вечно, — вздохнула она. -Меня это убьёт, быть тайно с тобой, но знать, что нам нужно как-то двигаться дальше. Я чувствую себя так... так...

— В ловушке, — пробормотал я, заканчивая её мысль, чтобы дать ей понять, что я чувствую то же самое.

Она прижалась щекой к моему плечу и нежно поцеловала меня, тихо вздохнув.

— Глупый мир. Хочешь услышать единственное решение, которое придумали наши глупые девичьи задницы?

— Что угодно, — ответила я.

— Это тебя ужасно смутит, —предупредила меня Алекса.

Я пожал плечами.

— Что? Фрейя станет моей женой как наш посредник?

Алекса хихикнула.

— Мы об этом не думали, но нет. Если мы не можем быть женаты и не можем быть вместе, я хотела, чтобы у нас была связь, Алекса, что-то ещё более крепкое, чем просто отцовские узы.

Я кивнул и слушал, ожидая, что она скажет.

Она посмотрела мне глубоко в глаза и начала свою логику.

— Технологии в медицине значительно продвинулись вперед, Алекс. В Европе есть клиники, которые делают невероятные вещи.

Я снова кивнул. Она казалась почти нерешительной, но затем, в свойственной ей манере, схватила быка за рога и начала говорить.

— Мы подумали, что ты сможешь меня оплодотворить. Затем, на очень раннем этапе, до того, как у меня появился живот, мы посетим клинику, где благополучно извлекут плод, и Фрейя выносит его как суррогатная мать. Мы с тобой всегда будем знать, что у нас есть этот ребенок, независимо от того, куда нас занесет жизнь.

Мои глаза, должно быть, вылезли из орбит, потому что Алекса начала хихикать, глядя на выражение моего лица. Даже Фрейя посмеивалась. Я не знал, что сказать. Совсем. Вот это неожиданность.

— А что, если ребенок будет безошибочно похож на меня? — спросил я.

Алекса пожала плечами.

— Тогда мы признаемся, что ты переспал с Фрейей, и ты женишься на ней. Она будет посредником. Ты сам это предложил.

Я прижался лбом к ее лбу и вздохнул, хотя она и хихикала.

— Ты была права, эта идея совершенно безумна.

Фрейя подошла и присоединилась к нашим объятиям.

— Я бы сделала это для тебя, — тихо сказала она. - Я так люблю Алексу, я бы сделала это в мгновение ока, если бы это был единственный способ соединить вас.

Затем она прижалась грудью к нам двоим и немного поерзала.

— К тому же, если я забеременею, может быть, у меня будет больше, чем эти мои жалкие сиськи второго размера?

Алекса расхохоталась и покачала головой.

— Она всегда завидовала моей груди, потому что у меня третий размер или даже четвертый, в зависимости от времени месячного цикла. Может быть, если бы она больше ела и меньше занималась сексом, она бы сохранила часть калорий и отложила их в виде жировой ткани в нужных местах.

— Шлюха, — ответила Фрейя и высунула язык.

— Ну, вот что я тебе скажу, — сказал я, обнимая их обеих. - Я не соглашусь на эту сумасшедшую идею, по крайней мере, сначала, но буду держать её в уме как самый последний вариант, хорошо? Даю слово.

— А может быть, после твоего ребенка он бы переспал со мной и зачал мне моего... — предложила Фрейя тихим голосом, надеясь, что это прозвучало неявно. Она вздрогнула, когда Алекс ущипнула её за сосок. - Давай вернёмся в офис и поможем Алекса разобраться с кое-чем, прежде чем Майк и Карен появятся.

Алекса вздохнула, к ней вернулось весёлое настроение. У нас не было реальных ответов на нашу проблему, но прямо сейчас мы были вместе и любили друг друга. Жить настоящим моментом было вполне достаточно.

Мы с мамой и папой смеялись, пока Фрейя рассказывала нам смешные истории об Алексе в детстве. Она не стеснялась в выражениях, опуская только самые откровенные и непристойные подробности, но оставляя много места для воображения. Алекса же, как правило, лишь закатывала глаза и краснела от смущения, которого, очевидно, не испытывала. Они знали друг друга много лет, и между ними не было никаких секретов. Фрея раскрывала тайны с видимым удовольствием.

— Алли, ну серьёзно? — упрекнула мама Алексу, не скрывая веселья на лице. — Кто научил тебя этому в таком юном возрасте?

— Сатана, конечно же, — пробормотала тётя, пытаясь изобразить недовольство и обиду. Это не сработало. Мы сидели в стейк-хаусе, в дальнем углу, где могли смеяться и разговаривать, не мешая другим посетителям. - И, судя по тому, что я наблюдала, ты сама не такая уж и невинная, о моя сестричка.

— Лишь бы ты этому у меня не научилась... — легкомысленно сказала мама, отпивая глоток пива.

— Похоже, расти в Европе было довольно весело, — вставил я, пытаясь уберечь тётю от нескольких минут унижения. Я знаю, что её это на самом деле не беспокоило, но в этой ситуации у каждого была своя роль. - А вы жили во многих местах. Было ли у вас любимое?

Алекса задумалась на несколько мгновений, прежде чем что-то сказать Фрейе, внезапно забыв, что мой отец говорит на этом языке. Затем она снова посмотрела на нас. - Что касается места жительства, то, наверное, это была мастерская в Париже. Она находилась в шестом округе, Сен-Жермен. Мы с мамой прожили там почти два года.

— Вы жили в коммуне художников? - Мама, почти завороженно, спросила: Маме, должно быть, это очень нравилось. Сколько тебе было лет, когда ты там жила?

— Мы жили там, когда мне было четырнадцать и пятнадцать, — ответила Алекса. - И да, маме это нравилось. Думаю, к тому времени она немного сбавила обороты, но её творческий потенциал всё ещё был большим, так что мы были желанным дополнением.

— А есть ли ещё какие-нибудь дети твоего возраста, с которыми можно поиграть, пока Миранда наслаждается своим творчеством? — спросил папа. Он, видимо, всегда любил мою бабушку, единственную из кланов Блэквелл и Гордон, к которой он относился с уважением.

— Нет, не особо, — призналась Алекса. - Что делало секс с другими членами коммуны довольно интересным.

Мама опустила голову, пытаясь сдержать приступы смеха. Она отвела взгляд, ухмыляясь, пока Фрейя кормила Алексу куском стейка с кровью. Я лишь удивленно покачал головой.

— Я должна бы отругать маму, — наконец сказала моя мать, вытирая слезу веселья с глаз. - Но, зная её логику, тебе было безопаснее заниматься сексом с шестидесятилетними художниками в коммуне, чем в Париже с бог знает кем. Она никогда не ограничивала меня в сексе.

— В этом-то и суть, — согласилась Алекса. -По крайней мере, так она могла следить за мной. Конечно, у меня были интрижки вне мастерской, но секс дома был удобнее, и я многому научилась у этих старых извращенцев. Я скучаю по ним.

— Не сомневаюсь, — вздохнула мама, делая ещё один глоток пива. - Хотя я ни о чём не жалею в своей жизни, признаюсь, немного завидую тебе за возможность жить в Париже.

Папа пожал плечами.

— Мы все могли бы как-нибудь съездить туда в отпуск, — предложил он. - Не то чтобы у нас не было на это денег, правда?

— Совершенно верно, — согласилась мама, сжимая его руку. - Мы спланируем это после следующего семестра. Хорошо?

Мы все кивнули, даже Фрейя.

— Возможно, тебе стоит подумать о поездке в Данию, — добавила она. - Мы прекрасная страна, где расизм, по европейским меркам, почти незаметен.

— Не говоря уже о Роскильдском фестивале, — добавил папа, указывая вилкой. - Я бы с удовольствием туда съездил.

— О, ты бы был там самым большим металлистом, в прямом смысле слова, — фыркнула мама. - В мошпите не осталось бы места ни для кого другого.

— А как насчет чего-нибудь более сельского? — спросил я. - Я знаю, что Европа довольно густо населена, но там должно быть много зеленых мест.

Фрейя кивнула.

— Польша и Венгрия. И особенно Словения. Помнишь поездку в Словению, моя дорогая?

Алекса усмехнулась и кивнула.

— Мне очень понравилось. Думаю, тогда мы были в самом неуправляемом состоянии.

— Уму непостижимо от такой перспективы, — пробормотал я.

Алекса проигнорировала меня и продолжила.

— Мама разрешила нам съездить в Словению самим. У неё были друзья в Любляне, которые присматривали за нами, но в столице мы провели очень мало времени.

— Я почти боюсь спрашивать, — вздохнула мама. - Продолжай.

— Ну, в основном нас интересовало только то, как мы будем насиловать друг друга и всех, кто нам понравится, в диких местах Словении, — сказала Алекса. - Возможно, мы там встретили каких-то знакомых, которые снимали нас на любительские видео.

— Ты имеешь в виду, что где-то есть порно с тобой? — спросила мама, и в притворном ужасе замерла с открытым ртом.

— Ну, наверное, — признала Алекса. -Две девушки, бегающие по лесу, одетые как феи и мочащиеся на всё подряд, — это, наверное через чур...

— Готово... — объявил папа, глядя на свой планшет с ухмылкой на лице.

Мы все уставились на моего отца, мама выглядела озадаченной, а Алекса и Фрейя — довольно шокированными. Я же с трудом сдержал желание протереть глаза.

— Как... как, чёрт возьми, ты это уже сделал? — спросила моя тётя.

Папа пожал плечами, всё ещё глядя в свой планшет.

– Как ты и говорила, довольно узкая ниша для поиска. Конкретные условия поиска — это здорово.

Мама цокнула языком.

— Значит, ты просто поискал словенских фей мочи, и всплыли эти две еретички?

— Эй, биткойн — не единственная причина существования даркнета, — заметил папа. - Просто нужно знать, где искать.

— Зачем тебе вообще доступ к даркнету? — пробормотала Алекса.

— Мы с Майклом переписываемся с профессорами в других странах, где свобода образования и науки часто подавляется, — объяснила мама. Общение в даркнете — лучший способ обеспечить их безопасность.

Она посмотрела на то, что выложил папа. - Ага, это Алли. В крыльях феи, с макияжем и почти без одежды».

Алекса покраснела. - Мне понравился этот образ.

Я слышал, как моя тётя хихикает в видео, которое смотрели папа и мама, а затем мама подняла брови, прежде чем посмотреть на младшую сестру. - Я не знала, что феи писают. Каждый день узнаёшь что-то новое.

— Я уже есть на видео? — с любопытством спросила Фрейя.

Алекса посмотрела на неё. - Ты могла бы хотя бы притвориться смущённой. Я притворилась.

— Да, вот она, — заметил папа. - Кто бы ни это снимал, у него не дрожали руки.

Фрейя задумалась. - Он был болгарином, но я забыла его имя.

— Стоян Стоянов? — спросила мама.

Глаза Фрейи расширились. - Ты его знаешь?

— Нет, я просто чертовски уверена, что всех болгарских мужчин зовут Стоян Стоянов, — ответила мама, всё ещё глядя на экран. - Я знаю троих.

— О, — тихо сказала Фрейя.

Мама снова посмотрела на сестру, увидев что-то.

— Как вы вообще оказались в таком положении и при этом ещё и пописали вместе?

— Относительно легко, — ответила Алекса, теперь во всю ухмыляясь. - Мы обе были невероятно гибкими, когда нам было пятнадцать.

Папа быстро отложил планшет и продолжил есть стейк. Мама лишь вздохнула и покачала головой, а Алекса и Фрейя захихикали, довольные тем, что наконец-то смутили папу в чём-то. Мы продолжили разговор о жизни Алексы в Европе, особенно о её жизни в Дании, чтобы включить в разговор и Фрейю.

Они также заставили папу официально простить Данию за группу Aqua, что он сделал очень неохотно. Алекса заметила, что, поскольку ему нравились Bay City Rollers, у него не было особой свободы действий в вопросах музыкальной морали.

— Наблюдение за тем, как две пятнадцатилетние девочки писают в лесу, — это, я уверена, меньшее преступление..., — добавила она.

П.С. Первая часть серии https://bestweapon.net/post_92109

Последняя часть серии https://bestweapon.net/post_92291